Я тебе объявляю развод, майор

Глава 1

Ярослав

Резко проснулся от того, что в лицо мне прилетело что-то мягкое… Приоткрыв один глаз, стащил с лица кружевную тряпицу мерзкого розового цвета.

Рассветное солнце слепило глаза, вынуждая меня прикрыть лицо рукой. Когда я заметил стоящую напротив рыжую бестию, улыбка сама по себе расплылась по лицу.

Ее волосы были растрепаны, а глаза, которые она недобро сузила, горели очень нехорошим огнем. Казалось, даже веснушки на носу гневно поблескивали в солнечных лучах.

Моя жена уперла руки в бока и чуть склонила голову вбок.

– Доброе утро, – хрипло произнес я, легко сел и протянул руку, чтобы уложить ее на постель, туда, где она и должна была находиться ранним утром.

Но Стефания сделала шаг назад, приподняла бровь и брезгливо указала пальцем на розовую тряпку, лежащую на соседней подушке:

– Это что?

Протерев глаза, я повернул голову. Взял двумя пальцами кружево и удивленно обернулся к жене:

– Кажется, лифчик.

– Я вижу, что лифчик! – топнула она ножкой. – Чей?

– Твой? – предположил я. – Потому что точно не мой.

– Шведов, я нашла ЭТО у тебя в кармане! А я в жизни не надела бы что-то подобное! – Стеша брезгливо сморщила нос.

Устало потер лицо, пытаясь вспомнить события прошедших суток. Сборы, тренировка, потом задержание. Как и в какой момент туда мог вклиниться предмет женского гардероба, я не знал. Но Стефания явно уже придумала самый худший вариант развития событий и… Ну пиндец!

– Стеша, сядь, и мы поговорим! – попытался успокоить ее.

– Выбирай, Шведов! Нас разлучит смерть или ЗАГС? – зло прошипела моя рыжая беда.

– Стеша…

– Что Стеша? – завелась Рыжик. – Я ухожу, Яр! Мы разводимся!

Она фыркнула и резко развернулась, хлестанув меня своими волосами по лицу.

Я схватил ее за локоть и развернул обратно к себе:

– Стефания, не дури! Я тебе не изменял! Какой, к чертям, развод? Никакого развода не будет!

– Да? А это тогда чье? И почему оно оказалось в кармане твоих джинсов? Только не говори, что тебе подкинули! Сначала ты приходишь весь пропахший женскими духами, потом вот это! Да отцепись ты от меня! – гневно воскликнула Стефания, пока я тщетно пытался понять, о каких женских духах она говорила.

И откуда, черт возьми, взялось в моем кармане белье неизвестного происхождения?!

– Нечего сказать? – ядовито поинтересовалась моя рыжая бестия, выдернув наконец локоть из захвата. – Так и думала! Я уезжаю жить к папе!

– Ты – моя жена. И живешь со мной!

– Будущая бывшая жена! Я потратила на тебя лучшие месяцы своей жизни, а ты…

Моя жена всегда отличалась вспыльчивостью и некоторой поспешностью суждений, да!

Стефания схватила спортивную сумку, нервно сдула прядь волос с лица и принялась кидать в нее вещи, не утруждая себя тем, чтобы сложить их в аккуратную стопочку.

– Развода не будет, – произнес я строгим голосом.

– Значит, нас разлучит смерть! – согласно кивнула она.

– Стеша, положи вещи на место, мы все обсудим! – зарычал я, делая шаг вперед.

– Стой, где стоишь, Шведов! – предупредила она, подняла руку, в которой была зажата ее футболка с зайцем, наподобие щита и топнула ногой от избытка чувств.

– Ты не выйдешь из этого дома, пока мы все не выясним, Шведова! – ядовито ответил ей.

– Скоро снова стану Демидовой!

Она замахнулась и кинула в меня свою футболку. Но даже с расстояния не больше метра попала в совершенно другое место. «Снаряд» пролетел мимо, не задев даже кончиком.

Стеша закусила губу и осмотрелась в поисках новых метательных предметов, а я, воспользовавшись ее заминкой, сделал два шага вперед и подошел вплотную к маленькой фурии.

Запрокинув голову, она воинственно уставилась мне в лицо. Немного подумала, кивнула своим мыслям и, быстро застегнув спортивную сумку, попыталась отодвинуть меня со своего пути.

Я обхватил ладонями ее плечи и легонько встряхнул. Бодрое пробуждение она мне обеспечила, но как доказать собственной жене, что я не верблюд?!

– Убери руки, Ярослав! – рассерженной кошкой прошипела Стеша.

Оттолкнула меня, схватила треклятую сумку и, обойдя по дуге, быстро засеменила к выходу. Ушки на мохнатых тапочках-собачках смешно качались в такт ее шагам, но мне было не до веселья.

Естественно, пошел вслед за женой, уже зная, что пытаться сейчас убедить ее в чем-то – дохлый номер. Но и просто так дать ей уйти я тоже не мог!

Хмуро соображал, кто мог так тупо пошутить. У шутника явно было девять жизней в запасе, но одной я его точно лишу, когда найду!

Тем временем моя рыжая катастрофа дотопала-таки до прихожей.

– Стеша! – грозно рыкнул я. – Ты не получишь развод, потому что я тебе не изменял! И не собираюсь разводиться!

Стефания гордо задрала вверх подбородок:

– Да? Докажи!

– Докажу. Разбирай сумку и вернись в комнату!

– Нет!

Она сморщила нос, со злостью сдувая огненно-рыжую прядь волос с лица. Быстро отперла замок, вылетела в подъезд, забыв сменить тапки на нормальную обувь, и так грохнула входной дверью, что из соседней квартиры высунула нос любопытная соседка – девица лет двадцати. Заметив меня, грозно стоящего у распахнутой двери, окинула томным взглядом. И только тогда я сообразил, что стою в одних боксерах…

Зло стукнув кулаком по дверной раме, заперся, смачно выругался и отправился искать мобильный, точно зная, что Стефании нужно дать время немного выпустить пар.

Пары часов, думаю, ей хватит!

Глава 2

Выскочив на улицу, я чуть ли не бегом домчалась до своей машины, села за руль и заблокировала изнутри все двери. Тут же завела мотор, изо всех сил стараясь не расплакаться!

Сумка полетела на пассажирское сиденье, и я устало потерла лицо ладонями. В груди жгло, а руки тряслись. Смахнув непрошеную слезу, глубоко вздохнула и тронулась с места.

Не изменял он, как же! Не верю!

За пару дней до этого Ярослав пришел домой, насквозь пахнущий чужими женскими духами, от которых у меня аж глаза заслезились. Потом ему ночью кто-то позвонил на мобильный, а когда я взяла трубку – вызов тут же сбросили! А теперь белье в кармане! Розовое!

Сама не заметила, как доехала до родительского дома. Затормозила у подъезда, припарковала машину и глянула в зеркало. Вытерла слезы, стараясь привести себя в порядок и только в этот момент заметила, что не сменила домашнюю обувь на уличную. На моих ногах красовались тапки в виде собачек, которые мы с Яром купили неделю назад…

Тяжело вздохнув, приложила ледяные ладони к щекам, а потом решительно покинула салон автомобиля. В лицо ударил порыв ветра, разметав волосы, и я закусила губу, рассматривая родной двор.

Наша огромная квартира находилась в элитном районе в доме с огороженной территорией. Отец купил сразу две обычные квартиры и объединил их, когда пятеро его отпрысков не смогли поделить территорию. Каждый требовал своего личного пространства.

Гордо продефилировала по двору, старательно делая вид, что тапки-собачки и пижама с кроликом Роджером – это последний писк моды. Вошла в подъезд и поднялась на лифте на пятый этаж. Подошла к родным дверям и вежливо постучала. Буквально через пару секунд дверь в родные пенаты распахнулась настежь, и на пороге меня встретил улыбающийся во все тридцать два зуба Марк.

– Фаня! – завопил он, и в коридор выглянула точная копия Марка – Мирон.

– Ты в гости? – уточнил второй из ларца.

– Я насовсем!

Отпихнув Марка с порога, прошла в дом.

– Как насовсем? – не понял Мирон. – Совсем насовсем?

– Совсем. Я развожусь! – сообщила братьям, задрав нос.

Марк с Мироном переглянулись, а я страдальчески скривилась.

Сегодня была суббота, а по субботам вся наша большая семья, состоящая из четырех моих старших братьев, меня, мамы с папой и бабушки, собиралась в родительском доме. Это стало своего рода традицией после того, как все дети выросли и разъехались.

– Все слышали? – крикнул Мирон на всю квартиру. – Фаня разводится!

Коридор стал быстро заполняться моими братьями. Арсений, на правах старшего, был, как всегда, сосредоточен и хмур. Всеволод, как обычно, растрепан и задумчив.

Четыре высоченных брюнета смотрели на меня с укором. Я единственная в семье была рыжей, с россыпью ярких веснушек на лице и крохотным ростом. Копия моей любимой бабули.

– Что встали? Да, развожусь! – уперев руки в бока и драчливо выставив вперед ногу в тапочке, сообщила я.

– Нет! – дружно гаркнули братцы.

– Фаня, мы только успели выдохнуть! Папа перестал, наконец, пить успокоительные… Возвращайся к мужу, – попросил Сева, нервно взлохмачивая волосы.

– Точно! Мы сейчас быстренько съездим к твоему Шведову, набьем ему морду и вернем тебя обратно, – невероятно обрадовался поддержке брата Мирон.

– Вы уже пытались набить ему морду, когда он только начал за мной ухаживать, – напомнила я, – и что вышло? Оба себе ночью путь не фонариками, а синяками подсвечивали!

– А мы вчетвером поедем. Фаня, ну какой развод? Яр тебя любит, ценит, терпит, даже не бьет, хотя надо бы… – убеждающе заговорил Сева, но на последней фразе споткнулся и замолчал, наткнувшись на мой горящий взгляд.

– А где папа? – подозрительно спросила я, надеясь на поддержку родителя.

– Они с мамой поехали ей пальто покупать, – быстро ответил Мирон. – Не меняй тему!

– Да разойдитесь вы! – психанула я.

– Нет, Фаня! Ты сейчас нам быстренько расскажешь, чем провинился твой Ярик, мы тебя так же быстро убедим, что он лапочка, и ты снова вернешься в лоно семьи, – обнимая меня с одной стороны, произнес Марк.

– Да, сестренка, ты погорячилась, и мы тебе сейчас это докажем, – подошел с другого бока Мирон.

– Да вам какая разница? Вы все равно уже давно живете отдельно! – возмутилась я.

– Мы переживаем за папу и его душевное здоровье, – нагло ответил Мирон.

Две одинаково наглые физиономии быстро подняли меня на руки и… потащили к двери.

– Поставьте, где взяли! – замотав ногами в воздухе, закричала я, пока братцы несли меня к выходу.

Сева ловко нас обогнал, распахнул входную дверь и вдруг громко закашлялся. А близнецы осторожно поставили меня на ноги и даже сдули невидимые пылинки с моих плеч.

На пороге стояла наша бабушка Неонилла Альбертовна, с молчаливым укором рассматривая всех братьев по очереди.

Близнецы смутились, а Сева тут же забрал у бабушки сумку и помог ей войти.

– Что у вас здесь происходит? – хорошо поставленным голосом оперной певицы уточнила бабуля.

– Фаня вернулась, – буркнул Мирон.

Бабушка поджала губы, поправила идеальную прическу без единого седого волоска, подумала и выдала:

– А мне ее муж никогда не нравился.

Я молча показала братьям язык, развернулась и потопала на кухню, чтобы попить воды. Взяла со стола графин, потянулась за стаканом и зацепилась рукой, в которой держала графин, о кухонную тумбу. Стеклянная посудина с грохотом упала на пол. Вода окатила мои ноги и радостно разлилась по полу.

– Ой! – пискнула я.

– Началось… – раздался из прихожей стройный хор из четырех голосов.

Глава 3

Близнецы первыми вошли на кухню. Марк недовольно тащил швабру, следом уныло плелся Мирон с ведром и тряпкой.

– Фаня, блин! Всю кухню залила, – возмутился он.

– Фаня не блин, – огрызнулась я, отбирая у Марка швабру и отставляя ее к стене за ненадобностью.

– Фаня оладушек, – сострил Марк.

– Прекратите острить, – потребовала бабуля, прежде чем я открыла рот.

Братья замолчали, и я не выдержала:

– Ба, вот скажи мне, только честно. Я приемная, да?

– Нет. Просто твои старшие братья – охламоны. Ремня им мало отец в детстве давал.

– Нормально давал, нам за глаза хватало! – не согласился с ней Сева, выглянув из-за бабушкиного плеча, пока я пыхтела, вытирая лужу огромных размеров.

– Да это Фаню жалели! «Она же девочка!» – передразнил Мирон папу, но под строгим взглядом бабушки тут же замолчал.

– Завидовать нужно молча, – назидательно произнесла я.

Тут включился Арсений:

– Ладно, хватит! Стеша, что у вас случилось?

