Принц, принцесса, белая роза

Принцесса… принц… воздушный замок…

Где реализму место тут?

Соль наших жизненных шпаргалок,

успеха главный атрибут,

играючи перечеркнут

и неожиданные встречи,

и неожиданные речи –

вихрь неожиданных минут.

Подумать, эдакая малость,

а всё летит в тартарары!..

Читатель! Вы удивлены?

А я, как автор, удивляюсь:

хотелось про любовь, и – сказку,

и чертовщинки бы всерьёз

в формат реальности… Напрасно!

В обычной нашей жизни грёз,

Себя спросите – не бывает!..

Роман такой не сочинить!

Не написать?.. Не совместить?..

28 июня – Защита диплома

Лена

– Мальчики, девочки! Здравствуйте! До начала защиты дипломов остаётся сорок минут. Открываю аудиторию. Давайте! Расставляйте столы, цветы, скатерть. Кто первый защищается – вешает плакаты. Скрепки, номерки, кнопки есть? Если нет – сейчас принесу. Минералку, соки, стаканчики, конфеты, фрукты – всё ставьте. Себе воды не забудьте, жарко сегодня. Ну да не мне вас учить. Давайте, Юлия, командуйте!

Наталья Алексеевна, полноватая невысокая женщина, бессменный секретарь-распорядитель этого мероприятия уже долгие годы, с улыбкой смотрела на нашу суету. Я тоже улыбнулась. Все такие красивые, праздничные. Хотя боюсь – жутко! Но с другой стороны, это же последний день учёбы. Фактически. А что потом, Леночка? Работать? Где? Вместе с Юлей? Можно, если не найдётся ничего лучше. Найти лучше?! При её папе?! – Шуточка в духе Вячеслава Игоревича… Или выйти замуж? Вот это был бы финт ушами! Но не зовёт никто… Да и не думала особо. – А пора бы уже подумать, Елена! – А можно ещё и то, и другое одновременно…

– Лена!, что ты стоишь?! – кричит Юлия, моя подруга, моя подушечка для слёз, мой неизменный партнёр по выполнению и сдаче учебных контрольных точек, староста нашей группы и лидер по жизни. – Хватай сумки, заноси в аудиторию. Мальчики! Столы, скатерть давайте. Людочка, ты идёшь первой? Не стой тогда, вешай плакаты. Сергей, помоги Люде развеситься!

Сергей – смешной, толстенький. Один из братцев-акробатцев. Так их компанию Вячеслав Игоревич окрестил. Их трое, они всегда вместе, «Два варианта на троих делаем!» – обычно говорит Юрец, он у них, типа, за главного. И Сергей часто солидно добавляет: «Неизменно!». Третий, Женька, почему-то отсутствует. Но он часто опаздывает. Сейчас Сергей недоволен:

– Помочь, это значит повесить их за неё? А она будет стоять в прострации?

Людмила – она такая. Замирает в неподвижности, задумавшись, и стоит минут пять. В её внешности есть что-то загадочное, неземное. Вячеслав Игоревич иногда называет её очень красиво – звёздная девушка. Но сами мы к Людмиле обращаемся проще – «Звёздочка» или «Звездюля».

– Пока наша звёздная девушка думает, вы, Вера, как истинная дочь кузнеца, должны взять на себя всю смелость ответа! – так он шутил.

Вера и Люда – это как мы с Юлькой. Всегда вместе. Вера очень большая. Широкая кость, как говорят. «Дочь кузнеца» – это гораздо более благозвучное прозвище, чем её называют у нас в группе. Мне Вера нравится. И ещё она очень умная. Наверное, умнее всех нас.

– Данила! Тихон! – продолжает распоряжаться Юлия. – Постелили скатерть? Молодцы! Спасибо невероятное! Хватайте вазы – и за водой. Куда цветы будем ставить? Лена, Вера! Конфеты разложены? Фрукты теперь! Помыть их кто-нибудь додумался?

– Грязными сожрут, – беззлобно говорит Тихон.

