Ассамблея неформального искусства

Домашнее лечение Фёдора Михайловича Достоевского

одноактовый постмодерн

Действующие лица:

– Фёдор Михайлович Достоевский

– Второе сознание Достоевского

– Евгений Онегин

– Бомбист

– Карамзин (Тартюф) *

* исполняется на выбор роль Карамзина или Тартюфа

действие происходит под ambient noize Ивана Чорного

– -на сцене сидит на стуле с завязанными глазами – — Фёдор Михайлович Достоевский

Фёдор Михайлович Достоевский:

Знойным летом Петербурга,

Под Невой,

Зависло солнцем жёлтым,

Туманным небом,

Пива, что ли вдарить,

Невской бритвой,

Веной жёлтою, топорной,

Сестра моя,

По душе ударила меня,

И знал ли я.

В испарине сознанья,

Засну, уйду,

Я должен, я найду, и я спасу,

Не узнают,

Маляр треклятый и шутливый,

Что ты?

Что ты делал там тогда?

Кольца видел,

Да в полицию донес,

Да повесился,

Затем испарина сознанья,

Раскололась пополам,

В горстке пыли мыши шепчут,

Знают слово,

Прав ведь я тогда,

Справедливости испил,

Жёлтым небом,

Над главой больною.

– -на сцену один за другим выскакивают , и  () и, взявшись за руки, скачут вокруг  – — Евгений Онегин Бомбист Карамзин Тартюф Фёдора Михайловича Достоевского

: Ом! Евгений Онегин

: Мане! Бомбист

(): Падме! Карамзин Тартюф

: Хум! Евгений Онегин

: Раскололся! Бомбист

(): Федин! Карамзин Тартюф

: Ум! Евгений Онегин

: Крыша! Бомбист

(): Съехала! Карамзин Тартюф

: Совсем! Евгений Онегин

(): Семь! Семь! Семь! Евгений Онегин, Бомбист, Карамзин Тартюф

– -появляется , одетый так же, как и  – — Второе сознание Достоевского Фёдор Михайлович Достоевский

: Федя! Федя, что у тебя творится в голове?! Там же и Евгений Онегин, и Карамзин (Тартюф), и бомбист-революционер… Всё у тебя в сознании перемешалось! Что с тобой творится?! Хотя… Они сами тебе всё объяснят. Второе сознание Достоевского

– -замирает, () стоят на своих местах свободно, совершая характерные каждому движения – — Второе сознание Достоевского Евгений Онегин, Бомбист, Карамзин Тартюф

: Ленский! Кто сказал: «Ленский?» Кто звал его?! О, я прекрасно знаю, что если его позвать, он придёт. Он и сейчас где-то здесь! Следит за мной, ждёт, когда я повернусь к нему спиной. И тогда… Ну же! Выходи! Покажись мне, друг мой! Евгений Онегин

Осточертело всё, устал.

Вокруг лишь платья, фраки, лица.

Считаешь за полночь до ста,

Да только всё равно не спится.

Бутылку каберне принять

Неторопливою рукою.

Россия! Вспомнишь ли меня,

Первостепенного героя

Попоек, сплетен и интриг?..

И снова в вихре всё кружится.

Но нужно на какой-то миг

Остановить. Остановиться.

Да, мной жестокий правит век,

Жестокий век, тысячеглавый.

Но я не тварь, я – человек!

На многое имею право!

– - снимает с головы цилиндр и одевает его на голову , отходит в сторону – — Евгений Онегин Второго сознания Достоевского

: Да, я грязь, люмпен, пролетарий, но я – ре-во-лю-ци-о-нер! А ты… Бомбист

Ты будешь, как тварь, в грязи прозябать,

Искать своё право на хлеба кусок,

Будешь червём дождевым, и опять

Целовать раболепно барский сапог!

К чертям все надежды на лучшую жизнь,

В костёр все стенанья о слабости, боли!

Сожми кулаки и страхи отринь!

Пришло время силой насаждать свою волю.

Зажравшийся мир богачей и царей

Получит удар булавою народной.

Кружись, хоровод справедливых смертей!

Труби же, горнист новой эры свободной!

Рабами не быть нам вовек никогда.

Эксплуататоры, скоро ваш Ад.

