В городе сегодня ветрено

Она уже стояла на остановке трамвая, всё ещё приходя в себя от неожиданной встречи, когда знакомый БМВ остановился, и открылось стекло с правой стороны. Убегать как-то глупо, но и садиться ещё более глупо.

Не мог проехать мимо? Сделать вид, что ничего не случилось, как сделал неделю назад, и скрыться в тумане? Тогда шикарно получилось, Лера слова сказать не сумела, хлопала глазами, как идиотка, глядя на голого мужчину в своей постели, флегматично жующего шоколадный кекс, запивая чаем из её кружки. Не просто голого, а с эрекцией.

Так и сидели. Лера – прикрывшись простынёй, Игорь, жующий кекс, и его половой орган, изучающий что-то на подбородке своего хозяина – именно туда он указывал, строго вверх.

– Девственница? – ещё раз уточнил Игорь.

– Да, – ещё раз подтвердила Лера.

Не то, чтобы она как-то гордилась этим фактом или стыдилась… просто не скрывала, а потому сидела и чувствовала себя… о, более ужасно себя Лера не чувствовала никогда. Даже сидя в автозаке после акции протеста, ей было значительно уютней, чем в те несколько минут, пока Игорь жевал кекс.

– Сама пекла? – кажется, уже в третий раз спросил мужчина, а может и в пятый. Диалог поражал воображение разнообразием тем.

– Да, – снова ответила Лера. И подумала – если бы у неё был попугай, он уже выучил бы слова «девственница», «пекла» и «да».

– Молодец, – наконец дожевал Игорь. – Я пойду?

– Иди, – кивнула Лера. Действительно, чего бы не пойти? Всего-то распалил и обломал, слопал кекс, выпил чай. Пора и честь знать.

Поначалу Лера ждала сообщения, хоть какого-нибудь. С извинениями или объяснениями. Потом решила, что сама виновата, кто же такими откровениями шокирует мужчин прямо перед половым актом. Позже гипнотизировала окна. А теперь, когда она почти решила забыть всё, включая виновника её смятения – этот самый виновник смотрел на неё из БМВ и приглашал в салон.

– Лера, не веди себя как ребёнок, – через пять минут молчания отозвался Игорь. – Садись, – дверь авто приоткрылась. Лера отвернулась, взгляд упёрся в спешащую к остановке парочку – Марина и Олег. Она живо представила себе расспросы Маруси, косые взгляды Олега и забралась в машину.

– Куда тебя? – как ни в чём не бывало, спросил Игорь, игнорируя «здравствуй».

– Домой, – пробурчала Лера, смотря в зеркало заднего вида, кажется, ей повезло, Маруся не видела коллегу, прыгающую в БМВ бизнес-класса. – Или к любому метро.

– У меня есть план получше, – Лера не оборачивалась на водителя, но была уверена, он улыбается. – Прогуляемся?

– Где? – она всё-таки посмотрела на мужчину. Он был в светлой рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц, галстука не было, а спортивный пиджак отброшен на заднее сиденье.

– Это Питер, – улыбнулся Игорь, проведя по коротким волосам ладонью, взлохмачивая стриженные, жёсткие волосы. Он быстро надел солнечные очки, подмигнув через поляризованное стекло и нажал на газ, срывая машину с места.

Дороги в сторону центра, где решил «прогуляться» Игорь, не были забиты, пробки начали собираться на выезд из города. Добрались быстро, правда, в тишине, прерываемой лишь FM-волнами. Лера не находила себе места, ёрзала по сиденью, перекладывала сумочку с места на места, чесала запястье, ругая себя на чём свет стоит. Игорь точно не неопытный пацан, видит её волнение, а Лере совсем не хотелось выглядеть ещё более глупо, чем ей уже пришлось выглядеть. Хотя, куда уже хуже?! Когда член мужчины находится почти в тебе, а через секунду уже смотрит в потолок, а сам обладатель органа спрашивает в чёрт знает какой раз:

– Девственница? – будто от его вопроса плева рассосётся. Вообще-то, природа для этого придумала способ эффективнее, а именно – пенис мужчины.

