Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов

Глава 1

Данелия

— Сева, Сеня, собирайтесь, в школу опоздаете! – крикнула я в двери детской комнаты.

Двенадцатилетний Всеволод высунул растрепанную голову в дверной проем и лениво ответил:

– Успеем, мам.

– Арсений! – нетерпеливо позвала я. – Ну что ты там копаешься?

– Рюкзак собираю, – завопил мой первоклашка. – Где ластик?

– В пенале, – подкрашивая губы, ответила я. – Дети, умоляю, давайте хотя бы пару дней без ваших шалостей? Не заставляйте меня и снова у директора краснеть!

– Давай позовем папу, пусть он краснеет, – предложил мой старший.

– Ваш папа никогда не краснеет, – пробурчала я и мысленно добавила:

«Потому что совести у него нет!»

Всеволод вышел из комнаты с рюкзаком, поправил кудрявые вихры на голове, подстричь которые он не позволял, и заорал:

– Мелкий, пойдем! Я его отведу, мам.

– Спасибо, сынок, – выдохнула я.

– Сеня, бегом, я не мама, долго уговаривать не буду, – продолжал Сева.

Мой младший старшего побаивался. Из комнаты он вышел с недовольной моськой и с претензией:

– А сменку обязательно каждый день с собой носить?

– Все вопросы к педагогам! Я тоже не в восторге, что первоклашки каждый день таскают тяжелый рюкзак и обувь, – вздохнула я.

Собрала сыновей, помогла младшему накинуть рюкзак на плечи, а сверху – мешок со сменкой, и благословила на дорожку.

Дети ушли, а я прислонилась к стене и ждала, когда сердце перестанет биться как сумасшедшее и легкий приступ паники закончится.

Два месяца назад я вынуждена была начать новую свободную жизнь с двумя детьми и нехорошей перспективой «разведенки с прицепами».

Мы с сыновьями перебрались в мой родной город, откуда я уехала шестнадцать лет назад вслед за любимым мужем, который к сорока годам решил, что он устал и хочет продлить молодость, а для этого нашел себе женщину, не обремененную мозгами и обязательствами в виде двоих шкодливых детей.

Дэн захотел легкости бытия, приключений и новых романов. Сначала бывший увлекся конным спортом, потом полез на гору, возомнив себя великим альпинистом, затем прыгнул с парашютом, а квинтэссенцией его кризиса среднего возраста стала молодая студентка. Я же собрала вещи, детей и уехала туда, куда, думала, больше никогда не вернусь, – в город моего детства.

Я накинула осеннюю курточку, поправила макияж, снова сделала глубокий вздох, надела сапожки на каблуках и отправилась покорять этот мир. Вышла на улицу, щелкнула брелком сигнализации и…

– Данелия! Дана, это ты?

Я резко обернулась и встретилась взглядом с моей старой школьной подругой Яниной.

Мы близко дружили в школе, а потом наши пути разошлись. Я поступила на экономический, а подруга пошла учиться на педагога.

– Янка! – обрадовалась я. – Сколько лет не виделись!

Мы обнялись так, словно не переставали дружить все это время:

– Красотка, – рассматривая меня, резюмировала Янина, – ты не стареешь.

– Да ты тоже словно на молодильных яблочках растешь, – ответила я.

– Ты как тут? Я слышала про твоего папу, соболезную.

– Спасибо. Ян, я тороплюсь. Может, тебя подвести? По дороге поболтаем. Тебе куда? – предложила я.

– Мне на улицу Революции, увольняюсь со школы, достали. Просили бумаги подписать, вот, еду.

– Это по дороге, – припомнила я, – поехали.

– Тачка – огонь! – прокомментировала последний подарок бывшего Яна. – Внедорожник новенький.

Я скрипнула зубами и натянуто улыбнулась. Внедорожник Дэн мне вручил после первого похода налево, но тогда я этого не знала и радовалась как ребенок тому, что даже спустя пятнадцать лет наши чувства все так же сильны.

Я села за руль, дождалась, пока Янина пристегнется, и завела мотор.

– Ну, рассказывай, как жизнь? Ты к маме в гости приехала?

– Не совсем, – уклончиво заметила я. – Мы с Дэном развелись, я вернулась.

– Да ты что? Как так? Данка, тебе ж весь наш класс завидовал, такая любовь… А что случилось? Изменил?

– Классика, – согласилась я, – кризис среднего возраста, приключений на седую голову захотелось.

