- -
- 100%
- +
Пролог
Я стою, прислонившись к холодной стене кухни, и наблюдаю, как пар поднимается от огромного котла с тушеными овощами.
– Бездарная девица! – раздается за спиной голос мачехи, от которого даже угли в печи, кажется, съеживаются. – Двадцать семь лет, а все еще неумёха! Ни мужа, ни детей, только место занимаешь! Глаза бы мои тебя не видели!
Вздыхаю. Ну вот, началось. Ежедневная порция комплиментов от любимой мачехи.
– Лорф, милый! Ну как долго нам её ещё терпеть? Отдай свою бракованную дочь в услужение в богатый дом. Хоть какая-то от неё польза будет.
Отец качает головой, махает на нас рукой и выходит на задний двор. Он любит по утрам удобно устроиться в беседке с чашечкой чая и свежей газетой.
– Матушка, вы же сами сказали добавить щепотку дайского перца! По вашим словам, он придает блюду пикантность!
Мачеха фыркает и выбрасывает все тушёные овощи, которые я чистила и нарезала целое утро, в помойное ведро. Это значит, придётся начинать всё сначала.
Я родилась в мире, где очень важно быть магически одарённой. Чтобы выйти замуж, достаточно иметь хотя бы крупицу магии. Это нужно, чтобы увеличить силу рода. Никто не возьмёт замуж девушку без магии. Так я и осталась старой девой, потому что судьба обделила меня. Магия во мне так и не проснулась. В Айлане магия – это воздух, которым дышат, а я рыба, выброшенная на берег. Всё для меня здесь чуждо.
Вот и получается, что все мои ровесницы давно замужем, воспитывают детей, а я все еще живу под одной крышей с мачехой, отцом и магически одарённой сестрой. Лания пользоваться магией, конечно, не умеет, ведь для этого нужно учиться, но это не помешает ей выйти замуж. Главное – наличие магической искры, а не умение колдовать.
– Иди лучше прополи грядки с цветами! – командует мачеха, вырывая меня из моих печальных размышлений. – И смотри, не сожги их своим отсутствием таланта! Ха-ха-ха!
Я закатываю глаза. Поправляю свои серые бесцветные волосы. Кстати, это главный признак отсутствия магии. Например, у Лании потрясающие белокурые волосы. Смотришь на неё, и сердце тает от умиления. Выхожу в сад, беру в руки мотыгу и начинаю прополку. Луннийские цветы нежно светятся в лучах утреннего солнца, и их мягкий свет успокаивает меня. Я люблю этот сад. Он – единственное место, где я чувствую себя хоть немного нужной. Цветы не упрекают меня в бездарности, а благодарно принимают заботу.
– Алира, подойди сюда, дочка, – отец хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой. – Нам нужно поговорить.
Послушно присаживаюсь на лавочку, застеленную мягким пледом, и смиренно складываю ладони на коленях.
– Я принял решение, Алира.
От его слов сердце пускается вскачь. Жить с мачехой не сладко, но я хотя бы знаю, чего от неё ожидать, а вот что меня ждёт в услужении у богатых господ? Известно только Великим Богам.
– Только прошу тебя, милая, не пугайся. Для тебя это лучший выход.
– Отец, не томи! – складываю руки на пышной груди.
– Помнишь, на прошлой неделе меня не было дома целый день?
– Помню, ты тогда вернулся поздно ночью.
– Так вот. Я гостил у самого Огнедышащего.
– У Огнедышащего? – удивлённо округляю серые глаза. – И тебе не было страшно?
– Ещё как было, дочка. Сама знаешь, от их предложений не отказываются. Я там был не один. Ты же знаешь портного Мирта?
– У него тоже дочь бракованная, как и я, – печально опускаю голову.
– Да. Огнедышащий сделал нам предложение, и время на его обдумывание кончается сегодня.
– Что за предложение? – скрещиваю за спиной пальцы.
Не хочу в услужение к Огнедышащему. Само это слово обжигает язык, словно уголёк. В детстве, когда я не слушалась, мачеха пугала меня ими. Говорила, что Огнедышащие забирают непослушных девочек, чтобы те прислуживали им в их мрачных пещерах. Тогда это казалось мне страшной сказкой. В наши земли Огнедышащие прилетают редко. Раз в несколько лет, когда им что-то нужно от нашего народа. Даже издалека, когда они еще только точками маячат в небе, чувствуется их мощь. Земля дрожит под их лапами, когда они приземляются.
