- -
- 100%
- +
Кажется, даже сердце теперь бьётся только для Влада. Если не увижу или хотя бы не услышу знакомый тембр – день прожит зря, места себе не нахожу. И стоит лишь уловить звук входящего сообщения, в душе всё расцветает. Как я могу ему отказать?
Мы идём, молча, по заснеженному тротуару, взявшись за руки. День сияет драгоценными искрами, переливающимися в солнечном свете, пушистый иней на ветках тополей горит разноцветными огнями, будто кто-то развесил крошечные лампочки на каждом дереве. Щёки задорно пощипывает февральский мороз. А в моей душе бушует настоящее пламя, настолько неистовое и беспощадное, что сердцу мало места в груди, и воздух – раскалённый, тягучий, - вырываясь из объятых пожаром лёгких, приближает долгожданную весну.
Наши пальцы переплетены – тесно, крепко, но мне мало этого прикосновения, мало всего, что сейчас происходит между нами. Хочется ближе, крепче. Хочется по-настоящему. Но морально я до сих пор держу Влада на расстоянии. Мы вместе и не вместе, общаемся по телефону легко и непринуждённо, а при встрече – молчим. Будто любое нечаянное слово непременно разрушит эту магию между нами. Но в этих немых прикосновениях, жестах, объятиях перед расставанием столько глубины и силы, что остаток дня я порхаю на крыльях, готовая обнять весь мир.
Мы доходим до моего подъезда слишком быстро. Яркое солнце ослепляет, но пока не греет. Наши руки всё ещё держат друг друга, сохраняя тепло кожи и приятные вибрации в районе солнечного сплетения. Я чувствую дыхание Влада совсем рядом, запах кедра, смешанный с морозной свежестью, действует, как наркотик. Не хочу, чтобы это заканчивалось, чтобы он отпустил мою ладонь, лишив неподдающегося описанию ощущения. Мне так уютно в его обществе, и я совсем не чувствую опасности. Внутри – слепая уверенность, что он не такой, как Артур, он не причинит мне зла. Не посмеет.
- Не хочу уходить, - шепчет Влад, делает шаг ко мне и неожиданно прижимается своими губами к моим.
По телу прокатывается волна щемящей нежности. В этом невинном поцелуе нет страсти, он не обжигает огнём желания, не сносит крышу, наоборот, чувственное касание тёплых губ усыпляет последних демонов внутри меня, наполняя запретным счастьем до краёв. Кажется, сердце вот-вот разорвётся от слишком сильного чувства, к которому оно оказалось не готово. Мороз, солнечные блики на свежем снегу, россыпь искр по увешанным инеем ветвям, обшарпанный подъезд, шум машин и размеренный писк светофора – всё закружилось, слилось в светящийся бурный поток, унося меня высоко-высоко, на какое-то по счёту небо.
- Я люблю тебя, колючка. – Тихие слова подобны атомному взрыву, они звучат в голове слабым эхом, постепенно позволяя моему парящему в космических далях мозгу уловить их истинный смысл, чтобы окончательно покинуть пределы этой Вселенной.
Домой я залетаю, как только что расправившая крылья бабочка, невыносимо долго томившаяся в коконе, и наконец вырвавшаяся на свободу. Сердце настолько переполнено счастьем, что готово делиться излишками со всем миром. Даже с теми, кого, казалось, ненавидело.
- Ада, это ты? – слышится с кухни голос мамы.
- Ага, мам, - выдаю неожиданно для самой себя.
Я не обращалась так к женщине, родившей меня, очень давно, и сейчас это слово почему-то не режет слух и не колет душу, как раньше. Мать тоже замечает перемены во мне, стоит и смотрит, не моргая, подперев щёку перепачканной в муке ладонью.
- Я яблочный пирог готовлю, поможешь? – медленно проговаривая слова, словно, не надеясь на мой вежливый ответ, произносит она.