– Ты голодна? – наконец произнёс Игорь. Не то, чтобы именно этих слов ждала Лера, но было бы неплохо, если бы он начал говорить.

– Не особенно.

– А я – да, – отозвался он. – С семи утра на ногах, три эспрессо за день маловато, – он снова подмигнул сквозь солнцезащитное стекло. – Знаю симпатичное местечко, тебе понравится, – с этими словами Игорь вырулил на Почтамтскую улицу и остановился, припарковав БМВ у тротуара.

Лера оглянулась, никаких ресторанов и кафе она не увидела, Игорь тем временем открыл дверь и подал руку. Они прошли во двор, и только тогда она сообразила, куда именно её привезли. Интересно, ужин в «Мансарде», в одном из самых дорогих панорамных ресторанов Санкт Петербурга рассматривается Игорем, как извинение или подкат?

Про «Мансарду» Лера слышала не один раз, порывалась несколько раз сходить, но компании не нашлось. Не звать же Марусю, та, ради интереса наверняка бы согласилась, но могла не пройти дресс-код, который, судя отзывам в интернете, там был. К тому же, ценник на блюда был почти астрономический для средней зарплаты клерка. Не то чтобы стейк из лосося за тысячу двести рублей и спаржа на гриле за семьсот девяносто подорвали бы бюджет, но нервы бы потрепали точно. В общем, «не по Сеньке шапка», как любил говорить папа.

Хостес радушно провела пару к первому ряду столиков, с самым лучшим видом на крыши домов и купол Исаакиевского собора. Лера возблагодарила небеса, что сегодня на ней были Джимми Чу, а не Бифри, и принялась изучать меню. Выбор пал на Азиатский салат с морепродуктами и Дорада с базиликом и брокколи, плюс свежевыжатый апельсиновый сок – недёшево, но и Игорь не похож на церковную мышь, а изображать из себя принцессу, жующую на ужин траву, настроения у Леры не было. Компенсация за несостоявшийся секс – так компенсация. А Игорь был верен себе, никаких изысков он не заказал. Всё тот же борщ, стейк рибай, запечённый картофель и минеральную воду.

– За знакомство, – Игорь поднял высокий фужер с минералкой.

– За знакомство, – улыбнулась Лера.

– Итак, предлагаю начать заново. Игорь. Игорь Вячеславович Алёшин, владелец мебельной компании, имею двух дочерей, почти, женат.

– Суздалева Валерия Валерьевна, – подыграла Лера. – Компаниями не владею, детей нет, семейное положение – не замужем. А «почти» – это почти двое детей или почти женат?

– Как может быть почти двое детей?

– Может, третий на подходе?

– Почти женат, – Игорь заметно сморщился, будто у него киста в зубе и при нажатии ему невыносимо больно.

– И сейчас ты будешь рассказывать, как всё плохо у тебя с женой, – Лера невольно закатила глаза.

Вообще-то, стало обидно, и сильно, но вида не подала. Она была уверена, что Игорь в разводе, воскресный папа, всё на это указывало, а оказалось – женат, ещё и врёт, что «почти».

– С женой у меня действительно трудности, но не стану тебя нагружать своими проблемами. Лучше расскажи о себе.

– Не знаю, что рассказывать, – Лера задумалась. – У меня скромная биография, ничего примечательного. Закончила школу, институт, переехала в Питер.

– Кем работаешь в строительной компании? В отделе Валерия Геннадьевича или совпадение?

– В отделе экологии.

– Ясно. Борешься за чистоту окружающей среды.

– Если бы! – воскликнула Лера, тут же одёрнув себя. – Это я раньше думала, буду пользу людям приносить, экологию защищать, а на деле вред природе согласую с регламентом. Техническими и эксплуатационными картами.

– А хотела спасать природу? – он улыбнулся.

– Мы спасали, на Байкал ездили, митинги устраивали, одиночные пикеты.

– О? – в глазах собеседника мелькнул интерес.

– Ты ведь должен знать, что озеро Байкал входит во всемирное наследие ЮНЕСКО. Уникальное природное явление – достояние не только России, а всего мира. То, что сейчас происходит с озером – преступление против всей живой природы и человечества! – кипятилась Лера.

В течении пятнадцати минут она с жаром рассказывала о проблемах Байкала, о целлюлозно-бумажном комбинате, о реке Селенга, Иркутской ГЭС и ГЭС Монголии, спирогире. О Таловских болотах – единственном «пункте отдыха» для перелётных птиц почти всего мира, – и о попытке построить заводы по откачке байкальской воды.

Они, группой единомышленников, писали письма, подавали в суды, ходили на митинги и стояли в пикетах. Разговаривали с местными жителями, призывали мировую общественность, собирали мусор, оставляемый туристами и местными на берегу, мешками, вывозили грузовиками. Жили на берегу озера, устраивали прямые эфиры, даже отправились в Москву для протестов.

– Какая насыщенная жизнь, – Игорь покачал головой, словно сомневался в словах Леры. – А сейчас почему ты здесь, Байкал спасён?

– Обещала папе не связываться с плохой компанией, – Лера посмотрела на золотистый купол Исаакия в мягких, обволакивающих сумерках.

– А кто у нас папа?

– А папа у нас – волшебник. – Лера отлично знала этот фильм-сказку, смысл поняла относительно недавно, а вот смотрела, кажется, сотни раз. Вернее, столько, сколько на папу накатывала ностальгия поверх поллитры крепенькой. – Начальник полиции у нас папа, – буркнула Лера, назвав нешуточное подразделение Краснодарского края.

На родине все знали, кто такой Суздалев Валерий Анатольевич, соответственно, и Суздалева Валерия Валерьевна была известна всем, если не в крае, то в родном городе точно. Здесь Лера не распространялась о родстве, Игорь был первым человеком, которому она рассказала. А что? У неё и причина есть веская, мало кто скользил языком между её ног, всего два человека, а успеха достиг один – Алёшин Игорь Вячеславович. Если отказ от секса считать успехом… Лерин оргазм – несомненный успех, а вот всё остальное – провал года. Опять же, Лерин провал, как и оргазм.

– С ума сойти, – Игорь, кажется, даже рот приоткрыл.

– Ешь, борщ остынет, – напомнила собеседнику Лера.

– Почему ты работаешь обычным экологом? – после пары ложек уставился Игорь на Леру.

– Самостоятельности учусь, – она хихикнула, прокрутила тарелку с Азиатским салатом, сняла его на память, чуть позже выложит в инстаграм. – Нас в Москве повязали, отец прилетел, вызволил меня, конечно, все вернулись на Байкал, а меня отвезли домой.

– Повязали?

– Ну, массовые беспорядки, протесты, затолкали в автозак, продержали в отделении, кого-то быстро выпустили, а меня двенадцать часов держали… оказалось, по просьбе папы. Меня потом большое руководство пред светлые очи поставило, лекцию прочитало, что я отцу врежу, что, дескать, первый и последний раз это нам с рук сходит. Нам – это мне и папе. А в следующий раз… В общем, папа прям на выходе из отдела как прошёлся мне по жопе ремнём, прямо на виду росгвардейцев! Они отвернулись, типа не видят ничего!

– Сильно прошёлся?

– Один раз, на самом деле, но, вообще, обидно!

– Ещё бы… – можно только представить, как Суздалеву было обидно, когда его тёплое, хлебное место покачнулось из-за выкрутасов родной дочери.

– Сначала он меня замуж грозился выдать, потом в Лондон отправить, потом сказал, что Петухова ему жаль, а в Лондоне я, чего доброго, в оппозицию подамся, как жертва режима. Тогда Валентина сказала, что мне пора учиться самостоятельности. В Москву, конечно, не пустили, а Питер – то, что надо. По мнению папы с Валентиной. Так что, я тут учусь самостоятельности… Вот, сижу, салатик ем, дорадо с базиликом, почти, как в Лондоне. Ты, кстати, не из оппозиции?