Я видела их однажды, когда была совсем маленькой. Они стояли на площади. Помню запах серы и жара, исходящий от них. И глаза у них пронзительные, и нет в них ни капли сочувствия, только холодный, расчётливый взгляд хищника. Говорят, что их дыхание способно испепелить целые города. Их голоса – это грохот камней, падающих в пропасть. Я боюсь. Боюсь их силы, их жестокости, их непредсказуемости. Боюсь, что они сломают меня, уничтожат мою волю, превратят в безвольную тень.
– В общем, Алира, ты выходишь замуж за Огнедышащего! – на одном дыхании произносит отец.
– Но ты же сказал Огнедышащему, что у меня нет магии, отец? Бракованных не берут замуж. Это запрещено!
– У них нет таких правил, дочка. Более того, Огнедышащий намеренно ищет жену для своего холостого сына, лишённую магии.
– Отец, – встаю на колени перед седым мужчиной и беру его руки в свои. – Отдай меня лучше в услужение в богатый дом. Пожалуйста, отец! Не отдавай меня Огнедышащему!
– Я принял решение, Алира. Быть женой, пусть даже и для Огнедышащего, гораздо лучше участи прислуги. Ты потом поймёшь, что я прав. Будь готова к вечеру. Сегодня ты покидаешь отчий дом.
Глава 1
Я сижу в трясущейся повозке, подпрыгиваю на каждой кочке, как горошина в деревянной погремушке, и пытаюсь не думать о том, что ждет меня впереди. Перспектива, от которой у нормальной девицы волосы дыбом встают, а у меня только слегка растрепались. Спасибо хоть, что ветер не сильный.
Со мной в узелке мой нехитрый скарб. Два платья. Одно домашнее, цвета унылой овсянки, в котором я обычно подметала полы и гоняла кур. Второе «на выход», то есть чуть менее унылое, с жалкими попытками вышивки по подолу. На меня особо не тратились. Весь бюджет уходил на Ланию.
Отец лично везёт меня на заклание. А с каким ехидством и нескрываемым злорадством меня провожала мачеха. При отце она не позволяла себе оскорбления, поэтому всё прошло более или менее сносно. Мачеха произнесла пару колкостей, на этом и разошлись.
Но это всё мелочи. Все мои мысли занимает вот какой вопрос. Огнедышащий, которому меня прочат в жёны, видимо, очень привередливый. Потому что, судя по всему, ему перебрали всех волшебниц королевства, и ни одна не подошла. Тогда принялись за бракованных. А если я не подойду? Он сожжёт меня? Моя жизнь, конечно, не сахар, но всё же я не хочу умирать.
Повозка дёргается так, что я чуть не вылетаю в ближайшие кусты. Хватаюсь за край сиденья и пытаюсь удержать равновесие. Через пару минут отец останавливает повозку и поворачивается ко мне.
– Приехали, – бурчит он. – Приведи себя в порядок.
Причёсываю свои серые, бесцветные волосы и заплетаю их в тугую косу. Передо мной постоялый двор. Один из самых лучших в нашем городе.
Я вцепляюсь в свой узелок так, будто от него зависит моя жизнь. Внутри, помимо платьев, три сушёных яблока, половинка черствого пирога и надежда на то, что в новом месте меня не заставят чистить конюшни.
Мы с отцом переступаем порог постоялого двора «Камень Вещего». В нос бьёт запах пота, пива и чего-то жареного. И это хороший постоялый двор? А какие же тогда плохие? Из интерьера добротные столы, липкий пол и подозрительные пятна на стенах, которые я уверена, лучше не рассматривать вблизи.
Отец, обычно такой громогласный и уверенный в себе, сейчас подобрался, как старый башмак. И я его понимаю. В углу, возле камина, восседает он. Я сразу поняла, что это Огнедышащий. Высокий, мощный, длинные тёмные волосы завязаны в аккуратный хвост. Взгляд жёсткий, я бы даже сказала надменный.
Делаю самый кривой поклон в своей жизни. Получается что-то среднее между реверансом и попыткой подмести пол носом. Дракон тяжело вздыхает, отчего пламя в камине вздрагивает и чуть не поджигает бороду посетителю, мирно посапывающему за соседним столом.
– Можете идти, Лорф, – громыхает Огнедышащий, и от этого звука у меня мурашки бегут по спине.
Огнедышащий переводит на меня свой взгляд. Его глаза цвета расплавленного золота прожигают насквозь. Чувствую себя маленькой букашкой, которую сейчас раздавят.
