Нас будто нет

Пролог

Страх сидит в каждом из нас. У кого-то он на поверхности, что достаточно протянуть руку и ухватиться пальцами за вязкую субстанцию, от ощущения которой кожа покрывается ознобом. Но в некоторых случаях страх прячется слишком далеко, чтобы иметь возможность справиться с ним в одиночку.

***

Маленький мальчик напуган. В широко раскрытых глазах карего цвета читается страх и недоумение. Он хватается за ее плечи, за шелковую ткань цвета киновари, он тянет ее на себя, вцепляясь маленькими пальчиками так сильно, насколько хочет жить. Только с каждым мгновением, проведенным в ее грубых руках, свет в его глазах меркнет, и легкая паутинка забвения накрывает тяжелым одеялом темноты.

Он поднимается так резко, что перед глазами плывет рябь. Миндалевидные глаза, моргнув, устремляются в темноту. В карих радужках высокого и сильного мужчины остаются всполохи страха, такого же приторно-вязкого на вкус, как и во сне, повторяющегося каждую ночь.

***

Маленькая девочка утерла слезы и с чувством горькой обиды посмотрела в зеркало. В долговязой фигуре не было и капли изящества. Ее часто путали с мальчишкой. Всегда грязная, в заношенных вещах старших братьев, с вечно короткой стрижкой, обрубленной тупыми ножницами ее нерадивой матерью, она походила на чертенка. Даже представать было сложно, что где-то там, под уродливыми лохмотьями ее одежды и перепачканным лицом, скрывается тонкая девичья натура.

Время изменило ее внешность. Вещи ее больше не были ни грязными, ни поношенными. Теперь она одевалась в дизайнерскую одежду, носила лишь именитые бренды и ездила на дорогих иномарках. Ее кожа была идеально чистой и белоснежной, а наряд всегда вызывающим, для того чтобы в глубоких декольте ее топов и в коротких подолах ее юбок можно было точно разглядеть аппетитные формы фигуры, которой так щедро одарила природа.

В каждом ее жесте, в каждом взгляде светло-голубых глаз так и сквозило высокомерие. Словно, прояви она хотя бы каплю доброты и мягкости, все вдруг узнают в этой взрослой и идеальной версии ободранного мальчишку из детства. Мальчишку, так боявшегося окружающий его мир, мальчишку, который и дня не провел без слез.

Глава 1. Не угоди в эти сети

Красная «Мазда» резко затормозила у главного входа в клуб. Табличка с надписью «Зарезервировано. Не парковаться!» жалобно качнувшись, упала на асфальт после столкновения с бампером. Телефон продолжал трезвонить, но разговаривать с куратором у меня не было никакого желания. Злость и усталость накатывали волнами, и сейчас я хотела лишь одного – напиться так сильно, чтобы слово «практика» не вызывало у меня желания стиснуть зубы.

В тот момент, когда я вышла из машины, охранник успел сбежать вниз по ступенькам крыльца и поднять табличку. Когда его взгляд скользнул по мне, глубокие морщины, пересекающие высокий лоб, разгладились, а на губах засияла неестественно широкая улыбка.

– Элис, ты снова это делаешь? Брось, уже в третий раз за неделю…

Слова утонули в шуме ночного города. Протиснувшись сквозь толпу жаждущих попасть на вечеринку, беспрепятственно прошла внутрь. И лишь окунувшись в атмосферу всеобщего веселья главного зала, почувствовала, как злость и раздражение понемногу ослабляли хватку, и с каждым вдохом кальянного дыма мне становилось легче.

Продемонстрировав бармену два пальца, посмотрела на экран телефона. Двенадцать пропущенных, и ни одного от братьев. От этой мысли в груди сдавило так, что бокал, протянутый высоким брюнетом0,0 000едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Осушив первый практически залпом, пришла в себя.

– Элис, детка! Ты зачастила в последнее время! – раздался за спиной знакомый голос, от звучания которого накрыло раздражением.

Вместо ответа, еще немного выпила. Ощущение, что мир катится в бездну, потихоньку притуплялось, из нависшей угрозы трансформируясь в затуманенное видение далекой беды. И словно в укор выбранному мной способу снятия стресса на экране телефона всплыло пришедшее только что сообщение от Лии.

«И куда снова пропала наша крестная? Укатила в Европу на свою практику? Жду тебя завтра с ночевкой. Дема улетает на соревнования, а я одна с ума сойду от скуки. Заодно и с крестником пообщаешься. Отказ не принимаю».

