Бракованная жена для огнедышащего холостяка

Глава 5

– Комната готова, миледи! Ой! – Эльза застывает на пороге, завидев Джоэля.

Тот лишь безразлично хмыкает и садится в кресло, закинув ногу на ногу.

– Отдохни, Алира. Завтра у тебя будет тяжёлый день, – Джоэль даже не смотрит на меня. Он просто переводит всё своё внимание на огромную яркую луну, виднеющуюся в окне.

Пожимаю плечами и выхожу из гостиной.

– Я пока не хочу спать, Эльза. Может, покажешь мне тут всё?

– Конечно, миледи! Здесь много всего интересного! – девушка оживляется.

Эльза, молодая и бойкая девушка, порхает вокруг меня, как бабочка, и с энтузиазмом демонстрирует владения Джоэля.

– А вот здесь у нас оранжерея! – заявляет она, когда мы спускаемся на этаж ниже. Эльза распахивает передо мной двери, и я буквально утопаю в зелени. Это не просто оранжерея, это целый лунийский лес в миниатюре! Пальмы тянутся к стеклянному потолку, воздух густой и влажный, пахнет дайскими цветами и чем-то неуловимо сладким. Повсюду экзотические растения, которых я даже названия не знаю, с листьями размером с мою голову и цветами, похожими на драгоценные камни. Эльза показывает мне куст с ягодами, которые светятся в полумраке.

– Это лунийские ягоды, – шепчет она. – Говорят, кто их съест, тот сможет видеть в темноте.

Я, конечно, уже взрослая и в сказки не верю, но ягоды выглядят так аппетитно, что хочется попробовать.

Сам замок роскошный. Я о таких только в книгах читала. Стены из темного камня, украшенные резьбой, которая кажется живой. Высокие сводчатые потолки, где, кажется, обитают тени прошлых веков. Огромные витражи, сквозь которые пробивается лунный свет, раскрашивая пол в радужные цвета. В каждом зале произведения искусства, статуи, гобелены. Чувствую себя маленькой девочкой, попавшей в сказку, только немного пугающую.

Идем дальше. Эльза ведет меня по длинному коридору, который заканчивается массивной черной дверью. Она выглядит так, будто выкована из самой ночи, с огромными железными заклепками и странными символами, выгравированными на поверхности. Я останавливаюсь, завороженная.

– Что за дверью? – спрашиваю, не в силах сдержать любопытство.

Эльза нервно переминается с ноги на ногу.

– Я не знаю. Нам нельзя прикасаться к двери и уж тем более заходить туда. Это… Это просто не наше дело.

Но моё любопытство уже не остановить. Что-то в этой двери притягивает меня, как магнит. Я протягиваю руку и касаюсь холодной, шершавой поверхности. В тот же миг раздается оглушительный грохот, от которого я отшатываюсь, сердце колотится где-то в горле. И тут же, словно в ответ на мое прикосновение, по двери начинают яростно колотить с той стороны. Будто кто-то, запертый там, обезумел от злости и пытается выбраться.

– Пожалуйста, миледи, пойдёмте. Прошу вас! – Эльза умоляюще складывает ладони и трусит ими зачем-то.

Даже не думаю спорить. Ситуация с дверью напугала меня.

– Пожалуй, я хочу спать. Покажи мне мои покои, Эльза.

Громкий вздох облегчения эхом разносится по темному коридору.

Ступени слегка поскрипывают под моими видавшими виды туфлями, и этот звук кажется мне сейчас оглушительным. Эльза ведет меня на третий этаж и останавливается перед дверью, украшенной резным узором из цветов.

– Это ваши покои, миледи, – шепчет она. Никак не могу привыкнуть, что меня здесь кличут миледи. Я же всего лишь бракованная.

Горничная распахивает дверь, и я замираю на пороге. Комната восхитительна. Лунный свет льется из огромного окна, освещая стены, обитые шелком нежного кремового цвета. Мебель из темного дерева, кажется, излучает тепло. В углу стоит небольшой столик с изящными ножками, на котором красуется ваза с живыми цветами. А над камином висит зеркало в золоченой раме, отражающее все это великолепие.

Я делаю несколько шагов вперед, ощущая под ногами мягкий ворс ковра. Он такой пушистый, ощущение, будто я иду по облаку. Мой взгляд останавливается на шкафу. Он большой, с резными дверцами.

– А это купальня, миледи, – говорит Эльза, указывая на дверь в противоположном конце комнаты.

Я подхожу ближе, открываю ее. И снова замираю от изумления. Мраморный пол. И здесь нет ванны. Вместо неё пруд, который поместили в большой круглый резервуар, обрамлённый мрамором. Изящный туалетный столик с зеркалом. Провожу пальцем по прохладной поверхности мрамора, чувствуя себя не на своем месте. Все это слишком роскошно. Слишком хорошо для меня.

– Можешь идти, Эльза. Я хочу спать.

– Как скажете, миледи, – девушка слегка кивает и тихо выходит, оставляя меня одну в этом великолепии.

Стою посреди комнаты, чувствуя себя потерянной и немного испуганной. Что ждет меня здесь? И смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этой новой жизни?

Развязываю свой скудный узелок, мои пальцы невольно замирают, касаясь грубой ткани. Достаю свою старую, поношенную сорочку. Она пахнет домом. Нервно смахиваю непрошеную слезинку и, словно извиняясь, кладу ее на шелковые простыни огромной, роскошной кровати.

Переодеваюсь и ложусь, но сон не идет. Ворочаюсь, считаю едва заметные трещины на потолке, слушаю, как ветер воет за высокими окнами. В замке дракона роскошно. Золото, бархат, гобелены… Все это великолепие давит на меня, словно тяжелый саван. Здесь все слишком идеально. Слишком… одиноко.

Наконец, проваливаюсь в беспокойный сон. И снится мне черная дверь. Манящая и пугающая одновременно. Темнота за ней клубится, словно живая, и оттуда, из этой непроглядной тьмы, доносится голос. Он зовет меня по имени, шепчет что-то неразборчивое, но в этом шепоте я узнаю… что-то знакомое. Я уже слышала этот голос, где-то… когда-то…

Резко просыпаюсь. Сердце колотится в груди, словно птица в клетке. Но не кошмар заставил меня вскочить. Покои полны людей. Мужчины и женщины стоят вокруг моей кровати, разглядывая меня с любопытством и, кажется, с тревогой. Я инстинктивно натягиваю одеяло на подбородок, чувствуя себя совершенно беззащитной под их пристальными взглядами. Кто они? Что им нужно? И почему они смотрят на меня так, словно я – диковинный зверь?

Глава 6

Вокруг меня хаос. Женщины, словно мотыльки, мечутся по комнате, раскидывая роскошные платья, куда только глаза глядят. Одна из них пытается выдернуть меня из объятий мягкой постели. Я же, словно упрямый осел, упираюсь всеми силами, вжимаясь в подушки, и не отвожу взгляд от двух мужчин.

Они стоят у стены, словно два каменных идола, и смотрят на меня. Что они делают в моей спальне? И почему-то, несмотря на всю эту суматоху, именно их взгляды приковывают мое внимание, заставляя сердце биться быстрее.

– Прошу вас, миледи! У нас мало времени! – доносится до меня умоляющий голос женщины в темном платье с белым передником.

– Где Эльза? – кутаюсь в одеяло ещё плотнее.

– Она обычная служанка, миледи. Она не сможет собрать вас к свадьбе. Милорд прислал нас к вам, чтобы вы сияли на свадебной церемонии. Позвольте сделать вас красивой.

Я сдаюсь.

– А они кто? – показываю взглядом в направлении мужчин.

– Как! Вы не знаете? Это ваши купальщики! – женщина удивлённо хлопает ресницами. – Каждая уважающая себя миледи имеет купальщиков, – она мечтательно возводит глаза к потолку и игриво поглядывает в сторону красивых молодых мужчин.

– Что входит в их обязанности? – не унимаюсь.

– Ах да! Вы же не отсюда! – взмахивает руками горничная.

– Они отмоют вас до скрипа, натрут ароматными маслами, и сделают вашу кожу гладкой, – горничная жмурится, витая где-то в своих мечтах.

– Мужчины моют женщин? – восклицаю, округляя глаза.

– О, купальщиков не стоит стесняться, миледи. Их с детства обучаются мастерству.

Мысль о том, что мужские руки будут касаться меня, пусть и с целью подготовить к столь важному событию, вызывает отторжение.

– Я… я не уверена, – шепчу, пытаясь унять дрожь.

Горничная слегка наклоняется ко мне, улыбается и тихо произносит, чтобы очаровательные купальщики не услышали:

– Если хоть один из них посмеет вести себя неподобающе, если хоть один взгляд будет слишком долгим или хоть одно прикосновение будет неуместным, то по одному только вашему слову они будут казнены.

– Хорошо, – киваю, собирая последние остатки мужества. – Только не нужно никого казнить.

– Как пожелаете, миледи!

Очень странные обычаи у Огнедышащих. У нас бы за такое женщину окрестили падшей. Жутко стесняясь, встаю с постели и иду в купальню. Мужчины следуют за мной.

– Позвольте вам помочь, миледи! – светловолосый мужчина спускает с моего плеча поношенное платье, и оно скользит к моим ногам, оставляя в стыдной наготе.

– Меня зовут Лой, – приятный голос купальщика доносится до моего сознания.

Я стремительно погружаюсь в огромную купальню, желая как можно быстрее укрыться от мужских глаз. Вода теплая, приятная, пар поднимается над головой легкой дымкой.

Первым подходит Лой, его кожа блестит от влаги, а взгляд, полный уважения и смирения, скользит по моему телу. Судорожно сглатываю. Стыд не отступает. Он берет мягкую губку, смоченную в ароматной пене, и начинает медленно омывать мои плечи.

Затем другой, с волосами цвета ночи, погружается в купальню, от чего глаза мои лезут ко лбу, потому что он практически обнажён. Купальщик склоняется к моим ногам. Его пальцы, сильные, но удивительно деликатные, проникают между пальцами, очищая их. Они работают в унисон, их движения плавные и гармоничные, как танец. Один омывает мою спину, другой мои бедра, их руки скользят по моей коже, оставляя за собой след тепла и блаженства. Я закрываю глаза, отдаваясь этому странному, неведомому мне чувству полного доверия и покоя.

Пальцы Лоя теперь на моей груди, осторожно, но уверенно, очищают кожу с такой нежностью, что я почти стону. Вода теплеет, или, может, это мое тело разгорается, как пламя в камине.

Когда омовение заканчивается, купальщики бережно выводят меня из воды, и от прохладного воздуха после тепла кожу немного покалывает. Меня укладывают на застеленную мягким покрывалом кушетку. Масло блестит в руках темноволосого купальщика, ароматное, с нотками амбры и меда.

– Как твоё имя? – блаженно растягиваюсь на кушетке.

– Ир, миледи, – он наносит масло на мою шею, его пальцы размазывают его круговыми движениями.

Прикосновения Ира медленные, и когда он спускается к плечам, я не могу сдержать судорожный вздох. Масло нагревается от его кожи, разжигая огонь внутри меня.

Лой берет мою ногу, поднимая ее, и натирает масло от лодыжки вверх, его пальцы ласкают каждый изгиб, каждый мускул. Он давит на точки, и я испытываю наслаждение, граничащее с запретным. Меня переворачивают на спину. Ласковые пальцы Ира скользят по моему животу, и я ощущаю, как оно смешивается с теплом моего тела, делая меня чувствительной к каждому касанию. Их пальцы переплетаются, массируя меня вместе, и я закрываю глаза, утопая в волнах удовольствия, что накатывают одна за другой.

Когда они отступают, я лежу обнажённая, кожа блестит от масла, а в голове недоумение. Никогда не чувствовала себя так волшебно. Меня оставляют в покое, чтобы масло полностью впиталось в кожу, а затем в дело вступают горничные.

Они надевают на меня нижнюю шёлковую сорочку, такую лёгкую, что я практически не ощущаю её. Затем затягивают туго корсет. Грудь моя приподнимается и на вид становится гораздо пышнее, чем на самом деле. Мы перемещаемся в комнату, где меня облачают в невероятной красоты небесно-голубое свадебное платье, украшенное золотом и драгоценными каменьями, и возводят высокую прическу. Увешивают драгоценностями – колье, кольца, серьги, браслеты. Всё такое красивое, что глаза мои распахиваются от восторга.

Глава 7

Мне даже не дают опомниться, не дают перевести дух. Шаги служанок, шелест их платьев, приглушенные голоса. Все это сливается в какой-то нереальный гул, который обволакивает меня, словно туман. Я чувствую, как меня направляют, мягко, но настойчиво, по гладкому, прохладному мраморному полу. Мы спускаемся вниз. И вот я в холле. А в центре он. Джоэль.

Огнедышащий стоит, словно изваяние, и я не могу отвести от него глаз. Он невероятно красив. Одет в темный, почти черный камзол, идеально сидящий по фигуре, подчеркивающий его статность. Белоснежная рубашка, безупречно выглаженная, контрастирует с его загорелой кожей. Его волосы темные, длинные, ниспадают на плечи, обрамляя лицо Джоэля. Они кажутся такими мягкими, такими живыми, и я почти чувствую их шелковистость, даже не прикасаясь.

Но взгляд… Он безразличный. Пустой. Словно он смотрит сквозь меня, сквозь стены этого зала, сквозь весь мир. В нем нет ни тепла, ни радости, ни даже тени волнения. Только холодная, отстраненная пустота. И это пугает меня больше всего. Я ищу в его глазах хоть что-то, хоть малейший отблеск того, что я чувствую, но нахожу лишь ледяную гладь.

Меня подталкивают к выходу. Там, у парадного крыльца, нас ждет карета. Она большая, с блестящими колесами, украшенная искусной резьбой. Дверца открывается, и слуги, одетые в строгие, но элегантные ливреи, склоняются, предлагая мне помощь. Я чувствую их руки, поддерживающие меня, помогающие ступить на бархатную ступеньку. Внутри кареты мягкие кожаные сиденья.

Я сажусь, и дверца закрывается с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира. Джоэль садится рядом. Мы едем. Поездка кажется недолгой, но в этой тишине каждая минута растягивается в вечность. Я смотрю в окно, на мелькающий свет, на темные силуэты деревьев. Я чувствую его присутствие рядом, его тепло, но между нами пропасть. Эта тишина давит, она наполнена невысказанными словами, невысказанными чувствами. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

И вот, сквозь туманное стекло, я вижу храм. Он возвышается передо мной, величественный и торжественный. Начинается новая глава моей жизни. И я не знаю, что меня ждет за этими массивными дверями. И от этого становится страшно.

Воздух в храме густой, пропитанный ароматом неведомых благовоний и чем-то древним, мощным, что заставляет дрожать стены и вибрировать в груди. Все вокруг кажется нереальным, словно я смотрю на мир сквозь толщу воды или окутана плотным, мерцающим туманом. Свет, пробивающийся сквозь витражи, окрашен в багровые и золотые оттенки, создавая причудливые узоры на каменном полу. Я стою здесь, в центре этого великолепия, и чувствую себя такой крошечной.

