Проиграй мне, недотрога

Глава 1. Янина

— Так хочется чего-то: то ли семечек, то ли замуж, — задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, выдала наш единственный, она же и самый главный, бухгалтер Татьяна Ивановна.

Мы с моей подругой и по совместительству деловым партнером Данелией насмешливо переглянулись, Дана погладила весьма округлый животик и отвернулась к окну своего кабинета, все еще хранящего запах свежего ремонта.

В этом году мы открывали собственную частную школу! И судя по тому, что запись учеников шла очень бодро, у нас получалось и мы все делали правильно!

— А что? — хмыкнула Татьяна Ивановна. — Мужа я проводила в последний путь пять лет назад, дети выросли, внуки радуют, пора и для себя пожить. Эх, где найти молодого, дикого, озорного?

— Сильно молодой нужен? — уточнила я.

— Лет сорока пяти, не старше. Позже они начинают брюзжать, мужские функции лениво исполняют, на жизнь начинают жаловаться, на дискотеку, опять же, не вытащить. Ой, девчонки, я недавно была на встрече тех, кому за... За средний возраст.

— И что? Красавчики были? — заинтересовались мы с Даной.

— Не было, — категорично отрезала Татьяна Ивановна. — Были те, кому на кладбище уже прогулы ставят за непосещаемость. Добить бы, чтоб не мучились, но это ж статья! Да и жалко, живые люди, хоть и доходяги.

Татьяна Ивановна экспрессивно взмахнула руками и тряхнула ярко-фиолетовой челкой.

Если мне не изменяла память, то этой потрясающей женщине недавно исполнилось шестьдесят, а энергии в ней было столько, что хватило бы на пару атомных реакторов. Да и специалистом она была таким, что не она боялась налоговую, а в налоговой опасались ее. Нападала на налоговиков Татьяна Ивановна позитивом, непререкаемым авторитетом и абсолютными знаниями в своей профессии.

Нашли мы ее с Данелией случайно и очень боялись, что мы Татьяне Ивановне не понравимся и она откажется на нас работать. Но приязнь оказалась взаимной, и Татьяна Ивановна была в нашей пока совсем маленькой, только развивающейся школе, незаменимым и самым ценным работником.

— Ну а ты, Янина, чего одна сидишь? Для здорового румянца на щечках нужно завести любовника. Хотя бы одного!

— Хотя бы? — прыснула я.

— Ой, девчонки, молодые вы еще и не знаете, что мужчина должен быть для души, для тела и для финансов. И чаще всего это три разных мужчины!

— И что с тремя делать? — заинтересовалась я. — Это ж на троих готовить, а еще с тремя нужно как минимум разговаривать, подход искать, опять же — выяснять, не придурок ли, а это много времени занимает. Я слишком устаю для этого.

— От дурная девка. Научись наслаждаться жизнью, милая. И вспомнить, что ты не почетная лошадь, а красивая молодая женщина. И тебе нужен мужик. Такой очаровательный, безбашенный пошляк в косухе и на мотоцикле, чтобы сбить с тебя этот флер учительницы.

— Не надо ничего сбивать. Я и есть учительница! А на мотоцикле вообще опасно ездить...

— Об этом я и говорю, — тяжело вздохнула Татьяна Ивановна, с жалостью глядя на меня.

— Очаровательные пошляки в косухах обычно бабники, — нашла я новый аргумент.

— Для этого и нужен еще один: пусть очаровательный бабник следит за тобой, а не ты за ним, и сам боится, что ты от него уйдешь. А еще нужно быть непредсказуемой, женщиной-загадкой, — подмигнула мне наш главбух.

Данелия в разговор не вмешивалась, лишь с улыбкой гладила свой животик.

— И где мне искать такого? Даже двух... — вздохнула я.

— Сам найдется, — подумав, решила Татьяна Ивановна, — если ты вылезешь из своего строгого костюма и поменяешь выражение лица. Ты должна манить к себе, быть привлекательной. Расстегни хотя бы пуговичку на блузке! И улыбайся, милая, ты такая красавица...

