Предатель. Замуж за бывшего

– Булат… – начинаю я, но мама резко поднимает руку, перебивая меня.

– Не произноси его имя. Я не хочу даже слышать о нем, – ее глаза сверкают гневом. – Ненавижу этого мерзавца!

Что я могу ей сказать? Она не собирается смягчаться и защищать его бесполезно. Мама сжимает губы еще сильнее, но больше не говорит ничего. Консультант возвращается, неся несколько платьев на вешалках. Ее радостный голос снова заполняет пространство.

– Вот, посмотрите! – она разворачивает передо мной платье, усыпанное крошечными жемчужинами. – Думаю, оно вам прекрасно подойдет.

Я смотрю на него, но вижу лишь белое пятно. Все это кажется таким абсурдным. Платье. Свадьба. Булат. Наши жизни переплетены, но ни одно из этих звеньев не настоящее.

– Примерь, – сдавленно произносит мама.

Голос ее звучит так, будто она готова в любой момент сорваться, но все же хочет увидеть этот фарс до конца. Я беру платье и медленно направляюсь в примерочную, чувствуя, как внутри все клокочет, как будто кто-то запер меня в коробке с воспоминаниями и болью. Медленно надеваю платье, ткани шуршат под пальцами, как будто шепчут мне: «Это не твое».

Когда я выхожу из примерочной, консультант ахает от восторга. Мама молчит, просто смотрит на меня, и в ее взгляде отражается все – и боль, и разочарование, и горечь. Она видит перед собой невесту, но не ту, которую мечтала когда-то увидеть.

– Красиво, – тихо говорит мама, но ее голос полон печали. Она улыбается мне, но это не радостная улыбка. Это что-то между грустью и попыткой поддержать.

Я смотрю на свое отражение в зеркале. Белоснежное платье струится по моему телу, идеально подчеркивая каждую линию. Оно должно было бы сделать меня счастливой, вызвать дрожь предвкушения. Но я чувствую только пустоту. Мама сидит на пуфе неподалеку, скрестив руки на груди, и молча смотрит на меня.

– Нравится? – спрашивает консультант. Я киваю, но без особого энтузиазма.

– Примерь другое, – говорит мама. – Это не твое.

Я соглашаюсь, но внутри меня пустота. Мне уже все равно, какое платье я выберу. Это не будет мое платье, свое я уже отдала когда-то Тане, поборов искушение разорвать его в клочья от боли, которую причинял один его вид.