Для красных чертей нет задорней труда:

В адских котлах вам смолу кипятят.

Стань моим братом, в мой строй становись!

Бомбой и пулей, как огнём и мечом,

Долой старые цепи! Здравствуй, новая жизнь!

Будем мы рушить, а строить – потом.

Я – одиночка, но нас много таких.

Вихрь из огня и снесённых голов!

Смерть открывает путь для жизней других.

Чернила Новой Истории – кровь!

– - снимает пиджак и одевает его на , отходит в сторону – — Бомбист Второе сознание Достоевского

, с молотком на верёвочке: Карамзин

Федя, Федя, ну зачем?!..

Нельзя ли как-то иначе?

Как-нибудь помягче?

Ну, хотя бы как этот белый пумпон.

Потрогай: он теплый, нежный.

Такой хороший, безмятежный…

Не слушай этих негодяев!

У нас и денег столько нет,

Да и вообще все это – бред!

Неужели тебе не нравиться

Сидеть в темном уголке

И считать мух на потолке?

Никто тебя не тревожит, не дергает,

И ты никого не зацепишь,

И будем все счастливы, веришь?

А ты, погань, уйди от него!

Федя, Федя, не слушай безумца,

Не дай себе загнуться!

Ну ФЕДЯ! А-а-а!

Все будет хорошо,

Я и уголок нам уже нашел!

Феденька, зайчик, пойдем отсюда!

А то я устрою истерику!

Ну что же ты не веришь мне?!..

Не слышишь меня?

Ну ладно —

Теперь мне все понятно.

На, бери, убивай!

– -даёт молоток – — Второму сознанию Достоевского

А я буду реветь,

Бедная Лиза! Она же не хотела умереть!..

(, с молотком за поясом: Тартюф

Милосердие – вот истинный удел праведных.

Собирай сокровище не здесь, а на небе.

И не слушай этих речей неправильных,

Дьявольская гордыня слышна в беседе!

Каждый имеет право на собственное мнение,

Не противоречащее законам веры.

А ты ставишь Бога под сомнение,

Ты под влиянием злой химеры!

Но помни: каждый христианин – воин,

Помни костры инквизиции!

Ты души людей спасать достоин

Со своей новой позиции!

Так убей совершающих зло!

Вот высшая степень милосердия!

Знаешь, тебе очень повезло,

И Господь вознаградит за усердие.

Ну же, согреши

Во спасение души.

– -даёт молоток – -) Второму сознанию Достоевского

– -, и  () растворяются в темноте – — Евгений Онегин Бомбист Карамзин Тартюф

– - срывает повязку с глаз  – — Второе сознание Достоевского Фёдора Михайловича Достоевского

: Вот он, мой герой – Родион Раскольников! Фёдор Михайлович Достоевский

Mein Sterne

В тебе утратил всё, что так искал,

Рассыпался, собраться не сумею,

Моя обворожительная фея,

Мой легкокрылый ангел-каннибал!

Ты, не спеша, снимаешь с меня кожу,

Я истекаю кровью и смеюсь.

Как немец под Верденом, бьется пульс.

Любовь и смерть божественно похожи.

Промелькнувшей

Я счастлив жить в мире,

где есть такие, как ты.

Просыпаться и верить,

что не напрасен рассвет.

Не напрасны

аллеи, речушки, мосты;

не напрасно

стрелялся когда-то поэт.

Все во имя тебя,

промелькнувшей внезапно,

из толпы хлестко вырванной

взглядом моим,

и,

как в бездну,

в толпу

ускользнувшей обратно,

но успевшей быть миг

идеалом живым.

Жуткая угроза не быть, а вдруг начать жить

Проходит время,

Проходят люди,

И уже скоро

Меня не будет.

Меня забудут,

Я стану пеплом,

Я стану смехом

Растаю снегом.

В полете ветра

Меня заметят

Слепые дети

На этом свете.

Чужой планете

Пустою пылью

Носиться молча

Ненужной былью,

Усталой болью,

Нелепой притчей

О том, что был я,

Что был в наличьи.

Менял обличья

И БЫЛ, но не́ жил,

Не жил, не делал,

Тянул лишь время.

Старело тело,

Лысело темя.

