Доверяя до самого горизонта

Глава 5

Так же, как я разглядывала девушку, она смотрела на меня. Мы были похожи на двух ковбоев из старого вестерна, не хватало только звука «погремушки» гремучей змеи.

Изучалось всё, от корней волос до цвета носков. За свои корни я была спокойна. Блондинка от природы, я лишь немного осветляла волосы, добавляя тусклому природному цвету живости. Последний раз я посещала салон на прошлой неделе, вместе с покраской и стрижкой, подкорректировала брови, сделала маникюр и парочку интимных процедур, о которых воспитанные женщины не говорят вслух.

Как обычная девушка, я не игнорировала индустрию красоты, просто не возводила её в культ. Если бы я знала, что на моём пути возникнет Кирилл Сафронов, непременно вколола бы филлеры куда следует, что необходимо – подтянула, лишнее – удалила. Впрочем, учитывая, что стоящая напротив меня не только обходилась без инъекций, но и не скрывала своих симпатичных форм, вряд ли на него произвела бы впечатление обновлённая, похудевшая Фаина Люблянская, с точёными скулами, актуальной в этом году формой губ и без округлостей на положенных природой местах.

Обидно, обидно Фая.

Ёжкины морковки!

– Познакомились, девочки? – услышала я за спиной голос Кирилла и отмерла.

– Люблянская Фаина Сергеевна, журналист, приехала работать над статьёй о «Звезде Хакасии», – протянула я руку. Иногда во мне просыпались мамины гены, помогающие держать лицо в любой ситуации. И сказывалась папина выдержка, которой он меня учил, играя со мной в покер. Да-да. На деньги. Покер я не освоила, а вот «покерфейс» мне удавался безупречно, если верить папе, конечно.

– Сафронова Ольга Андреевна, ветеринар, – Ольгу в детстве тоже учили держать лицо, проигрывая последние карманные деньги.

Всё, что я услышала – «Сафронова». Жена? Перед поездкой я тщательно изучала материал о питомнике, в том числе о владельце. Фотографий Кирилла было ничтожно мало, все издалека, личной информации вовсе никакой, кроме фамилии, имени, отчества и перечислений регалий, побед и призов. Про семейное положение не было ни слова. Не удивительно, звание «лучший каюр русского севера» – не олимпийский чемпион по биатлону.

– Стресс. Фрустрация. Страх. Агрессия, – с усмешкой произнёс мужской голос, от чего тёплые мурашки скопились между лопаток. Странная реакция. – Хоа, девочки, хоа! – засмеялся он. – Хоа – команда «стоп» на языке североамериканских индейцев, – пояснил, скорее всего, для меня.

И как, скажите на милость, мне нужно было реагировать на сложившуюся ситуацию? Правильно. Никак. Я никак и не отреагировала.

Произнесла вежливое:

– Приятно познакомиться, – добавила: – Я вас покину на минуту, – и отправилась к своему чемодану. Соскучился, бедняжка, стоит в углу, один-одинёшенек, слёзы горькие льёт.

Уселась на кровать напротив камина и выдохнула. Необходимо было успокоиться, срочно. Женат и женат, не конец света. Что там мне рассказывали на занятиях по аштанга-виньяса-йоге, которые я посещала почти полгода после расставания с бывшим?

Асаны – движения, и виньясы – движения, соединяющие в единый поток асаны, не подходили. Принимать причудливую позу в доме постороннего мужчины я не могла себе позволить. Я хоть и Фая, но урождённая Люблянская! Остаются уджайи – вид дыхания со звуком, и дришти – фиксация взгляда на одной точке.

Мои мечты о медитации прервал Наваха, влетевший огромным, мохнатым облаком. Пёс. Щенком назвать тушку около сорока килограмм, ростом выше моего колена, не получалось. С разбега маламут запрыгнул на кровать, по пути свалив меня с насиженного места.

Я растянулась на полу, благо кровать невысокая, второй раз за сегодняшний день, и второй раз на меня с интересом смотрела лобастая, широкая морда, выразительно приподнимая «брови». Дескать, чего лежим, кого ждём.

Ждать действительно было нечего – я приехала писать статью о «Звезде Хакасии», едва не замёрзла насмерть на просторах южной Сибири, чуть не задохнулась от астматического приступа, теперь просто обязана жениться на владельце питомника. Оговорочка, по Фрейду. Написать статью, конечно же.

Для вида я сняла свитер, накинула флисовую кофту поверх футболки и отправилась на кухню, откуда доносились аппетитные запахи. Вспомнилось, что ела я в последний раз в Новосибирске, в аэропорту, в Бургер Кинге. Вредный, жирный, калорийный, напичканный канцерогенами и глутаматом натрия Воппер. А что вы хотите от бесталанной, бестолковой, игнорирующей здоровое питание меня?

– Чего окрысилась? – услышала я голос Кира.

– Я? – фыркнула Ольга Андреевна. Андреевна?!

«Женат, женат!» Зачем же сразу думать о человеке плохо?

– Проходи, – Кир перевёл взгляд на меня. – Оля – моя родная сестра, Фая – журналист и моя гостья, – показал он рукой сначала на сестру, потом на меня. – Теперь давайте обедать.

– Садитесь к столу, – бросила Ольга. – Накормлю, да побежала, некогда мне. У Малышки выжеребку жду.

– Ещё не родила? – Кир деловито нарезал хлеб.

– Первородка, – вздохнула сестра улыбахи. – Нервничаю, как сама рожать собралась.

– Здесь небольшое коневодческое хозяйство есть. Парни из Москвы приехали, недавно раскручиваться начали, – пояснил Кирилл. – Ольга у нас на все руки ветеринар, с лошадьми, коровами, козами работает. С собаками, естественно, про кошек молчу, диабет хомяку лечила, – прямо-таки с гордостью проговорил, только что не промурлыкал, как огромный, довольный кот, нахваливая сметану.

Встречаются женщины в сибирских селеньях. И готовить умеют, и диабет у хомяка вылечить, и роды у лошади принять. Живой лошади! Последний раз я видела лошадь с трибуны итальянского ипподрома Капаннелле. Мы с Агриппиной сидели в первом ряду, она пыталась приучить меня к прекрасному. Я бы предпочла перебраться повыше, а лучше посмотреть по телевизору, если уж без этого не может обойтись ни одна уважающая себя Люблянская. Впрочем, впоследствии я прекрасно обходилась. Жила такой, какой меня привели на ипподром – обладающей дурным вкусом, склонной к сомнительным радостям.

Обед удивил. Обыкновенный домашний обед, без национальных или региональных блюд. Кислые щи, запечённый картофель, мясные котлеты, солёные, бочковые огурцы и, в завершение, оливье. Обычный оливье, щедро сдобренный майонезом домашнего приготовления, о чём мне услужливо сообщила Оля, намекая, что угощение не вредно для фигуры. Вот всё это вместе, приправленное домашним майонезом – исключительно полезно. У Агриппины бы произошла ментальная пищевая токсикоинфекция.

Я практиковала дришти – фиксацию взгляда на одной точке. Майонез готовят дома? Все блюда, щедро расположенные на столе, можно взять и приготовить? Своими руками? Ах да, ещё принять роды у кобылы, вылечить диабет у хомяка и уметь кастрировать кобелей. Ваша самооценка летела когда-нибудь вниз со сверхзвуковой скоростью? Моя разбилась, не оставив завещания.

Лучше бы ты, Ольга, была женой Сафронова Кирилла.

– Хорошо, что ты приехала, – мы успели перейти на «ты» с Олей. – Оболтус наш не хотел, а это реклама. Реклама – это деньги, спонсоры. Я права?

– Права, – подтвердила я, с трудом доедая щедрую порцию щей.

– Он не гуру общения, только с собаками своими возится, скоро разговаривать разучится. Перебрался от нас, вовсе одичал. Мы с родителями в соседнем доме живём, – тут же пояснила Ольга. – Кирилл здесь обитает, – вздохнула она. – Думали, жениться собрался, а он так и живёт один.

– Всё-то ты знаешь, – усмехнулся Кир. – Свечку держала?

– Ой, – снисходительно фыркнула собеседница. – А ты замужем? – внимательный взгляд Ольги прожёг дыру в моём лбу.

– Нет, – ответила я.

– Парень есть?

– Нет, – решила я обозначить ситуацию, в основном для Кира.

– Это хорошо, – Ольга откусила солёный огурец. – Не то, что у тебя парня нет, а то, что… скучать без него не будешь, – нашлась она.

– Действительно, – Кир смерил взглядом сестру. – Удача.

– Я пошла, сами разберётесь, – показала взглядом на стол. – Да! – вскрикнула она у дверей. – Мама на ужин ждала, но, кажется, он не состоится. У Пачкой давление, пока скорую дождётся, ночь наступит.

– Малышке привет, – ответил Кир.

Рядом сидел Наваха, прибежавший на ароматы, всё время преданно заглядывающий в глаза хозяину с самой несчастной мордой, которую только можно вообразить. Кот из Шрека – злобный монстр по сравнению с аляскинским маламутом.

– У тебя свой обед, – сказал Кирилл грозно, возмущённое ворчание было ему ответом.

Позже мы немного прошлись по посёлку. Кир сказал – на днях отвезёт меня за «нормальной одёжкой», а пока выдал свои вязаные варежки, шарф, а поверх моего пуховичка накинул свою куртку с огромным капюшоном, прикрывающую мои несчастные колени. Выглядела я нелепо, но чувствовала себя волшебно.

В посёлке жило больше двух тысяч человек. По сравнению с городом – ничтожно мало, но для местности с плотностью населения восемь человек на квадратный километр – тьма народа. Прямые улицы, заканчивающиеся редким лесом или степным простором с видом на гряду кажущихся невысокими гор – с другой стороны улицы. По словам Кира в посёлке были почта, несколько магазинов, школа и детский сад. Один раз мимо проскочило нечто, похожее на маршрутку, с надписью «в центр».

Дома – чаще одноэтажные, никакой элитной застройки с эркерами и ризалитом, стильных домиков-шале, резных, а-ля Вологодских палисадов или лаконичного финского дизайна. Невысокие, деревянные заборы с охапками искристого снега, снег под ногами, над головой, везде.

Красиво, ёжкины морковки!

Пахло снегом, свежестью, лесом и печным отоплением. Странно, что я вообще узнала этот запах – ни в загородном доме родителей, ни у Агриппины, живущей постоянно в частном доме, не было печного отопления. Хамам, инфракрасная и финская сауна, отапливаемый бассейн, джакузи – вот неполный список удобств. Русская баня в перечень не входила. Видимо, крестьянские гены со стороны папы подсказали. Заподозрить подобные гены в Артемиде Люблянской было невозможно.

Вечером же Кир снова занимался с собаками – кормил, убирался, играл, а я наблюдала с крыльца, фотографировала, иногда задавала вопросы, наверняка глупые, но мне отвечали.

– Кир, почему Наваха живёт в доме, а остальные в вольерах?

– Не только Наваха. Порой Сали наведывается, Алтай, Антип, гад синеглазый, любимец девушек, – он показал на хаски, с интересом поглядывающего на Фаину. Показалось, флиртующего с ней. Неудивительно, что женские сердца трепещут при виде красавца.

– А остальные?

– Иногда и остальные, когда сильные морозы – просятся в дом, в тамбуре ночуют, – так вот для чего большое помещение при входе! – Чаще у себя предпочитают. Им не холодно, – засмеялся Кирилл, уловив мой немой вопрос. – Шуба – не чета твоей курточке «Рибок», – он улыбнулся, скользнув по мне взглядом, и я совершенно глупо засияла в ответ.

Радуются люди солнцу, хорошей, безветренной погоде, снегу, а я радовалась Киру.

Ужинали теми же котлетами с картофелем. О, да, я отлично помнила про ужин, который следовало отдать врагу, только есть хотелось смертельно! Да и где бы я нашла врага? Кирилл Сафронов не выглядел таковым, Наваха – дружелюбный парень, хотя, я уверена, от котлеты не отказался бы. А Сали мирно сопела у ног хозяина, устроив голову на лодыжках в тёплых носках.

Ночевать меня уложили в той же комнате, где я проснулась. Кирилл отправился в соседнюю, совсем небольшую, больше похожую на коморку с топчаном у стены и печуркой. Стало неловко, выходило, я выселила хозяина из его апартаментов, нагло заняв самое удобное спальное место.

– Я весь прошлый год там спал, – отмахнулся Кир. – Летом сюда перебрался, – пояснил он, забирая свой ноутбук, зарядку для телефона, какие-то вещи из шкафа. – Только…

– Что? – после прямо-таки театральной паузы стало чуточку жутковато.

– Не закрывайся, пожалуйста. Ничего такого! Не подумай!

Я бы с радостью подумала о «таком». Не в первый вечер, естественно, но гипотетически…

– Прошлую ночь я здесь ночевал, – он махнул рукой на одно из кресел. – Вдруг что… – Кирилл почесал затылок, виновато смотря на меня.

Всё понятно. Опасается моей бронхиальной астмы. Я бы тоже опасалась, если бы не братья по разуму Чип и Дейл.

– Конечно, – улыбнулась я в ответ. – Дверь останется открытой.

– Отлично, – кивнул Кир. – Располагайся, как дома, – и вышел.

Как дома не выходило, в окно серебром поблёскивал растущий месяц, расположившийся на небе цвета индиго. Наваха спал в ногах, иногда поскуливая и перебирая лапами, будто бежал по бескрайней снежной целине. Слышались завывания ветра и треск горящих дров. Бесконечно крутились мысли, воспоминания, слепящие впечатления, а перед глазами стояла улыбка, которую хотелось съесть или хотя бы украдкой лизнуть самым кончиком языка.

Глава 6

Я жила в доме Кирилла Сафронова уже несколько дней, и сейчас, под вечер, сидела на кухне, слушая неспешный рассказ тёти Юли о своей семье. Кирилл, как и обещала Оля, оказался не самым разговорчивым парнем. Чаще он открывал рот, отвечая на вопросы, сам ничего не рассказывал ни о себе, ни о своей семье. Мне же было любопытно, наверное, как любой девушке, которой нравится парень. А Кир мне нравился.

Не настолько, чтобы выйти замуж или оказаться с ним в одной постели прямо сейчас, но определённо нравился. Поэтому мне было интересно, как он учился в школе, какое блюдо любит, как звали его первую любовь, даже сколько он весил в пятом классе. Своё неуёмное любопытство я прикрыла работой над статьёй.

Мне на помощь пришла тётя Юля, с увлечением рассказывающая о семье, в том числе и о Кирилле. С того утра, когда я познакомилась с мамой Кира, я встречала её два раза. Один раз она пришла как врач, а во второй принесла таз пирогов. Десятилитровый, эмалированный таз, а не тазик или модный крафтовый пакет. Полный пирогов с вареньем, картофелем, мясом, луком и яйцом, рыбой.

Пирогов было не просто много, а очень много, и они всё равно быстро закончились. Помимо здорового аппетита Кира, свою роль сыграл Наваха, совершивший варварский набег на вкусности. Потом-то ему было стыдно, во всяком случае, он талантливо изображал раскаяние. Как не поверить несчастным глазкам, преданно смотрящим на хозяина с выражением вселенской скорби на морде. Бес попутал, хозяин! Ей-ей, сам не понял, как получилось!

– Робин Гуд попастый, – рассмеялся Кир.

– Почему Робин Гуд?

– Он пару пирожков Сали отнёс, а с рыбой Пирату.

Пират – огромный кот со всклокоченной, мохнатой шерстью обыкновенной серо-полосатой масти. Котяра считал питомник личной территорией, а обитателей – нагловатыми квартирантами, которых время от времени ставил на место. Ночевал Пират в тамбуре перед входом, свернувшись на личной подстилке, греться уходил к собакам, а дома лишь столовался. «Ездовой кот», – говорил про него Кир.

– Мы с моим Андреем познакомились в Черёмушках, – сентиментально вздохнула тётя Юля.

Она всегда говорила «мой Андрей», никогда «муж», «супруг» или «Андрей». Местоимение «мой» было обязательным. Муж отвечал взаимностью, опуская при этом имя. Короткое и ёмкое «моя», иногда «мать», и редко «Юлиана», зато всегда полным именем. Почему-то мне это казалось милым. Видимо, заодно я влюбилась в семью Кирилла Сафронова, если просторечное «моя» вызывало в сердце сладкое щемление. Вот бы Кирилл сказал про меня «моя»!

– Посёлок при Саяно-Шушенской ГЭС, – пояснил присутствующий здесь же дядя Андрей. В это время он сидел с другой стороны стола, рядом с Кириллом. Они с мальчишеским азартом разбирали какую-то деталь от снегохода, предварительно расстелив несколько слоёв газеты. Последнее – после выразительного взгляда Юлианы.

– Родилась в Карелии, училась в Ленинграде, по распределению в Черёмушки попала. – Я распахнула глаза от удивления. Ничего себе «распределение». Из Ленинграда в Хакасию… почти как на Северный полюс или на Луну. – Моего Андрея встретила и осталась навсегда, – рассмеялась тётя Юля. – Он инженером работал, важный ходил. Красивый! – в это время тот, о ком шёл рассказ, недовольно не то крякнул, не то фыркнул.

– Расписались, почти вся жизнь рядом с ГЭС прошла. Троих детей родили. А в две тысячи девятом сказала: «Всё, хватит!» и мы сюда перебрались.

Сразу вспомнились события две тысячи девятого года. Тогда я жила в Италии, с трудом представляла, где находится Саяно-Шушенская ГЭС, а «Хакасия» звучало для меня так же, как «Церера» – наименьшая карликовая планета Солнечной системы. Но кадры катастрофы и списки погибших врезались в память.

– В город хотела перебраться, – вздохнула тётя Юля.

– Что в твоём городе делать? – возмутился дядя Андрей. – В четырёх стенах торчать? Телевизор смотреть, в парке гулять?

– Собаку бы завели и гуляли! – парировала Юлиана.

– Мы и завели, – рассмеялся Кир.

В подтверждение слов хозяина Наваха приоткрыл один глаз, проурчал, а сидевший рядом со мной Антип издал и вовсе странный звук, больше похожий на кряхтение старого деда, глянув на меня преданными, синими-синими глазами. Как в такого красавца не влюбиться?

– А здесь посмотри, какая благодать, – прогремел дядя Андрей. – Лес, горы недалеко, рыбалка, дети при деле.

– При деле?! – не смолчала тётя Юля. – Один болтается по миру, четвёртый десяток разменял, а ни кола, ни двора.

– Ничего себе «ни кола, ни двора», – рассмеялся Кир. – Квартира в Москва-Сити!

– Квартира с ним жить будет, замуж за него пойдёт, квартира ему детей родит?!

– Как врач, ты прекрасно знаешь – для рождения ребёнка жена не требуется, – Кир явно подшучивал над больной темой для матери. – Достаточно яйцеклетки и…

– Вот, ещё один! – всплеснула руками тётя Юля. – Мы с отцом внуков не дождёмся.

– Говорил тебе, пятерых рожать надо, кто-нибудь сподобился бы, – закатился в смехе дядя Андрей.

– Денис энергетик, – Кир перевёл улыбающийся взгляд на меня. – Разработка, производство, эксплуатация систем энергетического и теплового обеспечения. Мотается по стране и миру.

– Понятно, – кинула я.

– Один хоть мир посмотрит, а второй сидит бобыль бобылём, – буркнула себе под нос тётя Юля.

– Я всё слышу, – рассмеялся Кир, Наваха в солидарность хлопнул хвостом по полу и приоткрыл один глаз.

– Ладно, займусь делом, – миролюбиво ответила тётя Юля и направилась к плите.

– Вам помочь? – тут же вызвалась я, хотя реально могла помочь только с яичницей.

– Спасибо, не нужно, – ответила тётя Юля. – У тебя своя работа, у меня своя.

Чтобы как-то подтвердить версию мамы Кира, я открыла ноутбук, стоявший рядом, и начала набрасывать впечатления. Все находились в одном помещении, каждый занят свои делом, почти как у великолепных Люблянских на совместном семейном мероприятии, но никакого гнетущего давления я не ощущала.

Впрочем, представить Артемиду Люблянскую, чистящую некрупную рыбёшку, я не могла, как и Сергея Люблянского, ковыряющегося с железом в воняющей смазке. «Каждый должен заниматься своим делом», – железное убеждение моего отца. Даже если он мог починить смеситель или подстричь газон, он никогда не делал этого. «Сантехники, садовники, уборщики честно выполняют своё дело. Моя обязанность обеспечить их работой, как и тысячи других людей на моих предприятиях».

Просто все находились рядом, без приглашения на «мероприятие», особенного повода или веской причины. Никто никого не оценивал, не одёргивал, не указывал.

Я постаралась сосредоточиться на произошедшем за эти дни, на жизни питомника, на том, что я узнала, почувствовала и прочувствовала в ездовом спорте.

Итак. За «тёплой одёжкой» мы отправились на следующее утро. К моему удивлению – из строения, которое я гипотетически назвала «гаражом», выехал Ниссан Патрол. Не в новейшем кузове, однако и не древний. Заглянув в гараж, увидела два снегохода, квадроцикл, раздолбанный вдрызг УАЗ, два прицепа, один из которых «дом на колёсах», микроавтобус и даже лодку с мотором.

Не интересовалась стоимостью недвижимости в Хакасии, но моих знаний хватало на то, чтобы понять – один только Ниссан Патрол стоит дороже, чем дом Кира, дом его родителей и всего, включая стоимость собак.

– Ничего лишнего, лишь самое необходимое, – прокомментировал моё удивление Кир. – Как и в доме.

Действительно. В жилом доме была просторная кухня, комната, в которой ночевала я, комнатушка Кира и ещё одна, точно такая же, прихожая, удобства. Сени, выходившие в изолированный двор с вольерами, котельная, тамбур на входе с другой стороны дома – гости заходили именно там. Всего хватало, и ничего лишнего.

Несмотря на то, что я урождённая Люблянская, я отлично понимала Кира. Когда переехала в однушку, показалось – в тесном пространстве невозможно существовать. Очень скоро я не просто привыкла, мне понравилось. Из комнаты в кухню нужно пройти несколько шагов, а квартплата, на которую с того дня я зарабатывала сама, приятно удивила. Платить за семьдесят квадратных метров столовой в голубых тонах для того, чтобы обедать рядом с холодильником на кухне, не хотелось. И убирать, к слову, тоже.

С покупками справились быстро. Очень просто решить проблему выбора, когда его нет. В магазине нашлось всего два комплекта одежды моего размера, один не подошёл по росту. Второй оказался нелюбимого мной цвета хаки, как блондинке он мне решительно не подходил. Зато был тёплым, непродуваемым, непромокаемым. Продавец сурово выложил на прилавок термобельё, подходящее по уровню активности и температурному режиму окружающей среды, и пару флисовых вещичек. Красота!

В обновке я ощущала себя снеговиком-спецназовцем, балаклава дополнила образ, а улыбка Кира и поднятый вверх большой палец заверили, что выгляжу я богически.

На обратном пути, несмотря на порхающих бабочек в мыслях, животе и интимных местах, я сообразила, что мы едем в противоположную от дома сторону.

– Увидишь, – подмигнул Кирилл.

И знаете, что? Я улыбнулась, расслабилась и решила, что увижу обязательно нечто хорошее. Когда бывший говорил «увидишь», я начинала паниковать, прикидывать, насколько неуместна моя одежда и я сама целиком там, куда мы направляемся. Дёргалась, нервничала, пыталась просчитать траекторию падения сквозь землю.

С Киром же счастливо мурлыкала себе под нос и глазела в окно на фантастическое количество снега, высоченные ели, если это были ели, в дендрологии за прошедшие несколько дней знаний не прибавилось. На сказочный, фантасмагорический пейзаж за стеклом.