– Развод. Неминуемый. Причины указывать не буду, потому что не хочу, – сдув с лица налипшую прядь волос, сообщила я нехотя. Любое упоминание о Шведове больно ранило.

– Надо Ярославу звонить, – авторитетно заявил Марк.

– Не смей! Сами разберемся!

– Фаня, скажи нам правду, – строго потребовал Мирон, – ты, как всегда, сначала объявила развод, а подумаешь потом, да?

Я решила гордо промолчать. Потому что ведь кто-то должен быть умнее и прекратить этот дурацкий разговор! Братцы так до утра могут соревноваться в остроумии друг с другом.

Закончив, наконец, собирать треклятую лужу, кинула тряпку в ведро и выпрямилась.

– Давай я отнесу, – предложил Мирон, подумал и добавил: – Вдруг ты по дороге разольешь.

– Неси, – радостно согласилась я. – Ты – настоящий «джентльмен». Нет бы соврать, что переживаешь за сестру, мол, девочкам тяжелое носить нельзя.

Мирон оставил мою реплику без ответа. Молча подхватил ведро и двинул в ванную. Сняв мокрые насквозь тапки, мордочки которых словно поникли от воды, я потопала вслед за братом. И пока он выливал воду из ведра, закинула тапки в стиральную машину.

– Фань, ты серьезно решила? Ну, с разводом? – вдруг спросил брат.

– Не знаю, – я тяжело вздохнула, – но в ближайшее время домой не пойду.

– Да что он сделал-то? – не выдержал Мирон. – Ударил? Изменил? Скажи нам! Если он тебя обидел – мы сами вам развод выпишем.

Мысль о разводе заставила сердце больно сжаться, а к горлу снова подкатил ком. И я решительно ответила:

– Мы сами разберемся.

– Стефания, приведи себя в порядок, – потребовала бабушка, появившись в дверях ванной. – Что это такое? Разве девушка так должна выглядеть? Я чему тебя учила?

– Что девочка всегда должна выглядеть опрятно, и даже когда она идет выносить мусор, обязана надевать вечернее платье! – опустив голову, пробубнила я.

– Стеша! – охнула бабушка, но как-то без огонька.

Все мои двадцать два года бабуля пыталась сделать из меня леди. Но малолетняя Стефания уходила в школу в идеально вычищенном и выглаженном наряде с двумя шикарными бантами на голове, а приходила с разодранными коленками и с одним бантом. Да и тот болтался на волосах, съехав на глаза.

А все потому, что мне больше нравилось проводить время с братьями, лазая по крышам гаражей, чем играть с девчонками в куклы. Мне казалось ужасно скучным кормить Барби из игрушечной посуды и плести друг другу кривые косички.

Четыре старших брата, у которых, мягко говоря, был далеко не сахарный характер, оставили след и в моем воспитании. Я так и не научилась готовить, но прекрасно разбиралась в оружии.

Вместо танцев записалась в секцию каратэ, но появилась там только два раза, потому что на втором же занятии сломала руку. На тренировке по дзюдо я вывихнула плечо, а единственная попытка заняться балетом закончилась травмой лодыжки.

Каждая попытка приготовить еду превращалась в веселый аттракцион под девизом: «Не порежься и держись подальше от раскаленных предметов». Запасы пластыря и йода в нашем доме никогда не заканчивались.

Бабушка говорила, что меня сглазили, а братья в детстве зорко следили за мной из-за моей повышенной травматичности.

– Мирон, выйди, я приму душ.

Я знала, что бабушка не отстанет, пока не приведу себя в порядок. Закрывшись изнутри, включила душ, сняла одежду, встала под прохладные струи и, наконец, дала волю слезам.

Далеко не с первого взгляда я влюбилась в Яра. И даже не со второго. Но он смог доказать, что достоин любви и доверия, хотя ухаживать не умел совершенно. Романтики в нем было примерно столько же, сколько в обычном сухарике. Зато была непрошибаемая уверенность в себе, щедро сдобренная нахальством. А еще невероятно синие глаза и взгляд – дикий, голодный, самоуверенный, с прищуром. Я млела, когда он смотрел на меня так, словно я главное сокровище в его жизни. Растекалась сахарной лужицей, превращаясь в его руках в пластилин.

Знала, конечно, что он любимец женщин, видела, как на него реагировали все представительницы прекрасного пола. Но доверилась ему и вышла замуж через полгода после знакомства.

Он даже умудрился подружиться с моим отцом, и папа с радостью дал добро на нашу свадьбу.

