Музы светлого Дома изящной словесности

– Мы как-то встретились с однокурсниками, – начал своё повествование Вит, – выпили пива, а потом решили сходить в кино. Там, когда куртки в гардероб сдаёшь, очень большая очередь. Мы стоим, ждём, шутим друг над другом. И тут приспичило мне в одно место сбегать. Второй раз стоять эту очередь не хотелось, поэтому я попросил товарища сдать мою курточку, а сам умчался. Когда вернулся, вижу – друзья мои усмехаются как-то нехорошо. «Сдали куртку?» – спрашиваю. Смеются. «Где номерок?» – а они хохочут. «В квадратном железном ящике, – говорят, – рядом с пустыми бутылками и банановой кожурой». И тон у них мрачный и издевательский. Психанул я. Чуть не подрались. Да даже подрались фактически. Потом все ушли кино смотреть, один друган на улицу убежал, а я стою, злой, не могу ничего понять: если сдали в гардероб мою куртку, то где номерок? А если не сдавали, то куда они её дели? И тут моя Муза мне говорит, что друзья у меня козлы, что куртку у меня реально украли и что мне жандармам надо звонить.

– Жандармам? – удивилась Серафима. – Разве сейчас они порядок охраняют?

– Так она милицию-полицию называла. Я послушался, взял и позвонил.

– И что? – нетерпеливо спросила Юлия.

– Вечер был испорчен. Друганов прямо из зала под белы ручки – и в воронок. Куртку мою, как оказалось, они на мусорке рядом с кинотеатром бросили. Пошутить хотели. А пока они надо мной издевались, её бомж какой-то умыкнул. Паспорт сразу нашли, он рядом с мусоркой валялся, а куртку – только к вечеру. Изгваздана была так, что отстирать её не получилось, выбросил. Разошлись миром, деньги мне выплатили, но обиделись друзья смертельно, общаться со мной больше не захотели.

– А на что они обиделись, интересно? – удивилась Серафима. – По-моему, они поступили по-свински.

– А-а-а, – кинулся пояснять Вит. – Я забыл. Татьяха мне посоветовала сказать, что у меня с собой большая сумма денег была, которую, естественно, не нашли. Самое интересное, что я деньги действительно взять хотел, чтобы кредит закрыть, надоело мне, когда по кусочку от зарплаты каждый месяц отщипывается. Паспорт взял с собой, а вот про деньги забыл. Друзья решили, что я их развёл на бабки, поступил не по-товарищески и теперь я им больше не друг.

– Тот есть вы поругались? – уточнила Юлия.

– Навеки! – подтвердил Вит.

– Поучительная история, – сказала Серафима. – Но гораздо чаще Музы спасают авторов от беспробудного пьянства.

– Это не про меня! – развеселился Вит.

– А вот скажите, э-э-э… – начала говорить Юлия.

– Вениамин.

– Скажите, Вениамин, а правда, что тёмные Музы…

– Да?..

– Мне Могусов говорил, – Юлия немного смутилась и перешла на шёпот, – что тёмные Музы по ночам приходят к своим авторам и они там как бы не совсем творчеством занимаются. Это правда?

Вит задумался.

– Муза после заключения союза всегда с тобой, в тебе. Это твой внутренний голос, но не ты. А во снах она может материализоваться уже как женщина, как образ. С ней можно разговаривать, вот как мы сейчас. Впрочем, мы сейчас и есть – во сне. Обычно автор со своей Музой в Дом словесности отправляются. Общаются, развлекаются. Могут и над книгой работать.

Серафима, однако, первая поняла – о чём действительно спрашивала Юлия.

– Тебе, девочка, рано ещё об этом думать. Всё сложно, потом поймёшь.

Здесь уже и Вит догадался: о чём его спрашивали. Смутился, отвернулся даже, ничего больше пояснять не стал.

Серафима попыталась отвлечь Юлию от ненужных мыслей.

– А вот, Юля, ты спрашивала: откуда берутся Музы? Это хороший вопрос. Я давно пытаюсь это узнать. Ты что-нибудь помнишь о своём рождении? Как это произошло?

– Ну-у, – нахмурилась Юлия, – я помню, что однажды возникла в келье, в заведении мадмуазель Овечкиной. Я была уже сразу взрослая. И в одежде. И всё обо всём уже знала. О том, чтобы я где-то была до этого, я не помню.

– Вот и у меня такие же воспоминания, – подтвердила Серафима. – Так что ответ на твой вопрос неизвестен.

Творец-машина протестующе загудела. Все с интересом уставились на неё. На бумаге, исторгнутой на этот раз, было написано:

«Музы рождаются талантливыми авторами для талантливых произведений».

– Ага! – торжествующе воскликнула Юлия. – Вот оно что! Теперь я знаю, для чего рождена. Здорово! А как мне найти своего автора?

И все опять с интересом уставились на творец-машину. Та, оправдывая их ожидания, погудела и выплюнула очередной лист бумаги.

«Больше я ничего не скажу!»

– У-у-у, – обиделась Юлия, – это нечестно. Как я узнаю: кого вдохновлять?

«Жди! Ищи!» – ответила творец-машина.

– Но тогда получается, – заговорил Вит, – что своего автора Муза может и не встретить. Не узнать. Он никогда не скажет ей: «Будьте моей Музой!», а талантливое произведение останется ненаписанным.

Творец-машина ещё немного погудела и выдала лист бумаги с огромным грустным смайликом.

– Печально это, – согласилась Юлия.

– И тем не менее, – вдруг неожиданно бодро сказала Серафима, – надо жить дальше. Пусть будет другой автор. Пусть будет обычное произведение. Такие тоже нужны.

А про себя Муза с грустью подумала, что и она была рождена для какого-то автора, но так с ним и не встретилась. Существовал в её жизни, правда, некий скульптор, который сделал двенадцать её статуэток, только это ещё как-то похоже на что-то талантливое. Но он оказался предателем…

– Вот, например, – продолжала говорить Серафима, – совсем недавно творец соединил молодую авторшу Лёлю и древнего, очень странного Муза, которого мы зовём Лулу.

Юлия понимающе кивнула – да, очень, очень странный Муз, спец по древним векам, по зарождению человечества.

– Понятно, что, когда был рождён Лулу, никакой Лёли ещё и на свете не было. Она не может быть его автором, но творец соединил их, и теперь они собираются написать сказку о драконах. И мне кажется, что это будет очень необычное произведение.

Вит усмехнулся:

– Едва ли про драконов можно написать что-то новое. Но чем чёрт не шутит…

Серафима опять вздрогнула на слове «чёрт».

– Ой, – испугалась Юлия. – А вдруг я была рождена для Могусова, и сама отказалась от своего счастья?

Вит философски пожал плечами.

– Едва ли этот хам, – усомнилась Серафима, – может быть чьим-то счастьем. И если он несовершеннолетний и Муза ему не положена, то и порождать её он не имеет права.

Творец-машина гугукнула, то ли подтверждая сказанное, то ли протестуя.

– Короче, это не Могусов! – убеждённо сказала Юлия. – Буду думать так! А иначе я просто сойду с ума.

– Правильно, – зачем-то сказал Вит.

– Скоро конец рабочего дня, – машинально заметила Серафима.

– Да, заговорила я вас, – поднялась Юлия. – Спасибо за всё. Теперь я пойду страдать!

– А ведь у тебя, Юля, – задумчиво проговорила Серафима, – сейчас есть шанс встретить своего автора. Ведь он где-то здесь, и тоже ищет тебя.

– Я поняла, – ответила Юлия и вдруг обратилась к Виту. – А вы уже получили от творца разрешение на союз с какой-нибудь Музой?

Серафима внутренне напряглась. «Вот оторва!» – подумала она.

– Мне не нужен союз с какой-нибудь, – уклончиво ответил Вит. – Меня интересует очень даже конкретная Муза.

– Извините, – Юлия всё поняла. – Просто я подумала, что, может быть, молодым и неопытным Музам, наоборот, требуется опытный автор? Может быть, им тоже надо чему-то учиться?

– Вам, Юлия, – сердито сказала Серафима, – надо искать своего автора, а не думать о глупостях!

– Вы правы, Серафима Андреевна. Я пойду. Сейчас я немножечко пострадаю, а потом буду думать. И – искать.

И Юлия пошла к выходу из комнаты.

– Удачи, – улыбнулся Вит, – во всех этих нелёгких делах.

Помолчали.

– А ведь вы, Вениамин, – сказала Серафима, – придумали всю историю с курткой. Всё было не так, я почувствовала. Хотели произвести впечатление?

– Да, – согласился Вит. – Всё было немного иначе. Случилось это в школе. Никакой Музы у меня не было. Органами правопорядка были родители. Но с друзьями я действительно поругался намертво. Просто мне показалось, что сейчас для Юлии надо рассказать какую-то очень поучительную историю. Вот я чуть-чуть и приукрасил действительность.

– А про тёмную Музу ты тоже соврал?

– Нет, – вздохнул Вит. – Такая на самом деле была. Но всё уже в прошлом.

– Хорошо…

Ещё помолчали.

– Каков наш дальнейший план действий? – спросил Вит, прерывая паузу. – Куда пойдём после окончания рабочего дня? Когда он, кстати, заканчивается?

– Сейчас он заканчивается! – решилась Серафима. – Аделаида!

Могучая заместительница немедленно возникла на пороге комнаты.

– Аделаида, – распорядилась Серафима. – Мы идём гулять. Остаёшься дежурить вместо меня. Заявление в творец-машину засунуть и ответ прочитать – много ума не надо. В случае непредвиденных обстоятельств – зови!

– Хорошо, – хмыкнула Аделаида. – Нет вопросов. Идите куда угодно. По-моему, вы прекрасно смотритесь вместе.