Тихон Зорин. Его чаще называют «А зори здесь тихие» – мнемонически легко запомнить. Тоже Вячеслав Игоревич придумал.

– Ой, черника! Обожаю! – восхищается наш секретарь-распорядитель. – Можно мне специальную тарелочку?

– Конечно, Наталья Алексеевна! – немедленно реагирует Юлька. – Исключительно для вас! Самая крупная и вкусная! Данила, передай.

– Раскомандовалась, Трясогузка, – совсем тихо говорит Данила.

Трясогузка – это Юлия. По слухам, тоже обзывалка Вячеслава Игоревича. Но это только с Данилиных слов. Сам Вячеслав Игоревич мне говорил, что он смотрел в окно и просто увидел странную птицу. Она хвостом всё время трясла. Он и предположил, что эта птица называется – трясогузка. А Юля в это время в аудиторию хотела войти:

– Можно?

– Какая интересная птица. Трясогузка, наверное.

Вячеслав Игоревич говорил, что он не слышал Юлиного «Можно?». Он обернулся на Данилину фразу:

– Точно, Юленька! Вы правы, Вячеслав Игоревич! Наша Юля – это интересная птица трясогузка. Точнее не скажешь!

Кто прав? Поди узнай! Кроме Данилы, в аудитории Тихон ещё был. Но он на все наши разборки отвечает одно:

– Хренью страдаете!

Лично я верю Вячеславу Игоревичу, а не Даниле. Сама Юля уверена, что это её специально так обозвали и выходит из себя, если слышит это слово в свой адрес. А с самой гузкой у неё всё в порядке. Наверное, чуть больше, чем у меня или Людмилы, но не трясётся там ничего. Там всё правильно шевелиться, как и положено при красивой походке. У Юлии, кстати, ещё и другие выпуклости необыкновенно симпатичные. Но прозвище почему-то ей очень подходит, хотя я её так никогда и не называю. Вообще, Вячеслав Игоревич говорил, что у Юлии, как у старосты группы, не должно быть прозвища. Потому что это будет подрывать её авторитет.

А вот Данилу называют просто по имени.

– Можете меня Данила-мастер называть! – как-то предложил он.

– Да нет, Данила, – отверг предложение Вячеслав Игоревич. – Мастер в вашей бригаде это Тихон. А ты – хитрый. Ты не фломастер даже.

– Да, Данила, ты не фломастер! – ехидно вставляет Юля. – И с виду ты очень примитивная конструкция.

Когда Данила злиться – у него надуваются щеки и лицевые мышцы приходят в движение. Кажется, что он что-то жуёт. Но не ртом, а периферией лица.

– Когда же у тебя бюст отвалится? – зло отвечает он.

Вячеслав Игоревич как-то по большому секрету сказал мне, что Данилу можно было бы назвать «Флаг-Фюррер», но это не те слова, которые… Короче, он называет его просто Данила. Иногда – Дани-и-ил. Он высокий, красивый, мускулистый. Мне кажется, что он испытывает ко мне симпатию. Смотрит на меня как-то странно иногда. Но мне он не очень нравится. Я думаю, что он злой. Или жестокий, жёсткий – не знаю, как сказать правильно. Вот если девушка нравится, разве ей говорят с кривой улыбкой: «Ленка! Ты должна быть моей!»? И тянуть в тёмный уголок… Ещё он с Юлией на ножах. Или это их родители на ножах? Но там, где есть Юля – вне универа, конечно – там Данилы нет. И я очень этому рада.

Ну а меня чаще зовут просто по имени. Лена, Леночка, Ленка. Вячеслав Игоревич Леной-Еленой называет. Иногда добавляет Прекрасная. А ещё однажды он обозвал меня «отдушиной». Мне эта прозывалка не нравится, как и Юле её Трясогузка.

– Куда же вы уходите, Лена?! Вы же моя самая любимая отдушина!