— Я уже была замужем, как-то мне там не понравилось, — сморщила я нос.

— И не надо замуж, а вот для блеска глаз — надо! — отрезала главбух.

Поднялась из-за своего стола, обошла его, поравнялась со мной, сидящей с другой стороны, протянула руки и расстегнула мне две верхние пуговицы. Подумала и расстегнула еще и третью, удовлетворенно кивнула и вскинулась:

— Хорошо с вами, девчонки, душевно, но мне пора!

— Байкера искать пойдете? — спросила я.

— Нет, знаю я одного отставного генерала, который тоже вдовствует... — Татьяна Ивановна мечтательно закатила горящие глаза.

— Желаю вам победить в этой эротической битве, — засмеялась я, — и возвращайтесь с трофеем!

— Вернусь, — кокетливо стрельнула глазами Татьяна Ивановна и потянулась за своей сумочкой.

Достала из нее косметичку, поправила макияж, волосы, очаровательно улыбнулась, попрощалась с нами и отправилась на охоту за вдовствующим генералом.

Мы с Даной проследили за ней взглядами, переглянулись и засмеялись.

— Ты домой? — глядя на наручные часы, спросила Данелия.

— Да, — выдохнула я, — дочь моя сегодня у подруги ночевать осталась, а я хочу выспаться как следует. Я так вымоталась за последние месяцы...

— И я, — согласилась Дана, — давай закрываться, завтра продолжим.

— Давай, — выдохнула я.

А Данелия вдруг подошла ко мне, хитро улыбнулась и распустила мне волосы. Светлая копна рассыпалась по плечам и спине, а Дана шкодливо произнесла:

— А вдруг?..

И подмигнула мне.

Сил спорить у меня не было. Я махнула рукой, накинула на плечо свою сумочку, и мы с подругой вместе вышли на улицу, где на крыльце нас уже ждал весьма недовольный супруг Данелии — Хасан.

— Даночка, радость моя, ты снова забыла, что беременна, да? — жалостливо уточнил он.

— Привет, Хасан, — с ухмылкой поздоровалась я.

— Добрый вечер, Янина, — вежливо поздоровался Хасан, коршуном следя за своей обожаемой супругой.

— И пока, — закончила я, разворачиваясь на пятках и оставляя сладкую парочку ворковать на крыльце.

Медленно дошла до остановки, села в полупустой по случаю выходного автобус и бездумно смотрела в окно. Усталость брала свое: в период открытия школы я работала даже по ночам.

Вздохнула, достала телефон, набрала дочери, убедилась, что с ней все в порядке, и вышла на своей остановке.

Осень уже начинала намекать, что скоро наступит ее пора, солнце стремительно пряталось за горизонтом, а я шла, глядя строго вперед.

Привычно зашла в магазин, прикупив себе на ужин любимый кефир, и медленно побрела к дому, стуча каблуками по асфальту. Распущенные волосы лезли в глаза, но убирать их сил уже не было.

Я свернула в узкий проулок между двумя домами, прошла несколько метров, сворачивая в соседний с моим двор, и...

Я не сразу поняла, что случилось, когда в меня буквально врезалась махина весом килограмм девяносто, не меньше, и гренадерского роста, по инерции хватая меня и делая круг. Огромные ручищи сомкнулись на моей талии, меня развернули, прислонили спиной к стене, и...

— Твою ж...

Пауза, парень явно был занят тяжелым мыслительным процессом.

А потом:

— Пахнешь как богиня, — услышала я горячий шепот в ухо.

Дернулась и, кажется, ушла в глубокий аут. События разворачивались так стремительно, что удивляться и пугаться было некогда.

Мы были в узком тоннеле между домами, с одной стороны остановилась полицейская машина, слепя мигалкой, а с другой, как грибы после дождя, появились двое служителей правопорядка и гаркнули:

— Всем стоять! Никому не двигаться!

Почему-то я подумала, что команда была неуместной — мы и так никуда не двигались, руки нахала все еще лежали на моей талии, а мои — безвольно висели вдоль тела, ожидая, когда мозг, наконец, соизволит дать хоть какую-то команду.

