- -
- 100%
- +
– Вы что-нибудь слышали о чести?
Он тяжело поднялся, потянулся как пантера перед атакой, и медленно двинулся ко мне.
– Быть моей женщиной – невероятная честь.
– Не для меня.
– Почему? – декан скрестил руки на груди и навалился задом на столешницу. Нас разделяло несколько метров, но присутствие декана душило. Хотелось отойти шагов на триста и не чувствовать его дыхание.
– Вы, правда, не понимаете? – вспыхнула в ответ. – Хорошо, допустим, вы добьетесь моего тела, и что дальше? Как вы будете жить, зная, что получили меня силой? Вам самому-то не будет противно, что вы не способны добиться понравившейся вам женщины нормально?
– Кто сказал, что ты мне нравишься?
– Если бы это было не так, этого разговора вообще бы не было.
Моя грудь колыхалась от гнева, в ней пекло. Внутри клокотала ярость, не объяснимая логикой и нельзя списать это на свет архимага. Руки жгло огнем, словно во мне проснулась магия, но люди ее лишены, а дар нейтрализатора – всего лишь подачка от родителей или дальних родственников.
– Возможно, ты в чем-то и права, – растерянно произнес мужчина. – Давай объективно. Ты хоть и жалкая человечка, но способная ученица. Бюджетное место ты наверняка потеряешь, но я могу помочь перейти на платное и, возможно, первое время спонсировать. Я не хочу тебя отчислять, Фацелия.
– Поспособствовать переходу на платное? – усмехнулась истерично, чувствуя, как багровеет лицо. – Взамен на что, стесняюсь спросить?
– Зачем же стесняться? – робко улыбнулся декан. Вообще, такое выражение лица ему не свойственно, это что-то новенькое. – Мы начнем с малого. Познакомимся получше. Я максимально заторможу все процессы, если завтра вечером ты придешь в мой особняк на отработку. Для начала, приберешься. Стандартное и необременительное наказание, как считаешь?
Перед глазами потемнело. Образ декана расплывался, воздух сгустился, я еле продыхала. Из груди вырвался сип, комната поплыла, жар стал удушающе невыносимым, и пол с потолком поменялись местами.
Темнота укутала спасительным коконом, но я все чувствовала и слышала. Ушла боль, исчезло жжение, на смену пришло какое-то странное восприятие мира. Я словно стала ватной и ударь меня ножом – почувствую тупое касание. Как будто меня накачали анестетиками. Ни шевельнуться, ни открыть глаза не получалось. Декан накинул на меня стазис (я чувствовала, как меня укрыло бархатистой пленкой дрожащего заклинания) и, подхватив на руки, крикнул духу:
– Джаред, красный код! Предупреди Кэрис!
По коридорам академии мы неслись, я слышала, как тяжело дышит декан и призывает меня держаться, как отскакивают в стороны адепты и испуганно переговариваются, слышала и понимала все, но ничего не могла сделать.
Топот ног, бег, свист ветра в ушах, удар, грохот… меня положили на ватную кушетку, и голова безвольно перекатилась на бок. Послышался приятный голос Кэрис – эльфийки с сильнейшими лекарскими способностями. Она преподает первую лекарскую помощь и параллельно возглавляет медпункт.
– Что с ней? – нервно спросил декан.
– Не знаю, – спокойно произнесла женщина, слой за слоем расплетая кокон стазиса. – Сколько слоев вы наложили?
– Максимум, – нервно заметил мужчина.
– Тайрен, она же не при смерти! Это чрезмерно. Расскажите, что произошло?
Я чувствовала, как дрожащая пленка стазиса истончается, но это не приносило облегчения. Внутри меня как будто сорвались с цепи какие-то силы, и они бились в закрытые двери внутренней темницы. Что за тьергхи в меня вселились – непонятно. Не удивлюсь, если проделки Тимэя или Элен.
– Я испугался и накинул максимальный, на всякий случай. Она то краснела, то бледнела, стала задыхаться и потом… вот.
Декан говорил путано, он переживал. Если в его кабинете погибнет адептка, даже министр образования не спасет от отстранения.
– Может, она беременна? – испугался декан.
– Нет. Стазис снят, сейчас посмотрим, что с ней.
– Вы уверены, что не беременна?
– Абсолютно уверена, господин Тайрен. Вы не доверяете мне как лекарю, или как женщине?
– Кэрис, я всего лишь анализирую риски, – он всплеснул руками и мерил шагами кабинет.