Просто Вера однажды заметила, что он плохо на сильные запахи реагирует. Поэтому, если чересчур надушиться духами, то время ответа на вопросы резко сокращается. Она, Юлька и другие девчонки даже целую систему противоположных запахов разработали. Эксперименты проводили, эффективность рассчитывали…

– Я ещё… – выговаривал им Вячеслав Игоревич. – Могу понять вашу бессовестность, нимфы доморощенные. Но мальчиков!, мальчиков вы зачем этому научили?!.

А я в этой их газовой атаке участвовать не захотела. Мне нравится Вячеслав Игоревич. Очень. И я ему нравлюсь. Я в этом почти абсолютно уверена.

– Да не просто нравишься! – ехидничает иногда Юля. – Он слюной, а то и чем похуже на тебя истекает! Невооружённым глазом это видно!

Но мне кажется, что всё гораздо сложнее. Слюной и чем похуже наши мальчики истекают на вечеринках. У той же Юли, например. Или у Людочки один раз было. У Тихона, где Данила ко мне приставал. У меня тоже собирались… А с Вячеславом Игоревичем у нас совместная работа. Занятия он у нас уже полтора года не ведёт. А отдельно он с Юлькой с самого начал занимался. По просьбе её отца, вроде. Ну и я к ним пристроилась. Потом ещё «А зори здесь тихие» появился. А за ним Данила. Я подозреваю, что Данила – из-за меня. Так-то он и сам умный. Его и Веру Фёдорыч, а это самый главный профессор на кафедре, изначально отобрал для индивидуального обучения. А про Юльку сказал: «Не буду с дурой возиться!». Поэтому и возникли её занятия с Вячеславом Игоревичем. Он не считал Юлю глупой. Или заведующий его обязал – точно не знаю. Полгода назад, когда «трясогузка» эта случилась, Юлька обиделась и к другому руководителю ушла. А мы трое остались.

Если бы Вячеслав Игоревич «истекал», как Юлия считает, то это давно проявилось бы, думаю. Уж наедине-то мы с ним, особенно последние полгода, часто бываем. Он как-то пошутил, что муж с женой столько времени вместе не проводят, как мы с ним. Задачка у меня очень сложная, сама не всегда соображаю. А он как-то ненавязчиво подскажет – и всё к арифметике и логике сводится. Уж тогда-то я и сама могу. Ну и с оформлением проще. Да и вообще с ним интересно. Со мной он себя ведёт не так, как с той же Юлькой, например, но очень аккуратно. Ладонь мою своей накрыть может. Ещё я ему позволяю почему-то волосы мои за левое ухо заправлять. Он когда рассказывает, так иногда делает. Я это вообще-то только маме позволяю. Отцу, брату, наверное, позволила бы. Юльке, возможно, ещё. Если честно, то тому, что и он это делать может – есть объяснение. Но это, как говорится, совсем другая история. А правая моя сторона под запретом прикосновений. Шрам у меня там. От уха – и почти до груди спускается. С детства. С тех пор и прячу его от всех. Не хотите истерики – не лезьте к правому уху. Так вот, Вячеслав Игоревич как будто знает об этом. Возьмёт аккуратно прядь волос слева и – как расчёской – за левое ухо забрасывает. А с правой стороны – никогда. Ещё он мой «локон страсти» любит раскачивать. Он его «завлекушкой» называет. Мальчики бы наши так «истекали». А то суют руки куда не надо… А вот… Вот вдруг если бы Вячеслав Игоревич стал ко мне приставать? Захотел бы меня поцеловать, например?.. Стала бы я кричать, сопротивляться, протестовать? – Не знаю. Может быть, и нет…

– Елена! – вижу перед собой негодующую Юлию. – Ещё одна звёздная девушка у нас объявилась?! Ты нам помогать будешь?

– Ага!