— Блин, — выругался незнакомец.

Наконец он убрал наглые конечности с моего тела и поднял ладони вверх.

— Не шевелюсь. Я столб, я стена, я кирпич, — издевательски пропел он.

И подмигнул мне! Я же почему-то подумала, что аллегории у него так себе.

Из машины тоже вышли мужчины в форме, незнакомца красиво скрутили, а я наконец смогла его рассмотреть.

Очаровательный, да. И наглый. Очень наглый, я бы сказала. На грани фола. Он выглядел так, словно сошел со страниц какого-нибудь женского романа про плохих парней. Самоуверенность сквозила в каждом его движении, а улыбка была такой, словно его не арестовывали, а вежливо приглашали на фотосессию для супермодного журнала.

— Дамочка, проедемте! — приказал мне полицейский.

— Что? — ахнула я. — Я не могу!

— Проедемте! — строже приказал служитель правопорядка.

— Да я его впервые вижу! — возразила я.

— В отделении разберемся.

— Парни, отпустите красавицу, я с ней потом закончу... — подал голос нахал, сделал паузу и добавил: — Знакомство.

Я ахнула, округлила глаза и широко открыла рот.

— Ты что несешь?! — налетела я на незнакомца, но он только сверкнул глазами и позволил полиции увести себя в машину.

Меня тоже не очень тактично взяли под локоть и повели к автомобилю с мигалками.

— Товарищ полицейский, я его впервые вижу, зачем меня в отделение? — жалобно уточнила я.

— Протокол составим, и пойдете, — сурово отрезал мой собеседник, а меня усадили на заднее сидение вместе с этим... С ним...

Спасибо, что наручники на меня не надели.

Я сопела и старалась не поддаваться панике, искоса поглядывая на гада, который и заварил всю эту кашу. Казалось, его совсем не волновало, что нас арестовали. Парень просто был в моменте, в зоне комфорта и наслаждался каждой минутой.

— Вы что устроили? — снова налетела я на незнакомца. — Вам что, одному скучно было? Зачем вы меня схватили, одному дальше бежать скучно было?

— Да, — просто ответил он и в упор посмотрел мне в глаза.

И взгляд такой наглючий был, что я рассвирепела.

— Ах ты... Ты... Сволочь, гад!

Я начала колотить его сумочкой, ничего не видя вокруг. И совершенно не вспомнила в тот момент, что я женщина воспитанная и интеллигентная. Педагог в конце концов! По крайней мере последние пятнадцать лет точно была!

— Эй, а ну, прекратить, — гаркнул полицейский, сидящий передо мной на пассажирском сидении, — иначе хулиганку впаяю.

— Мне? — не поняла я.

— Тебе. Сидим тихо и молча. Услышу хоть один звук — задержу на пятнадцать суток.

— Меня? — я так обалдела, что выдавать могла только неуместные вопросы.

— Тихо! — строго повторил полицейский. — Иначе «браслеты» надену.

— Знаете, меня в первый раз арестовывают, это очень волнительно, но я все же уточню: «браслеты» — это наручники, да? — уточнила я.

— Да, — кивнул он.

А тот, что сидел рядом, только насмешливо улыбался.

Убью поганца! Насмерть! С особой жестокостью!

Я отсела подальше, обняла сумочку и уставилась в окно, стараясь рассуждать здраво. Здраво не получалось, ибо было страшно.

Не то чтобы я всю жизнь была скромной учительницей, которая вбивала в головы малышни мудрое, доброе и вечное, но полиция меня задерживала в первый раз. И что дальше? Кто этот парень, сидящий рядом? А вдруг он опасный преступник, а меня задержат как его подельницу? Или того хуже — посадят!

Боже мой, господи, если ты есть, помоги мне!

Поддавшись панике, я не сразу заметила, что нас привезли в отделение. Двое бравых офицеров вышли на улицу, нас заставили выйти из машины и повели в здание.