В ушах звенит, то ли от волнения, то ли от звуков, которые я не могу разобрать. Голоса сливаются в единый гул, и я пытаюсь ухватиться за отдельные слова, за знакомые лица, но все ускользает, как песок сквозь пальцы.

Иногда, когда я поворачиваю голову, мой взгляд натыкается на нее. Брюнетка в первом ряду. Ее глаза, темные и острые, словно два уголька, впиваются в меня с такой яростью, что я невольно вздрагиваю. Что я ей сделала? Я ее не знаю, никогда раньше не видела, но ее ненависть ощущается физически, как холодный укол. Она сидит там, сжав кулаки, и ее взгляд не отрывается от меня ни на секунду. Это не просто неодобрение, это чистая, неприкрытая злоба. Я стараюсь не смотреть в ее сторону, но ее присутствие давит, как тяжелый камень.

Перед нами стоит жрец. Его лицо скрыто глубоким капюшоном. Он говорит, его голос низкий и рокочущий, словно эхо из глубины веков. Слова его не доходят до меня в полной мере, они расплываются, теряют смысл. Я слышу лишь обрывки, интонации, но не могу сложить их в единую картину. Гости затихают. Все взгляды устремляются на меня, на нас. Тишина становится почти осязаемой, напряженной.

В этот момент я чувствую легкое прикосновение к своему плечу. Это Он. Огнедышащий. Тот, кто привел меня в эти земли порталом. Отец Джоэля. Он недовольно хмыкает и я прикладываю все силы, чтобы сосредоточиться. Жрец снова обращается ко мне. Его голос звучит настойчивее, словно он пытается пробиться сквозь мою рассеянность. Он повторяет свой вопрос, и на этот раз я слышу его отчетливо, каждое слово врезается в мою память:

– Согласна ли ты, Алира, стать женой Джоэля?

Я смотрю на него, на его скрытое капюшоном лицо, на толпу, на ту брюнетку, чья ненависть все еще ощущается в воздухе. Я смотрю на Джоэля, который стоит рядом, его глаза, полные скуки, смотрят прямо на меня. И в этот момент, несмотря на туман, несмотря на ненависть, несмотря на все странности этого места, я произношу свой ответ.

– Да, – мой голос, хоть и тихий, звучит твердо и уверенно. – Да.

Жрец склоняет голову, произнося слова, которые я уже не пытаюсь разобрать. Они звучат как благословение, как печать на нашем союзе. Я чувствую, как на мою голову опускается что-то легкое, прохладная вуаль.

Джоэль мягко разворачивает меня к себе, приподнимает вуаль и целует в губы. Это второй мой поцелуй, но он не менее захватывающий. Его губы мягкие, но уверенные, и они точно знают, как найти самые сокровенные уголки моей души.

Язык Джоэля осторожно касается моих губ, требуя раскрыться, и я не могу устоять. Приоткрываю рот, и он входит, словно хозяин, исследуя каждый сантиметр. Это не грубо, нет. Это властно. Он движется с такой уверенностью, что я чувствую себя полностью подчиненной ему, и это чувство будоражит меня до глубины души.

Язык Джоэля скользит по моим зубам, ласкает мои десны. По моему телу пробегает дрожь. Он исследует меня, как будто пытается прочитать мою душу, и я позволяю ему. Мои собственные губы отвечают на его ласки. Я невольно приникаю к нему еще ближе. Чувствую его дыхание на своей коже, горячее и влажное, и это сводит меня с ума.

Когда Джоэль отстраняется, у меня кружится голова. Губы пульсируют, а во рту еще остается привкус его страсти. Я смотрю на него, и вижу в его глазах недоумение. Он держит меня за плечи и смотрит как на врага.

Отшатываюсь.

– Ты опасна для меня, – шепчет теперь уже муж. – Кажется, я совершил ошибку.

Глава 8

Ошибка? Меня вернут в отчий дом? Опозоренную? Меня же казнят!