Буду, Юля, буду. Что делать-то надо? И пора бы уже Вячеславу Игоревичу появиться. Начнётся всё скоро, а его нет…

Славик

Третья точка уже. Что же нигде нормальных белых роз нет? Ну а здесь, интересно, как с этим дело обстоит? Ага, белые есть, даже неплохие, но без запаха… А те, что с запахом – хилые какие-то и вялые…

– Кремовые и розовые розы у вас замечательные, спасибо, но мне нужна белая, белоснежная…

Не хочу Лене-Елене обычную розочку дарить. Она – необычная, значит, и роза для неё тоже необычной быть должна. Последняя точка осталась, посмотрим там. Сколько время, кстати? Так, до начала защит 45 минут. Успеваю, короче…

Ага, около последней точки – газелька. Ух ты, как интересно, оказывается, цветы транспортируют. Если и здесь не повезёт – тогда и не знаю, что делать…

Повезло, однако! Большая, белоснежная, аромат нежный. И сама розочка – свежая, колючая. Оно!

– Да, в целлофан заверните, пожалуйста.

Теперь довезти в целости и сохранности главное. Трясусь в маршрутке. Минут десять – и я на месте.

Цветочек-то ты купил, а вот говорить что будешь, Славик? Какая она милая и хорошая? Как с ней замечательно было работать? Что никогда её не забудешь? Как об этом вообще говорят, интересно… – И не стыдно тебе, Славик? Не мальчик, вроде, уже. А простых вещей не знаешь… Простых?! Это тебе не модель системы построить и испытать её на нормальный и аварийный режим работы. Это сложнее. Гораздо сложнее. Ничего такого раньше с тобой не случалось? Случалось… Но там как-то всё было само собой… Ну и вот! Положись на случай! Подожди божественного откровения! Надейся, что в самый такой момент тебя нужным словом и шандарахнет! – Ерунда, не верю я в это…

Начать с обычной белиберды? И только потом… Поздравляю вас с получением диплома, Лена, вы закончили университет, стали специалистом, стали совершенно взрослой и теперь мы, возможно, сможем с вами дружить и в дальнейшем… – Бред!

Лена, давайте я буду вашим парнем? Вашим бой-френдом? Вашим молодым человеком? – Чемоданом… Лена, я вас хочу?!. – Ещё больший бред!

Лена, выходите за меня замуж?.. – Вот ты ей нужен! Сколько тебе лет, старина? А ей? Разница-то не очень большая, бывают и такие семьи… Да нет, Славик, девять лет – это много, это достаточно много. Сейчас для неё особенно… А ты гурман оказывается, молодую девицу в жены себе захотел, да?.. Не в этом дело… Просто… Но если я всё время о ней думаю? На руках её носить хочется, хорошее что-то делать… Может быть, это любовь? – Любоф-ь, моркоф-ь… Если согласится, то это, конечно, самый-самый для меня вариант. А вот если откажет, то тогда многие пути-дорожки будут обрезаны… Лучше, пожалуй, не рисковать… Или разрубить всё одним махом? Да – да! Нет – нет!.. А вот если попытаться понять, что если – нет, то тогда получается, что сегодня – последний день. Всё. Больше вы не увидитесь… Нет причины для встреч. И тоска какая-то сразу наваливается… Что же придумать?

Опять предложить увести её в мир, где ей никогда не придётся есть пирожки с жаренной капустой?.. Да уж, Славик, твои шуточки непонятны и общеизвестны… Посмотрит она на тебя, как на дурака, и промолчит… Было уже такое, предлагал. Отвела глаза и промолчала.

Как же это сказать?

Елена, вы мне нравитесь. Очень нравитесь. Возможно, мы и далее сможем с вами встречаться? Если вы не против… – Жалко как-то звучит. Но этот вариант ещё более-менее…

Или испугаешься и ничего не скажешь? – Этого-то и боюсь. Раньше, наверное, говорить надо было. Когда была неизбежность последующих встреч… Когда бедной девочке очень сложно было бы… Послать тебя сложно было бы, короче.

Всё, никаких божественных откровений! Скажу, что нравится она мне. И что хотелось бы и далее встречаться… Устал от этой глупости. Что будет – то и будет. Университета нет, и никакой этой идиотской этики тоже нет. Вот и так!