Я шла, с трудом перебирая ногами, колени от страха подгибались, а меня трясло. Добавляла угля в коктейль моей невменяемости еще и концентрированная ярость из-за самоуверенного типа, который чувствовал себя так, словно такие экскурсии для него норма.

Нас завели внутрь и заставили остановиться у комнаты дежурного, который лениво смотрел на нас через решетку.

— Колдун, — выплюнул дежурный, глядя на парня.

А тот издевательски склонил голову и выдал еще одну самоуверенную ухмылку. Кажется, в его арсенале их было немало, на все случаи жизни!

— Тихон Павлович, — поправил он дежурного.

— В обезьянник их, — рассвирепел дежурный.

— Эй, я тут вообще ни при чем, — попыталась достучаться я, но тщетно.

— Алехин придет, разберется, — махнул рукой дежурный.

— Я имею право на один телефонный звонок, — возразила я.

— Алехин придет, разберется, — повторил дежурный уже с нажимом.

У меня забрали мою сумку, обыскали, а потом в компании Тихона Павловича, чтоб его, Колдуна отвели в небольшую камеру.

Я вздрогнула, когда раздался скрежет замка, мужчина в форме ушел, а я...

— Я тебя убью!

Глава 2. Янина

Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд на груди и улыбнулся:

— Я Тихон.

— Что мне сейчас делать с этой информацией? — презрительно прошипела я.

— Пока просто запомнить, — огорошил он, выдавая новую улыбку.

Еще самодовольнее той, что была ранее.

— Вид у тебя такой строгий, — пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, — училка, что ли?

Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.

— Тебя как зовут, училка? — сделал он новый заход.

— Знаешь что? — сорвалась я. — Как меня зовут — не твое дело! Ты лучше сделай так, что меня отсюда выпустили, и сиди один!

— Одному скучно, — лениво протянул Тихон, — а вот с тобой нам будет весело, обещаю!

— Мне и без тебя было не скучно, — пробурчала я. — Ты собираешься что-то делать?

— Да. Знакомиться с тобой, — закивал индивидуум.

— Чтобы нас отсюда выпустили! — Я даже ногой топнула от избытка чувств.

— Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.

— К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?

— Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? — продолжал ухмыляться Тихон.

— Допустим, знакомилась, — пожала я плечами.

Кажется, мне удалось его обескуражить.

— И как? — хрипло уточнил он.

— Никак! — огрызнулась я. — За что тебя?

— За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, — съехидничал он.

— Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, — съязвила я в ответ.

— Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно ты уже едешь ко мне домой...

— Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, — хмыкнула я, — ни плащ-невидимку достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты можешь помолчать?

— Зачем? — уточнил он.

— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.

— Да не паникуй, я ж с тобой.

— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?

— Я развратный преступник, — подмигнул он.

— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.

— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.

— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.

У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.

— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.

— Есть предположения? — чопорно уточнила я.

— Полно, — радостно махнул он рукой.

— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.

— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.

— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.

— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.

Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.

Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми глазами.

Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на его лице, и вытянул вперед длинную ногу.

И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?

— Не могу вспомнить, — выдохнула я, — видимо, не такой ты интересный и запоминающийся, как думаешь.

— Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.

— ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! — фыркнула я. — Втянул меня в неприятности и...

— И даже спряжения учить отказываюсь, — веселился он, снова облокачиваясь плечом о решетку.

— Вот и ходи теперь как дурак необразованный, — решила я, — и сделай что-нибудь уже, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!

— И не будете! — вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.

Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым огнем любопытства, а мужчина продолжил:

— Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!

— А мне-то как приятно, — всплеснула я руками. — Товарищ капитан Шереметьев, а когда нас выпустят?

— Колдун, — вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. — Что опять?

— Ничего, — пожал плечами Тихон, — слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее случайно зацепил, хотел, как Челентано...

— Превосходно, — уперла я руки в бока, — товарищ капитан, а что мне надо сделать, чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.

— Она в меня уже влюбилась, — громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.

— Только в твоих фантазиях, — возмутилась я.

— Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, — громким шепотом продолжал «рассказывать» полицейскому Тихон.