– А ты?

– А я собрала вещи, двоих детей и ушла.

– Ну хоть подарки не забрал, уже хорошо. Алименты-то платит?

– Платит. И детям звонит. Он против нашего переезда был, но его мнение перестало учитываться после его последнего приобретения в виде милой барышни-студентки.

– Да? Обычно мужики к надутым куклам уходят.

– Мой оригинал оказался. Она, понимаешь, на него с восхищением смотрит.

– А ты? – засмеялась Янина.

– А у меня с возрастом зрение ухудшилось, все больше глаза прищуриваю, а он думает, что я так свое пренебрежение показываю, – засмеялась я.

– Мужики как дети. Я тоже развелась два года назад, дочь у нас двенадцать лет.

– Моему старшему столько же, – улыбнулась я. – А что с работой?

– Да что с работой… Нервы мотают только. Часы иностранного языка урезали, я же французский и английский преподавала. Зарплата – слезы, я бы за день у церкви на паперти больше зарабатывала, ей-богу. А у меня дочь, у нее запросы… Телефон новый купи, платье красивое купи… Пока репетиторством спасаюсь, ищу вакансии. Дан, я, может, не в свое дело лезу, но ты мне про отца расскажи. Дядя Альберт такой мировой мужик был.

Я прикрыла глаза и выдавила одно-единственное слово:

– Рак. Ушел за три месяца, мы даже сообразить ничего не успели.

– Держись, подруга.

– Приходится. Папа мне в наследство квартиру оставил и коммерческое помещение в центре. Я планирую заняться его ремонтом, там первый этаж пустует. Весь второй этаж арендует стоматологическая клиника. Сегодня должен прийти прораб, нужно сделать ремонт и выставить помещения для сдачи.

– А сама что? Открой свое дело, ты ж талантливая.

– Какое, например? – улыбнулась я.

– Не знаю, – вернула мне улыбку подруга, – а что сейчас модно? Кальянные? Кофейни, кондитерские.

– Кажется, я еще не готова морально начинать что-то настолько рисковое, – призналась я. – Давай номерами обменяемся, на днях встретимся, поболтаем?

– Это я всегда с удовольствием, – мягко улыбнулась Янина. – Диктуй, я дозвон сделаю.

Я продиктовала номер, экран мобильного загорелся и погас, а Янина закончила:

– Не хандри, подруга. Развод не приговор, а дети не помеха для появления классного бородатого мужика в твоей жизни. Бородатого и харизматичного, – прыснула она.

Если бы в тот день я знала, насколько ее слова окажутся пророческими, то, наверное, поехала бы домой. Заперлась на все замки и не высовывала нос на улицу.

Но я спокойно довезла Яну до школы и поехала осматривать помещение, которое отец оставил мне в наследство.

Здание было двухэтажным. Первый этаж давно пустовал, а вот весь второй занимала стоматологическая клиника – одна из самых популярных в нашем городе.

У клиники имелся свой отдельный вход с торца, который украшала яркая вывеска с названием и фото счастливой семьи. Папа, мама и двое деток.

Я припарковала машину и мысленно поставила себе задачу найти владельца, с которым нужно было перезаключить договор аренды под новые реквизиты.

Достала ключи и открыла дверь, ведущую на первый этаж. М-да. Работы будет много. Запустение, пыль, на стенах облупившаяся краска… Ремонт мне обойдется в копеечку, а финансы весьма ограничены.

Я глянула на часы и выругалась: прораб, с которым у меня была назначена встреча, опаздывал. Опоздунов я не любила, ибо сама была пунктуальной до педантичности, и начинала злиться.

Прошлась по кабинетам, прикидывая, какой фронт работ обозначить мастерам, когда… В проеме двери оказалась фигура. Такая… Мощная очень. И бородатая. С харизмой и сведенными вместе бровями.

Черные глаза незнакомца внимательно сканировали меня, ладони он спрятал в карманы классических брюк, а белая рубашка обтягивала его грудь, явно проверяя крепость пуговиц. Мужчина смотрел на меня уверенным взглядом и молчал.

«Надо же, какие прорабы пошли клиентоориентированные, в рубашках на объекты ходят», – подумалось мне.

– Опаздываете! – намекнула я, постучав указательным пальцем по наручным часам.

Незнакомец не ответил, продолжая осматриваться.

«И молчаливые!» – пришла следующая мысль.