Приехал… Так, теперь главное – незаметно пробраться и спрятать нашу розочку. Не хочу, чтобы её вообще кто-либо видел. Это наше с Леной дело – и только наше.

Лена-Елена, что же я к тебе так привязался? Сумасшествие какое-то…

Суетятся, небось, с защитой уже. Столы-фрукты-минералки раскладывают… Волнуются… Пять минут позора – и ты инженер! Вперёд, Славик! Моральная поддержка своих дипломников – твой святой долг. Какие бы свои личные симпатии ты там не переживал…

Лена

Приготовления почти закончены. К защите дипломов всё готово. Наталья Алексеевна, довольная, воцаряется на своём рабочем месте, перекладывает какие-то бумаги, щёлкает мышкой… Люда, ругаясь с Сергеем, вешает плакаты. Вера с ними. Она спокойна, как танк. А ко мне волнение возвращается. Где был мой текст?.. Всякие записки и мысли?..

Вот и Вячеслав Игоревич! Я вижу его в конце коридора. Я не зря ждала. Я знала, что он придёт. Мысленно оглядываю себя. Как непривычно в платье с полуоткрытыми плечами. А как там мой бант, розочка и полуворотник одновременно? Всё правильно? Да! Молодец, мамочка! Здорово придумала! А «завлекушка»? На месте… Ну, Вячеслав Игоревич, готовьтесь к поражению глаз!

– Вячеслав Игоревич! Как хорошо, что вы пришли! Я уже думала, что вы не придёте!

– Здравствуйте, Лена! Здравствуйте, ребята! Лена, я не мог не прийти! Даже хладным трупом приполз бы, наверное… Боитесь? Волнуетесь?

– Чего нам, кабанам, волноваться? – говорит Тихон. – Пять минут позора…

На Тихоне очень странный наряд. Рабочий комбинезон со множеством карманов. Только необычно чистый и новый, похоже. Вячеслав Игоревич улыбается:

– Ох, Тихон! Не кочегары мы, не плотники… Что ж это у вас за костюм такой интересный?

– Ну а чего? – отвечает «наши тихие зори». – Удобно же! Он чистый, я его постирал, погладил. Потом же всё равно в лес, праздновать, дрова собирать, костёр жечь. Удобно.

– Ладно, – Вячеслав Игоревич знает, что у Тихона всегда свой взгляд на происходящее. – Не одеждой славен, как говорится… Хотя лучше было бы, чтобы ты был такой же представительный, как наши браты-акробаты, например. Или – Данила! Кстати, никогда тебя таким солидным не видел. Костюм великолепен.

– Спасибо, – басит Данила.

Замечаю, что на меня Вячеслав Игоревич старается не смотреть. Торжественно улыбаюсь. Конечно же, я его поразила! Возможно, в самое сердце!

– А мне вы ничего не скажите? – немного обиженно спрашивает Юлия.

– У тебя свой руководитель есть! – немедленно реагирует Данила. – К нему и иди за советами…

– Вы и в такой день пикируетесь зачем-то… – устало говорит Вячеслав Игоревич.

Затем он разворачивается к моей подруге:

– К чему говорить об очевидном, Юлия? Всё по-прежнему, как и должно быть. Ваш наряд лесной феи, дриады, или какой иной лесной нечисти, безупречен. Никакой другой цвет, кроме изумрудного, не подойдёт под ваши глаза. Поэтому, увидев вас, я, как и любой человек, был поражён…

Испытываю какое-то нехорошее чувство. Зависть? Ревность? Почему он вместо меня говорит ей всякие хорошие слова? Глазищи её зелёные хороши, тут спора нет, и платье зелёное ей подходит…

Ага! Не выдержал своего обворожительного тона, усмехнулся… Наверное, это была шутка, Юля, чтоб вы знали… Только в чём смысл?

– Если это комплимент, Вячеслав Игоревич, то спасибо. А почему вы усмехнулись?

– Непосредственно ты, Юль, тут не причём. Извини. Глупые мысли… Просто ты вся зелёная и даже… – тут он опять усмехнулся. – Словом, я не подозревал, что в номенклатуре этой вашей ножной женской бижутерии существуют подобные оттенки.