- Сейчас, только руки помою, - отвечаю с улыбкой и убегаю в ванную под ошарашенным взглядом матери.
Дальше вообще происходит что-то невообразимое, такое, чего я ни от себя, ни от родительницы совершенно не ожидала. Мы вместе готовим пирог, мило беседуем, смеёмся, вспоминая мои детские шалости, дурачимся, бросая друг в друга мукой, давая попробовать яблочные ломтики, посыпанные сахаром и корицей. И мне так хорошо и спокойно, оттого, что со мной мама – прежняя, счастливая, родная В то же время больно, ведь она в любой момент может превратиться в то, что я не перевариваю всеми фибрами. Я понимаю, что хочу видеть её радость, хочу, чтобы ей было так же хорошо, как мне сейчас, чтобы Павлик стал частью печальных воспоминаний, а не источником раздирающей душу тяжестью вины. Да, это её грех, да, мне сложно это принять. Но я не хочу больше видеть страдания дорогого мне человека.
И я решаюсь
- Мама, - беру усталое, но сияющее искренней улыбкой лицо в свои ладони, - алкоголь – яд, ты больше не притрагиваешься к спиртному. И тебе не больно - Сердце сжимается, а глаза начинает щипать. – Ты не виновата, мам. Будь со мной, ты мне нужна.
Солёная влага течёт по щекам помимо воли, я порывисто обнимаю ошалевшую мать, чувствуя, как рвутся наружу рыдания.
- Ада, ты чего? – дрожащим голосом шепчет мама, не осознавая, что только что произошло.
- Ничего, мам. Всё хорошо
***
Я стою посреди пустого коридора в новой квартире Влада и не могу унять бешеное сердцебиение. Кожа горит, словно меня целиком окунули в кипяток. Мысли путаются. Я с трудом осознаю, как меня угораздило согласиться на это внезапное приглашение, но отказаться шансов не было. Чувствую себя смущённой семиклашкой, добившейся внимания понравившегося мальчика.
Жду ли я чего-то от этого вечера? Наверное, но думать об этом совершенно не хочется. Пусть всё идёт, как идёт. Даже если ничего не получится Это моё решение. Сложное, импульсивное, на грани разумного, практически на краю пропасти, но твёрдое, несокрушимое.
Дрожащими пальцами перебираю край куртки, так и не осмелившись снять её и сделать шаг в неизвестность. Влад осторожно помогает мне, наши взгляды пересекаются, и сердце без предупреждения срывается вниз.
- Проходи. Ты не представляешь, как я рад, что ты пришла, - вкрадчивым голосом говорит Влад, открыто улыбаясь, берёт меня за руку и тянет за собой в комнату.
На пустом подоконнике мерцают огоньки свечей, у окна сиротливо стоят маленький столик и два стула, а в углу – громоздкий диван. Вот и вся обстановка. Но мне так уютно здесь, не смотря на все недоделки, и так тепло, будто я уже тут была, будто это моё место – в необставленной квартире рядом с ним. Ёжусь от щемящего чувства в груди и крепче сжимаю мужскую ладонь.
- Сам готовил? – Насмешливо оглядываю сет роллов и аккуратно расставленные столовые приборы.
- Весь день крутил, - отшучивается Влад и взволнованно спрашивает: - Ты ведь ешь такое? Я что-то
- Ем. Вот если бы ты макарон наварил – пришлось бы голодать.
Влад смотрит на меня взглядом, полным обезоруживающей нежности, порывисто притягивает к себе, крепко обнимает и целует в висок, а я жмусь к его груди, как продрогший щенок в поисках спасительного тепла, мне так хорошо и спокойно, что хочется поставить это мгновение на паузу.
- Я соскучился! – Горячее дыхание обжигает лицо. – Очень!
Ничего не отвечаю, просто позволяю себе насладиться моментом.
