Семья для несчастного босса

Глава 3

Ужин с Майей кажется мне хорошей идеей, потому что каждое мое возвращение в пустую квартиру – изощренная пытка. Лада съехала сразу после похорон детей. Она не взяла с собой ничего, кроме собственной одежды. Наш дом опустел, все в нем осталось прежним, кроме людей, которых больше нет, и по-хорошему, мне бы тоже лучше уйти, но я не могу.

Комната детей все еще в том же виде, в котором находилась в день их… ухода.

Розовое полотенце Жени все еще лежит, небрежно брошенное на ее кровать принцессы. Моя дочь была такая девочка-девочка и обожала все розовое и фиолетовое. Я даже не помню, что последнее она сказала мне перед тем, как уйти из дома, только слюнявый поцелуй в щеку и яркую улыбку, которой она одаривала меня каждое утро, зная, что мы не увидимся до вечера.

А вот Мирон меня уже не целовал. В своем солидном пятилетнем возрасте он считал, что поцелуи только для малышей. Перед уходом он обычно махал мне рукой и хмуро направлялся на выход, потому что ненавидел рано вставать по утрам и в отличие от сестры, ненавидел ходить в детский сад. Я не помню и того, что он мне говорил в последний раз, потому что все случилось в обыденный будний день. У нас их были тысячи и в то утро не случилось ничего необычного, чтобы мой мозг зафиксировал воспоминания о нем. Ненавижу себя за это!

Я мазохист, и как бы больно не было, я продолжаю жить в доме, в котором больше никогда не зазвучат их голоса и звонкий смех. Я каждое утро захожу в детскую, осматривая любую деталь, которая может навести на мысль, чем они могли заниматься перед своим уходом в тот день. Я не убираюсь в этой комнате. Даже не сажусь там, боюсь сделать лишний шаг, который может изменить что-нибудь. Но какая разница, осторожен я или нет, если даже их запах испарился без следа? За каких-то семь гребаных месяцев!

Лада так ни разу и не пришла. Я видел свою жену всего два раза за эти месяцы и то, мне пришлось буквально ее выслеживать, потому что она не хочет меня видеть. Она винит меня и, я понимаю почему, ведь если бы в то утро я не отказался отвезти детей сам, наплевав на свою встречу, они могли бы остаться живы. Я передал ответственность за своих детей ее брату и они погибли. Потому что работа для меня оказалась важнее.

– Лука, я не знаю, как еще объяснить тебе, я не могу тебя видеть, понимаешь? – плакала в нашу последнюю встречу Лада. – Пожалуйста, прекрати! Не звони, не терроризируй моих родителей и друзей! Я больше не твоя жена, и дашь ты мне развод или нет – я не изменю своего мнения. Мне жаль, я никогда не думала, что до такого дойдет, но я не могу контролировать свои чувства, я не могу больше быть с тобой. Пожалуйста, давай разойдемся с миром! Разве нам мало той боли, которую мы испытали? Зачем ты усугубляешь все? Мне почти физически больно тебя видеть, слышать твой голос. После твоего последнего звонка я приходила в себя три дня. Мне плохо, у меня депрессия, и ты делаешь мне только хуже. Я не могу, понимаешь? Просто забудь о моем существовании и позволь мне забыть о твоем…

Глядя в ее большие зеленые глаза, полные слез, покрасневшие и опухшие, я чувствовал себя последней сволочью, потому что не мог исполнить ее желание. Лада моя жена. Любимая жена. Я знаю, как ей плохо, потому что я испытываю те же чувства. Она не хочет, чтобы я утешал ее, не хочет пройти через эту боль вместе, и я не могу ее заставить жить со мной, но развода я не дам.

Вместо этого я дал ей время, чтобы прийти в себя, время с родителями, к которым она переехала, надеясь, что они утешат ее так, как я не могу, и я готов ждать сколько угодно, потому что знаю – в конце концов станет легче и она вернется. Не может не вернуться, потому что мы с ней не из тех, кто расстается. Мы слишком сильно друг друга любим, мы семья.