— Чушь, — выдохнула я и, кажется, покраснела.

— Смотри, как щечки покраснели, раздевала, еще бы чуть-чуть, и я был бы весь твой, а Бага посмотрел бы шоу феерии, — продолжал злить меня Тихон.

— Извращенец, — фыркнула я, скрещивая руки на груди.

Когда самоуверенность раздавали, Тихон влез без очереди и забрал все!

— Да, — просто согласился Тихон, — я вижу, ты в меня с первого взгляда влюблена. Предлагаю сейчас оставить это жуткое место без нашего присутствия и отправиться куда-нибудь вместе. Представь: ты, я и музыка. И весь мир принадлежит нам.

Я долго думала с цензурным ответом, мысленно перебрала все некультурные жесты, которые знала, но ничто из этого не могло в полной мере показать то, что я в тот момент чувствовала и какими узкими тропками хотела послать поганца в сторону теплых краев.

А товарищ капитан Шереметьев, вместо того чтобы бороться со злом, взял и примкнул к нему, ухмыляясь и перекатываясь с пятки на носок.

— Молчание — знак согласия, — сделал вывод Тихон, насмешливо ухмыльнулся и отвернулся от меня к товарищу капитану Шереметьеву.

Сказать, что я была в шоке — это недооценить степень того состояния, в котором я находилась в тот вечер.

— Ну что, выпустишь? — спросил Тихон у товарища капитана.

— Ты зачем от наших убегал? — уточнил Шереметьев.

— Опаздывал, — загадочно ответил ему Тихон.

— Куда?

— По делам, — тем же тоном с нотками загадочности продолжал Тихон.

— Ты когда-нибудь серьезно нарвешься, — пообещал ему Шереметьев.

— Угу, завтра, — согласился Тихон, — может, даже сегодня.

— Оставить бы тебя до утра, чтобы дров не наломал, — задумчиво пробормотал капитан.

— Я аккуратно, — напевно пообещал Тихон, — больше не попадусь, зуб даю.

— Ария? — страдальчески уточнил капитан.

— Угу, — согласился Тихон, а я напряглась.

Ария? Он музыкант, что ли? Песни пел у меня во дворе, и его решили задержать, не зная, что сегодня у руля индивидуума таракан по имени Д’Артаньян?

Или Ария — это имя? Получается, у него есть девушка, а этот... Челентано со мной заигрывает? Хуже того — он притащил меня сюда с собой, дабы не скучать?

Ну и засранец! У меня впервые за много лет случился ступор. Я все еще не могла подобрать подходящий ему эпитет, который бы раскрывал все, что я о нем в тот момент думала.

Капитан закатил глаза, вздохнул и ушел звать дежурного, снова оставляя нас наедине.

Я скрестила руки на груди и сузила глаза, прожигая Тихона взглядом. Он немного подумал, его глаза насмешливо сверкнули, а сам он поднял руку, зарываясь пальцами в волосы.

— Я с тобой никуда не поеду, — предупредила я.

— Ты много потеряла, — горячо предупредил он.

Я решила быть выше всего этого! Замолчала и старалась смотреть куда угодно, только не на нахала. Тот, впрочем, тоже потерял ко мне интерес, поняв, что остаток ночи он проведет не в моей компании.

Минут через пять напряженной тишины вернулся капитан Шереметьев. Открыл замок на решетке и радостно выдал:

— На выход с чистой совестью, с Алехиным я порешаю.

Тихон хотел выйти первым, потом вспомнил, что в камере не один, решил играть в Д’Артаньяна до конца и шутливо пропустил меня вперед.

Я гордо вышла, мазнув по нему равнодушным взглядом, и вопросительно посмотрела на товарища капитана.

Нас проводили к выходу, мне вернули мою сумочку, а я почти бегом побежала подальше от отделения, Тихона и его приколов...

Вызвала такси и решила воспринимать этот вечер как короткое приключение, призванное разбавить серость моего бытия. Приехала домой, позвонила дочери, приняла душ, и когда ложилась спать, о Колдуне уже не вспоминала.