Мы были очень счастливы поначалу. Я буквально купалась в его любви и заботе! Пока он не начал сутками пропадать неизвестно где. А потом… непривычные духи, странные звонки и апофеозом – чужой лифчик в его кармане!

Часть меня не верила, что Ярослав способен на измену, но факты никто не отменял. Наревевшись вдоволь, я долго умывалась холодной водой.

– Фаня, хватит плескаться! – грохнул в дверь Марк. – Там тебе супруг наяривает на мобильный. Мне ответить или сама?

Быстро замотавшись в полотенце, я выскочила в коридор под насмешливым взглядом братца.

– Развод, развод… Вон как вылетела, – довольно произнес он, протягивая мне мобильный.

Я быстро нажала на отбой, приложив ладонь к груди. Сердце лихорадочно колотилось, а в глазах на мгновение потемнело. Мобильный снова ожил, но в этот раз пришло сообщение.

«Стеша, где ты?! Возьми трубку! Давай спокойно все обсудим!»

Гордо решила супруга проигнорировать и совсем отключила телефон. Я пока не была готова говорить с ним спокойно. Мне нужно было немного времени, чтобы все обдумать. Я решила взять паузу.

Вздернув подбородок, удалилась в свою комнату, где все еще хранилась моя старая одежда. Привела себя в порядок, вздохнула и отправилась в гостиную, где бабуля грациозно попивала чай, что-то выговаривая братцам.

– Вот, другое дело, – придирчиво осмотрев меня с ног до головы, одобрила ба.

– Что обсуждаете? – полюбопытствовала я, усаживаясь с ногами на диван.

– Бабушка приобрела дачный участок, – с трудом скрывая негодование, сообщил мне Всеволод.

– Да. И жду вас четверых завтра там, – величественно сказала ба и добавила: – С ночевкой, работы очень много.

Кажется, у любимых родственников разом заныли все зубы, но они мужественно продолжали улыбаться.

– Зачем тебе дача, ба? – не сдавался Сева.

– Разумеется, чтобы дышать свежим воздухом! Шикарный дачный поселок, замечательные интеллигентные соседи. Электричества, правда, пока нет, но вы же завтра все поправите, да?

Бабушка не спрашивала, скорее, утверждала, и спорить было бесполезно.

– Да, – согласился за всех Арсений, – все сделаем.

– А Стеша поживет в моей квартире, – вдруг заявила бабушка. – Ей пора учиться самостоятельности. К тому же свою квартиру я собираюсь завещать ей!

– Хана квартире… – прошептал себе под нос Марк. – Ба, Фаня ее если не спалит, то затопит!

– И хватит уже о завещаниях, ну! Ты у нас еще ого-го! – добавил Мирон.

– Это не обсуждается, я уже все решила. Стефания должна научиться жить одна. К тому же мой Маркиз боится жить на даче, он домашний интеллигентный кот. Стеша присмотрит.

– И коту хана, – снова не сдержался Марк.

– И вот что я решила, – бескомпромиссно произнесла бабуля. – Родителям лучше не знать, что Стеша поругалась с Ярославом и переезжает ко мне!

Все удивленно воззрились на нее, но задавать вопросы никто не решился.

Глава 4

– Пока, папочка! – проговорила я, целуя родителя в идеально выбритую щеку.

– Пока, мой Рыжик. Звони почаще, – папа немного взъерошил мои волосы, как любил делать в детстве, и светло улыбнулся, отчего морщинки у его глаз стали глубже.

– Обязательно, – прикрыв глаза, я прижалась к отцу.

Папочка обнял меня, поцеловал в макушку и тихо вздохнул.

– Как дела с лицензией? – все-таки поинтересовался он напоследок.

Дело в том, что Демидов Михаил Юрьевич для всех в округе был страшным и ужасным генеральным прокурором и мечтал видеть своих детей продолжателями семейного дела. Арсений служил в отделе экономической безопасности, близнецы работали в уголовном розыске. А вот мы с Севой, как всегда, отличились.

Я мечтала быть адвокатом и даже проходила практику в прошлом году в крупной адвокатской конторе, которой владел отец Влады – одной из моих лучших подруг. На этой практике мы с ней, кстати, и познакомились. Папа мечтал видеть меня сидящей где-нибудь в прокуратуре под его заботливым крылышком, а я очень хотела осуществить свою мечту и уже почти получила лицензию адвоката.