– Нет, – Игорь засмеялся.

– Какая жаль!

Потом они гуляли. Вечер был тёплый, ночь опустилась такая же, летняя, почти белая. Светло-серой завесой небо прикрылось на пару незначительных часов, скоро небо стало светло-голубым, почти прозрачным. А воздух, тёплый, почти недвижимый, передавал задержавшееся волшебство лета.

Они забрели на набережную Фонтанки и прошли до Михайловского замка, по пути Игорь рассказывал городские легенды, щедро сдабривая историческими фактами, подтверждая архитектурными изысками и совсем простыми, так называемыми, «доходными» домами.

Добрались до Невы, полюбовавшись на Летний сад, вернее, любовалась Лера, а Игорь говорил, что до реставрации сад был красивее, а уж Главная аллея и вовсе потеряла своё очарование. На Дворцовой площади, у фонтана рядом с Эрмитажем играли музыканты. Кто-то играл попсу, вокруг подтанцовывала и подпевала молодёжь, чуть поодаль устроились рок-музыканты, прохожих останавливал патлатый парень, махая чёрной шляпой, он зазывал на импровизированный концерт, а ещё, в стороне от шума, худенький парнишка играл на скрипочке. Звуки почти не были слышны, но люди подходили и щедро сыпали бумажные купюры в коробку.

Вовсю трудились художники. Кто-то рисовал портреты, а где-то вырисовывали баллонами с красками футуристические и космические пейзажи, тут же выставляя их на продажу. И торговали, торговали, торговали. Всем и вся. Ручки, шапки-ушанки, кружки и сувенирные тарелки, поездки в карете.

Город – живой, дышащий, не верящий своему счастью – по летнему тёплой погоде в сентябре, – существовал по своим законам, раздавая счастье просто так. Ему, городу, вовсе не жалко. Бери, впитывай, храни и помни!

Рука Игоря опустилась на талию Леры, обосновалась там. Они шли нога в ногу, меряя шагами брусчатку дворцовой площади, ступени Конногвардейского манежа со скульптурами Диоскуров и одноимённый бульвар. Галерную улицу, будто застрявшую меж веков – узкую, покрытую брусчаткой, с потрёпанными фасадами домой и великолепной аркой на просторную Сенатскую площадь, Медного всадника и гладь Невы.

Игорь привёз Леру домой только под утро. Когда после долгой прогулки ужин из «Мансарды» забылся, они заскочили в демократичный Макдоналдс на Большой Морской и совершенно по-студенчески съели по Биг Маку и картошке фри.

– До встречи, – он поцеловал в щёку Леру у дверей квартиры, проследил, чтобы она закрыла дверь, и ушёл.

Через несколько минут Лера рванула дверь на себя, распахивая её в каком-то нелепой и отчаянной надежде, что Игорь стоит и ждёт… Но он не стоял, не ждал, а цифры над лифтом неумолимо бежали на уменьшение, пока не остановились на единице.

– Я взрослый мужик, Лера. С детьми, с массой проблем, тебе совсем не нужных. Ты – молодая, чертовски привлекательная девушка, – на «девушке» он сделал особенный акцент, хотя Лера и заверила его, что ничего особенного в собственной девственности не видит, просто… вот так получилось. – Найдёшь себе хорошего, подходящего парня, а пока мы можем встречаться время от времени, если ты захочешь.

– Встречаться?

– Дружить, – уточнил он с улыбкой.

– Как в пятом классе? – почему-то Лере вспомнился одноклассник и прогулка четырнадцатого февраля. Тогда в этом было многим больше романтики, просто тонна романтики. А вот в предложении дружбы с тридцатипятилетним мужчиной, поправочка, привлекательным мужчиной, ничего романтичного не было! Даже близко.

– Как в пятом, – рассмеялся Игорь и чмокнул в щёку. Левую. У уха.

С другой стороны, Игорь прав. Что у них может быть общего? Ничего! Ещё и женат…