– Теперь девушка принадлежит нашей семье, – произносит он, и в его голосе нет ни капли тепла.
Огнедышащий кидает отцу в руки весьма массивный мешочек с монетами, наверняка золотыми. Отец ловит его и смотрит на меня так жалостливо, что тошнота подступает к горлу. Меня продали. А чего я ждала? Бракованная, никому не нужная, обуза. От меня избавились и набили карманы заодно. Великолепная сделка… для отца. А для меня?
Я не успеваю ничего сказать, как отец, бормоча что-то невнятное о лучшей жизни и благодарности, разворачивается и покидает постоялый двор.
Остаюсь стоять одна, с узелком в руках и Огнедышащим, прожигающим меня взглядом. И только сейчас я по-настоящему понимаю, что моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Крепче сжимаю свой узелок и стараюсь не плакать, потому что в горле ком, а в душе раскалённые угли.
Огнедышащий, тем временем, поднимается со своего места. И вот тут я понимаю, насколько он огромен. Я чувствую себя муравьём рядом с горой. Он возвышается надо мной, как скала, и я невольно отступаю на шаг.
– Пора в путь! – гремит мужчина. – Задержался я здесь.
Через пару минут мы уже идём в сторону мрачного леса. Никогда не ходила туда. Всегда обходила стороной.
– Куда мы идём? – говорю я, и голос мой дрожит.
Огнедышащий не удостаивает меня ответом. Ничего другого и не ожидала.
Вот мы уже продираемся сквозь заросли, ветки цепляются за мою одежду, как назойливые поклонники, а под ногами хлюпает подозрительная жижа. Наконец, сквозь деревья проглядывает избушка. Деревянная, покосившаяся, с трубой, из которой валит густой чёрный дым.
– Это здесь, – бурчит мой спутник, здоровенный Огнедышащий, который, кажется, не умеет улыбаться. От него исходит такая мощная аура, что кажется, будто он только что выплюнул струю пламени. Он огромный, с широкими плечами и руками, как у медведя. Лицо у него суровое, задумчивое, и взгляд такой, что хочется немедленно провалиться сквозь землю.
Я замираю, не в силах пошевелиться. Мои коленки окончательно сдаются и теперь просто трясутся. Чувствую, как его аура давит на меня, будто мне на плечи повесили два мешка с мукой.
– Портальщик, – снисходит до объяснения мой спутник.
Портальщиком оказывается дряхлый дедок, который, сгорбившись, покинул свою избушку, чтобы присоединиться к нам на небольшой поляне. У него длинная седая борода, которая достаёт ему до колен, и глаза, в которых плещется мудрость веков. Он молча берёт из рук Огнедышащего мешочек с монетами. Не пересчитывает, не проверяет. Просто берёт. Потом начинает что-то шептать. Слова какие-то странные, непонятные, как будто из другого мира. Он размахивает руками, и воздух вокруг него начинает вибрировать.
Я никогда раньше не видела порталов. Только слышала о них. Это водоворот. Вихрь красок, которые переливаются и меняются каждую секунду. Там и багровый, как закат, и изумрудный, как лес, и сапфировый, как глубина океана. Кажется, что портал дышит, пульсирует, живёт своей собственной жизнью.
Внутри портала я вижу что-то. Какие-то очертания, силуэты, тени. Не могу разобрать, что это. Но это манит. Пугает. Завораживает.
Глава 2
Огнедышащий легонько подталкивает меня в спину прямо в портал, но я остаюсь стоять на месте. Страшно. А вдруг я сгину в нём?
– Иди, дева. Всё хорошо будет.
Всё равно упираюсь. Доверять Огнедышащему? Ну уж нет.
– Не заставляй закидывать тебя на плечо, бесцветная. Лучше сама иди.
Бесцветная? Так меня ещё не называли. По-всякому дразнили: бракованная, обуза, выбрак, но чтобы бесцветная…
Не успеваю даже пискнуть, как Огнедышащий одной рукой закидывает меня на плечо, и мы входим в портал.
Воздух, пахнущий серой, хлещет в лицо, пока я цепляюсь за мощные плечи Огнедышащего. Под его ногами зияет воронка портала, закручивающаяся в калейдоскоп безумных цветов.
Путешествие по порталу заканчивается внезапно. С оглушительным хлопком мы вываливаемся из портала и приземляемся на ковёр. Мягкий, пушистый ковёр, который явно стоит больше, чем вся моя жизнь.