– Казнят, – шепчу, округляя глаза и отступая назад, пытаясь найти хоть какую-то опору, хоть что-то, что могло бы остановить этот надвигающийся кошмар. Но мои попытки тщетны.

Сильные пальцы хватают меня за запястье и дёргают на себя с такой силой, что я едва не теряю равновесие.

– Мы всем вам благодарны! – гремит Джоэль. – Нам так не терпится познать друг друга на брачном ложе, что мы вынуждены откланяться. Благословите нас на праздничном пиру в честь этого священного союза! – Огнедышащий поднимает мою руку, ту самую, которую держит в своей, и выставляет её перед собой, как трофей. Я чувствую, как мои пальцы дрожат, от стыда не знаю, куда деть взгляд.

Позволяю мужу увести себя. Мы едем в карете. Я и он. В этой гробовой тишине слышно только мерное постукивание копыт по мощеной дороге, да мое собственное сердце, колотящееся безумно. Я смотрю в окно, но вижу лишь размытые силуэты деревьев, проносящиеся мимо, и чувствую, как холод пробирается под тонкую ткань моего платья.

Джоэль сидит рядом, его лицо непроницаемо. Его молчание – это не спокойствие, это напряжение, сгусток невысказанных слов и скрытых намерений. И это молчание пугает меня больше всего. Оно как предвестник бури, которая вот-вот обрушится на меня. Я поворачиваюсь к нему, готовая спросить, что происходит, но слова застревают в горле.

Подъезжаем к замку, в молчании идём. За нами закрывается массивная дверь.

И тут Джоэль кричит. Его голос, обычно ровный и властный, теперь звучит надтреснуто, почти дико.

– Гельмус!

Эхо разносится по замку, и я вздрагиваю. Через мгновение появляется фигура дворецкого.

– Да, милорд? – отвечает он, его голос звучит приглушенно, словно он боится быть услышанным.

– Подготовь всё к отбытию в Савград, – приказывает Джоэль, и в его голосе нет ни тени сомнения. – Миледи уезжает.

Мое сердце замирает. Уезжает? Куда? Зачем? Я смотрю на Джоэля, пытаясь понять, что это значит, но он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к Гельмусу.

Дворецкий улыбается, и это не просто улыбка. Это гримаса, растянувшаяся на его лице, обнажающая зубы. Улыбка победителя. Улыбка хищника, который только что поймал свою добычу. Она скользкая, неприятная, как будто он только что съел что-то гнилое, но ему это нравится.

Я не могу больше молчать. Мой голос, дрожащий, но решительный, прорывается сквозь напряженную тишину.

–Что происходит? – спрашиваю, обращаясь к Джоэлю.

Он наконец поворачивается ко мне. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горят странным, лихорадочным блеском.

– Я избавляюсь от тебя, – говорит он, и каждое слово падает на меня как мешок с песком. – Пока ты не разрушила мою жизнь, Алира.

– В чём моя вина? – голос дрожит, а глаза наливаются слезами.

– Он чувствует тебя и бесится. Слышишь?

В подтверждении его слов страшный грохот разносится по замку.

– Ты взбудоражила его! Почему? – Джоэль приподнимает указательным пальцем мой подбородок и смотрит на меня своим красивущими глазищами в поисках ответа, но, видимо, не находит его.

– Кого? – шепчу, утопая во мраке его взгляда.

– А это, милая Алира, тайна! – Джоэль отстраняется и медленно идёт куда-то вправо.

– Куда я поеду? – иду вслед за мужем.

– В моё имение в Савграде. Не волнуйся, Алира. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

– Джоэль! – грозный раскатистый бас отца заставляет вздрогнуть. – Где ты, щенок!

Слышу, как тяжелые шаги огнедышащего стремительно приближаются. Каждый его шаг отзывается вибрацией в моих костях. Каменные плиты пола дрожат, когда в проеме появляется отец мужа.