Улыбнулась, отправляя ей смайлик в ответ. В последние недели мой мир рушится, и Лия – единственный островок спокойствия, оставшийся у меня.

– Элис, так что насчет встречи? – надоедливый голос за спиной не унимался. Я обернулась и посмотрела в пьяные глаза Олега. Бывший боец из клуба Исая, оставшийся без работы после продажи братом бизнеса. В последние дни он часто зависал здесь, как и я.

– Какая встреча? – осмотревшись, я заметила на соседнем стуле Алину. Девушка улыбнулась, помахав мне полупустым бокалом с коктейлем. В прошлые выходные мы отлично зажгли, после чего Лие пришлось забирать меня из клуба. Я ничего не помнила, и дальнейшие пару дней провалялась с головной болью, под заунывные лекции подруги.

– Моя знакомая просила о встрече с тобой. Хорошая девчонка, у нее какие-то проблемы у мужа… – Олег подтолкнул в мою сторону телефон, тот заскользил по гладкой поверхности бара. Усмехнувшись, я неспешно допила свой бокал.

Олег всячески пытался заработать на имени моих братьев, даже в такой сложный момент для моей семьи. Из всех негодяев подобные ему раздражают больше всего. Жадные гиены, способные и мать родную продать ради куска тухлого мяса.

Грубые слова в ответ практически слетели с моих губ, но взгляд вдруг скользнул по экрану. Внутри екнуло, когда я заметила знакомое лицо.

– Что она хочет? – кажется, это был первый раз за несколько дней, когда я внимательно посмотрела Олегу в глаза.

На губах мужчины расплылась довольная улыбка.

– Она у входа. Ждет, что ее пропустят. Ты же знаешь, нужна твоя команда…

Адреналин и опьяняющее чувство предвкушения наполнили вены жаром, заставляющим сердце работать на износ. Предстоящая практика за границей, необходимость покинуть страну в момент, когда моя семья на пороге краха, как и дело братьев – все это давило слишком сильно. Но продемонстрированное Олегом фото вдруг заставило забыть обо всем, и позволить себе минутное забытье.

***

В ее глазах блестели слезы. Она была красивой и миловидной, при взгляде на нее сердце сжималось от жалости. Этим она всегда и раздражала меня – все окружающие реагировали на нее одинаково. Васнецовой достаточно было лишь улыбнуться, и все тут же горели желанием стать ее друзьями и исполнять все ее прихоти и желания.

– Мы так и будем молча смотреть друг на друга, или ты начнешь говорить?

Мне хотелось этого… Чтобы она снова и снова просила меня о помощи. Я знала наперед, что каждое ее слово будет подливать масла в уже полыхающий внутри меня огонь.

– Олег ведь сказал тебе…, – в недовольном тоне и уставшем взгляде так и сквозило раздражение. Будто не она, а я заявилась к ней за помощью.

– Мише нужна помощь… Он попал в аварию, и ему нужны были деньги на операцию после серьезных травм. Я не знала что делать, у нас были серьезные проблемы. Я продала квартиру и к тому времени мы отдали все деньги на его лечение. Тогда меня свели с Артуром, как я поняла это человек Исая. Артур занял денег, но теперь он требует возврат, а у меня нет ничего…

– И как он?

Встрепенувшись неожиданному вопросу, она подняла на меня растерянный взгляд. Капельки влаги, застывшие в уголках ее глаз немного усмирили гнев.

– Миша. Я так поняла, операцию вы сделали.

Марина улыбнулась, выдохнув в облегчении.

– О да, теперь все в порядке, впереди еще долгая реабилитация, но врачи говорят, что прогнозы хорошие, Миша будет ходить…

Мой маникюр вдруг показался мне раздражительно ярким. И где была моя голова, когда я соглашалась на белый цвет?

– Ну и в чем вопрос? Артур дал вам деньги, вы воспользовались ими. Теперь ваша очередь отдавать долг. По-моему, все честно, – я пожала плечами, в груди навязчиво ощущался горьковатый привкус разочарования. Когда ждешь от чего-то слишком много, а по итогу получаешь крохи удовольствия. Я надеялась, что встреча с подругой детства станет для меня хорошим отвлечением от проблем, но все оказалось не так.

Ее руки, нервно сжимающие воротник, заметно задрожали.

– У меня нет денег. Реабилитация тоже недешевое удовольствие. Я работаю двадцать четыре на семь, я делаю все, чтобы хоть как-то выплыть из этого ада… Мы все отдадим, когда Миша придет в себя, мы все…

– Мне это зачем?

Васнецова замерла, с открытым ртом. В ее глазах плескалось недоумение.

– Для чего мне решать проблемы твоего Миши? Ты меня не заинтересовала. Мне скучно, Марина, ты можешь идти… – я направилась к выходу из комнаты.

– Но мы ведь были друзьями! – ее крик, полный негодования поднял внутри настоящий ураган. Злость, смех, недоумение.

– Ты, я и Миша. Неужели твои детские обиды важнее, чем жизнь человека? Твой брат бандит, и его люди жестоки. Нам угрожают, Элис… Они убьют меня, но мне не страшно умереть если будет нужно, только бы не видеть в его глазах то отчаяние, что я видела, пока Миша был прикован к больничной койке. Исай твой брат, он послушает тебя… Пожалуйста, помоги нам…

Я улыбнулась.

– Конечно, помогу. Я скажу Артуру, чтобы не убивал тебя быстро. Раз тебе не страшно умереть, так в чем ему резон делать это? Есть много других способов заставить тебя страдать.

Я видела, как застывшая еще несколько минут назад мольба в ее глазах сменилась гневом. И это нравилось мне куда больше.

– Жизнь не изменила тебя, Элис, – процедила она сквозь зубы, напрочь скинув маску несчастной жертвы. Сейчас ее глаза полыхали гневом.

– С самой первой секунды ты не собиралась мне помогать. Пока я распиналась перед тобой, ты смотрела на меня так, словно посылаешь к черту!

– Может, потому что тебе стоит туда пойти?

Я внимательно посмотрела на нее. И ведь ничуть не изменилась за это время. Даже манера одеваться осталась такой же никчемной.

– Ты такая же как и раньше. Нутро сволочи и эгоистки ничем не исправить.

Разведя руки в стороны и пожав плечами, я вышла из комнаты. События давних лет всколыхнули в душе омерзительные ощущения, заставляющие злиться.

Я когда-то заступилась за Васнецову перед старшеклассницами, и стала изгоем вместо нее. Не привыкшая жаловаться, я и словом не обмолвилась дома, когда каждый поход в школу стал для меня тем еще испытанием. Меня не били, но мои вещи вечно валялись в мусорке, а моя парта каждый день «радовала» меня новыми плевками и жвачками, оставленными компанией моих врагов. Драться я не боялась, только каждая драка с ними заканчивалась моими унижениями и новыми побоями, которые приходилось скрывать от Исая. Разве у меня, семиклассницы был шанс одержать верх в физическом поединке против пятерых здоровых дылд? Я избрала тактику выжидания, и все мои перемены проходили в заброшке у школы. Там, я и познакомилась однажды с Олегом. Он был старше на год, только в отличие от меня искал уединения не из-за буллинга, а для того, чтобы читать. Он был умным и рассудительным, и мне так нравилось слушать его рассказы о прочитанном. Мы стали общаться после школы, проводили много времени в гостях друг у друга. Мне казалось, что рядом с ним я становлюсь старше и умнее, а его улыбка заставляла бабочек в моем животе сходить с ума.

Позже Васнецова прибилась к нашей компании, и мне казалось, что я наконец обрела все, о чем могла мечтать. Красивого парня, заботливо провожающего меня домой после школы, и лучшую подругу. Но последняя оказалась той еще сволочью. Желая сдружиться с главными обидчицами, она рассказала им мои самые постыдные секреты. Те, которые я доверила лишь ей. Так в канун новогодних праздников вся школа узнала о том, что моя мать конечная алкоголичка, у которой был не дом, а вертеп. Васнецова рассказала им и о моих самых страшных днях, проведенных в детском доме, и о том, что раньше я носила вещи братьев, и меня все считали мальчишкой. И словно ей показалось этого мало, она увела у меня парня. В тот момент, стоя посреди школьного коридора, и стараясь не обращать внимания на бумажные комки, и злые насмешки, летящие в меня, я смотрела на обнимающихся Олега и Марины, стоящих в компании смеющихся надо мной старшеклассниц, я дала себе обещание раз и навсегда. Никто и никогда не узнает о моих слабостях, и никто в этом мире не достоин моих тайн. Я буду сильно, и ни за что не сломаюсь.

