- -
- 100%
- +
Глава 1
Ступеньки. Холодные, каменные, уходящие куда-то вверх и вниз в полумраке. Я стою на одной из них, вцепившись в резные перила, и пытаюсь понять, какого черта.
Вокруг — огромный зал, больше похожий на собор. Высоченные сводчатые потолки теряются во тьме, где-то под ними парят в воздухе фонарики, бросая трепетные, живые блики на стены. Вдоль стен тянутся бесконечные стеллажи с книгами, а по лестницам, которые, кажется, живут своей жизнью, то и дело снуют люди в длинных мантиях. Пахнет старой бумагой и воском. Похоже на Хогвартс. Серьезно? Последнее, что я помню — это визг тормозов и ослепляющий свет фар. Ощущения, что я сплю, нет и в помине. Все слишком реально: холод камня под босыми ногами, сквозняк, щекочущий лодыжки, тяжесть странного бархатного платья на плечах.
— Я обязательно её накажу, профессор.
Голос, низкий и бархатный, с ледяными нотками, заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваю голову, и мой взгляд упирается в говорящего. Ох. Мама. Просто ох. Передо мной стоит парень, сошедший со страниц самой грешной книги. Высокий, широкоплечий, в идеально скроенной темной мантии, которая только подчеркивает его стать. Темные волосы растрёпаны так художественно, будто над ними трудился лучший стилист преисподней. Но глаза Черные, бездонные, как два омута, в которых прямо сейчас плещется чистейшая, концентрированная ненависть. И направлена она, без всяких сомнений, на меня.
Я со всей силы щипаю себя за предплечье.
— Ай! — вскрикиваю скорее от удивления, чем от боли. Больно. Значит, не сон.
— Истерика не поможет! — рычит красавчик. Его рука молниеносно обвивает мое запястье, пальцы сжимаются, как стальные тиски. Он дергает меня с лестницы и куда-то тащит.
Я не сплю! Не сплю! Мозг отчаянно пытается обработать происходящее, но вместо логических цепочек в голове взрывается фейерверк из вопросов. Где я? Кто этот парень? Почему он так на меня смотрит, будто я лично сожгла его фамильную библиотеку и станцевала на пепле?
Внезапно на моем плече что-то теплеет и тяжелеет. Я снова вскрикиваю, скорее по инерции, и дергаюсь.
Брюнет резко дергает меня за руку, заставляя зашипеть от боли.
— Перестань. Теперь тебе никто не поможет!
Что-то мягкое и пушистое касается моей щеки. Я кошу глаза и вижу маленького зверька, похожего на помесь лисёнка и белки, с огромными фиолетовыми глазами и слишком умным взглядом. Он поглаживает меня кончиком своего хвоста по шее, и прямо в ухо раздается странный, шелестящий голос.
— Молчи и слушай, — шепчет он. — Кроме тебя, меня никто не видит и не слышит. Я твой проводник. Ты умерла в своем мире, и твоя душа попала в тело Виктории Солин. Теперь ты — приёмная дочь в могущественном клане Солин. У тебя есть трое сводных братьев, которые ненавидят тебя.
Я спотыкаюсь, но стальная хватка на запястье не дает мне упасть. Умерла? Попала в тело? Братья, которые ненавидят? Да это же сюжет третьесортного романа, который я бы скачала от скуки и бросила на второй главе!
— Просто чудесно! — вырывается у меня тихий, саркастический шёпот.
— Что сказала? — рычит красавчик, резко разворачиваясь. Мы стоим перед массивной дубовой дверью. Он толкает ее, буквально запихивает меня внутрь и захлопывает за моей спиной. Звук щелкнувшего замка кажется оглушительным.
— Это Делар, — продолжает вещать пушистый комментатор на моем плече, деловито умываясь лапкой. — Самый младший из братьев. Твоя миссия — умереть от рук любого из них. И тогда ты сможешь жить в этом мире под другой личиной. Свободной.
Миссия — умереть? Да вы издеваетесь! Я только что умерла, спасибо, мне не понравилось, повторять не хочется.
— Что за бред! — шиплю, глядя на запертую дверь.
— Бред не бред, но сейчас ты ответишь за всё!
Голос Делара заставляет меня обернуться. Комната, в которой он меня запер, оказывается спальней. Огромная кровать под темным балдахином, камин, в котором тлеют угли, и он — воплощение ярости и греха, медленно идущий на меня. Его ноздри хищно раздуваются, а на скулах играют желваки.
Он не останавливается, пока не впечатывает меня спиной в холодную стену. Его тело — раскаленная преграда, от которой невозможно уйти. Он так близко, что я чувствую жар, исходящий от него, и тонкий, горьковатый аромат полыни.
— Ты думала, я прощу тебе это? Думала, твои слезы и жалкие оправдания что-то изменят?
Понятия не имею, о чем он, но вид у него такой, будто я как минимум предала родину. Его рука взлетает вверх, и длинные, сильные пальцы смыкаются на моем горле. Не грубо, нет. Просто властное, предупреждающее прикосновение. Но потом хватка медленно, неотвратимо усиливается. Воздух начинает поступать с трудом. Перед глазами плывут темные пятна.
Миссия — умереть от его руки. Зверек на плече молчит, видимо, наблюдает за представлением. Что ж, если это единственный способ выбраться из этого дурдома
— Кажется, сейчас я выполню миссию, — хриплю я, с трудом проталкивая слова сквозь сжатое горло. И, к полному изумлению Делара, кладу свою ладонь поверх его, не пытаясь оттолкнуть, а наоборот, помогая ему, усиливая давление. Мои пальцы переплетаются с его. — Ну же, сожми сильнее! Давай, закончи это.
В его черных глазах на мгновение вспыхивает шок. Он ожидал борьбы, слез, мольбы о пощаде. А получил это. Его пальцы на миг дрогнули, хватка ослабла, но потом пальцы снова сжались с новой силой. Я чувствую, как сознание начинает ускользать. Неплохой способ уйти. Красивый мучитель, готический антураж Вполне в моем вкусе. Я даже пытаюсь ему ободряюще улыбнуться.
И тут Делар резко отпускает меня.
Воздух с болезненным свистом врывается в легкие. Я кашляю, хватаясь за горло, и сползаю по стене на колени, жадно дыша.
Делар отступает на шаг, глядя на меня сверху вниз так, словно я — диковинное и крайне ядовитое насекомое.
— Сумасшедшая, — выдыхает он. — Посиди здесь и подумай над своим поведением!
Он резко разворачивается и широкими шагами направляется к двери. Снова гремит замок, но на этот раз с другой стороны. Я остаюсь одна, наедине с пушистым «проводником» и гудящей болью в горле.
— Ну и?.. — хрипло выдавливаю я, когда шаги за дверью затихают. Провожу пальцами по шее, ощущая саднящие следы его хватки. — Что происходит? За что меня так ненавидят братья?
— Виктория — приёмная дочь, которая всеми силами пыталась привлечь внимание братьев, тем самым только отвращая их от себя. Они воспринимают её лишь как занозу, — фыркает зверек, запрыгивая на бархатное кресло у камина. — Из последних событий, Виктория подсыпала старшему брату, Филиппу, редчайшее ядовитое растение в чай. Он едва выжил. А среднему, Риану, подбросила в комнату запрещенный артефакт, за хранение которого здесь отрубают голову. Так что ненависть Делара — это еще цветочки.
Я замираю с открытым ртом. Моя предшественница была настоящей гадюкой. И теперь мне за все это отдуваться.
— Можешь звать меня Флинт, кстати, — добавляет зверек, ковыряя когтем обивку кресла.
— Меня только что чуть не придушил красавчик-психопат, я умерла, воскресла в теле какой-то интриганки, и моя цель — снова умереть! Это самый идиотский квест в истории всех миров!
Я останавливаюсь перед огромным зеркалом в позолоченной раме и впервые вижу себя. Точнее, не себя. Из зеркала на меня смотрит незнакомая девушка. Хрупкая, с копной рыжих непослушных волос и испуганными глазами цвета ясного неба. Миловидное, почти кукольное личико, которое сейчас перекошено от гнева.
— А что, если я не хочу умирать? — спрашиваю я, глядя в глаза своему отражению.
Флинт перестает портить мебель и смотрит на меня своими фиолетовыми бусинами.
- Проще всего умереть понарошку, чтобы жить по-настоящему. Понимаешь?
- Зачем?
- Это необходимо, чтобы озлобить братьев.
- Зачем?
- Зачем, зачем. Не твоё дело. Просто делай, что говорю. Как только выполнишь миссию, возродишься богатой дамой. И сможешь распоряжаться своей жизнью на своё усмотрение.
Глава 2
Падаю на кровать. Прямо лицом в подушку. Пружины протестующе скрипят, а потом подбрасывают меня вверх, словно я пушинка. Я и есть пушинка. Уставшая, взбешенная, сбитая с толку пушинка.
На прикроватной тумбочке материализуется Флинт. Мой личный, карманный глюк, помесь белки и лисёнка, которого, к счастью или к сожалению, вижу только я.
— Будь так любезен, Флинт, объясни мне, где, во имя всех печенек, я нахожусь?
Переворачиваюсь на спину, раскинув руки и ноги звездой. Потолок высокий, с лепниной в виде переплетенных лоз. Стены цвета слоновой кости, мебель из темного, почти черного дерева. Роскошно. И совершенно незнакомо.
— Высшая академия Драконов, — буднично сообщает Флинт, прыгая мне на живот. Он невесомый, но его присутствие ощущается теплым пятнышком.
Я моргаю. Раз. Два.
— Ничего себе! — выдыхаю, и в груди трепещет от восторга. Академия! Настоящая, магическая? — Стоп! — мой мозг наконец обрабатывает последнее слово. — Драконов? Ты сказал драконов?
— Угу, — хмыкает зверёк, укладывая мордочку на лапки. — Разве я не говорил? Твои братья — драконы.
Воздух со свистом вырывается из моих легких.
— Уф! — подлетаю на кровати, садясь так резко, что Флинт едва успевает вцепиться коготками в мое одеяло. — Как интересно. Значит, я увижу живых драконов? Настоящих? С чешуей, крыльями и огненным дыханием? Изумительно!
Воображение тут же рисует величественных созданий, парящих в небесах. Мои ненастоящие братья! Это же это же просто сносит крышу!
— А здесь кроме драконов еще кто-то обитает? — спрашиваю, уже не в силах сдержать улыбку. Этот мир становится все более захватывающим.
— Естественно, — фыркает Флинт, словно я спросила, есть ли в лесу деревья. — На Андаларе кого только нет. Драконы, само собой. Оборотни всех мастей, от волков до, прости господи, медведей-гризли. Орки, зеленокожие и обаятельные в своей брутальности. И, — тут он делает драматическую паузу, — самые опасные обитатели. Вампиры.
При последнем слове по моей коже пробегает холодок. Не страха, а предвкушения. Опасные, значит? Что ж, я тоже не подарок.
— И я здесь учусь? — уточняю, осматривая комнату уже с большим интересом. Моя комната?
— Да. Кстати, — Флинт спрыгивает с кровати и направляется к столу, на котором лежит стопка книг. — Завтра начинаются занятия. Ты — первокурсница.
— Первокурсница — повторяю. — Погоди-ка. Если я первокурсница, то когда успела совершить все эти злодеяния?
— Ты заехала сюда вчера, — невозмутимо отвечает Флинт, перелистывая страницу какой-то древней книги своим крошечным носиком. — Вчера же и совершила.
— С ума сойти! — выдыхаю, снова падая на подушки.
— Сейчас ложись спать, завтра у тебя тяжёлый день. Лучше набраться сил, — Флинт махает мне лапкой и исчезает.
Перед тем как лечь спать, решаю хорошенько осмотреться. Комната похожа на покои избалованной принцессы. Кажется, если я выдохну слишком сильно, то сдую позолоту с ножек кровати. А судя по ее размерам, здесь можно спать не только поперек, но и по диагонали, устроив на свободной половине пикник для небольшой компании.
Делаю шаг по ковру. Ноги утопают в мягком ворсе цвета сливок. Он такой густой, что, если я уроню шпильку, то буду искать ее до следующего солнцестояния.
Стены обиты шелком с серебряным тиснением, изображающим переплетенные ветви. Мой взгляд падает на шкаф. Он сделан из темного, почти черного дерева, отполированного до зеркального блеска. Я с опаской тянусь к витой ручке в виде змеи, кусающей себя за хвост.
Дверца открывается с мягким, бархатным скрипом. Внутри темная мантия, длинная черная юбка и белая блузка. На полках, видимо, белое нижнее бельё.
— Фу, как убого, — бурчу и закрываю шкаф.
Справа от шкафа – еще одна дверь, из матового стекла с узором из ледяных цветов. Я толкаю ее и замираю на пороге. Это уборная. Больше напоминает терем морской богини. Пол выложен мозаикой, изображающей морское дно с перламутровыми ракушками и золотыми рыбками. В центре комнаты, на небольшом возвышении, стоит ванна. Она вырезана из цельного куска белого мрамора и имеет форму раскрывшегося цветка лотоса. Краны выполнены в виде изящных лебединых шей.
Рядом – столик из какого-то камня, заставленный хрустальными флаконами всех форм и размеров. Я осторожно беру один, вдыхаю аромат. Пахнет очень приятно.
Интересно, у всех адептов такие комнаты? Или, может, меня перепутали с какой-нибудь принцессой крови, а мою скромную каморку с видом на мусорные баки сейчас обживает какая-нибудь леди Арабелла фон Штрудель? Эта мысль заставляет меня нервно хихикнуть.
Возвращаюсь в комнату и подхожу к окну. Огромная, во всю стену, арка из стекла, которое, кажется, тоньше мыльного пузыря. За ним раскинулся мир, от которого захватывает дух.
Башни, соединенные тонкими, светящимися мостами, кажется, уходят в облака. Их шпили пронзают небо, окрашенное в нежные оттенки персика и лаванды. Внизу раскинулся внутренний двор — изумрудный ковер травы, по которому разбросаны клумбы с цветами, что светятся в сумерках мягким, пульсирующим светом. Посреди двора бьет фонтан.
— Как же тут красиво! — шепчу, смахивая непрошеную слезу. — Как же хочется тут остаться. Неужели мне нужно обязательно умереть?
Подхожу к шкафу, нахожу на верхней полке белую ночную рубашку. Простая, почти монашеская, если не считать кружевной отделки по вырезу.
Сбрасываю платье, оно падает на пол бархатной лужицей, уставшей и помятой, как и я сама. Натягиваю рубашку.
Забираюсь под одеяло и закрываю глаза. Переворачиваюсь на бок. Подушка кажется жёсткой, одеяло — колючим. Всё не так. Всё неправильно. Ворочаюсь. Переворачиваюсь на спину и уставляюсь в потолок. Снова переворачиваюсь, зарываясь лицом в подушку издавая глухой стон. Сон не идёт. Он даже не топчется где-то рядом.
Я ещё долго мечусь в этой огромной, пустой кровати, прокручивая в голове сегодняшний сумасшедший день.
Что ж, посмотрим, что принесёт мне завтрашний день. Смогу ли я завершить миссию?
Глава 3
Медленно разлепляю глаза. Желудок исполняет такую громкую и жалобную арию, что, кажется, ее слышно даже за пределами этой комнаты.
— Как же есть хочется, — шепчу в подушку. — Флинт! Флинт!
В ответ тишина.
— Ну и ладно. Значит, пойду искать пропитание сама. Не помирать же с голоду в этой золотой клетке.
Сбрасываю с себя одеяло и шлепаю босиком в душ. Горячие струи воды немного приводят в чувство, смывая остатки сна. Глядя в зеркало, я с тоской вздыхаю. Моя рыжая грива торчит во все стороны, словно я спала на стоге сена во время урагана. Кое-как усмирив этот огненный хаос с помощью найденной на туалетном столике щетки и собрав волосы в пучок, я натягиваю белую блузку, черную длинную юбку и мантию. Ничего другого в шкафу нет.
Все, я готова к подвигам. Или хотя бы к поиску булочки.
Подхожу к массивной дубовой двери и решительно дергаю за ручку. Заперто. Ну конечно. Этот абьюзер Делар вчера запер меня. Мерзавец! В приступе праведного гнева я со всей дури пинаю дверь.
— Ай! — взвизгиваю и начинаю прыгать на одной ноге, потирая ушибленные пальцы. — Чтоб тебя вампиры покусали, Делар!
Проходит минут пятнадцать, которые я провожу, вышагивая по комнате и придумывая изощренные проклятия для сводного брата. Наконец, дверь со скрипом отворяется.
Я замираю на полуслове.
На пороге стоит мужчина. И о, боги. Он настолько красив, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Высокий, широкоплечий, в идеально скроенном черном камзоле. Волосы цвета белого золота разметались по высокому лбу, словно их только что растрепал ветер. А глаза Таких глаз я не видела никогда. Глубокие, как летние сумерки, фиолетовые, с серебристыми искорками в самой глубине. Они смотрят на меня с холодным, ледяным презрением. Острые скулы, прямой нос, упрямый подбородок и пухлые губы, которые так и просят, чтобы их
Так, Виктория, собери слюни. Мысленно, конечно.
— А ты кто? — выдаю самую кокетливую из своих улыбок, склоняя голову набок и хлопая ресницами.
Желваки на его скулах напрягаются так, что, кажется, сейчас заскрипят зубы. Ого, кажется, блондинчик не в восторге.
— Предупреждаю тебя, Виктория, — его тон такой ледяной, что я вздрагиваю. — Если продолжишь в том же духе, то не доживешь и до вечера.
Кажется, это один из братьев. В этот момент на моем плече из воздуха материализуется пушистый комочек. Флинт.
— Это средний брат, — шепчет он мне прямо в ухо. — Риан. Тот, которому твоя предшественница подбросила в комнату артефакт блаженства. Если бы он вовремя не среагировал и не избавился от него, то остался бы без головы.
Риан делает шаг в комнату, его фиолетовые глаза впиваются в меня, словно два аметистовых кинжала. Он хватает меня за руку. Его пальцы словно стальные тиски, сжимающие мое запястье до боли. Я вскрикиваю и инстинктивно пытаюсь вырваться.
— Пусти! Мне больно, психопат платиновый!
Я начинаю брыкаться, пытаясь заехать ему сапожком по голени, но он легко уворачивается, его хватка становится только сильнее.
— Если не прекратишь, — цедит он сквозь зубы, наклоняясь так близко, что я чувствую ледяное дыхание на своей щеке, — я сломаю тебе руку.
О да. Он очень, очень зол. В его глазах такая ярость, что, кажется, еще немного — и она выплеснется наружу и испепелит меня на месте, или заморозит. И тут в моей голове рождается гениальный, безумный план. Моя миссия — умереть. Быстро и желательно не слишком мучительно. А этот красавчик выглядит так, будто с огромным удовольствием поможет мне в этом деле. Нужно лишь подтолкнуть его. Разозлить еще сильнее.
Что ж, Риан, ты сам напросился.
Я мгновенно перестаю вырываться. Мое тело обмякает, и я подаюсь вперед, почти вплотную к нему. Улыбаюсь самой соблазнительной и порочной улыбкой, на которую только способна.
— Сломаешь? — мурлычу, понижая голос до хриплого шепота. — М-м-м, какой ты сильный. Мне нравятся сильные мужчины.
Его глаза расширяются от изумления. Я пользуюсь его замешательством. Свободной рукой я медленно веду по его груди, ощущая сквозь тонкую ткань камзола твердые, как камень, мышцы.
— А ты знаешь, что делают с такими непослушными девочками, как я? — заглядываю ему в глаза, проводя кончиком пальца по линии его воротника, спускаясь ниже, к вырезу рубашки. — Их наказывают.
Его лицо каменеет. Он отшатывается, словно я его обожгла, но руку не отпускает.
— Ты что ты несешь?
— О, я несу только правду, — делаю еще один шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство, сокращая дистанцию до неприличной. — Делар запер меня здесь на всю ночь. Я так скучала Одна в большой холодной постели. А теперь пришел ты. Такой красивый Это так заводит.
Я прикусываю нижнюю губу и смотрю на его губы. Он с отвращением дергает меня на себя, его лицо искажается гримасой ярости.
— Ты отвратительна.
— Да? — я смеюсь ему в лицо, низким, грудным смехом. — А мне кажется, тебе нравится.
И я делаю немыслимое. Подавшись вперед, я касаюсь губами его напряженно сжатых губ. Легко, почти невесомо, но этого достаточно.
Это как поднести спичку к бочке с порохом.
Он взрывается. С диким, яростным рыком он отталкивает меня от себя. Я отлетаю к стене и больно ударяюсь плечом. Но он не дает мне опомниться. В два шага он оказывается рядом, хватает меня за плечи и впечатывает в холодный камень. Его фиолетовые глаза темнеют, превратившись в два бушующих грозовых облака. Дыхание срывается, грудь тяжело вздымается.
— Ты. Пожалеешь. Об. Этом, — чеканит он каждое слово, и его пальцы впиваются в мои плечи, как когти хищной птицы.
— Неужели? — выдыхаю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Адреналин бьет в голову, смешиваясь со страхом и странным, извращенным восторгом. — А по-моему, ты просто боишься. Боишься, что тебе понравится.
Я вижу в его глазах ненависть. Риан презирает меня. И он заинтригован. Этого достаточно. Я наклоняю голову, и мои волосы, выбившиеся из пучка, огненным водопадом рассыпаются по плечам, щекоча его руки.
— Отпусти, — шепчу, глядя на его губы. — Или сделай уже что-нибудь. Хватит просто стоять и сверлить меня взглядом. Хотя взгляд у тебя потрясающий. Можно утонуть.
Его челюсти сжимаются до скрипа. И тут Риан делает то, чего я никак не ожидала. Он наклоняется, его лицо оказывается в паре сантиметров от моего, и его голос становится тихим, ядовитым шепотом, от которого у меня по спине пробегает ледяная дрожь.
— Ты хочешь поиграть, Виктория? Хорошо. Мы поиграем. Но по моим правилам.
Он резко разворачивает меня и тащит через всю комнату к огромному, от пола до потолка, окну. Одним движением он распахивает тяжелые створки. Холодный утренний ветер врывается в комнату, треплет мои волосы и мантию. Внизу — головокружительная высота. Вот он, мой шанс. Мой билет на тот свет.
— Я очень зол, Виктория, — его голос звучит у самого моего уха, обжигая холодом. — Я так зол, что готов вышвырнуть тебя из этого окна прямо сейчас. Превратить твое хорошенькое личико в кровавое месиво.
Его рука ложится мне на затылок, заставляя смотреть вниз. Сердце колотится. Мне страшно. Но это именно то, что мне нужно.
— Так чего же ты ждешь? — смеюсь, и смех получается сдавленным, истеричным. — Давай! Будь мужчиной! Или ты только угрожать умеешь, блондинчик?
Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Он толкает меня вперед. Мои пальцы вцепляются в подоконник, ноги на мгновение отрываются от пола. Я зажмуриваюсь, ожидая последнего толчка, полета, удара
Но его не следует.
Вместо этого он с рычанием отдергивает меня назад, так резко, что я спотыкаюсь и падаю на пол. Риан нависает надо мной. Он тяжело дышит, глядя на меня сверху вниз, на растрепанную, испуганную, но не сломленную девчонку, распластавшуюся у его ног. Я смотрю в ответ, вызывающе, хотя сердце все еще пытается выпрыгнуть из груди. Я была так близка. Так чертовски близка к цели.
— Не попадайся мне на глаза, Виктория, — наконец выплевывает он. — Сегодня ты перешла все границы.
Риан резко разворачивается и, не оглядываясь, широкими шагами выходит из комнаты, сильно хлопнув дверью.
Я остаюсь одна на холодном полу, дрожа всем телом. То ли от холода утреннего ветра, все еще гуляющего по комнате из открытого окна, то ли от пережитого шока.
Я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как гудят ушибленные плечи и ноет запястье, на котором уже проступают синеватые следы пальцев белобрысого дракона. Подхожу к окну и закрываю его, отрезая себя от холодного ветра и головокружительной высоты.
План провалился. Этот красавчик-психопат оказался крепче, чем я думала. Мои приставания вывели его из себя, но не настолько, чтобы он потерял контроль и совершил убийство. В последний момент он остановился. Почему?
Желудок снова издает громкий, требовательный звук, напоминая о первоначальной цели моего пробуждения. Еда. Мне нужна еда, чтобы были силы придумать новый, более изощренный способ довести до белого каления одного из братьев-драконов.
И раз уж дверь теперь открыта, меня ничто не остановит.
Я поправляю платье, высоко вздергиваю подбородок и с самым решительным видом выхожу в коридор. И тут же понимаю, что моя проблема с поиском еды только что усложнилась. Коридор оказывается бесконечным, с десятками одинаковых дверей и высокими сводчатыми потолками, теряющимися во мраке. Ни единой таблички, ни одного указателя.
Глава 4
Коридоры Королевской Академии Драконов — это отдельный вид искусства. И пытки. Они бесконечные! Я бреду по этому великолепию, ведомая единственным инстинктом, который не подводит меня никогда, — голодом. Желудок исполняет такую жалобную арию, что, кажется, даже каменные горгульи под потолком сочувственно кривятся.
У высокого стрельчатого окна стоит девушка, солнечные лучи запутались в её волосах, превращая их в облако расплавленного золота. Маленькая, хрупкая, в идеально отглаженной мантии. Пухлые щёчки, чуть вздёрнутый носик и губы, словно две спелые вишни. Сладкий пирожочек.
Наши взгляды сталкиваются. Её глаза — голубые и чистые. Она смотрит на меня, а я — на неё.
Изображаю на лице самую дружелюбную из своих улыбок и подхожу ближе.
— Прошу прощения. Не подскажешь, где здесь можно утолить страдания умирающего от голода организма? Я ищу столовую.
Девушка моргает, и на её щеках вспыхивает лёгкий румянец. А потом её губы трогает такая тёплая и искренняя улыбка, что у меня внутри что-то тает.
— Если хочешь успеть на завтрак, то стоит поторопиться. Пойдём, я как раз туда иду. Меня, кстати, Лина зовут.
— А я — Виктория. Ты сейчас спасаешь мою жизнь, Лина, без шуток.