Мужчина ставит меня на него, и я тут же поправляю немного задравшиеся юбки. Комната огромная, как весь наш дом. Тяжёлые бархатные шторы, расшитые золотом, закрывают окна. На стенах висят гобелены, изображающие сцены охоты, а также Огнедышащих во всей их звериной ужасающей красоте. Вдоль стен тянутся книжные шкафы, ломящиеся от фолиантов в кожаных переплётах, украшенных драгоценными камнями. На резном столе из тёмного дерева стоит лампа с абажуром из перьев. В углу, на подставке из слоновой кости, покоится глобус, размером с мою голову, инкрустированный звёздами из бриллиантов.
Я такого богатства отродясь не видела, хотя наша семья считается довольно зажиточной.
В кресле, обитом бордовым бархатом, сидит молодой человек. Он красив, как статуя, и с таким же количеством жизни в глазах. Бледное лицо, полные чувственные губы, тёмные длинные волосы, небрежно зачёсанные назад. Он смотрит на нас с таким видом, будто мы пятно на его безупречном ковре.
– Что это, отец? – произносит он безжизненным голосом, даже не потрудившись встать.
– Жена твоя будущая, сын! – торжественно грохочет Огнедышащий.
Я давлюсь воздухом и начинаю громко кашлять. Огнедышащий фыркает и тяжело вздыхает.
– Красивая. Можешь идти, отец, – мой будущий красавец муж всё-таки встаёт с кресла и обходит меня по кругу.
– Почему у тебя нет цвета в волосах? – он берёт небольшую прядь моих волос и пропускает их между пальцев.
– Потому что я бракованная, – завороженно смотрю на мужчину, очарованная его красотой.
– Как это?
– В ней нет магии, – отвечает за меня Огнедышащий.
– Совсем?
– Угу, – не могу отвести взгляд от фиолетовых глаз с перламутром.
– Я понял, отец, – мужчина возвращается в кресло и закидывает ногу на ногу. – Ты всё продумал, да? Она не сможет вернуть меня. Долг отцовский ты тоже исполнишь, женив меня. Всем хорошо. Все счастливы. Не напрягайся так. Я не против. Я тоже не хочу, чтобы он вернулся.
О чём они говорят? Мне не по себе. Ёжусь и обнимаю себя за плечи.
– Оставлю вас, молодые. Ритуал свадебный завтра проведём. Будьте готовы, Джоэль.
– Как скажешь, отец.
Огнедышащий покидает нас, и мне становится ещё более неловко.
– Ты выглядишь не юной девой. Вдова? Сколько тебе лет? Спрашиваю просто так. На самом деле мне всё равно.
– Мне двадцать восемь. Я ещё не была замужем.
– Потому что магии в тебе нет?
– Угу.
– Ступай! – мужчина безразлично машет рукой и открывает толстенный фолиант. – Утомился я.
– Куда? – развожу руки в стороны и озираюсь.
– Да мне, собственно, всё равно.
– Но…
– Гельмус! – гремит Джоэль. Он, кстати, даже не удосужился имя моё спросить. Ему настолько всё равно?
В комнату тут же входит пожилой мужчина, одетый с иголочки, и смотрит на меня удивлённо.
– Помоги устроиться моей будущей жене, Гельмус. Сегодня меня больше не беспокоить!
– Понял, милорд.
Мрак. Он сочится из стен, пропитывает воздух, ложится тяжелым грузом на плечи. Кажется, даже факелы, вмурованные в стены коридора, не в силах рассеять эту густую, осязаемую тьму. Гельмус шагает впереди, его спина прямая, а лицо непроницаемая маска. Он ведет меня по лабиринту коридоров, где камень, кажется, впитал в себя вековую печаль. Под ногами холодные плиты пола, отполированные до блеска.
Гельмус останавливается перед массивной дверью из темного дуба, окованной железом. Петли скрипят, словно жалуются на тяжесть времени, когда он распахивает ее передо мной.
После мрака коридоров комната кажется оазисом роскоши. Огромная кровать под балдахином из тяжелого бархата, расшитого золотыми нитями, занимает почти половину комнаты. В углу камин, в котором потрескивают дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены. На туалетном столике серебряные флаконы с духами и шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями.
Гельмус кланяется, его лицо остается бесстрастным.
– Сейчас пришлю к вам горничную, миледи.
Горничную? Мне? Миледи?