– Хорошо, пойдемте фронт работ осмотрим, составим смету. Значит, стены в коридоре нужно будет привести в порядок и покрасить в цвет… Нейтральный цвет нужен. Бежевый или светло-зеленый. Окна тоже нужно будет поменять, эти скоро рассыпятся. Дальше… Потолки… Что вы молчите?

– Вы кто? – громыхнул он так, что я подпрыгнула.

Голос у прораба был грубый, хриплый и… мужественный.

А вот тон меня покоробил!

– Я владелица этого помещения. Данелия Альбертовна Штер, – с достоинством представилась я. – А вы прораб. Так, может, нам стоит обсудить ремонт?

– Я буду разговаривать только с мужчиной! С женщинами я бизнес не веду, – окончательно добил он меня.

Я так разозлилась, что повысила голос и ядовито прокричала в пространство:

– Мужчина! Мужчина, вы где? Ау! Не отвечает, представляете? Может, он под тем старым столом спрятался? Вы поищите, поищите… А, нет мужчин, приходите, когда появится. А сейчас вы уволены, я найду другого мастера!

– Кто будет арендовать первый этаж? – проигнорировал мои слова прораб.

– А вы, собственно, кто будете? – начиная что-то подозревать, уточнила я.

– Алиев Хасан Муратович, второй этаж – мой, – он говорил так, словно сваи забивал в бетон силой своего слова.

– Замечательно, – согласилась я, – значит, сразу и поговорим. Стоимость аренды я повышать не буду, но договор нужно будет пере…

– Где Альберт? – перебил меня Хасан Муратович.

– Умер полгода назад. Я его наследница.

– Почему не его сын?

– Наверное, потому, что у Альберта только дочь?! Единственная!

– Пришлете новый договор моему юристу на почту, – отрезал он, развернулся и ушел!

Нет, каков шовинист, а? С женщинами он дел не ведет!.. У меня от ярости перед глазами темные круги замелькали!

И пока я пыхтела и негодовала, зазвонил мой мобильный.

– Да, сынок, – ответила я старшему.

– Мам, тебя в школу вызывают, – виновато ответил он, – к директору.

– Всеволод! Что ты натворил?

– Ничего. Приезжай, – отрезал Сева и отключился.

День обещал быть длинным…

Глава 2

Хасан

Я поднялся к себе в клинику и позвал помощника:

– Ильдар, хозяин помещения изменился, проконтролируй.

– Кто новый владелец? – Ильдар, который сидел за столом в моем кабинете, поднял голову и поправил очки на носу.

– Дочь Альберта. Договор аренды хочет переподписать.

– Понял. А номер телефона ее у нас есть? Как-то бы мне с ней встретиться…

– Она внизу. Сам с ней переговоры веди, я с женщинами не работаю принципиально, – отрезал я, – это твоя ответственность.

– Хасан Муратович, давно хотел спросить, а почему?.. – робко уточнил Ильдар.

– Потому что бабы на него вешаются через одну, а Хасан Муратович траур не снимает, все Настеньку свою оплакивает, – вставила Ильвина Ильгизовна.

Уважаемой Ильвине Ильгизовне на прошлой неделе исполнилось шестьдесят лет, а в нашей клинике она работала уже лет тридцать, успев еще моего младшего брата понянчить.

– Просто не люблю доступных. Не уважаю, – отрезал я. – Мужчина должен за женщиной ухаживать, это закон.

– Пора бы уже и о личной жизни подумать, Хасан. У тебя Ильяс, ему мама нужна.

– Некогда мне думать о личной жизни, Ильвина Ильгизовна. Вы что-то хотели? Или чай попить зашли?

– Пирожков для Ильясика напекла, – улыбнулась женщина, протягивая мне пакет, – передай от меня.

– Спасибо, – я приложил ладонь к груди, забрал пакет и отвлекся на мобильный.

Звонил мой сын, который должен был быть в школе.

– Папа, тебя директор вызывает, – быстро сообщил сын.

– Что ты сделал? – вздохнул я. – Ильяс?

– Ничего не сделал, так надо было, – гордо ответил мой орел.

– Жди, еду, – ответил я, убирая телефон.

– Вот. Плохо мальчику без материнской ласки, вот он и бунтует, – подсказала Ильвина Ильгизовна.

– Ему двенадцать, в этом возрасте все бунтуют, – не согласился я. – Нас трое у мамы было, и мы все бунтовали так, что Ильясу не снилось. Какие будут предположения на этот счет?