Мой младший брат тоже приехал меня утешить, прилетел из Испании, вместе с женой и дочерью, но один только вид собственной племянницы, звук ее чистого детского голоса причинял такую боль, что я просто не мог находиться рядом с ней. Или с другими детьми. Не знаю, почему начал видеть отголоски своих малышей в каждом ребенке, но это сводит меня с ума, я не хожу никуда, кроме работы, даже в гости к Володе, с которым раньше дружил семьями, да и брата своего попросил уехать, не рассказывая ему причину своей странной реакции на его дочь.

Теперь я общаюсь только с коллегами, клиентами и приходящей домработницей, убирающей у меня два раза в неделю. А больше всех с Майей, моей правой рукой, палочкой-выручалочкой, без которой не знал бы, что делать. Не знаю, как мне так с ней повезло, но я благодарен. Майя – наш самый трудоспособный сотрудник. Казалось бы, такая привлекательная и молодая девушка будет стремиться совсем к другой жизни, но она такой же трудоголик, как и я, не возражающая работать сверхурочно и в выходные.

Я подтруниваю над ней за ужином, пытаясь сгладить впечатление от своей грубости ранее в офисе, и зажатая после признания о домогательствах Молотова девушка немного расслабляется. Честно говоря, это не первый раз, когда один из клиентов хочет ее. Майя – эффектная девушка, красивая блондинка с хорошей фигурой. Даже Лада поначалу меня к ней ревновала, пока не узнала, что она замужем и сама не познакомилась с ней поближе. А что самое главное – Майя умная и четко разделяет работу с личной жизнью, за что заслужила мое уважение, потому что у нее было немало шансов закрутить с одним из клиентов, учитывая, сколько девушек в наше время мечтают о богатых мужиках, а я предоставляю свои услуги именно таким.

Наш разговор принимает интересный оборот, я только начинаю расслабляться, когда замечаю, что она смотрит куда-то мне за спину и обернувшись, застываю, потому что просто не верю своим глазам, думая, не сошел ли с ума окончательно, раз вижу галлюцинации. Потому что в реальности точно не может такого быть, чтобы моя жена, моя Лада, сидела за столом с другим мужчиной, позволяя ему держать себя за руку и улыбаясь, словно он достал ей луну с неба.

Я встаю, прежде чем успеваю подумать, что делаю, и направляюсь к ним, не отрывая взгляда от Лады. Она замечает меня и резко втягивает воздух в легкие, прекращая улыбаться и с тревогой наблюдая за моим приближением.

– Лука… – обреченно выдыхает моя жена, словно я последний человек, которого она хотела бы видеть.

Я умею считывать реакции людей, а ее знаю, как свои пять пальцев и мне тошно от эмоций, которые я у нее сейчас вызываю. Лада выдергивает свою руку из руки мужчины, которого я не знаю, и виновато отводит глаза, давая понять, что я не ошибся. Он не просто знакомый, с которым она зашла поесть, как я с Майей. Они оба явно старались для этого вечера, Лада наряжена, на ней платье с глубоким декольте и она завила свои короткие пшеничные волосы, хотя обычно выпрямляет их.

– Какие-то проблемы? – встает ее спутник, чтобы не смотреть на меня снизу вверх.

Бычится, готов к атаке, это заметно по языку его тела. А я совсем не против. С удовольствием вдавлю его рожу в пол, чтобы больше и думать не смел о том, чтобы прикасаться к моей жене.

– Это ты мне скажи, – предвкушая хорошую возможность размять кулаки и выпустить агрессию, усмехаюсь я. – Почему ты сидишь тут с моей женой и лапаешь ее, словно это в порядке вещей?

– Лука, что ты, ради Бога, делаешь?! – возмущенно вскакивает на ноги Лада. – Не устраивай сцен, никто меня не лапал, но даже будь это так, тебя моя личная жизнь больше не касается. Уйди, пожалуйста, не порть нам вечер!