Как все со всеми,

Нигде и просто…

Казалось – скоро,

Но вот загвоздка!

Всё завтра, завтра,

А что в итоге?

Сложивший руки

Протянет ноги!

Убийство скуки-

Игра дурная!

Кто знал, что близко

Уже до края?

Так просто выиграть

Билет на плаху:

Один-два мига,

Один-два взмаха!

Животный страх

Стать человеком

Лежит в гробах,

Малыш-калека.

И смерти крылья

Глаза ласкают.

Душа простыла,

Душа пустая.

А бесов стая

Грызёт, как черви.

Не я последний,

Но я не первый.

Но я не мертвый!

Живой? На вряд ли!

И сам с собою

Играю в прятки.

Сверкают пятки,

Бегу от правды.

Останусь зверем-

Все будут рады!

Эйдос

Исходная точка – начало полёта

Без края и цели, без света, из стали.

Верховный наместник темнейшего царства

Кричит и раскинул три тысячи кистей.

Бестленная плоть безысходного стона

Как ярко взметающий клуб турбулентий

Пронзает границы извечного Ада

И мрак миллиардов тысячелетий.

Как прорубь в замёрзшем космическом море

Моё отраженье в надзвёздных безумьях

Где нет никого, только эго всежизнья

Раскинулся в царственном хлещущем звуке

Как в троне бессвязанных сомкнутых мыслей

И там, в безграничной затерянной пыли

Лишь Я в колыбельном густом звездопаде

И нет ни обличий, ни стен, ни порогов,

И звуки, рожденные меркнущим солнцем

Восторженно льются гремучей полынью,

В агонии вечной немой свистопляски.

Размыто сознанье, потеряны чувства,

Не нужно, убито, O, AVE SATANOS!

О дух отрицанья, изгнанья, унынья!

В тебе я черпаю чарующий смысл!

О NIHIL! Ничто, бесконечно живое!

Моя экзистенция вихрем взывает

К твоей никому не понятной ideas,

Которая бьётся во мне мёртвым пульсом.

Не будет же больше дверей неоткрытых,

Не будет исторженных плотью страданий,

Forsing же forag, о мой ВЗРЫВ НАДСОЗНАНЬЯ!

613

А ты всё такая же

А ты всё такая же. Звёзды и тени,

Лица и знаки, ветер и ночи,

Тайны и храмы… Части системы —

Всё для тебя!

Ты мне веришь?

Не очень,

Я знаю,

Но там, где нет стен и порогов,

Где грани, пароли – пустые всё звуки,

У края познанья я дам тебе руку

На Главной Вселенской дороге!

А ты все такая же. Слышишь, кричу я!

Слышишь, зову я! Знаю, не слышишь,

Знаю, не веришь. Спряталась в суе,

Но я терпелив, хоть мой голос всё тише.

Тише!

Прислушайся к звуку Предвечных морей

В шуме весеннего ливня.

И вместе с тобой

Я буду рядом идти

В Великой Вселенской Игре!

А ты всё такая же. Теряются дни,

Стираются, тают и память

Осколками бьётся. Поглубже вдохни,

Открой свою душу! Готова оставить

И землю, с заботами, бедами, болью,

И небо, где ангелы, солнце и пусто,

И утро и вечер? Открою тебе я искусство

Владенья Вселенной Большою Любовью!

Поезда

Уезжают поезда.

Не оставляя следов,

Не различая границ,

Не избегая преград.

Была бы воля моя,

То, как они, я готов

Бежать туда, где рассвет,

Не возвращаясь назад.

Бежать по рельсам стальным,

Лететь навстречу мечтам,

И встречный ветер ловить,

Как вольно лишь поездам.

Но загрустил мой вокзал,

И опустевший перрон

В ночное небо глядит.

Я одинок, как и он.

Мы ждём волшебный состав,

И он приедет за мной.

Я так люблю поезда —

Они отвозят домой!

Счёт ничья…

Счёт – ничья. И время вышло.

Догорает летний сад.

Ты ушла. Ушла неслышно.

Листьев пламенный парад.

«Всё!», – сказала ты несмело

Я же крикнул: «Нет! Не всё!»

Время! Жизнь! Но улетело…

Что осталось – унесёт…

Круговерть! Снежинок стаи…

Здравствуй! Вот моя душа!