И я не сломалась. А вот о них не могла сказать то же самое…

Внутри все горело огнем, и мне нужно было как можно скорее раздавить это склизкое и отвратительное воспоминание. Только когда я услышала в динамике телефона долгожданный голос Артура, с губ не слетело ни единого звука. Появившаяся передо мной Алина, заставила замереть.

– Элис, это не твой брат там клуб разносит?!

Глава 2. Ты все такой же

Я обернулась, и сердце сделало остановку. Не было никаких сомнений – это был он. Бледно-голубые с потертостями джинсы, черная худи и волосы, собранные в небрежный пучок. Я не видела его лица, ведь Мирон в этот момент усердно бил морду высокому брюнету. Охранник все пытался оттащить Мира, но я знаю своего брата. Когда тот в ярости, даже толпа бойцов не в силах его остановить.

Вокруг дерущихся уже собралась толпа. Я видела, как со стороны лестницы к охране неслась подмога. Несколько человек пытались скрутить брата, но удалось это далеко не сразу

– Так, мне пора, – схватив сумку, я рванула следом за ними.

С каждым шагом мои нервы скручивало во все более крепкие узлы. Я уверена в Мироне и в том, что он не даст себя в обиду, да и нет еще такой драки, которая смогла бы его напугать. Только в последнее время в нашей семье творился настоящий хаос, и каждый из трех братьев вел себя крайне неосмотрительно. Сердце чуяло, что на этот раз у Мира случилось что-то серьезное.

Я нашла его на улице, у пожарного входа. Двое охранников сдерживали Гесса от порывов нанести еще больше увечий здоровяку в белой футболке, которая, кстати говоря, успела ороситься кровавыми брызгами.

– Руки убери! – прорычал Мирон, в тот момент, когда я приблизилась.

– Мир!

Возбужденный взгляд голубых глаз метнулся в мою сторону. Его скулы были наряжены, челюсти сжаты.

– Элис, просто иди домой! – вспылил, оттолкнув от себя охранника.

Неожиданная и незаслуженная грубость с его стороны заставила замереть. И не заметила, как на глаза выступили слезы.

– Ты совсем с катушек слетел?!

Оттолкнув амбала, он отошел на пару шагов.

– Эй, мы еще не закончили! – закричал брюнет, которого так усердно защищала охрана. Мир бросил на него полный презрения взгляд, на губах появилась злая ухмылка.

– Когда ты перестанешь прятаться за чужими спинами, милости прошу, продолжим общение! – сплюнув кровь, он шагнул ко мне. Словно только что обнаружив мое присутствие, протянул ко мне руки.

Его губа была в крови, от него разило алкоголем, и я понимала, что Мирон пьян. Когда его руки притянули меня в объятия, я уткнулась скулой в его грудь.

– Прости, сестра, – ладонь брата легла на мои волосы. – Черт, столько навалилось…

Его голос растерял былую злость, но проскальзывающая между слов дрожь не позволила меня одурачить. Когда я отстранилась, то увидела плескающееся в глубине его глаз разочарование. Внутри все сжалось в комок.

– Что случилось?

На пересохших губах расплылась улыбка. Он провел пальцами, разбирая пряди моих волос.

– Ты здесь что забыла?

Меня разозлили его жалкие попытки уйти от ответа. Я злилась, когда Мирон примерял роль шута.

– Отдыхаю. Нельзя?

Мой резкий ответ заставил его улыбнуться.

– Отдыхай, много не пей и заходи в гости. Уже больше месяца не видел никого из вас, – Мир резко осекся.

– Ты должен поговорить с Исаем. Так не дело…

Его ладонь бесцеремонно зажала мой рот. Резким движением он притянул меня к себе.

– Эй, младшая, как учеба твоя? Говорят, языки учишь? В переводчики подалась?

– Подалась. Свалю от вас за границу, и жить спокойно начну! – когда мне удалось выпутаться из его рук, я поспешила сделать глубокий вдох. Мирон стер с лица влагу, поднимая на меня смеющийся, но смертельно усталый взгляд. Он выглядел до чертиков жалко, и это разозлило меня.

– Мир, сколько можно?! Почему вы с Исаем ведете себя как неразумные дети?! Ты ведь понимаешь, он твой брат, и не стоит…

Обхватив ладонью мой затылок, он резко притянул к себе.

– На неделе забегу в гости. – Поцеловав в скулу, Мирон направился к брошенной у входа машине. А когда Гесс устроился в тачку и уехал, я заметила все еще стоящего неподалеку брюнета, с которым дрался Мир. Мужчина разговаривал с охранником у крыльца клуба, как вдруг входная дверь открывалась и на улице появилась высокая блондинка. Та, при виде которой, теперь уже мои кулаки стали зудеть от желания подраться. Видимо, агрессия у нас, Гессов в крови.

Я ненавидела ее. Эта ведьма с самого детства отравляла жизнь моему брату. Хитрости, манипуляции – она владеет всеми инструментами, позволяющими ей быть конченой стервой, и продолжать удерживать Мирона на крючке. Сколько помню его, он всегда был повернут на ней. Мир с самого детства стоял за нее стеной. Вот только нет в Мэл ничего, за что можно так любить. Волосы ее русые, длиной до пояса, голубые глаза и чуть вздернутый носик – она фальшивая настолько, что вся ее красота в моих глазах казалась увечьем.

– Тебе не надоело? Думаешь, вечно сможешь играть им?

Делая вид, словно не услышала моего вопроса, она направилась к тому самому брюнету и стала ворковать с ним.

– Ты услышала мой вопрос, Мэл. Или мне позвать остальных братьев, чтобы ты стала разговорчивей?

Обернувшись, девица смерила меня усталым взглядом. И это взбесило еще больше. Даже если она по уши виновата, все равно ведет себя так, словно стала невинной жертвой обстоятельств.

Сделав шаг, я уперлась сложенными на груди руками ей в плечо.

– Или мне завершить начатое Мироном? Может, позвонить Исаю?

Улыбнулась, когда увидела, как при упоминании старшего брата лицо блондинки исказилось в испуге. Есть всего лишь один человек, которого она боится, и с которым столько времени пытается поссорить Мирона. Сейчас у нее это получилось, но я знала, что разлука братьев не будет долгой. Связь между ними намного крепче, чем она могла представить.

– Кто это? – брюнет, все это время пытающийся справиться с кровоточащей губой, поднял на меня растерянный взгляд. Амелия сделала ему знак подождать и оттеснила меня в сторону.

– Послушай меня! – в некогда напуганных и невинных глазах полыхали языки пламени. Такой она нравилась мне намного больше – с искаженным от гнева лицом, со взглядом, говорящим о том, что она удавила бы меня прямо здесь, будь ее воля.

– Хватит совать нос не в свои дела, Элис! У тебя своих проблем мало?! Как там наша биполярка? Говорят, ты изменилась, поступила в универ, стала правильной и хорошей? Только я ведь знаю, какая ты… Даже если оболочка будет яркой и привлекательной, твое гнилое нутро никуда…

Я засмеялась. Она говорила все это, зная обо мне слишком много. Только почему с каждым произнесенным словом, Амелия закапывала себя все глубже? Говоря о моих траблах, именно Мэл выглядела жалкой.

– Мое нутро со мной, и на моей совести. А ты разбила мою семью, рассорила братьев, и думаешь, что тебе это сойдет с рук? Мэл, если с Мироном что-то случится, я убью тебя. Я закопаю тебя, и никто и никогда тебя не найдет. Мой брат заслуживает быть счастливым. Уходи… ладно?

Я видела, как между ее бровей залегла глубокая морщинка, как ее взгляд растерял всю ярость. Она знала, что в моих словах не было и доли блефа.

Мэл дала мне сделать несколько шагов.

– А я бы ушла!

Когда я обернулась, девушка выглядела разбитой. Воспаленные глаза и искривленное словно от боли лицо не были частью ее игры. Кровь в венах застыла от предчувствия беды.

Оставив позади своего любовника, она приблизилась ко мне так, что теперь я могла с легкостью рассмотреть малейшую крупицу страха, засевшего в глубине ее глаз.

– Я бы свалила с того чертового города, от твоего братца прямо сейчас! Но он подставил нас обоих, и теперь наши дни сочтены…

Внутри меня вспыхнул пожар. Где-то в глубине сердца я уже понимала, что она в очередной раз подставила Мирона. Нависшая, словно тяжелая грозовая туча опасность давила на каждый нерв.

– Кому ты перешла дорогу?

– Я?! А ничего, что мы с ним вместе это делали?

Я резко схватила ее за воротник.

– Говори!

– У сына Балашева проходил аукцион, мы взяли камни.

Меня затопило гневом. Это именно то дело, из-за которого произошла ссора между Миром и Исаем. Мэл уговаривала брата, а Исай наотрез отказался влезать в это. Выходит, Мир все же пошел у нее на поводу.