– Ты моя жена! – повышаю голос, потому что невозможно больше сдерживать ярость и ревность внутри.

– Успокойся, мужик, и следи за тоном, – выкатив грудь, заслоняет ее собой этот придурок. – Я в курсе вашей ситуации, но то, что ты не даешь Ладе развод, не значит, что она все еще твоя жена. Она не хочет больше жить с тобой, так что не нужно сейчас разыгрывать карту обманутого мужа. Между вами все кончено, остались только формальности.

– Ничего не кончено и это не тебе решать, так что отойди! – предупреждаю его, крепче сжимая кулаки. – Я хочу поговорить со своей женой и нам точно не нужен посредник для этого разговора.

– Она не хочет с тобой говорить.

– Лука, Семен, пожалуйста, это просто нелепо! Мы же на людях, успокойтесь, – обеспокоенно оглядывается Лада, но мне плевать, пусть смотрят, сколько влезет, я не стесняюсь людей, мне гораздо важнее узнать, что на самом деле происходит между ней и этим Семеном.

– Лука Назарович, это неподходящее место для разборок, нас уже снимают, – внезапно ложится на мое плечо рука Майи, о которой я уже и забыл.

– Я не уйду, пока мы не поговорим Лада, – игнорируя всех, обращаюсь к жене. – Ты меня знаешь…

– Хорошо, ладно! – сдается она. – Я все равно больше не хочу здесь оставаться, Семен, давай уйдем, пожалуйста!

– Конечно, дорогая, – обнимая ее за талию, говорит этот урод и мне хочется вбить это фамильярное «дорогая» обратно ему в зубы.

– Лада…

– Нет, Лука! Нам не о чем говорить, я все сказала в прошлую встречу! Теперь я с Семеном и буквально вчера я подала заявление на развод, хотя нужно было сделать это гораздо раньше. Мы не живем вместе больше полугода, и я не знаю, как еще до тебя донести, что это конец. Я не хочу больше быть в браке с тобой, разве непонятно? Это не временно, это навсегда, Лука! Пожалуйста, просто постарайся смириться с этим и не веди себя, как капризный ребенок. Ты же взрослый мужчина!

Да, я взрослый, я всегда принимал удары, как мужчина, и ее слова словно хлесткая пощечина бьют по самому уязвимому – моей гордости. Если я сейчас дам волю кулакам, то только докажу, что она права. Я действительно до этого момента не понимал, что потерял ее. Мне казалось, что все можно вернуть, что ей нужно только время, но я ошибся. Ладе просто нужен кто-то другой. Другой мужчина, а не я. И, кажется, она недолго думала, прежде чем начать поиски.

Развернувшись, я быстро иду к выходу, прежде чем сделаю то, о чем пожалею, и только на парковке, когда хожу кругами, не находя свою машину из-за мыслей, наводняющих голову, понимаю, что все потерял. Лада была всем, что у меня осталось, но она тоже ушла. Причем ушла гораздо раньше, чем я осознал это.

– Лука Назарович… – снова отвлекает неуверенный голос Майи, стоящей в нескольких метрах от меня. – Позвольте, я отвезу вас домой.

Домой. В квартиру, где раньше жила моя семья, а теперь остались лишь отголоски болезненных воспоминаний. Мне не хочется домой. Совсем не хочется. Стоит мне оказаться там сегодня и я сойду с ума от отчаяния, поэтому нет.

– Ты умеешь водить? – спрашиваю у Майи.

– Да.

– Хорошо, – бросаю ей ключ, который она чудом ловит. – Езжай на моей машине, мне нужно пройтись. Увидимся завтра на работе.

Иду туда, где предположительно находится выход с парковки, но звонкий стук каблуков догоняет меня, потому что Майя, очевидно, решила сегодня перечить, а не выполнять все, что я сказал, как исполнительный работник.

– Постойте! – хватает она меня за предплечье. – Лука Назарович, я вас не отпущу в таком состоянии! Пожалуйста, позвольте мне отвезти вас домой!