Я почувствовала теплое прикосновение эльфийской магии и сквозь закрытые глаза увидела золотое сияние. Оно медленно стекало с лица на шею, с шеи – на грудь, с груди – на живот и двигалось вниз, сканируя мое тело и ауру.
– Этого риска нет, можете успокоиться.
Лишь бы она не рассказала декану, что я невинна! Хотя, какая уж теперь разница? Мы со светлым больше не увидимся, вряд ли он возьмет на работу недоучку, даже в помощницы архивариуса не попасть, и там нужно как минимум полное среднее!
– В ближайшее время вы не станете отцом. Во всяком случае, не от этой девочки, – только не поняла, в чью сторону был укор – в мою или в сторону декана. – Мне необходимо ее раздеть, вы не могли бы выйти?
– Кэрис, она слишком важна для меня. Я не выйду! Выясни, что с ней происходит и поскорей.
– Напомню, вы на моей территории, – жестко заявила эльфийка. – И, если я говорю выйти, вы выходите.
– Я, тьергх тебя подери, декан этой сраной академии!
– А мой брат, да пролейся свет на ваши головы, ректор этой сраной академии!
– Мой отец – министр образования!
– Полагаю, вы еще долго планируете мериться со мной своими родственными связями, но, честное слово, это омерзительно.
Даже сквозь оцепенение я слышала, как тяжело дышит декан, как едва слышно поскрипывают половицы от его тяжелой поступи.
– Если нужно – я отвернусь, – снизошел он.
– Я сказала – вон! – крикнула женщина, и я бы вздрогнула, если бы могла.
Декан замешкался, но вскоре хлопнула дверь. Тогда Кэрис ласково коснулась моего лба, и я открыла глаза.
– Все закончилось, милая, – ласково проговорила эльфийка, поглаживая меня по волосам. – Я знаю, что ты все слышала и чувствовала.
Кивнула, не находя сил говорить. Медленно пошевелила пальцами на ногах, на руках, повертела головой. Эльфийка звенела склянками и смешивала зелья, а я пыталась вернуть контроль над телом, нерешительно двигая конечностями.
– На дверях блок, Тайрен ничего не услышит. Как давно у тебя эти приступы?
– Впервые, – проговорила, шепелявя. Язык шевелился неохотно, как после лечения зубов.
– И никаких всплесков силы до этого?
– Я – нейтрализатор. Это все.
– В последнее время нейтрализовала какие-то особо сильные заклинания?
Мало кто знает, что я зарабатываю нейтрализацией запрещенных заклинаний. Старшекурсники приплачивают мне за отработку запрещенных в академии схем. Чтобы не попасться, они зовут меня. Я нейтрализую любой откат и любое последствие их экспериментов. Правда, после этого лежу в лежку и очередь у меня на полгода вперед. Заказы беру перед выходными, чтобы не выпасть из учебного процесса. Но с прошлого раза прошла почти неделя, и там было неудачное любовное заклинание. Нейтрализовала я его быстро, и обошлось без последствий.
– Нет, – осторожно села, обхватив голову руками. Я словно оказалась внутри чугунного колокола во время боя.
– Осторожней, Фацелия. Прислонись к стене и немного отдохни, я сейчас закончу с лекарством.
Громыхнуло, и над аптекарским столом эльфийки взвился золотистый дым.
– Это может быть реакцией на свет? Магистр Хейден – архимаг.
Эльфийка задумчиво глянула на меня и после раздумий произнесла:
– Архимаги черпают силу из первоисточника, работают с чистой, не адаптируя, от них, конечно же, фонит. У нас – сильных рас – стоит природная защита, у вас, людей, такого фильтра нет. К тому же, ты невинна, в силу чего более восприимчива к любым магическим потокам, но, Фацелия, – она пожевала губу и продолжила, – свет – не заклинание. От магистра Хейдена исходит магическая мощь нашего мира, она способна свести с ума и вызвать зависимость, но не довести до приступа. Кстати, насчет зависимости, я все-таки буду вынуждена сообщить декану. Тебе опасно посещать занятия магистра, пока ты чиста.
Я тяжело вздохнула, боясь представить, что ждет меня завтра. Да что там – что ждет после выхода из кабинета лекаря.
– Не нужно. Меня отчисляют за неудачную игру слов, поэтому…
– Мне жаль. Ты способная ученица. Надеюсь, все образумится. По поводу твоего состояния – оно очень похоже на пробуждение дара, – эльфийка перемешала снадобье длинной стеклянной палочкой, и жидкость резко поменяла цвет.
– Думаете, у меня есть еще какие-то способности, кроме дара нейтрализации?
– Исключительно редкого дара, – напомнила Кэрис, протягивая мне высокий стакан с золотистой жидкостью. – Сделай три глотка.
Послушно отпила и поморщилась. Почему лекарство не может быть вкусным?
– Я никогда не встречала нейтрализаторов. Уверена, декан Мердис тоже. Это обязаны принять во внимание при решении вопроса о твоем исключении. Ты ведь подала возражение?
– Возражение?
Оказывается, в уставе академии есть пункт про отчисление адепта по причинам, не связанным с неуспеваемостью. В таком случае, я могу потребовать рассмотрение дела академической комиссией. Помимо декана, ректора и куратора курса в комиссию входят три преподавателя, выбранных адептом и министр образования. Она также намекнула, что свободна в тот день, когда назначат заседание такой комиссии и готова представить доказательства исключительности моего дара и пробуждения нового, куда более сильного и важного для любого безопасника.
– Вы так уверены, что это пробуждение дара?
– Дорогая, не смотри, что я молодо выгляжу, мне две сотни лет, и практика у меня внушительная!
Присвистнула. Никогда не задумывалась о возрасте милашки Кэрис, именно так зовут эльфийку за спиной.
– Я почти уверена, что это сильный дар, но он заблокирован.
– Как так? И, подождите, получается, в моем роду были маги?
– Возможно, не только маги. Мне сложно сказать, к сожалению, надежных методов определения расовой и видовой принадлежности предков до сих пор не разработано, но, если хочешь, я могу провести пару экспериментальных исследований. Это займет время, и результат не гарантирован, но…
Я с готовностью протянула руку. Для таких обрядов требуется кровь. Кэрис сцедила с меня две пробирки, заставила выпить еще три глотка лекарства, после чего снова сканировала мою ауру.
– Вижу незначительные изменения. Блок стоит, и снять его мне не под силу. Я вообще не знакома с такой магией, но, если честно…
Она посмотрела на меня с тревогой, и я закончила вместо нее:
– Вы не уверены, что его стоит снимать?
– Фацелия, что ты знаешь о своем происхождении?
Пожала плечами, вспоминая рассказ Арании.
– Меня нашли на пороге приюта «Одинокий лебедь» в плетеной корзине. Внутри лежал цветок фацелии и шерстяное одеялко с вензелем: «Ф.А.Р». Так меня и прозвали – Фацелия Арания Райс. Арания – имя одной из воспитательниц, она единственная, кто хорошо ко мне относился все эти годы. Я была тогда совсем малышкой, даже головку не держала. Наверное, только благодаря Арании я выжила в том кошмаре.
Воспоминания резали без ножа. По сравнению с приютом здесь – Небеса!
– Родители не отказываются от детей без причины. Этот цветок и вензель могут что-то значить. Возможно, это ниточка, которую они оставили, чтобы ты их нашла.
– Не знаю, – всхлипнула, стирая слезы.
А потом в памяти всплыли лазурные глаза светлого и его приказ не плакать… Усмехнулась, очередной раз сетуя, что не выйдет из меня безопасника.
– Не уверена, что мне стоит в этом копаться. Они оставили меня под дверьми приюта и знали, где я. Хотели бы найти меня – давно бы нашли. Возможно, у меня страшный или запрещенный дар, вот его и заблокировали, а меня выкинули за ненадобностью, чтобы не позорила род?
– Давай так. Я уверена, что недоразумение с твоим отчислением разрешится. Впредь, при любых необычных ощущениях ты будешь сообщать мне. Каждую неделю – профилактический осмотр и это, – она вложила в мою ладонь пузырек с золотистыми каплями, – будешь принимать строго по рецепту. Теперь последние три глотка.
Допила жидкость из стакана и почувствовала себя лучше. Последствия приступа прошли, тело наполнилось бодростью, словно я великолепно выспалась.
– Спасибо, магистр Кэрис. Вы великолепная.
– Всего лишь делаю свою работу.
– И, если мне удастся остаться… пожалуйста, не сообщайте декану о моей… ну…
– Фацелия! – строго произнесла она.
– Вы же понимаете, магистр Хейден – мечта для любого безопасника. Если он меня заметит, возможно, предложит работу!
Эльфийка перекинула через плечо золотистую косу и закусила губу, раздумывая.
– Поступим так. Через неделю придешь ко мне, и я проверю твое состояние. Ты, все же, нейтрализатор, и в твоей родословной были не только люди… Если замечу, что свет деструктивно на тебя влияет – доложу руководству.
Я расцвела и, на эмоциях, порывисто обняла женщину.
– Ну, ну, адептка Райс! Я бы сделала это для любой другой девочки тоже.
– Знаю! – заверила, счастливо улыбаясь. – Поэтому и говорю, что вы – необыкновенная! Так какой, говорите, пункт устава академии?
В кабинет декана мы возвращались вдвоем, только на этот раз я шествовала по правую руку от него с видом гордым, независимым и счастливым.
– Академическая комиссия. Вы до этого сами додумались? – с неудовольствием спросил мужчина.
– Имею право, согласно пункту семнадцать точка два.
– Но, как ваш декан, я оставляю отработку в силе. Плюс, вы же понимаете, дело не только в отчислении? – намекнул он, открывая передо мной двери своего кабинета.
Сейфи строила мне пантомимы, а я загадочно улыбалась и жестами показала, что потом все объясню.
– Подготовь бланк заявления по форме Х-0, Сейфи, – недовольно бросил декан, не оборачиваясь.
– А такой есть? – удивилась помощница, но, поймав злобный взгляд руководства, пущенный через плечо, часто закивала и заверила: – из-под земли достану, декан Мердис!
Дверь захлопнулась так, словно мужчина планировал превратить ее в щепки, но в последний момент пожалел.
– Фацелия, Фацелия. Сохранить место в академии – полдела, – пропел он, огибая рабочий стол в форме буквы «Т». – Как ты планируешь уладить вопрос с уголовным разбирательством?
В логове чудовища, ну, то есть, главы факультета, он снова перешел на «ты».
– У… уголовным разбирательством?
Декан довольно ухмыльнулся и кинул взгляд на стул перед своим столом.
– Пока Кэрис тебя осматривала, я связался с доверенными людьми. Карстены готовят жалобу.
Жопа тьергха! Против этого я бессильна. Всем плевать на доводы человечки. Я потеряю право на обучение, если меня осудят. Да что там, я и свободу могу потерять, если сочтут, что это покушение на дочь чиновника!
– Я извинюсь перед Элен.
– Сомневаюсь, что ее это устроит. Они настаивают на отчислении, мне позвонил отец и посоветовал решить этот вопрос задним числом и без шума.
В кабинет постучалась Сейфи и, с сияющим видом, положила передо мной бланк заявления. Насчет «без шума» у них ничего не выйдет. Чтобы от меня избавиться, им придется постараться!
– Я, все же, попробую! – заявила настойчиво.
– Фацелия, – негромко произнес декан, и я подняла взгляд. – Ты была права. Ты мне нравишься. Сильная, независимая, несгибаемая, решительная, терпеливая, за словом в карман не полезешь. Я столько раз пытался сломать тебя, но ты держалась так, словно мои слова – пустой звук. После твоего ухода я считал себя полной скотиной, а ты ходила по академии и улыбалась.
Следил по камерам, значит? Любовался произведенным эффектом? Га моей поляне камер нет, значит, он не видел моих слез. Сколько их пролито за три года по его милости? Не счесть! С другой стороны, спасибо ему за школу жизни, мои нервы почти как канаты.
– Позволь теперь помочь тебе.
– Взамен на что?
– Взамен на возможность быть рядом. Я не стану принуждать. Не стану давить. Просто познакомимся ближе, пообщаемся, попробуем узнать друг друга. Мы взрослые люди и оба заслуживаем счастья.
Не смеяться! Не смеяться, я сказала.
Нахмурилась, пытаясь разглядеть подвох, но в образе сидящего напротив мужчины не угадывался подонок, которого я так ненавидела. Сейчас я видела влюбленного и потерянного мужчину, который сам не понимал, что делать со своими чувствами. Да и я понятия не имела, что с ними делать.
– Ты здорово ударила по моему самолюбию сегодня, но ведь я и правда пытался получить тебя силой, – нехотя признал он. – Я ошибался.
– Не мытьем, так катаньем? – усмехнулась, глядя на декана.
– Всем скажешь, что у тебя отработка. На деле мы всего лишь поужинаем и побеседуем наедине. Хотя, помахать метелкой для фотоотчета придется.
Он ждал моего ответа. Не отстанет же, а декан в противниках мне не нужен.
– И вы не станете распускать руки? – спросила осторожно.
– Пока сама об этом не попросишь.
– Декан Мердис!
Он широко улыбнулся и кивнул на заявление.
– Пиши, я попробую все уладить.
Пока заполняла бумаги, декан что-то печатал на магьютере и звонил. Кто бы мог подумать, что одна неосторожно оброненная фраза приведет к таким последствиям? Если все, в итоге, закончится благополучно, я буду десять раз взвешивать каждое слово!
– Вот, – протянула декану заполненный бланк и с воодушевлением поднялась.
– Идите, адептка Райс. Но помните, ваша судьба по-прежнему на полоске.
Ага, и в ваших бесценных руках. Он посмотрел на меня устало и добавил:
– Фацелия, постарайся не попадать в мой кабинет хотя бы ближайшую неделю. Не ведись на провокации, ты же, в конце концов, на безофаке.
Согласно кивнула, не узнавая в мужчине подонка декана, которого люто ненавидела последние годы. Может, его по голове ударили? Упал? Заболел? Подменили? Прокляли, может?
В общежитие возвращалась затемно, но девчонки все равно дежурили под моей дверью, не находя себе места от волнения.
– Ну? – взволнованно спросила Латиэль.
– Отчислил? – оскалилась Джейдар.
– Нет, – коснулась двери ладонью и сняла блокировку, приглашая подруг к себе.
У каждого бюджетника есть личный закуток в бесплатном общежитии. Элита живет в городских домах или снимает коттеджи на территории академии, а таким как мы или тем, кто победней, достаются комнатки с небольшим окном и минимумом мебели: кровать, стол, пара стульев, тумбочка и шкаф. Удобства – на этаже. Хочешь помыться до пар, лучше вставать еще до первых петухов. Они в академическом скотном дворе жирные да откормленные, а потому ленивые, заставить их с утра будить адептов – та еще задача.
– Рассказывай! – Латиэль нетерпеливо доставала из сумки контейнеры с едой. Я же пропустила ужин, вот девчонки обо мне и позаботились.
– Вы чудо! Я голодна как тьергх!
Проглатывая еду и запивая компотом, я рассказала все, что со мной приключилось, включая возможный дремлющий дар и странное предложение изменившегося декана.
– Так и сказал? – Джейдар изогнула бровь.
– Так и сказал: она слишком важна для меня. Но он-то думал, что я не слышу, а я все слышала.
– И что бы это значило?
Подруги задавали правильные вопросы.
– Может, он знает о твоем даре куда больше, чем мы?
– А Латиэль-то дело говорит! – задумалась вампирша и на совете подружек мы решили присмотреться к декану. Если буду хотя бы дружелюбна, то вытяну из него хоть что-то! Недаром же декан заинтересовался человечкой, да еще и бюджетницей! Мои глазки хоть и красивые, от природы раскосые, с длинными густыми ресницами, но только за них мужчины не упадут к моим ногам.
Пока меня распекал декан, девчонки тоже без дела не сидели. В мое отсутствие разгорелись нешуточные страсти!
Элен, конечно же, закатила истерику, и магистр Пуля в итоге удалила ее с занятия, пообещав написать докладную о непотребном поведении, потому что истеричкам не место на безофаке. На высокомерное заявление «да вы знаете, кто мой папа?» магистр ответила, что класть хотела на ее отца и, если она еще раз заикнется о родословной, то вылетит с ее курса.
– Обалдеть!
– Мне кажется, Пуля на твоей стороне, но ты же понимаешь, она была обязана отправить тебя к декану. Джаред ведь все зафиксировал.
– Да все я понимаю, девчонки. Сама виновата, нужно держать себя в руках! Надеюсь, комиссия посчитает мое отчисление избыточным, а перед Элен я завтра извинюсь – не гордая.
– Правильно, – согласилась Латиэль.
– Что правильно? Лизать жопу этой зазнайке? Давно пора было поставить ее на место! Как она молотит языком, так это можно, а как ей не то сказали, так «ох, пожалейте мою ранимую психику»?
– Такова жизнь. Пока мы адепты – вынуждены считаться с правилами.
– Быть терпилой – это образ жизни, Латиэль, – не согласилась Джейдар. – Думаешь, после выпуска правил не будет? Тебя также будут тыкать мордой в дерьмо и, чтобы не потерять положение, ты будешь жрать его и улыбаться, называя сладеньким?
Я взвыла и закрыла лицо ладонями. Джей и Лати могут спорить часами, и, что самое удивительное – расстаться на той же ноте – лучшими подругами. Я отчасти понимаю вампирку, и отчасти – эльфийку. Но что мне остается? Уйти из академии с гордо поднятой головой или покориться обстоятельствам и наступить гордости на горло?
С другой стороны, совесть зудит, значит, я виновата. А извиниться – тоже нужно силу духа иметь.
– А что с магистром Хейденом? – фыркнула Латиэль, меняя тему.
– Магистр Кэрис поможет. Возможно, моя новая магия адаптируется и все будет хорошо.
Мы с девчонками еще поболтали и разошлись. Завтра сложный день. Лишь бы меня не отстранили от занятий до заседания комиссии, остальное – переживем.
Не отстранили! С утра пораньше дух академии спустил на мою кровать записку от декана, что решением ректора до выводов комиссии я допущена до занятий. А ниже приписка «доброго утра и постарайся не вляпаться в неприятности».
Прочитала записку несколько раз и даже протерла глаза, но текст не поменялся.
– Джаред! – позвала духа академии. Он вредина, но милый, иногда откликается. – Джаред, а записку Сейфи писала?
– Декан лично.
Судя по почерку, и правда декан.
– Спасибо!
День выдался странный. На меня глазели, за моей спиной шушукались и хихикали, в меня тыкали пальцем.
– Что это с ними? – я подхватила Латиэль под руку и еще раз проверила, не заправила ли платье в колготки.
Было у меня такое на первом курсе, ну, честное слово! Вся академия ржала полгода. Опаздывала на пару и оконфузилась, не заметив, что подол платья сзади оказался в колготках. Так и щеголяла полдня, пока Джейдар не заметила. Кстати, именно в тот день мы и начали общаться. И ведь ни одна добрая душа не подсказала, все тихо ржали и тыкали пальцем. Забавно им было, весельчакам.
Раз пять провела по заднице, нащупывая подол сиреневого платья чуть ниже филея. На месте, все прикрыто.
– Может, кто-то записку приклеил?
Хотела крутануться, но Латиэль «успокоила».
– Да нет, милая. Просто вчера многие видели, как декан тебя на руках из своего кабинета выносил. В бессознательном состоянии.
– Залюбил до обморока – рабочая версия! – вставила Джейдар, выруливая из-за поворота. Наши комнаты на разных этажах, вот и приходится собирать друг друга по пути в столовую.
– Зашибись…
– Ну, почему? Ты теперь местная звезда, тебя сам декан на руках носит, – хихикнула Латиэль.
– А еще – ты поставила Элен на место. Это, знаешь ли, тоже многие оценили. Новости разлетаются по академии со скоростью венерических заболеваний.
– Красава, Райс! – выкрикнул кто-то, кого я вообще не знаю.
Со всех сторон мне то показывали большие пальцы, то неодобрительно мотали головой, то хихикали и подмигивали. Быть звездой – не круто. Три года меня никто не знал, а тут – на тебе, отличилась за один день.
В столовой нас тоже не оставили в покое. Мало того, что Тимэй умудрился подсунуть мне в чай сонное зелье (Джейдар раскрыла его в два счета), так еще и на магоны прилетела рассылка «Академических сплетен», где на первой странице декан, несущий меня на руках и «бережно прижимающий к сердцу». Сплетник стебанулся, что в скором времени объявят о нашей помолвке, потому что де ему доподлинно известно, что декан Мердис лично взялся решить вопрос о моем конфликте с Элен.
Дриаде тоже посвятили статью, где девушку изрядно вымазали тем, что не тонет, но дурно пахнет.
– Сволочи, – отшвырнула магон и нашла взглядом Элен.
Дриада сидела за столом элиты и пускала молнии из глаз в мою сторону. Полагаю, с утренней рассылкой она тоже ознакомилась, потому и делала вид, что ее не задело. Сложная участь королевы школы, улыбаться, когда на душе кошки скребут. Ведь ей тоже больно. Есть же все равно сердце, значит больно.
– Ну, я пошла, – допила чай и поднялась, повинуясь искреннему порыву.
– Фацелия, ты уверена? Может, устроим ей темную и делов?
Предложение Джейдар заманчиво, но я обещала декану не влезать в неприятности, поэтому подошла к столику элиты и кашлянула, привлекая внимание.