Когда папа узнал о моём решении, то целых двадцать минут со мной не разговаривал. А потом решил, что, возможно, все к лучшему, и милостиво благословил блудное чадушко на защиту безвинно обвиненных. Но предупредил, как ранее и всех братьев, что помогать не будет. Мы всего должны добиваться сами.

Всеволод же всегда жил в каком-то своем мире и пошел учиться в архитектурный. Сейчас он работал в крупной строительной фирме, где замечательно себя чувствовал и быстро взбирался по карьерной лестнице.

– Пока все хорошо, – шепнула я папе на ухо. – Первый экзамен сдала, остался еще один – устный.

– Удачи, – выдохнул папа, – но если вдруг передумаешь…

– Не передумаю, – замотав головой, я отстранилась от него и тут же попала в заботливые объятия матушки.

– Стеша, что с тобой? Ты сегодня сама не своя! – в который раз за вечер сказала родительница.

Но ослушаться бабушку ни я, ни братья не смели, и говорить родителям о нашей с Яром размолвке не стали.

– Все хорошо, мама, я просто устала. Экзамены, подготовка…

– Чувствую, что дело не в этом, – нахмурилась мама. – Почему Ярослав не приехал?

– Он занят. Вот просто очень занят. У него ни единой свободной минутки нет, – быстро оттарабанила я.

Мирон, нетерпеливо притоптывая ногой возле двери, меня поторопил:

– Фаня, пошли! Нам еще бабушку на дачу отвозить.

– Неонилла Альбертовна, ждите в гости, – папа галантно поцеловал бабушке руку на прощание.

– Приезжайте на следующей неделе, – величественно пригласила бабушка. – Мальчики как раз успеют навести там порядок.

– Как-то быстро пара дней превратилась в неделю, – пробубнил под нос Марк, но так, чтобы бабушка не услышала.

Я хмыкнула и так же тихо прошептала:

– Улыбаемся и пашем. Я приеду на днях – помогу.

– С ума сошла? Там стройка! Гвозди, доски и молотки. Нет, Фаня, приезжай как-нибудь потом, а еще лучше – вернись к мужу. Он единственный как-то умеет справляться с твоей способностью ломать себе конечности и получать синяки.

– У него просто реакция отменная, – буркнула я.

– Именно! – подтвердил Марк и с надеждой спросил: – Ну так что, домой?

– Нет. К бабушке, – отмахнулась я, – а то интеллигентный Маркиз заскучает без традиционного почесывания за ушком перед сном.

Марк закатил глаза, но продолжать диалог не стал. Сева подхватил бабушкину сумку, Арсений галантно протянул бабуле руку, и мы дружной толпой покинули родительский дом.

Уже на улице бабуля протянула мне связку ключей:

– Держи, Стефания. Корм Маркиза стоит на верхней полке в кухне.

– А Фаню чем там кормить? – полюбопытствовал Мирон.

 Я закатила глаза, но утренняя злость уже схлынула, и к вечеру эмоции притупились.

– Продукты в холодильнике, – сообщила ба. – Поехали, Арсений, нам долго добираться.

Марк хлопнул меня по плечу:

– Ну, голодание даже полезно!

– Именно! – с усмешкой подтвердила я.

Попрощалась с братьями, поцеловала бабушку и села в свою машину. Заведя мотор, обессиленно растеклась по сиденью. Потом достала мобильный и несколько мгновений вертела его в руках. А включив наконец, обалдело уставилась на бесчисленное количество уведомлений о пропущенных звонках от Яра.

Сжала телефон и устало откинулась на сиденье. Тут экран вновь загорелся, и на нем высветилось «Любимый».

– Алло, – со вздохом ответила я.

– Как дела? – напряженно поинтересовался муж.

– Предпочитаю не отвечать на этот вопрос.

– Где ты? Я подъеду.

– И на этот тоже.

– Стеш, я правда понятия не имею, откуда в моем кармане взялся этот гребаный лифчик. Рыжик, возвращайся… – его голос обволакивал, гипнотизировал, заставлял терять разум.

Яр всегда на меня так действовал.

– Маленький, ну какая любовница? – продолжал муж, почувствовав слабину. – Я тебе в ЗАГСе клятву верности давал.

– Откуда он тогда взялся? – все-таки выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – А запах духов? И кто звонил тебе ночью?

– Давай обсудим это лично? Мы обязательно все выясним, обещаю.

– Нет, – решительно ответила я и закусила губу от досады.

– Стефания! – грозно произнес Ярослав.