- Всю жизнь бы стоял с тобой вот так
У меня внутри что-то взрывается, оплавляя горячими искрами остатки неприступного панциря. Вера в каждую услышанную букву, в каждый звук воскрешает маленькую счастливую девочку с фиалковыми глазами – наивную, ещё не разучившуюся видеть в жизни свет. И я лечу к этому свету, забыв об осторожности и страхах, наступив на горло последним сомнениям, шевелящимся в глубинах сознания, расправив крылья на максимальную ширину.
Окончательно осмелев, сама тянусь к мягким губам Влада и замираю, когда он нежно, но настойчиво отвечает на поцелуй. Время останавливается на миг, а потом разгоняется, закручивая наш первый вечер огненной спиралью. Больше нет меня, нет его, мы – единый организм, отчаянно цепляющийся за волнующие ощущения, без которых ему не выжить. Каждый вздох, сливающийся в одно дыхание на двоих, затуманенные взгляды, пытающиеся поймать друг друга, сладкие поцелуи - порывистые, рваные, мечущиеся между губами и разгорячённой кожей – острая необходимость.
Одежда мешает, раздражает. Руки Влада несдержанно освобождают меня от осточертевших кусков ткани, в то время как мои рывком стягивают футболку с мужского тела и уверенно тянутся к пряжке ремня. Серые глаза на миг касаются моих обнаглевших пальцев, в них мелькают голодные искры, обещающие небывалый пожар, и я вспыхиваю от тёмного взгляда, как бенгальский огонь.
Воздух пропитан сладким зноем, смесью наших запахов, он вибрирует от надрывных вздохов и хриплых стонов, плавится от запредельного удовольствия. Так не бывает! Это больше меня! Сильнее меня! Но так хорошо! Почти невыносимо! Кажется, я вот-вот умру от мучительной остроты новых для меня ощущений. Или сойду с ума.
Я открыта для Влада полностью: сердцем, душой, телом. Обезоружена и повержена. Доступна и уязвима. И когда он за секунду до прохождения точки невозврата вдруг спрашивает, уверена ли я, без тени сомнений киваю и целую его, вкладывая в каждое движение губ невысказанное признание.
Город за окном затих, притаился в ожидании крадущегося утра. Мрачный, угрюмый, он терпеливо ждёт нового дня. Темнота накрывает его звёздной шалью, устало подмигивая гаснущими огоньками. Тусклый свет фонарей, бессовестно пробравшийся сквозь неприкрытое шторами стекло, ползёт по влажной коже Влада, рисуя на ней замысловатые узоры осколками теней. Онблизко, совсем рядом, и от этой мысли в груди пульсирует распирающая нежность. Его веки опущены, светлые пушистые ресницы тихонько подрагивают. Обнаженная грудь размеренно вздымается в такт дыханию, руки крепко прижимают меня к сильному горячему телу. Какой же он красивый!
Щурюсь, как довольная кошка, вспоминая бурную ночь, наш танец под незнакомую песню с телефона: я в его футболке отрыто смеюсь собственным неуклюжим движениям, Влад, приподняв, кружит меня, не отпуская, целует, и дальше всё идёт не по плану.
Ближе придвигаюсь, уютнее устраиваясь на широкой груди, осторожно провожу пальцами по шершавой щеке, коротко касаюсь губами шеи и шепчу:
- Я тебя люблю.
На сонном лице мелькает улыбка, Влад сгребает меня в охапку огромными ручищами, хрипло бормочет:
- И я тебя люблю, ты даже не представляешь, как сильно.
Переполненная необъятным счастьем, сладко поёжившись, медленно проваливаюсь в темноту.
Назойливое жужжание вырывает меня из паутины сна. Не сразу сообразив, что происходит, и где я нахожусь, недовольно тру глаза. Желтый уличный свет, наконец, позволяет приглядеться к обстановке. Всё на своих местах, вернее, там, где мы, охваченные очередным порывом страсти, разбросали.
Влад крепко спит. Его растрёпанный вид кажется настолько милым, домашним, что я невольно улыбаюсь. Натянув висящую на подлокотнике мужскую футболку, осторожно поднимаюсь с разложенного дивана. Тело отзывается ноющей болью и усталостью, а перед глазами вспышками мелькают жаркие кадры нашей первой ночи. Даже не предполагала, что это может быть настолько прекрасно. То, что произошло между нами - чистое безумие, необузданное, первобытное, слепое. Остановить эту лавину достигших апогея чувств было нереально.
Я закрываю глаза, ощущая, как учащается дыхание. Сердце сладостно дёргается, выводя пульс на новую частоту, а в животе завязывается огненный узел.
Чёрная кошка сошла с ума от любви. И этого не изменить.
Телефон снова жужжит, подсвечивая экраном устроенный нами бардак. Я, не задумываясь, беру гаджет в руки, пытаясь на ходу сообразить, чей он. Надпись в ленте уведомлений мигает знакомым именем, от которого внутри всё переворачивается. Артур. Тревога, радостно выползшая из дальнего угла, чёрными нитями обвивает душу, пробуждая старых демонов.
Пальцы сами тянутся к значку входящего сообщения, слова на экране бегают испуганными муравьями, выводя уродливый текст:
«Привет, племяш. Наразвлекался? Приведи к нам Аду как можно скорее. Считай это своим первым заданием.»
Глава 41
Влад
Сонно веду носом по подушке, сохранившей нежный лавандовый аромат, по-дурацки улыбаюсь, тяну руку, чтобы обнять хрупкое и такое желанное тело, но пальцы ловят только холодную пустоту. Резко распахиваю глаза, сажусь в постели и оглядываю следы ночного безумия. Ады нет, как и её вещей. Нет нигде. Неужели ушла?
Сотни неприятных мыслей лавиной врываются в мозг, уничтожая остатки утренней неги. Почему? Я что-то снова сделал не так? Всё же было хорошо. Она испугалась, передумала, поняла, что ошиблась – что?
Порывисто хватаю телефон, не обращая внимания на кучу входящих сообщений от одногруппников и родных. Вызов Тишина Противный гудок, означающий, что абонент не в сети. Набираю снова, и еще раз за разом – результат одинаков. Она не хочет меня слышать? Да что, чёрт возьми, произошло? Просто исчезла, испарилась, не оставив ни записки, ни сообщения! Как так-то?
Звонок в дверь долбит разрядом в сердце. Я рывком натягиваю джинсы и бегу открывать, не в силах сдерживать проступившую сквозь пелену неверия радость.
На пороге Артур. Не она. Опускаю голову, едва коснувшись взглядом чересчур довольной физиономии дядюшки, и ощущая, как противно схлопываются внутри пузырьки надежды.
- И тебе доброе утро, - Артур бесцеремонно проходит вглубь комнаты и, не разуваясь, усаживается на диван, отбросив в сторону край простыни. – Ты один?
- А ты кого хотел увидеть у меня в квартире?
- Сообщение, я так понимаю, ты не читал.
- Какое сообщение?
Артур ничего не отвечает, с ухмылкой оглядывает обстановку, задерживает взор на оплавленных свечах, сиротливо забившихся в угол подоконника, и, смахнув невидимую пылинку с собственного плеча, интересуется:
- Горячая ночь с красивой девушкой?
Недовольно вздохнув, сажусь на стул напротив него и, скрестив руки на груди, уверенно заявляю:
- Я не намерен обсуждать свою личную жизнь. С тобой в том числе.
- Да что ты! – поигрывая бровями, почти смеётся дядюшка, а я упорно не понимаю, что именно его так веселит.
- Ты просто так зашёл? Могу только чёрный кофе предложить. Будешь?
- Твоя девушка ведь Ада? – игнорирует Артур мои слова, и его лицо становится непроницаемым и жёстким. Будто на него надели железную маску. – Приведи её в холдинг в ближайшие дни.
- Это ещё зачем?
- Дело к ней есть.
- Какое? – хмурюсь я.
- Очень важное и чрезвычайно срочное!
- Не понимаю, какие дела у тебя могут быть с Адой.
Мне жутко не нравится этот разговор, особенно, после того, что я видел в подвале холдинга и той беседы, что состоялась после. Но я чётко понимаю: Артур не отступится, не замолчит и уж точно не будет менять тему. Почему-то это его волнует. А то, что волнует дядюшку, он получает без стеснения и проволочек. И это напрягает ещё больше.
- Реально не понимаешь? – усмехается Артур. – Тут всё просто, как горлышко бутылки: ты – охотник, а Ада... Ада – добыча.
Я чувствую, как внутри что-то рушится с оглушительным треском, летит, сбивая обломками всё, что я так долго и тщательно строил. Не может быть. Только не она.
- Ты даже не представляешь, милый мой талантливый племянник, что утёр нос матёрым охотникам. Поздравляю! Герой! Смог захомутать ту, что мы упустили практически из-под собственного носа. Браво, мой мальчик! Я в тебе не сомневался!
- Ты вообще о чём сейчас? Кого я захомутал? Нет, Артур! Нет! Ты ошибаешься, Ада – она не... она...
- Ведьма! – Оглушает уверенный голос. - Твоя ненаглядная Ада – сильная ведьма, у неё такие способности, что нам и не снились. Если бы не ты...
- Да подожди! – выкрикиваю я, запустив пальцы в волосы. – Что значит: ведьма? Откуда ты вообще взял эту чушь? Просто бред какой-то!
- Вовсе не бред. Ада умеет внушать. Кому угодно и что угодно.
- Не верю!
- Во что? Уж не думаешь ли ты, что влюбился в неё? – смеётся Артур. – Я уже как-то говорил тебе о кулоне-приманке, так вот – это всё он. Сначала одну сестричку привлёк, потом вторую.
- Тот кулон я потерял в Новогоднюю ночь.
- Хм... Это неважно. Она могла сама заставить тебя поверить во что угодно. Внушила чувства и сбежала, как юная сирена. Приведи её, считай это своим первым настоящим заданием. Подумать только, мы могли и дальше, как слепые котята ползать рядом, тычась носом мимо цели. Забавно вышло. Что ж. Твоё дело – привести Аду ко мне, дальше я сам разберусь. Ничего сложного, ведь так? Тем более, - он цепляет пальцами металлическую обертку с пола, и карие глаза сверкают опасным блеском, - вы стали так близки.
Меня всё больше раздражает присутствие Артура в моей квартире, несмотря на нашу родственную связь и всегда хорошее – иногда даже слишком – отношение дядюшки ко мне. Но правда в том, что эта квартира, как и та, в который живёт наша семья – его заслуга, знак небывалой щедрости молодого и бессовестно богатого главы холдинга. А потому, я не посмею выставить Артура за дверь, и он прекрасно это знает. Но и выполнить его безумное задание не смогу. Теперь уже точно. Я не отдам им Аду.
- Зачем она вам?
- Её способности, дорогой мой и жутко невнимательный племяш, очень нужны нашему боссу. Да по сути, нам всем нужны. Региону нужны. Стране нужны. – Пафосно жестикулирует дядюшка. – Она очень особенная и очень сильная. И если эту силу не взять под контроль, она может навредить не только окружающим, но и тебе, да и ей самой тоже. Однажды Ада не справится, и это плохо закончится для всей её семьи. А мы теперь не те кровожадные поджигатели ведьм, как ты понимаешь. Мы не в средневековье, вокруг цивилизация. Потому, если ты переживаешь за свою сокурсницу, смею заверить, с ней всё будет хорошо. Наоборот, Аде пойдёт на пользу сотрудничество с нами.
- Во-первых, Ада не просто моя сокурсница, - недовольно цежу я. - Во-вторых, я не собираюсь в этом участвовать.
Артур после напряженного выдоха поднимается с дивана, делает шаг в мою сторону и кладёт ладонь мне на плечо, будто пытаясь придавить неоспоримым авторитетом высокого начальника.
- У тебя нет выбора. И я не устану это повторять. Помнишь? Выхода нет – только вход.
- Выход есть всегда! Вопрос лишь в желании его найти! – заявляю, собрав всю возможную в данной ситуации уверенность, и сбрасываю чужую руку с плеча.
Артур смотрит на меня, как на шкодливую малолетку, и его вдруг разбирает громкий, неуместный хохот, от которого становится не по себе. В карих глазах искрятся отблески безумия, смешанного с животным азартом, мужественные черты заостряются, превращая обнажившую зубы улыбку в хищный оскал. Такой Артур пугает. Его ценности не поддаются осмыслению, действия – оправданию, а планы невозможно разгадать. И я понимаю, что не хотел бы иметь такого врага, как он. Мы в разных весовых категориях.
Однако, слепо верить его правде я тоже не намерен.
- Ты же понимаешь, что мы получим её с тобой или без тебя.
- Без меня!
- Я бы не рубил с плеча на твоём месте! – Лицо дядюшки становится хмурым. - Ты в любом случае один из нас, от этого никуда не деться. Вообще никак. И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше для всех. Но тебе будет проще убедить Аду сотрудничать. Или ты хочешь, чтобы мы применили другие методы убеждения?
Ничего не отвечаю, давая понять, что разговор окончен. Артур недовольно вздыхает и направляется к выходу.
- Подумай!
- А ты подумал? – говорю ему в след с усмешкой. - Раю ты так же затащил в холдинг? Ну и как? Уже чувствуешь себя победителем?
В глазах Артура мелькает что-то тёмное, нечитаемое, он на секунду касается меня другим взглядом – живым, человечным – и снова надевает ледяную маску.
- Жду ответа до вечера! – приказным тоном произносит он и направляется в сторону лифта, а я возвращаюсь в своё неуютное логово оглушённым, опустошённым, окончательно запутавшимся.
Несколько безуспешных попыток связаться с Адой подкармливают и без того разжиревшую тревогу в моей никчёмной душонке. С каждым безответным звонком и недоставленным сообщением чувствую себя последним слабаком, неспособным защитить собственную любовь.
Немного подумав, набираю Рае, и к моему изумлению, она сразу отвечает:
- Привет, - голос удивлённый и растерянный. Давно мы с ней не общались.
- Привет. Надеюсь, не отвлекаю тебя.
- Нет...
- Ада в опасности, - выдаю, немого помолчав.
- Знаю.
***
Рая ждёт меня на скамейке в парке. Она выглядит настолько измождённой, что даже морозный румянец не добавляет жизни красивому лицу. Под голубыми глазами залегли тени, взор потухший и испуганный. И на меня она поглядывает с опаской, глубже прячет лицо за широким песочным шарфом, но, словно по команде, подвигается в сторону, освобождая место рядом с собой.
Я всё понимаю без слов. Артур уже заикался насчёт неё и её способностей, но я не поверил и не придал особого значения странным заявлениям генерального директора «МР». Теперь вижу, что зря. Всего за каких-то пару месяцев от цветущей девушки осталась лишь полупрозрачная оболочка. С Адой они хотят сделать то же?
Подавив злость и досаду, секундной вспышкой ослепившие мой превратившийся в кашу мозг, подсаживаюсь к Рае и осторожно спрашиваю:
- Ты как?
Она внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прочесть во взгляде намерения, и проигнорировав вопрос, заявляет:
- Расставим все точки сразу: если ты на стороне охотников, нам не о чем говорить. Ты ведь один из них?
- Рая
- Подожди! Глупо, конечно, верить тебе. Но мне почему-то хочется дать тебе шанс. Я всё знаю про вас с Адой, ещё в Новогоднюю ночь поняла. И хоть она всё скрывает, я не слепая. Вы же на лекциях буквально не отлипаете друг от друга! И она сияет ярче солнца рядом с тобой. И ты – тоже, как бы мне не хотелось, чтобы всё было не так. Оно именно так! Поэтому задам только один вопрос: ты на стороне Ады? Или это новая уловка, чтобы затащить её в ваши грязные лапы?
В её голосе столько отчаяния, что у меня внутри всё переворачивается. Неужели, мой дядя так постарался?
- Я с Адой. Что бы не случилось. – Мои слова тяжелее металла. – Больше всего на свете я хочу её защитить. Даже от себя Если потребуется.
Рая глядит, не мигая, и тихо говорит:
- Верю. Но тогда держись от неё подальше! Это лучшее, что ты можешь для неё сделать. А мы справимся сами. Не позволь им добраться до неё через тебя!
В голубых глазах блестит влага, и моё сердце сжимается от жалости к этой хрупкой девушке. Это всё правда! Жуткая и беспощадная. Ада – именно та, кем её считает Артур, её необычные способности – изысканное лакомство для изголодавшихся хищных тварей. Страшные люди, оказывается, эти охотники. И я – в их рядах Это даже не смешно Глупо и неправильно! Несправедливо до невозможности! Но совершенно не смешно.
Похоже, мне всё же придётся углубиться в охотничьи знания, выяснить их тайные методы во всех подробностях, иначе, я не смогу ничем помочь своей любимой. Они ведь с Раей вслепую бороться собрались? Сами
- Хорошо, - соглашаюсь с требованием заботливой сестры. – Я постараюсь
- Не старайся – сделай! – Тон Раи не терпит возражений, но вдруг её глаза испуганно расширяются, уставившись за мою спину, а с и без того бледного лица сходят последние краски. Я оборачиваюсь и не верю собственному зрению. С усилием подавляю желание крепко выругаться. Артур! Ну конечно, кто ещё! Наверняка, следил за нами. Надо же, как много свободного времени у главы целого холдинга!
- Что у вас тут происходит? – расплываясь с в улыбке, интересуется любопытный дядюшка.
- Общаемся с одногруппницей.
- Замечательно! Раз у вас сейчас нет пар, проедемте на работу, господин помощник юрисконсульта и госпожа помощница генерального. Карета подана!
Глава 42
Рая
После поездки в холдинг и не слишком успешных попыток Артура пробраться мне под шкуру, отнявших предпоследние силы, я отмокала в ванне с пышной пеной. Тонкий аромат экзотических фруктов щекотал ноздри, а в голове звенела пустота – мутная, тяжёлая. Я чувствовала себя коркой лимона после соковыжималки. Жутко хотелось провалиться в прошлую жизнь, отмотать назад, туда, где я была другой – сильной, уверенной, точно знавшей, чего хочу и как это получить. А теперь кто я? Без дара, без перспектив, с разорванным в клочья сердцем.
Настойчивый звонок в дверь, пробившийся сквозь пелену усталой отстранённости, заставил выбраться из тёплой воды. На автомате замотавшись в полотенце и накинув халат, я поплелась в сторону назойливого звука.
- Раюш, там пришли - пронёсся мимо уха скрипучий бабушкин голос.
- Я уже открываю, ба.
Едва распахнулась дверь, порывом ветра на шею мне бросилась шмыгающая носом Ада. Я не сразу смогла включиться в привычную жизнь и разобрать: она плачет, или это от мороза.
- Кто там, Раюш?
- Ада пришла, ба. Мы скоро зайдём к тебе, - обняв в ответ всё-таки всхлипывающую сестру, пообещала я.
- Ой, как здорово! – радостно воскликнула бабушка. – Девочки мои милые. Ну заходите, заходите.