– И тебе женщину надо, характер портится, – ничуть не испугалась моя лучшая стоматолог.

– Я поехал, – отмахнулся я.

Вышел на улицу, посмотрел на запертые двери первого этажа, отметил, что языкастая Данелия Альбертовна уехала, и сел в свой «Гелендваген».

Завел мотор и поехал на разборки с директором, искренне не понимая, что такого мог натворить мой сын, что нужно было вызывать в школу меня.

Припарковался у ворот, поправил рубашку и пошел в кабинет директора. Постучался, вошел и нахмурился. В кабинете сидел мой сын в компании вихрастого мальчишки его возраста, а я рядом краснела Данелия, мать ее, Альбертовна.

Я погасил острый приступ раздражения при виде ее и грозно уточнил:

– Что происходит?

– Пройдемте со мной, – величественно потребовала директор, сжимая губы в тонкую линию.

Следом за ней семенила другая женщина. В очках, с виду интеллигентная.

А замыкали колонну пацаны, я и Данелия, которая цокала каблуками по кафелю и сильно меня этим раздражала.

– Куда мы идем? – спросил я, чтобы отвлечься от этого цоканья шпилькой по каменному полу коридора.

– Сейчас все сами увидите, – пообещала вторая, – я преподаю литературу у вашего сына. Анна Сергеевна я.

– Хасан Муратович, – представился я.

Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.

– Полюбуйтесь! – всплеснула руками Анна Сергеевна, – это… Это издевательство! Богохульство! Так унизить Александра Сергеевича! Свет нашей литературы. Как только рука поднялась…

Я перевел взгляд на сына, Ильяс низко опустил голову.

– А мне нравится, – неожиданно подала голос Данелия, – по-моему, очень талантливо.

Я же рассматривал портрет Александра Сергеевича, нарисованный прямо на стене кабинета. Лицо было нарисовано в профиль, яркими красками, но вполне узнаваемо.

– Ильяс, нафига? – не понял я.

– Так было надо! – мой орел гордо поднял голову и в упор посмотрел на меня.

Упрямый… Как его мать!

– Всеволод у нас новенький, а уже так отличился, – продолжала директор.

Я вспомнил, что сын недавно подружился с каким-то новеньким мальчишкой, который в этом году перешел в его класс. А так как Ильяс никогда не обладал талантом рисовать, то стало ясно, что подставил его сын Данелии, которая нравилась мне все меньше.

– Мальчики, оставьте нас, – потребовала она.

Ильяс даже на меня не посмотрел, просто выполнил то, что она сказала. Пацаны вышли за дверь, прикрыли ее, а Данелия вздохнула:

– Мы все исправим.

– Мы? – уточнил я. – Ильяс ровную линию на бумаге нарисовать не может.

– Однако в кабинете директора оказались мы все, – ровно ответила мне женщина.

– Рисовали оба, – встряла директор.

– Что нужно? Покрасить стены в классе? Мы с Хасаном Муратовичем обязательно этим займемся и в ближайшее время закрасим Александра Сергеевича, – косясь на меня, пообещала Данелия Альбертовна. – Надеюсь, инцидент исчерпан?

– Будет, когда это безобразие сотрут со стены, – благосклонно кивнула директор, – я рада, что у наших учеников такие ответственные родители. До свидания.

И покинула кабинет.

– А я считаю, что мальчики очень талантливые и нужно развивать дар рисования, – тихо пробормотала Анна Сергеевна. – Разумеется, там, где это позволено делать, а не расписывать стены в кабинете.

– Вы абсолютно правы, – согласилась с ней Данелия, а пацаны вернулись.

Я развернулся к Ильясу и грозно спросил:

– Как будешь решать вопрос?

– Я покрашу стены, – ответил сын.

– Мы покрасим, – добавил вихрастый, который был так похож на свою мать, словно ее мелкая копия.

– Вы предлагаете… – вклинилась Данелия.

– Я ничего не предлагаю, я спрашиваю, как пацаны будут решать вопрос. Сами накосячили – сами пусть исправляют! С вас, Данелия Альбертовна, краска.

– Почему с меня? – охнула она. – Лихо вы на нас ответственность перекладываете, Хасан Муратович.

– Делаю выводы. До дружбы с вашим сыном Ильяс на стенах не рисовал, потому что не умел.

– Дети, за дверь! – Снова потребовала она, упирая руки в бока.

Я развернулся к воинствующей женщине и почувствовал, как ноздри зашевелились. Она меня раздражала. Очень сильно раздражала.