– Я не хочу домой! – отдергиваю руку, но она не сдается, упрямо топая за мной.

– Тогда поехали ко мне! У меня двухкомнатная квартира, можете переночевать в зале на диване. Я не могу отпустить вас бродить в таком состоянии, так что если не согласитесь, то я буду просто ходить за вами всю ночь, куда бы вы не направились!

– Тогда я уволю тебя, Майя, – не желая спорить, говорю флегматично. – Лучше уйди, пока не потеряла работу.

– Увольняйте, если хотите, но я все равно вас не оставлю сегодня! – перегородив мне дорогу и с решительным видом скрестив руки на груди, заявляет настырная девица, задрав голову и глядя на меня снизу вверх.

Приходится согласиться, лишь бы она отстала. Мне правда не нужна компания, я просто хочу переварить свое горе в тишине и покое.

Глава 4

Я никогда не могла представить себе ситуацию, при которой мой босс может оказаться у меня дома, но это происходит. Он здесь, в моей квартире, сидит на диване и смотрит в одну точку, а меня все еще потряхивает от нервов, потому что я до смерти боюсь такого его состояния. После сцены в ресторане он словно впал в оцепенение, ушел глубоко в себя. Его оливковые глаза пусты, на лице не отображается ни одной мысли, оно словно застыло. В голову невольно лезут мысли, что он может с собой что-нибудь сделать и я знаю, что не смогу сегодня ночью заснуть. Я слишком боюсь упустить момент, когда он может сорваться на какую-нибудь глупость и молю Бога, чтобы Лука пришел в себя. Он ведь взрослый, разумный человек!

– Хотите что-нибудь выпить? Чаю или кофе? – предлагаю, надеясь на согласие.

– Шампанского, чтобы отпраздновать развод, – неожиданно заявляет Ратманов, до этого изображавший статую.

Я тупо смотрю на него, растерявшись, и заметив, как уголок его губ ползет вверх, резко выдыхаю.

– У меня нет спиртного, – признаюсь с сожалением.

– Расслабься, я пошутил, – возвращаясь к обычному себе, говорит Лука Назарович. – Спасибо, что приютила, Майя, но, если не возражаешь, я бы лег спать.

– Конечно! Я сейчас вам постелю, если нужно в ванную, то это белая дверь рядом с кухней. Полотенца на полке чистые.

– Хорошо, спасибо, – бормочет он, вставая и выходя в коридор.

К счастью, диван у меня большой и удобный, я покупала его с расчетом на ночевку сестры, которая время от времени приезжает ко мне из Подмосковья. Достав чистое постельное белье из шкафа, я раскладываю диван, превращая его почти в двуспальную кровать, и застелив, сажусь на кресло, ждать Ратманова. Не хочу уходить к себе, не пожелав спокойной ночи и не убедившись, что он правда пришел в норму. Ну, более или менее, в его-то ситуации. До сих пор больно вспоминать, как с ним поступила Лада сегодня. Я не знаю подробностей их отношений, но глядя на опустошенного Луку, на боль в его глазах, к этой женщине невозможно испытывать положительные эмоции.

Ждать приходится долго, потому что мужчина не выходит из ванной. Мне в голову снова лезут страшные мысли и не удержавшись, я прижимаюсь ухом к двери, но слышу только шум воды из душа. Проверив время на телефоне, понимаю, что он там находится слишком уж долго, и отбросив смущение, стучусь в дверь.

– Лука Назарович, вы там в порядке?

Шум воды резко прекращается и я облегченно выдыхаю. Значит, жив.

– Уже выхожу! – звучит ответ и смутившись, что побеспокоила его, я быстро ухожу к себе в спальню.

Сижу на кровати, прислушиваясь к звукам в квартире, и когда закрывается дверь, ведущая в зал, беру свою пижаму и сама иду готовиться ко сну. Уже в ванной, закончив с умыванием и надев пижаму, состоящую из шортиков и топа, надеваю поверх нее халат, прикрывающий тело до колен и сажусь на кухне с ноутбуком, потому что ложиться еще рано. От Ратманова доносится звук телевизора, что успокаивает меня, а когда через пару часов я осторожно заглядываю к нему, то вижу, что он уснул за просмотром фильма и тихо иду к себе, наконец, успокоившись достаточно, чтобы заснуть.

Утром меня будит, конечно же, будильник, установленный на шесть тридцать. Пора готовиться к рабочему дню. Снова натянув халат поверх пижамы, я иду чистить зубы и зайдя потом на кухню, вижу своего босса, сидящего за столом за чашкой кофе.

– Доброе утро!

– И тебе, – кивает он. – Не против, что я угостился?

– Конечно нет. Хотите позавтракать?

– Нет, не беспокойся, – слегка улыбается он. – Я сейчас пойду, нужно заехать домой перед работой.

И выглядит Лука Назарович, как обычно, ведет себя, словно ничего не случилось, даже находит силы на вежливую улыбку, но я вижу лопнувшие капилляры в его глазах и темные круги под ними. Внутри что-то сжимается от тревоги и жалости. Он не спал этой ночью, точно не спал. Должно быть притворялся, когда я заглянула к нему, а сам… Страшно даже подумать, как прошла для него эта ночь.

– Может, хотите поговорить?..

Вопрос повисает в воздухе, потому что я сразу же жалею о нем, а Ратманов смотрит на меня с укором. Конечно, он не хочет откровенничать, наверное, ему легче притвориться, что ничего не было.

– Нет, Майя, не хочу. Не нужно меня жалеть, я в порядке.

– Я не жалею! – возражаю сразу же, потому что знаю, какой унизительной может показаться чужая жалость. – Просто… Вы предложили мне поддержку, когда я разводилась. Знаю, прозвучит банально, но я в какой-то мере понимаю ваши чувства.

– Ты хотела развестись, так что вряд ли действительно понимаешь, – хмыкает он, складывая руки на груди. – Скажи-ка, Майя, твой муж бросал тебя ради другой женщины? Или обвинял в гибели ваших детей?

Я резко втягиваю воздух в легкие, не веря, что такое возможно. Лада винит его в смерти детей? Что за жестокая женщина! Мне даже сказать нечего, в таком я шоке и возмущении.

– Но вы же знаете, что это неправда? – борясь с подступающими слезами, выдавливаю из себя. – Вы ни в чем не виноваты! Даже думать не смейте, что она права!

– Майя-Майя, – вздыхает он, вставая со стула и становясь напротив меня. – Не переживай так из-за меня, это не имеет смысла. Спасибо, что приютила, хотя в этом не было необходимости, со мной ничего бы не случилось. Не забивай себе голову моими проблемами и спокойно собирайся на работу. Я поеду.

– Подождите! – останавливаю его, схватив за предплечье. – Вы не ответили. Вы же не думаете, что она права?

Мне почему-то очень важно получить от него этот ответ. Лука замирает, уставившись на мою руку, а потом медленно переводит взгляд на мое лицо.

– Нет, не думаю, Майя. Я никак не смог бы изменить того, что произошло.

Но я почему-то ему не верю. Мы продолжаем стоять, глядя в глаза друг другу, потому что я пока не отпустила его, и меня совсем не волнует, как это выглядит, потому что я не хочу его отпускать. Мне хочется утешить его, погладить его колючие от щетины щеки, укрыть в своих объятиях и сказать, что он нужен мне, даже если Лада его отвергла. Ни разу в жизни я не чувствовала такой сильной потребности коснуться его, несмотря на годы безнадежной любви к этому мужчине, и сейчас я просто не в силах сопротивляться.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его голову к себе, обняв за шею, и нежно прикасаюсь губами к его удивленно приоткрывшимся губам.

***

Поцелуй – последнее, чего я ожидал от Майи, но, когда нежные женские руки обнимают меня, а рот ищет мой, я весь сдуваюсь, теряя все накопленное за ночь самообладание. Боль и обида на Ладу снова накрывают с головой, так что я полностью отдаюсь в руки другой женщины, с отчаянием впиваясь в ее губы и углубляя поцелуй.