Но куда-то улетает.

Улетает не спеша.

Расставанье. Ожиданье.

Бесконечно. День за днем.

Сны. Мечты. Воспоминанья.

Гарь и пепел. Жизнь – потом.

Снова начинает схватку

Страсть и смерть, огонь и тьма.

Задала ты мне загадку.

Знаешь ли ответ сама?

Феникс, Сфинкс, Грифон и Ворон

Лунной полночью решат,

Кто готов и кто достоин

Жизни – лучшей из наград!

Время, лица – всё смешалось

В один долгий серый день.

Знаю, вечная усталость —

Умертвляющая лень.

Холода в огне сгорают,

В яростном костре весны.

Выбирай – дорогу к раю,

Или в царство сатаны.

Я приду. Спокойный, строгий,

Заберу тебя с собой.

Поведу иной дорогой,

В мир чудесный, мир другой.

Будем греться звёздным светом,

Будем кутаться в тумане!

Будет бесконечным летом

Жизнь под звёздными лучами!

Я с тобой! Вперёд и выше!

Обновленье, новый шаг.

Стать бы нам мудрей и чище…

Будет всё! да будет так!

Параболический алкоголизм

Схватит липкое безделье

За просохшую гортань,

Просыпаешься с похмелья,

Понимаешь, что ты – пьянь.

Брызги вечера шального

Больно бьют в твои виски,

Прессом давят на мозги.

Требует душа спиртного.

Пересилив силу воли,

Ищешь у бутылки дно.

Только сердце вдруг заколет,

Спиртом насквозь пронзено.

Настаёт миг пьяной смерти,

Крикнешь, силы сдав свои:

«Помяните меня черти,

Собутыльники мои!»

Ночь проходит без движенья.

Воскресаешь: утро, рань.

Пересохшую гортань

Снова теребит похмелье…

Джао-дали

Антону Ш.

Колокол

ночь. бессонница

не вздыхай, мой пёс…

Дух и воля

Пустые автобусы

Вьюжица

По степи по заснеженной кружится

Озорная весёлая вьюжица.

И бросает снежки, и колится,

И сугробит, сугробит околицу,

И румянит сонное солнышко,

И бодрит молодого воробушка.

О любви

Любовь – вот бог вселенной этой.

На ней всё зиждется от века.

Её лишь силой движутся планеты

И жизнь она вдыхает в человека.

Любовь – вот творец и предвечный создатель.

Она запустила времени счет.

Всего Бытия святая Праматерь.

Кто знает Любовь, меня тот поймет.

Любовь наполняет жилы вселенной

Божественной силой, дарующей жизнь.

Извечна, прекрасна, космична, нетленна!

Любовь, о мой бог, ты меня не покинь!

Человек без любви – как оклад без иконы,

Как поруганный храм, где не служит никто,

Как цветок без пыльцы, колокольчик без звона…

Ты запомни, мой друг, без любви всё – ничто!

Без любви не зажгутся звёзды на небе,

Не распустятся листья в саду по весне,

А в полях без любви не созреют и хлебы…

Человек без любви – человек не вполне.

Заградотряды

Заградотряды плотными рядами

По полю боя гордо, не спеша,

Чеканя шаг, шагают за бойцами,

Направив в спины дула Пэ-Пэ-Ша.

Назад ни шагу и врагу ни пяди,

Но каково идти на смертный бой,

Когда тебя не прикрывают сзади,

А подгоняют пулемётною пальбой?!

Атака превращается в охоту,

Как стаю волчью гонят на ловца.

Смертельный вихорь набирает обороты.

Стрельба, огонь и ярость без конца.

Но амбразуре пасть штыком взрезая,

Бойцы не оглянутся на конвой.

Свободна в дикой схватке волчья стая.

Свободен человек, пока живой.

Августовская грусть (Последние дни КМБ)

Под лучами закатного солнца,

Распростершись по сторонам света,

Ожидаю, когда же свернётся

Моё самое странное лето.

Облака надо мной всё те же,

Что, быть может, три века назад.

Оттого мне грустится не реже,

Что они в бесконечность летят.

То же солнце, наверно, заходит,

Что и до сотворенья Земли,