Внутри меня вспыхивает искра смеха, такая неожиданная и яркая в этой гнетущей атмосфере. Горничную для меня, бракованной. Это просто… абсурдно.
Я с трудом сдерживаю улыбку.
– Благодарю, Гельмус. Но, думаю, я вполне справлюсь сама.
В его глазах мелькает что-то, похожее на удивление, но он тут же берет себя в руки.
– Как пожелаете, миледи.
Он снова кланяется и бесшумно исчезает в коридоре, оставляя меня одну в этой роскошной, но такой чужой спальне. Осматриваюсь. Комната выглядит жилой. Они ждали меня? Или здесь кто-то был до меня? Да и камин разожгли не только что.
Глава 3
Я остаюсь одна в комнате, в этом богатом замке, и чувствую себя… потерянной. Дома, в отцовском доме, я бы сейчас до упаду начищала кастрюли до блеска, так, чтобы в них можно было увидеть собственное отражение. А здесь? Чем мне заняться?
Внезапно раздается стук в дверь. Не то чтобы я его ждала, но в этой тишине он звучит как гром среди ясного неба.
– Войдите, – говорю, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все еще чувствую себя маленькой девочкой, попавшей в сказку, где она явно не на своем месте.
В комнату входит девушка. Миленькая, как картинка. Белые волосы, заплетенные в косу, и в глазах пляшут смешинки.
– Дворецкий Гельмус прислал меня к вам в помощь, – говорит она, лучезарно улыбаясь. – Я Эльза, – горничная делает реверанс. А он у неё получается гораздо лучше, чем у меня. – Только имени вашего он мне не сказал. Простите, миледи.
– Тебе не стоит извиняться, Эльза. В этом нет твоей вины. Меня зовут Алира.
Эльза тут же начинает суету. За шикарной дверью, напротив кровати, оказывается купальня. В ней царит полумрак, пробивающийся сквозь витражные окна, расцвечивая мраморные стены причудливыми узорами. Аромат роз и лаванды, густой и сладкий, обволакивает, словно невидимая вуаль. Эльза хлопочет у огромной ванны, выложенной мозаикой с изображением морских нимф. – Почти готово, госпожа, – говорит она, закручивая золочёный вентиль. – Еще немного розового масла и лепестков?
– Да, пожалуйста, – отвечаю, присаживаясь на низкую скамеечку у ванны. Мрамор приятно холодит кожу. Я смотрю, как Эльза добавляет в воду густое розовое масло, и вода мгновенно окрашивается в нежный, пастельный оттенок. Затем она щедро посыпает поверхность лепестками роз, словно драгоценными камнями.
А здесь не так уж и плохо! Вроде бы и в пепел меня никто превращать не собирается. Будущему мужу плевать на меня. Это же хорошо! Возможно, получится жить в своё удовольствие. Поверить не могу!
Я медленно опускаюсь в воду. Тепло обволакивает меня, словно мягкое одеяло. Аромат роз и лаванды становится еще более насыщенным, заполняя мои легкие. Закрываю глаза, откидываюсь на край ванны и позволяю воде унести все мои заботы. Здесь, в этой богатой купальне, я чувствую себя королевой. Не думала, что когда-нибудь испытаю это чувство.
– Скажи, Эльза! Кому принадлежит эта комната? – не открывая глаз интересуюсь у горничной.
– Миледи, прошу вас, не наказывайте меня. Я бы ни за что не расположила вас здесь, это дворецкий…
От любопытства открываю глаза и привстаю немного.
– Я не накажу тебя, Эльза! Говори.
– В этих покоях дворецкий Гельмус всегда располагает женщин, предназначенных для любовных утех, – Эльза говорит это и зажмуривается.
– Ах! – всё, что могу сказать.
– Я сейчас же подготовлю вам другие покои. Ради Первого Дракона, миледи Алира, простите меня.
– Ты ни в чем не виновата, Эльза. Где я могу подождать, пока мне готовят комнату.
– Здесь много мест для отдыха, – воодушевляется девушка. – Думаю, в малой гостиной вам будет удобно. Могу принести книгу, чтобы вы могли скоротать вечер. Или принадлежности для вышивания?
– Лучше книгу, Эльза.
От вышивания у меня мозоли на пальцах. А вот почитать редко получается. Всё моё свободное время занято работой, которой меня нагружает матушка.
Я стою неподвижно, пока Эльза ловко застегивает пуговицы на спине моего единственного приличного платья. Ирония судьбы – одежда горничной, простая и функциональная, выглядит куда привлекательнее этого наряда, предназначенного для выхода в свет.
– Готово, госпожа, – тихо произносит она, и я вздыхаю.
Малая гостиная находится на этом же этаже, и я, стараясь держать спину прямо, направляюсь туда. Дверь открыта, и я замираю на пороге, пораженная великолепием убранства. Тяжелые бархатные портьеры цвета бордо приглушают яркий лунный свет, льющийся из высоких окон. На стенах висят картины в массивных золоченых рамах, изображающие портреты Огнедышащих с надменными лицами. Мебель из темного дерева, инкрустированная перламутром. В центре комнаты – огромный камин, над которым возвышается зеркало в резной раме. Все здесь кричит о богатстве и власти, и я чувствую себя здесь чужой, маленькой и незначительной.
В углу, возле окна, стоит Гельмус, дворецкий. Его безупречный костюм, выправка и холодный взгляд выдают в нем человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Он поворачивается ко мне.
– Чем вас не устроили покои? – спрашивает он, и в его голосе сквозит пренебрежение. Он смотрит на меня свысока, словно я не будущая жена его господина, а очередная…падшая женщина.
Я поднимаю подбородок, стараясь не выдать своего волнения.
– Тем, что я будущая жена, а не женщина для утех, – отвечаю, стараясь придать своему голосу твердость.
Гельмус усмехается, и эта усмешка режет меня, словно лезвие.
– Неужели? Я полагал, вы достаточно умны, чтобы понимать, что в этом доме разница между этими понятиями весьма размыта.
– Я не собираюсь играть в ваши игры, – огрызаюсь. Есть во мне такая черта, за что и отхватывала от мачехи часто. – И не позволю вам относиться ко мне как к вещи.
– О, поверьте, госпожа, у меня нет ни малейшего желания играть с вами. Я лишь исполняю свои обязанности. И одна из них – напоминать вам о вашем месте.
– И где же, по-вашему, моё место? – голос немного дрожит от возмущения.
– Там, откуда вы прибыли. Человек не пара дракону.
– Это не тебе решать, Гельмус, – лениво-тягучий, бархатистый голос заставляет меня вздрогнуть.
– Милорд! – дворецкий вытягивается по струнке и глубоко кланяется Джоэлю.
– Прошу проявлять к леди…эм…
– Алире, – практически шепчу.
– Алире должное уважение. Завтра она станет моей женой. И покои для…хм…одалисок прошу упразднить. Больше в них нет надобности. Правда, Алира?
Глава 4
Густой румянец медленно заливает лицо, и я опускаю взгляд. Что он имеет в виду? Что теперь место одалисок займу я?
Ночь перед свадьбой. По традиции, я должна провести ее в молитвах и размышлениях о будущем. Но какие молитвы могут помочь мне сейчас? И о каком будущем я могу мечтать, зная, что завтра мне придется лечь в постель с Огнедышащим?
Мысль об этом заставляет меня содрогнуться. Джоэль красив, этого не отнять. Сильные руки, пронзительный взгляд, властная осанка. Но в его глазах нет тепла, только холодный расчет и похоть.
Но я должна подчиниться. Должна позволить ему прикоснуться ко мне, овладеть мной, потому что жена должна быть послушной. Слёзы обжигают щёки. Краем глаза замечаю, как Гельмус покидает гостиную.
Горячий палец касается моей щеки, вытирая слёзы. Я даже не заметила, как Огнедышащий так быстро оказался рядом со мной. Джоэль смотрит на меня, и в его глазах плещется что-то, что я не могу разобрать. Не жалость, нет. Скорее усталость?
– Тебя здесь никто не обидит, – говорит он, и его голос звучит ровно, почти безразлично. – Я хоть и лишён сердца, но жестокости не подвластен.
Лишён сердца?
Я смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Что значит лишён сердца? Вопрос повисает в воздухе, невысказанный. Я боюсь спросить. Боюсь услышать ответ.
Джоэль отворачивается, и я вижу только его профиль, очень красивый и неживой. В его позе чувствуется такая глубокая, всепоглощающая усталость, что мне становится не по себе.
Джоэль снова поворачивается ко мне, и на этот раз его взгляд прожигает насквозь. Он подходит ближе, так близко, что я чувствую тепло его тела, и наклоняется. Я замираю, не в силах пошевелиться. Он шумно втягивает в себя воздух возле моей шеи.
– Чистая! – выдыхает он, и этот звук, низкий и хриплый, заставляет мурашки пробежать по коже.