– Я не буду исправлять косяки взрослого пацана, – сразу же обозначил я.

– Ему всего двенадцать!

– Ему УЖЕ двенадцать! И запрещу ему дружить с вашим, – завелся я, – чувствую плохое влияние.

– Я, кажется, догадываюсь, почему вам не нравится мой сын. Потому что его женщина родила, да? У вас какая-то нелюбовь к женскому полу? Вас обидели? – съехидничала Данелия.

– Нет, конкретно вы, которая все делает за пацана. Кого вы планируете воспитать? Маминого сыночка?

– Мужчину, который свободен в своих творческих проявлениях и знает, что родители его поддержат. Психологически здорового ребенка я воспитываю, – она завелась, а у меня уже темные круги перед глазами появились от накатывающего волнами раздражения.

Глаза Данелии метали молнии, подстегивая меня еще сильнее.

– Напомните мне вашу фамилию? – холодно произнесла она. – Хамидзе?

– А ваше имя не Стервелла? – сразу же ответил я, забыв, что всегда был хладнокровным.

И с женщинами не ругался, но эта провоцировала сама! Какой я ей Хамидзе?

– Я найду рабочих, которые закрасят стены, – отрезала она.

– Ильяс закрасит. Ваш тоже вызвался.

– Извините, – пыталась вклиниться в наш диалог Анна Сергеевна, но мы были немного заняты.

– Краску закупаем пополам, – сквозь зубы процедила Данелия, которая вообще меня не боялась.

Смотрела в глаза с вызовом и уступать не собиралась. В другое время я бы восхитился, но сегодня это раздражало!

– Я сам куплю, – решил я, – и краску и кисти.

– Лучше валики, вы предлагаете мальчишкам кистями стены закрашивать? Вы представляете…

– Женщина! Я сам решу этот вопрос!

– А я, по-вашему, должна сейчас молча выйти, молча поехать домой и молча встать у плиты? – ехидно уточнила она.

– Это было бы идеально, – меня несло.

– Не дождетесь. Краска пополам, купите валики и скажете, когда их привезут в школу.

– Сама красить придешь? – Дошло до меня.

– Сама решу, что мне делать. И не смейте запрещать мальчишкам дружить!

Она оставила последнее слово за собой, развернулась, попрощалась с Анной Сергеевной и вышла из кабинета, доводя меня до белого каления стуком своих шпилек.

И пока я дышал, пытаясь вспомнить, с чего я вообще так завелся, в кабинет сунул нос Ильяс.

– Пап, поехали домой?

Я кивнул педагогу, вышел, облегченно выдохнул, когда понял, что мой раздражитель на шпильках уже покинула коридор, и нарычал на Ильяса:

– Зачем вы эту белиберду на стене нарисовали?

– Так надо было! Все, пап, больше ничего не скажу. Это мое дело, и я все исправлю.

– Хорошо, – сдался я, – поехали.

Глава 3

Данелия

Мы с сыном неспешно спускались по лестнице на первый этаж. Он шагал впереди, я шла за ним.

– Сева, зачем ты нарисовал Александра Сергеевича?

– В кабинете литературы? – иронично хмыкнул мой старший. – Чтоб был.

– Всеволод, я всегда на твоей стороне…

– Я знаю. Так надо было, мам! Все. Надо закрасить – мы с Ильясом закрасим. Больше ничего не скажу, – отрезал Всеволод.

Я же шла и пыталась вспомнить, в какой момент милый, щекастый мальчишка, который всегда был со мной, вдруг стал таким взрослым и принимающим самостоятельные решения.

Кажется, я ничего не пропустила в его жизни, кроме этого момента – взросления. Просто не заметила перехода.

– У Арсения когда уроки заканчиваются? – сменила я тему.

– Через десять минут, – глянул на часы Сева.

– Подождем. Так, стоп. Вы прогуляли уроки, пока Пушкина рисовали?

– Ма-а-ам, – протянул Сева и закатил глаза.

– У тебя определенно есть тяга к творчеству, давай я тебя на рисование запишу? – предложила я. – Ты просто не знаешь, куда выплеснуть желание творить, вот и вытворяешь!

– Я записался в школу выживания с Ильясом, – сообщил мне сын.

– Это что еще за школа такая? – не поняла я.

– Ну, там инструктор учит всему: драться, лазать по горам, выживать в лесу, ставить палатки.

– Ладно, это я одобряю, но настаиваю, чтобы ты хотя бы не перед фактом меня ставил, что куда-то записался! – всплеснула я руками.

– Да сегодня только решили. Не нервничай так, мам. Все нормально.

– Да? – иронично спросила я. – Буду знать, что вызов к директору – это нормально.

– Мам, ну Пушкин же! Не Эйнштейна на литре нарисовал.

– Логично, – не могла не согласиться я, – но хотелось бы знать…

– Так. Было. Надо! – Сын развернулся и твердо посмотрел мне в глаза.

– Может, тебя наказать? – спросила я скорее для себя.

И отвлеклась на мобильный. Думала, это прораб, который так и не появился, но звонил бывший.

Да что за день сегодня такой?!

– Да! – нервно ответила я.

– Данусик, привет, – пропел Дэн.

– Если ты не горишь, то позвони позже, я занята!

– Чем? – не понял бывший.

– Воспитанием детей, которые, к слову, общие, – любезно напомнила я.

– И как они? Я Севе вчера звонил, он сказал, что все хорошо.

– А ты позвонил мне, чтобы удостовериться? – не поняла я.

Мы с сыном подошли к моей машине, я разблокировал двери и велела Всеволоду садиться. Сын устроился вперед, запер двери и уткнулся носом в свой телефон.

Я же краем глаза заметила черный блестящий «Гелик», стоящий вплотную к моей машине, и продолжила разговор.

– Данусик, ну не злись, радость моя.

– Ближе к делу, – сквозь зубы потребовала я.

– Малышка, птичка, зайка, тут такое дело… Забери Альфонса?

Альфонс был нашим котом. Точнее, котом Дэна. Как впоследствии оказалось, лысого кота породы сфинкс ему подарила та самая студентка, а мой бывший всегда отличался креативностью головного мозга и решил, что Альфонс – это подходящее для него имя.

– Новая любовница подарила тебе нового кота, а старого ты решил отдать мне? – подняла я брови. – Дэн, мне не нравится эта тенденция в твоей голове. Старой жене все старые вещи?

– Ты не старая, малышка. Ты самая красивая женщина, просто у меня период…

– Я не буду забирать Альфонса! Он гадит! И ты так его и не кастрировал! – выдала я.

Обернулась и подпрыгнула, когда в полуметре за своей спиной увидела обалдевшего до глубины души Хасана Муратовича с ключами в ладони.

Глаза мужчины округлились, а он продолжал стоять памятником самому себе.

– Данусик, ну я уезжаю надолго, оставить не с кем, только на тебя надежда, – продолжал уговаривать меня муж. – Ну, хотя бы на время!..

– Нет! – отрезала я и отклонила вызов.

Вдохнула поглубже, расправила плечи, обошла Хасана Муратовича по дуге, успев поймать горящий взгляд, нацеленный на меня. Когда мы поравнялись, он вздрогнул, опасно сузил глаза, но ничего не сказал.

– До свидания, тетя Данелия, – вежливо попрощался со мной Ильяс.

– До свидания, – мягко улыбнулась я мальчишке.

Который, в отличие от своего отца, мне очень нравился. Телефон продолжал разрываться в ладони, Дэн снова пытался дозвониться, но я была слишком зла, чтобы продолжать разговор.

Хасан Муратович сел за руль того самого «Гелика», завел мотор, и машина нервно сорвалась с места.

Шовинист!

Уверена, что мою последнюю реплику он слышал, а вот на то, как он ее интерпретировал, мне было плевать. Проблем навалилось столько, что я не знала, с какой начать! Я села в машину, достала из бардачка бутылку с водой и залпом выпила, призывая хладнокровие вернуться ко мне.

Телефон снова завибрировал, но на дисплее в этот раз высветилось «Прораб».

– Да, – голос звучал спокойно, но внутри все вибрировало.

– Хозяйка, ну ты где? Я пришел, тебя нет? Что за дела? – наехал он на меня.

– Вы опоздали на три часа! Я вам звонила раз десять, вы даже не потрудились ответить!

– И что? У меня работы знаешь сколько? И всем все вовремя сделай! Я разорваться должен? Подождать не могла, что ли?

– Вы уволены, – отрезала я.

– Э, а мне за время на дорогу потраченное кто возмес…

Но я уже его не слушала. Сбросила вызов, положила ладони на руль и смотрела вперед.

– Может, папе позвонишь? – предложил Всеволод. – Он все решит.