Зелёная, как кузнечик, точно! А-а-а, это он про её колготки… Ну да, такой цвет не часто встретишь.

– А вот игру теней вы так и не освоили… – печальным тоном заключает Вячеслав Игоревич.

Все наши вокруг громко хмыкают, даже смеются. Да-а, Юленька, этой подколке уже не один год и, похоже, она будет преследовать тебя ещё долго. Предаюсь воспоминаниям. Почему-то – злорадно.

Это была сдача какой-то лабораторной. Я сидела справа от Вячеслава Игоревича. Он нашёл у меня ошибки в логике работы программы и попросил тут же на месте ручкой их и исправить. Исправляю, стараюсь. Слева теснились все три брата-акробата. Они что-то возбуждённо доказывали сразу по двум своим вариантам. Вера и Люда, помню, сидели чуть поодаль, ждали своей очереди. Ещё дальше остальные из группы, кто чем занимается. Было в меру шумно. Юлия ворвалась в аудиторию, чем-то озадаченная. Сразу же ринулась к нам. И, через голову центрального Юрика, заявила:

– Вячеслав Игоревич! Ну помогите же нам с Ленкой с этой ерундой разобраться!..

Потом она увидела меня. Поняла, что я уже «с этой ерундой» разбираюсь. Запнулась. А Вячеслав Игоревич почему-то сердито (обычно он очень спокойно на подобные вещи реагировал) сказал:

– Юлия! Но вот как вам не стыдно! Врываетесь посреди важной научной дискуссии, перебиваете всех своим вопросом. Мы тут очень интересные и полезные вещи обсуждаем, между прочим…

– Извините! – лепечет удивлённая необычной реакцией Юлька и начинает отступать в сторону Веры и звёздной Людочки.

– Так вот, Лена! – очень громко, как на лекции, говорит Вячеслав Игоревич.

Я непонимающе поднимаю глаза. Не со мной, вроде, разговор был. Братцы-акробатцы тоже замолкают, удивлённые. И остальные затихают от громкости голоса. Внимание на Вячеславе Игоревиче концентрируется. Конечно, дословно я его речь не воспроизведу, но близко по смыслу помню.

– Так вот, Лена! Я утверждал и продолжаю утверждать, что именно этот оттенок теней вам подходит самым максимальным образом. Вы согласны со мной?

– Да… – шепчу я, по-прежнему ничего не понимая, а потом говорю почти про себя, едва слышно. – Мы же их вместе с вами подбирали…

Вообще-то, их мама мне подарила… Ой, это ещё была история… Но её никому знать не надо, даже Юле. Тушуюсь, умолкаю. А Вячеслав Игоревич продолжает:

– А почему?.. Потому, что они идеально подчёркивают цвет вашей радужной оболочки глаз. Используя это косметическое средство как украшение…

Все слушали, раскрыв рты, совершенно не понимая – в чём дело…

– …как украшение, вы из простой необычной девушки превращаетесь в крутую необычную девушку, приобретая загадочный, таинственный образ, который заставляет все взгляды, упавшие на вас…

Юлия, как загипнотизированная, начинает возвращаться к преподавательскому столу…

– Единственное, что не хватает вам, Елена, по моему мнению, это некий штрих, чёрточка, что ещё более подчеркнёт романтичность вашей натуры и сдвинет образ в сторону, наверное, восточных красавиц…

– Вячеслав Игоревич! – умоляюще говорит Юлия. – Если вы про косметику дискутируете, то можно и мне принять участие? Про косметику и всё модное. Я про это очень, очень много знаю. Пожа-а-алуйста!..

– И про моду всё знаете? – строго спрашивает Вячеслав Игоревич.

– Да! – уверенно говорит Юля.

Тут хмыкают Вера.., Данила… Потом, не удержавшись, начинаю хохотать я. Затем и все остальные…

– А вот игру теней вы так и не освоили… – печальным тоном заключает Вячеслав Игоревич.

Юлин взгляд делается колючим.

– Ловко! – говорит Вера. – И о волнении никто больше не думает… Только рано вы это. Начало через семь минут, пока там то, сё. Опять разволнуемся… Впрочем, можно ещё мой наряд обсудить. Или Людочкин. Она у нас сегодня не только загадочная, как обычно, но ещё и жёлтенькая, как цыпленок. А интересно, на другой специальности, где одни ребята, какую антистрессовую тему для обсуждения вы предлагаете?

Но Вячеслав Игоревич не слушает Веру. Он подходит прямо к злым Юлиным глазам. Опять испытываю какое-то завистливое чувство. Когда он на меня, наконец, внимание обратит. Кто тут его любимая отдушина – я или Юлька?

– Юлия! – говорит он. – Если ты до сих пор злишься на ту мою шуточку, то извини. Я ко многому отношусь с иронией и действительно не думаю – как отразится на людях то, что приходит в голову и кажется мне смешным. Лучше вспомни: какой вопрос для изучения ты получила в ответ на свою просьбу поучаствовать в дискуссии?

– Разобраться, что значит слово «мода», – настороженно отвечает Юля.

– Я полгода не мог тебя заставить к изучению этого раздела приступить…

И меня не слушала! А вся её задачка, которую они с отцом для её диплома придумали, на этих модах сидит.

– На другой специальности, – говорит Данила. – Галюсик мой позавчера защищалась. Вячеслав Игоревич сказал, что она на кружку кофе похожа. А староста их достал термос – и все стали это кофе пить. Я бы сейчас тоже не отказался…

Славик

«Вот ведь врун! – думаю с раздражением, – или путаник. Не на кружку, а на рюмку кофе! Вот что я сказал». Галина миниатюрная, почти крошечная девушка с железной волей. Какая уж там кружка… А кофе – потому что смуглая она, и платье на ней абсолютно кофейного цвета было.

А с самим напитком ребята очень неожиданно придумали! Комиссия начинает работу, а им по чашке кофе приносят. Ароматный, вроде как свежезаваренный. Мечта! Какие уж тут придирки…

Лена

– Мне кажется, я поняла, Вячеслав Игоревич, – отвечает Юля. – Я подозревала что-то подобное…

Что тут понимать было! Но подружка моя не успокаивается:

– А трясогузкой вы меня зачем обозвали? Что бы я, как Ленка, спортом начала заниматься?

Вот ведь Овён упёртая! Что за выяснения отношений? Нашла время! Вон, Вячеслав Игоревич даже огорчился. Это потому, что он молодо выглядит, как наш сверстник. К Фёдорочу, наверное, за «дуру» с претензиями не приставала бы.

– Я Верин костюм обсуждать не буду, – вдруг говорит Тихон. – Он как мой, только красивый. А Людку, раз она цыплёнок, зажарим сегодня. Давно мечтал её укусить…

Звездюля наша высокомерно фыркает и снисходительно смотрит на Тихона.

– Заниматься спортом всем полезно всегда. А про эту глупую историю тысячу раз уже говорил. Птица не виновата в том, что прилетела под наши окна. Я не виноват в том, что обратил на неё внимание. Всё это совпало с твоим появлением. Чья это вина?..

А я бы ещё добавила, что с «игрой теней» – сегодня не шутка никакая! И с оттенком ты, Юлечка, действительно промахнулась…

– Кто виноват в том, что природа одарила вас так щедро?..

– Ага! – вдруг ухмыляется Данила. – Две дыни за пазуху засунула!

– Дани-ил! – укоризненно в два голоса говорим Вячеслав Игоревич и я.

Мы иногда говорим одно и то же одновременно. «Если мысли у людей совпадают, то бывает, что и слова совпадают тоже, – так это объясняет Вячеслав Игоревич».

– Очень некрасиво! – насмешливо заявляет Вера. – Мой размерчик не меньше, а про дыни мне никто никогда не говорил. А я бы…