Майя ощущается по-другому в моих объятиях, она ниже и стройнее, у нее другой вкус, но она сладко пахнет и после полугода воздержания я срываюсь за секунды, потому что ее маленькое, нежное тело слишком заманчиво прижимается к моему, а руки уже гуляют по спине, заползая под рубашку и обжигая голую кожу первым прикосновением.

Девушка гортанно стонет, когда я отвечаю тем же, запуская руки под халат и гладя гладкие бедра. Мы раздеваем друг друга с торопливой хаотичностью, целуясь, словно похотливые подростки, и пока мой рот занят ею, в голове больше ни единой мысли, остаются лишь голые инстинкты.

Я жадно втягиваю в легкие запах женщины, утыкаясь носом в тонкую шею, вожу губами и языком по мягкой, молочной коже, лаская ее всю, от упругой, полной груди до выемки пупка на плоском животе, сползая ниже к гладкому лобку, пока не становлюсь на колени перед ней, чтобы с едва сдерживаемым голодом уткнуться лицом в самую нежную и манящую часть женской сущности.

– Лука! – громко стонет Майя, цепляясь за мои волосы и беспорядочно ероша их пальцами. – Ох, еще, пожалуйста!

Звуки наслаждения, которые она издает, пока я поглощаю ее, заводят лишь сильнее, но я терплю, потому что хочу вырвать из нее удовольствие, прежде чем получу собственное, ведь не факт, что я долго продержусь, оказавшись, наконец, между манящих бедер, глубоко внутри готовой, сладкой плоти. Майя дрожит и крепко держится за мои плечи, когда мои ласки доводят ее до кульминации, а ее стоны переходят в тихое хныканье, когда я продолжаю мять руками аппетитную, круглую попку, осыпая ее кожу медленными, успокаивающими поцелуями.

– У тебя есть защита? – спрашиваю я, подняв голову и глядя на нее снизу вверх.

Майя смотрит в ответ пьяным взглядом ярких зеленых глаз, тяжело дыша приоткрытым ртом, а обдумав мой вопрос, досадливо морщится.

– Нет.

Вот блин! Я утыкаюсь лбом в ее живот, потому что вот-вот взорвусь от желания быть в ней, но видимо, как и все последнее время, придется решать эту проблему другими способами.

– Но у меня противозачаточный имплант и я ничем не болею, если ты хочешь, – продолжает она и мне хочется кричать от облегчения.

– Я тоже чист, – говорю, глядя ей в глаза.

Возникает момент неловкости, потому что похотливая дымка вокруг нас рассеивается, но тут Майя облизывает губы, задумчиво водя пальчиками по моим плечам, и я шлю к черту мысли о том, как это рискованно и неправильно, вставая на ноги и подхватывая ее под попку, одновременно глотая ее удивленный вскрик своим ртом.

Это слишком хорошо ощущается, чтобы отступать. Майя обвивает ногами мою талию, держась за меня, как обезьянка, и целует с пылом, которого я и не подозревал в ней, буквально стремясь объездить меня на ходу и нетерпеливым ерзаньем своих бедер по моему напряженному паху доводя до сумасшествия. Я едва успеваю дойти до стола, чтобы усадить ее, вклиниваясь между призывно раскинутыми ногами, прежде чем войти в ждущее меня, горячее тело, обволакивающее тугим кольцом до полного отказа любой мыслительной деятельности.

Ох ты ж… Черт, я так давно не чувствовал этого кайфа! У меня даже в глазах темнеет от невероятно сильного чувства удовольствия, которое затапливает собой всю тьму, наводняющую мою голову. Я гонюсь за этим ощущением, вдалбливаясь в нее снова и снова, без тормозов, пока мы оба не заходимся в громких криках совместного наслаждения, а потом пытаюсь отдышаться, уткнувшись лбом ей в плечо, пока Майя продолжает дрожать подо мной.