– Но твой братец сцепился с одним из его охраны, нас раскрыли. Видимо, по камерам засекли. Несколько дней назад на нас вышел Балашев. Он выставил условия – до конца недели мы должны вернуть ему камни и то, что сверху, иначе…

С губ сорвалось рычание.

– И после всего ты отвисаешь в клубе с другим?! Позволяешь Миру находиться в таком состоянии?!

– Ты не понимаешь! Он твой брат и ты видишь его белым и пушистым! Для тебя он лучший, но со мной он не такой! Он не хочет… не хочет идти к Исаю, а сейчас кроме него нам не поможет никто…

– Мой брат лишь для меня белый и пушистый?! Насколько я знаю, это за тебя несколько лет назад он поймал пулю и едва не погиб, истекая кровью на улице! Это ты его оставила умирать и забрала с собой бабки! И после всего произошедшего ты наговорила ему гадостей про Исая, и он разорвал с ним связь! Это же все по твоей команде, а теперь ты хочешь, чтобы он пошел к брату?!

– Ты не знаешь всей правды, Элис, не суди…

Я не собиралась слушать ее лицемерных оправданий.

– Когда заканчивается срок?

Мэл вздрогнула. На глазах выступили слезы.

– Завтра.

Ей было страшно. Мэл привыкла выходить чистой из воды, а сейчас она подвергла себя опасности.

– Где камни?

– Я отдала их Балашеву, Мирон не знает… Он не дал бы мне спасовать, но я не хочу, чтобы ему угрожали, понимаешь? Мы сами виноваты, я признаю. Но у меня нет такой суммы, что выставил Балашев. И у Мира тоже…

Я не верила своим ушам. Следующая мысль заставила замереть. Если Мэл не врет, значит, сегодняшняя ситуация в баре, где Мирон застал ее с другим – лишь четко разыгранная сцена? Она пытается его спасти?

Как только срок, данный Балашевым закончится, он явится за долгом. И тогда даже Исай не сможет помочь.

С ног до головы пробрало нервной дрожью. Лишь сейчас, опустив глаза на свои руки, я поняла, что до сих пор удерживаю ткань ее рубашки.

– Я решу этот вопрос, – проговорила еле слышно, отходя от нее.

– Как только Балашев уберет от тебя своих людей, сваливай из города и больше не появляйся. Увижу тебя еще раз, убью.

Она кивнула, в голубых глаза мелькнуло облегчение.

– Ты же пойдешь к Исаю? Он же должен…

– Я сказала, что справлюсь сама. У Исая не меньше проблем, не трогай его. Более того, не смей никому говорить, что я занялась этим делом, ясно тебе?

Она выглядела озадаченной.

– Но почему ты не хочешь поговорить с Исаем? Ты не представляешь, какой монстр Балашев… Он…

Я подошла к ней вплотную, стараясь убедиться в том, что она запомнила каждое мое слово.

– Я знаю, кто такой Балашев, и знаю, что между моими братьями и так много обид и злости. Я хочу сохранить свою семью, и сделаю для этого все. Поэтому держи рот на замке, и больше не провоцируй Мирона.

Глава 3. Взрослая жизнь

Когда мне было пять лет, я жутко боялась грозы. Самые страшные моменты моего детства происходили именно в это время. Так уж сложилось, что моя больная на голову мать в дождливые дни чувствовала себя по-особенному отвратно, и не пренебрегала возможностью выместить всю злость на мне. Братьям не доставалось никогда, они все были похожи на отца, жить без которого она так и не научилась. А я, будучи гадким утенком, из общего с семьей имеющим лишь цвет глаз, раздражала ее куда сильней. Вот и доставалось мне по-особенному часто.

Когда меня забрали в детский дом, мать больше не могла надо мной измываться, но гроза наводила на меня все такой же ужас. Под громкие раскаты грома, прячась в темной кладовой, я рыдала и молила о том, чтобы это прекратилось. В один из таких моментов, когда, казалось бы, надежда на что-то хорошее ускользнула безвозвратно, когда я чувствовала себя бесконечно одиноко и несчастно, горячие прикосновения чужих рук вернули меня к жизни. Помню, как слезы не давали видеть, но я знала, что открыл дверь кладовой, и взял меня на руки мой старший брат. Он пришел за мной. Как и обещал когда-то, Исай не оставил меня и вернул в семью. Семью, главой которой он стал, семью, где не было места ни насилию, ни унижениям, ни боли. В семью, выбравшуюся из нищеты и подарившую нам всем четверым дом, счастье и заботу.