Но кто же знал, что в тот вечер высшие силы решили все по-своему...

Глава 3. Тихон

— Сразу видно, кто сильнее всех устал, — Колян подбородком указал на танцпол.

Наш командир зацепил милфу в леопардовом с соседнего столика педагогического прайда и как мог ее соблазнял.

Там собрался корпоратив учителей, дресс-кодом которого, очевидно, стал леопард. Хищницы выглядели опасно, особенно одна, та, что была старше всех (возможно, завуч), которая строго смотрела на нас поверх очков. Так и подмывало достать двойной листочек и писать самостоятельную.

— Ниче ты не понимаешь, Колян, это танец льва в брачный период, — заржал я, глядя на пируэты, которые командир вытанцовывал вокруг красавицы.

— Лев был очень голодный, а женщина красивая, — голосом Галустяна резюмировал Колян.

— Дайте мужику отдохнуть, его жена бросила, он с ней пятнадцать лет прожил, уже забыл, как за женщинами ухаживать, — улыбнулся я.

У командира открылось уже не второе, а третье дыхание. В очаровывающий танец были включены элементы верхнего и нижнего брейка, который танцевал не он, а алкоголь в его крови.

— Научи, — Колян хлопнул меня по плечу, — дай мастер-класс.

— Я подумаю, — я зевнул, вслушиваясь в музыку восьмидесятых годов, и смотрел по сторонам.

Людей в зале было немного. За соседним столом сидели двое мужиков с пивом и обсуждали последние новости в мире финансов, а за столом напротив был корпоратив учителей, одну из участниц которого и выцепил на танцпол наш командир.

А за нашим были мы чисто мужской компанией из четырех человек. И командир, который отдыха за всех нас.

— Я Багу встретил на днях, говорит, ты опять к ним в отдел залетел, — начал Колян, которому тоже было скучно на этом празднике жизни, но мы держались ради старшего товарища.

— Я случайно, — улыбнулся я, — не успел увернуться.

— Ария чудит?

— Ария... — я закатил глаза. — Машка она.

— Ма́рия, Ария...

— Машка-промокашка. Не чудит. Пришла домой, рука вся синяя от кисти до плеча, в мелких синяках. Я как раз к родителям в гости зашел, бате помочь. А эта коза прячется. Пришлось выяснять, кто ее так. Оказалось, она на своих соревнованиях с каким-то недоделком познакомилась, а он ее хотел к себе на хату с друзьями затащить. Моя коза отбилась и отбила ему «хотелку», но домой с синяками вернулась. Ну я и завелся. Вытряс из нее имя, нашел адрес придурка через тренера, поехал к нему, а тот дверь не открывает. Трус, блин. Ну у него первый этаж, я в окно хотел, но то ли этот мудрила вызвал ментов, то ли те мимо ехали... Короче, увезли меня на экскурсию.

— Помощь нужна?

— Мне? Зачем? Мы с ним уже поговорили, как мужик с мужиком. Я вежливо объяснил, что мою сестру обижать нельзя, он вежливо извинился... Что ты ухмыляешься, клянусь, так все и было!

— Верю, — хрюкнул Колян, — ты, когда заводишься, всегда вежливо разговариваешь. Даже интеллигентно. И хоть бы раз подрался.

Я хмыкнул, сделал глоток вишневого сока и уставился в потолок.

— Может, с прайдом подружимся? Они все такие одни, мы все такие тоже одни, — выдал мысль Колян. — Колдун, давай к ним?

— Не, — мотнул я головой, — училки — не моя целевая аудитория.

— Это потому, что они тебе не по зубам, — заржал Димон.

— Ауч, — прошипел я с издевкой, — осторожнее с высказываниями, друг мой.

— Да ну скучно, блин, — хлопнул рукой по столешнице Колян.

В динамиках заиграло «Младший лейтенант, мальчик молодой», а командир сыпался на глазах. План «склеить милфу» терпел сокрушительное фиаско, женщина задним ходом пыталась вернуться за свой столик, Фрол пытался ее удержать, а я легко поднялся и пообещал: