Бывшие. Навсегда

Глава 1

– Инна, Ин! – услышала я громкий голос Татьяны, как только переступила порог паба. – Инна! Иди сюда!

С трудом протолкнулась сквозь толпу молодёжи у дверей, которая то ли собиралась уходить, то ли заходить, а в целом толкалась и ржала, как табун племенных коней, сотрясая воздух громоподобным смехом. Я лавировала между столиков, иногда обходила чрезмерно подвыпивших гостей, которые себя уже не видели, не то, что меня.

В итоге достигла своей цели – столика у окна с широким подоконником из тёмного дерева. Быстро скинула светлый плащ, устроила на стоящей рядом вешалке и плюхнулась на тёмно-коричневый кожаный диван, утонув в мягкости и комфорте.

– Привет, – довольно проговорила я, смотря на подругу.

Татьяна, Таня или Таля по паспорту, была как всегда очаровательна – это у неё врождённое. С копной чёрных, вьющихся мелким бесом волос, доходящих до лопаток, широкой улыбкой на полных губах, с яркими карими глазами и выразительным семитским носом.

Татьяна с самого детства терпеть не могла имя, которое ей дали при рождении, несмотря на красивое толкование: «Таля» происходило от древнегреческого «талант» – дарование. Всё потому, что некоторые считали, что Таля – это уменьшительное от имени Талия, что в глазах полненькой девочки, лишённой этой самой талии, звучало форменным издевательством. Со временем талия у Тали появилась, но привычка называться Татьяной осталась.

– Я заказала красный эль, – быстро начала говорить Татьяна, кивнув на моё приветствие. – Мясное ассорти к пиву и картофель Айдахо. Горячее выберешь сама.

В это время подошёл официант, доброжелательно улыбнулся, поставил на стол две пинты эля, водрузил блюдо со свиными рёбрышками, куриными ногами, копчёнными и гриль, колбасками и прочим, что легко могло заменить первое, второе и компот по калорийности.

– Спасибо, – кивнула я, кинув взгляд на меню. – Салат с лососем и борщ, – мгновенно выбрала. – И сырную тарелку, пожалуйста.

Татьяна заказала мясную солянку, немного посомневавшись, добавила стейк из тунца. Невозмутимый официант принял заказ и убрался, мы кинули друг на друга понимающие взгляды и ударились бокалами.

Да, мы не нежные ромашки, не полуобморочные ландыши, хотя умело отыгрывали нужные роли в случае надобности, друг с другом таковой не было. Для того мы и встречались вдвоём, чтобы пить пиво, а не какой-нибудь Апероль-шприц, есть мясо, жареный картофель и наваристые супы, а не салатики из травы с травой, и с чувством перетирать новости, накопившиеся за полгода.

Подруга вываливала на меня подробности своего последнего романа с менеджером среднего звена Семёном, который на поверку оказался женатиком с проблемами потенции. Прямо-таки бинго!

– … смотрю, у него лицо не красное уже, а прямо бордовое, как моя блузка! – продолжала Татьяна монолог, ткнув в себя пальцем с ярким маникюром, пока я с аппетитом поглощала борщ, запивая элем. Да, сомнительное сочетание, но не сомнительней идеи напиться в середине недели. – А шея пурпурными пятнами пошла, идеальный оттенок маджента! Всё, думаю, подыхает мой Семён. Вот так бесславно, прикованный к кровати в дешёвой гостинице с видом на обшарпанную стену многоэтажки и с дыркой на носке, и тут он ка-а-аак заорёт: «Отстёгивай меня, отстёгивай!» Ногами сучит, глаза пучит, вены чуть не полопались. Ужас! Я, конечно, отстегнула, он со всех ног в туалет… В общем, кто же знал, что у Виагры в побочных явлениях не только повышение давления, но и диспепсические расстройства.

– Что это? – спросила я, хватаясь за живот от смеха.

– Нарушение работы желудочно-кишечного тракта. Прохватило, в общем, еле добежал до унитаза. Там скорую и встретил, давление шарахнуло, я испугалась – вызвала. Не дай бог помер бы… хоть и Семён, но всё же божья тварь, – наиграно вздохнула Татьяна.

Я не сдержалась, загоготала на весь зал. Нет, нечастного Семёна было искренне, от всего сердца жаль. Нажраться Виагры ради бурной ночи с любовницей, в итоге попасть в больницу с давлением, обосраться, спалиться перед женой – врагу не пожелаешь, но господи, если не можешь трахаться без лекарственной поддержки, сиди под юбкой у жены, ешь по утрам манную кашу, посещай по выходным Ашан, а не изображай Тарзана.

– А у тебя что? – просмеявшись, спросила Татьяна. – Что с тем красавчиком, с которым ездила на автогонки? Валера же?

– П-ф-ф-ф, – фыркнула я. – Вспомнила. Ничего, – махнула небрежно рукой.

Валера, конечно, представительный во всех отношениях мужик. С деньгами, манерами, без жены и проблем с потенцией, но такой зануда, что примерно через месяц отношений мне хотелось вздёрнуться, через два – пристрелить этого душнилу.

Совместная поездка на Гран-при кольцевых гонок окончательно добила меня. Мало того, что в автогонках я понимаю, чуть меньше, чем ничего, так ещё объяснялись правила, двести лет мне не нужные, нудно до тошноты.

– И что, сейчас вообще никого? – нахмурилась Татьяна.

– Вообще, – кивнула я.

Не то, чтобы я переживала из-за одиночества, наоборот, откровенно наслаждалась им. Мне не приходилось подстраивать свою жизнь, рабочий график, настроение, вкусовые привычки, температурный режим, да что угодно под постороннего человека.

Однажды я была замужем, не припоминаю, чтобы мне это понравилось. Негатива, впрочем, тоже вспомнить не могла. Я вообще мало помнила свой брак, лишь чувство невероятной лёгкости, полёта, откровенного счастья, когда получила свидетельство о разводе. Словно пудовые гири, тянущие меня к земле, скинула.

– Ничего, для здоровья всегда найти можно, – с жизнерадостной улыбкой ответила Татьяна. – Смотри, как тебе? – показала подбородком в сторону стола, где сидела подвыпившая компания представительных мужчин.

Английский паб, где мы раз в полгода встречались, был отнюдь не демократичным заведением, несмотря на нарочитую потёртость интерьера. Сюда не чурались заглядывать топ-менеджеры банков и знаменитые актёры. Любой из парней у барной стойки в футболке с растянутой горловиной и в кедах мог оказаться сыном столичного чиновника или высокооплачиваемым спортсменом.

Татьяна, как и я, прилично зарабатывала, поэтому мы могли себе позволить навернуть борща в приличном заведении с респектабельной публикой. При этом без лишнего пафоса, в дружеской, почти семейной обстановке.

К подвыпившим мужичкам, один из которых сверкнул часами, за стоимость которых можно было купить весь паб, подошло несколько точно таких же пьяненьких дам, уверенно уселись рядом, давая понять, что места заняты, возможно, уже многие годы.

Я перевела взгляд на парнишку у барной стойки, который откровенно пялился на меня. Симпатичный, чёрт возьми. Прямо конфетка в обёртке из толстовки и обтягивающих джинсов. Молоденький только, не старше двадцати двух лет. И что они находят в таких женщинах как я, когда кругом полно юных востроглазых ровесниц со стройными телами, упругими попами и грудями?..

Потенциально парень мог быть моим сыном, если бы я, конечно, родила в тринадцать лет. Только в таком возрасте я родить никак не могла. Я была домашней девочкой из хорошей, профессорской семьи. Училась в гимназии, посещала дополнительные занятия по культурологии, музыкальную школу по классу игры на флейте, изучала китайский язык (помимо английского и французского). А о процессе деторождения знала из книги «Сексология для детей», чего хватало с избытком, теоретические основы этнопсихологии меня интересовали больше.

Да уж… прости, парнишка в подкатанных штанишках, понимаю, тебе интересен опыт тридцатипятилетней тётеньки, ты ждёшь фейерверка, веришь, что именно такая «взрослая» женщина, готова показать нереальный класс в постели, но идейно я против института милф и растления юнцов, хоть и теоретические, как и прикладные основы этнопсихологии меня больше не влекут.

Позвала официанта, попросила принести бурбон, ответила на выразительный взгляд Татьяны. Да, да, я точно знаю, чем это закончится, можно сказать, именно за этим я и заказала пятьдесят граммов, что после трёх пинт эля – вишенка на торт моего будущего распутства.

Отпила глоток, открыла телефон, быстро нашла нужный аккаунт, пробежалась взглядом по последним записям, не нашла ничего сколько-нибудь интересного. Немного подумав, написала:

«А мы с Татьяной в пабе отрываемся».

Нейтрально, будто между делом, ни к чему не обязывающе.

«У неё завтра день рождения», – добавила я никому не нужные объяснения, отложила телефон в сторону, потянулась к бурбону.

Мы действительно праздновали день рождения Татьяны, во всяком случае, так звучал официальный повод напиться.

Послезавтра, в приличном ресторане, соберётся вся семья подруги, точно такая же профессорская, как моя. Близкие, все, как на побор, уважаемые люди, включая меня, чтобы пить сухое вино и степенно поглощать полезную пищу. Обсуждать последние новости науки, культуры, постановки великих и заслуженных, выставки, достижения, открытия. Будут культурно чествовать именинницу, чинно разойдутся к девяти вечера, потому всем на службу во имя и ради. Через полгода ритуал повторится, только именинницей буду уже я.

Накануне великосветских посиделок мы с Татьяной обязательно завалилась в паб, напивались в дрова, закусывая вредными для здоровья копчёными куриными ногами и свиными рёбрами под соусом барбекю. Перетирали самые грязные подробности личной жизни, строили планы покорения мира или хотя бы Тибета. Набирались сил перед официальным празднеством, чтобы потом на полгода окунуться в свои жизни, насыщенные под завязку работой, романами, традиционно заканчивающимися фейспалмом, отпусками, шоппингом, вебинарами, семинарами, пробками, доставками продуктов раз в неделю. Всем, из чего состоит жизнь современной женщины в мегаполисе.

«Привет Татьяне», – получила я ответ примерно через пятнадцать минут, когда допила бурбон и заказала ещё один под откровенный смех Татьяны.

Примерно на половине второй порции я заглянула в телефон, уже зная, что увижу. Не зря же я пила эту гадость, в конце концов. Номер такси бизнес-класса.

Неспешно дотянув тёмную жидкость, между делом наблюдая, как парнишка, совсем недавно пускающий слюни в мою сторону, что-то втирает Татьяне у барной стойки, устроив ладонь на её колене, выглядывающем в разрезе юбки.

Коварный ты изменник! Что ж, опыт и небо в алмазах тебе гарантированы.

Подхватила сумочку, накинула плащ, махнула на прощание Татьяне, жестом показывая, что за свою часть счёта деньги я оставила. Выплыла на свежий, ещё пахнущий зимой воздух, несмотря на приближающееся весеннее цветение.

Белый автомобиль представительского класса стоял напротив выхода. Стоило мне появиться на пороге, запахивая на ходу плащ от прохладного, сырого воздуха, как дверь машины распахнулась, любезно приглашая в полутёмный салон.

– О, эль, рёбра барбекю, бурбон… – услышала я окутывающий баритон.

– О, Дольче, мать твою, Габана, – в тон ответила я, поведя носом.

– Почти угадала, – усмехнулся голос в ответ и безошибочно назвал мой домашний адрес.

В тепле алкоголь стал доходить, поэтому последующие события я помнила урывками. В плюс себе могу записать, что моя идея заняться сексом в лифте была мною же и отвергнута, вовремя вспомнила про камеры на каждом углу жилого комплекса. Прихожая была осквернена оральным сексом, кухонный стол классическим, с отличным углом проникновения и скоростью отбойной машины, кровать – второй по популярности позицией. Кажется, где-то в перерывах мелькнула ненавистная мною поза «шестьдесят девять» и снова оральный секс. Дошло ли дело до анального, вспоминать я не стала из трепетных чувств к остаткам самоуважения…

Проснулась же я с чувством, что меня переехал дорожный каток и в ни с чем не сравнимой сладкой истоме, размазывающей меня по белым простыням, как кошку под валерьяной.

Со стороны кухни слышались звуки приготовления завтрака, и умопомрачительно пахло кофе. Натянула старую растянутую футболку, помнящую меня студенткой, побрела на запах. Умываться и расчёсываться не стала, не тот гость, ради которого стоило наводить марафет. В сказки, что женщина одевается в первую очередь для себя, я перестала верить лет… много назад. Ради себя я берегла хлопковые трусы-парашюты, в которых помещался весь мой благодарный за комфорт зад, и пила бурбон раз в полгода.

– Я тут похозяйничал немного, – произнёс всё тот же баритон, что в салоне бизнес-такси.

– Угу.

– Полисорб выпей, – мне протянули стакан с сорбентом. – Кофе готов, оладьи на столе.

– Спасибо, – прохрипела я, попыталась посмотреть с благодарностью, понятия не имею, что получилось, видимо, актриса из меня вышла неважная, потому что следующее, что я услышала:

– Я пошёл.

– Бывай, – всё, что ответила я, взмахнув на прощание рукой.

Через пять минут щёлкнул замок, я выпила поистине божественный кофе, сваренный в турке мужскими руками и отправилась обратно в кровать, досыпать. Обняла подушку, пахнущую умопомрачительной смесью мужского тела, безудержного секса и дорого парфюма.

Господи, благослови бурбон!

Глава 2

Настроение было отвратным, виной тому пресловутый ПМС или безостановочный дождь, я определить не могла и не хотела. Хотела тихонечко умереть где-нибудь в тёмном уголке в обнимку с тёплым, пушистым котом.

Естественно, не всерьёз, минутная блажь, потому что феттучини с лисичками несли слишком долго, а это, между прочим, сезонное предложение, значит, должно мгновенно готовиться к подаче, к тому же я опаздывала. Опаздывать я не любила!

Как-то обидно быстро пролетело лето. Целый месяц я провела на Кубе, грела бока под жарким солнцем на Кайо Коко, бродила по шумным улицам Гаваны, пила знаменитый мате днём и алкогольные коктейли в изобилии вечерами.

Закрутила искромётный курортный роман с горячим парнем, красавчиком, от которого млела добрая половина женщин отеля, призёром по пауэрлифтингу. Что сказать?.. Народная мудрость, гласящая, что член должен быть не по колено, а по пупок, оказалась права. Хорошо, что через пару дней горе-спортсмен свалил продолжать трудиться на благо спорта. Я же решила временно завязать с романами любой искромётности.

Несколько раз смоталась на выходные в ближайшие пригороды, за каким-то лешим сходила в байдарочных поход. Встретилась с давними друзьями, вспомнила молодость. Поностальгировала в столовой дома отдыха, завтракая овсяной кашей с яйцом и бутербродом с сыром.

На том лето и закончилось, на смену пришла осень с тягучими, бесконечными дождями и сезонными предложениями из лисичек.

Феттучини, наконец, подали. Отправив вилку в рот, я сменила гнев на милость за божественный вкус сливочного соуса и аромат лесных грибов. В конце, раззадорившись, заказала десерт – брауни с фундуком и мятным соусом.

Вредно, но кто я такая, чтобы отказывать столь прекрасному человеку, как я?

Когда-то я пахала в спортивном зале, считала калории в надежде скинуть лишние килограммы, пока однажды не поняла, что ничего лишнего в моём теле нет. Я не рафинированная красотка, близкая к анорексии, в вечном полуобмороке от недоедания, с нарушением пищевого поведения, а живая, здоровая женщина, которая имеет право на вес в верхнем пределе нормы, высокую грудь, округлые бёдра и… о, боже мой, целлюлит. Сказала спасибо эстрогенам, которые наградили меня этими сокровищами, наряду с привилегией быть женщиной, и оставила себя в покое.

В фитнес-зал я по-прежнему ходила, для того, чтобы не скопытиться от гиподинамии при моём образе жизни и влезать в прошлогодние штаны, но убиваться до седьмого пота перестала. Питаться сельдереем с сельдереем тоже. И вообще, пришла к выводу, что я – шикарная женщина, а если… Без всяких «если» шикарная!

От мыслей отвлёк телефонный звонок. В откровенном недоумении я смотрела на имя звонящего и не понимала, как реагировать. В случае звонка от главы мирового правительства или председателя масонов я бы быстрее собралась мыслями, как минимум сняла бы трубку, как максимум – светски побеседовала.

Первая мысль почему-то была о том, что случилось нечто страшное, непоправимое. С самим абонентом или его родственниками, например, с бабушкой. Правда, непонятно, для чего звонить мне? Как минимум десять лет мы не общались, но если звонят, значит, надобность такая имеется… не так ли?

– Да, – наконец ответила я, собравшись.

– Здравствуй, – услышала знакомый барином с мягкими, обволакивающими нотками, отправляющими в религиозный экстаз представительниц слабой половины человечества от шести до ста шести лет.

– Здравствуй, – произнесла я и замолчала в ожидании объяснения. Не я же свалилась, как снег на голову, со своим звонком.

– Есть разговор.

– Говори, – кивнула я, будто собеседник мог меня видеть так же чётко, как мысленно видела его я.

Слегка опущенные уголки светло-серых глаз, широкие брови, прямой нос, очерченные, чувственные губы, густую копну тёмно-русых волос, щетину, не покидающую подбородок. Взгляд пресыщенного жизнью, обожравшегося сметаны боевого котяры, который меняет выражение по мановению волшебной палочки, стоит увидеть цель. Любую.

Женщину, автомобиль, деньги, власть. Всё, что хочется здесь и сейчас, а значит, это неминуемо окажется у него.

– Сугубо деловой. Можем мы встретиться сегодня, скажем, в восемнадцать?..

– Я сверюсь со своим ежедневником, – растянула я гласные, дабы ненароком не выдать волнение или, что было бы совсем отвратно, заинтересованность. – В девятнадцать я буду свободна, не раньше, – отчеканила я.

Ничуть не слукавила. В восемнадцать тридцать у меня последнее занятие, вечер абсолютно свободен. Конечно, планы были, грандиозные, новый сериал про любовную любовь и бутылочка белого сухого, но почему бы не узнать, что же «сугубо деловое» стряслось у звонящего, раз понадобилась моя скромная персона. Впрочем, не такая и скромная, отбросим лишнее кокетство, от того ещё интересней.

– В девятнадцать за тобой заедет водитель, – объявили мне и отключились.

К обозначенным девятнадцати я стояла на подъездной дорожке к жилому комплексу и в некотором удивлении смотрела на остановившийся седан представительского класса.

– Инна Ин? – поинтересовался вышедшей водитель, бесстрастно оглядев меня. – Прошу, – передо мной распахнули дверь заднего сидения, учтиво помогли забраться в комфортное нутро автомобиля, где стоял запах натуральной кожи и знакомого парфюма, как мы помним – не Долче Габана.

Вышколенный хостес провёл меня к столику у панорамного окна фешенебельного ресторана со сдержанным интерьером и неброским декором. Мысленно поблагодарила себя за предусмотрительность, похвалила свой внешний вид.

Комбинезон в деловом стиле, во-первых соответствовал обстановке, во-вторых брюки палаццо шли мне, делая не короткие ноги ещё длиннее, в-третьи же, перспектива стаскивать этот наряд служила неплохим сдерживающим фактором, учитывая, с кем я встречалась.

– Хорошо выглядишь, – услышала я обворожительный баритон, нарочно приправленный нотками обольщения. – Здравствуй, ещё раз.

– Здравствуй, – кивнула я, позволила поцеловать свою руку, отодвинуть стул, вежливо улыбнулась, устраиваясь удобней. – У меня мало времени, говори, что хотел, – перешла сразу к делу, окинув взглядом говорящего.

Всё так, как я и представляла, сидя в кафе. Разбегающиеся лучики мелких морщинок в уголках светло-серых, полупрозрачных глаз, чьи оттенки я когда-то помнила наизусть. Широкие брови, прямой нос, чётко очерченный пухлый рот, копна русых волос, уже с вкраплениями седины, ухоженная щетина. Пиджак по последней моде, актуального цвета и фасона рубашка с двумя верхними расстёгнутыми пуговицами, брюки, стильная обувь.

Образец успешного успеха, а не бывший муж.

– Всё такая же, – с мягкой улыбкой ответили мне, просто мурлыкнули и мягкой лапой по сердцу провели, а не ответили. Вот только моё чёрствое сердце не отреагировало на этот жест, как и на улыбку, которую на белый хлебушек можно намазывать и единорогам скармливать. – Заказал тебе запечённый Камамбер с грушей и белое сухое. Бурбон не стал. Всё верно?

– Верно, верно, – кивнула я. – Таир, говори, зачем позвал.

Таир… Когда-то, услышав это имя, я словила филологический экстаз, несмотря на то, что изучала не языковедение, а синологию, другими словами, китаеведение.

Таир Ин, вы только вслушайтесь, звучит как перезвон колоколов, тетива лука, только что выпустившего стрелу, как первый раскат грома.

Таир Ин.

Ин – фамилия, по утверждению отца Таира, вопреки расхожему мнению, русская, что красноречиво подтверждало возмущение бабушки Таира – крымской татарки, чья дочь выскочила замуж за русского, упорхнула из родного гнезда в Хабаровск, наплевав на все предрассудки, вместе взятые, чем нанесла удар многочисленным родственникам.

Иногда я думала, что вышла замуж только из-за имени Таира, вернее, его фамилии. Согласитесь, Инна Ин звучит куда благозвучнее, чем банальная Инна Попова, коей я родилась и жила до двадцати лет. Тем более, я собиралась стать великим китаистом, построить карьеру на непростом поприще синологии, и что характерно – стала. Написала научный труд о процессе инкультурации манихейства в Китае, что, согласитесь, звучит впечатляюще уже в графе названия.

Китаист Инна Ин даёт сто очков вперёд Инне Поповой – это факт.

– Что ж, не стану тянуть. У меня намечается выгодная сделка в Гуанчжоу, мне нужен хороший переводчик китайского на время переговоров.

– И? – уставилась я на Таира.

– Ты знаешь китайский. Ты жила в Китае, в Шанхае, если не путаю.

– Не путаешь, – пожала я плечами. – На рынке много переводчиков, ты можешь выбрать нужный диалект, гуаньхуа, бэйфанхуа, шаньси, гань, хой… – перечислила я некоторые из них. – Возраст, опыт, специализацию, даже размер груди. Не понимаю, почему ты пришёл с таким предложением ко мне.

– Потому что меня устраивает размер твоей груди?

– Возможно, меня не устраивает размер твоей… груди, – ответила я, имея в виду вовсе не грудь.

– Это разбивает мне сердце, – парировал Таир, ничуть не смутившись, знал, что с размерами не груди, пальцев на руках, ногах и других… конечностей у него всё отлично.

Крымские ли предки тому способствовали или смешение кровей дало столь завидный результат, но у Таира Ина всё было отлично, причём не только с размером, но и с… наполнением. Думаю, такой синоним вполне подходит.

– Могу дать тебе несколько рекомендаций, есть пара-другая толковых переводчиков, – предложила я.

Решила свернуть разговор, пока не зашли на территорию, на которую не собиралась ступать. Не сегодня, сегодня пить бурбон настроения не было. С утра хотелось убивать, к обеду реветь, глядя на потёки дождя по панорамному окну, к вечеру есть и злословить. На всё, что происходит после бурбона, настроения не было.

– Мне не нужен толковый переводчик, мне нужен специалист экстра-класса, и это – ты, – спокойно ответил Таир, скользнув по мне взглядом, который оценивал отнюдь не мои профессиональные навыки.

– И ты считаешь, что я соглашусь? – прищурилась я, отвечая точно таким же взглядом.

Хорош, чертовски хорош, откровенно шикарен. Ему бы по красной ковровой дорожке в каком-нибудь Голливуде ходить, улыбки фанаткам направо и налево раздавать, торсом на большом экране блистать, вызывая повышенное слюноотделение поклонниц, а не…

Чем, кстати, Таир Ин нынче занимается? Когда мы поженились, он торговал алкоголем, открыл завод минеральной воды. Потом был связан с торговлей леса, про него говорили «лесной магнат», мелькало имя бывшего мужа в связи с производством и продажей удобрений.

Удивительно, он мог взяться за что угодно, от поставок манной каши в детские сады до продажи драгоценных камней или сталелитейного производства, и выжать максимум прибыли. Показать фантастический результат при любых исходных данных.

Потрясающее качество для сына рядового инженера дизелестроительного завода, развалившегося в эпоху Перестройки, и учительницы математики в ПТУ, которое, кстати, тоже закрылось примерно в те же годы.

Правда, у бабушки Таира, когда я последний раз слышала о ней, а случилось это больше десяти лет назад, было небольшой кафе крымско-татарской кухни, но не припомню, чтобы бабушку Алиме (для всех Аллу) называли «магнат лагмана».

– Согласишься, – самоуверенно кивнул Таир.

– Откуда такая уверенность? – откинулась я на спинку стула, уставившись на собеседника, мысленно приподнимая грудь.

Да-да, деловой фасон комбинезона не скрывал то, что скрыть невозможно. Не только к Таиру природа была великодушна, меня тоже не обошла милостями. Не настолько, чтобы мечтать о редукционной маммопластике[1], однако результат щедрости выглядел весьма выдающимся.

– От твоего здравого смысла, которым ты не пренебрегаешь, и вот этой цифры, – Таир быстро написал на салфетки число.