Табу для мажора
- -
- 100%
- +
– Ладно тебе, я же пошутила, – фальшиво улыбается Ира. Знает, что не стоит со мной ссориться.
После нудной пары я выхожу из аудитории, раздумывая над тем, стоит ли идти на следующую, когда замечаю в коридоре картину, которую ожидала увидеть меньше всего. Федор, мать его, Дубов, клеит эту ботанку Асю! Как это вообще возможно, блядь?! Она же совершенно не в его вкусе и вообще не похожа на ту, которую интересуют потрахушки без отношений. Но эта дура стоит там и улыбается, глупо хлопая ресничками, словно перед ней прекрасный принц из сказок. Вот что за хрень, а? Потому что иначе этот сюр никак не назовешь…
– С каких пор тебя тянет на простушек, Дубов? – не могу удержаться от насмешки, потому что он реально сейчас выставляет себя дураком, при всех уламывая эту краснеющую девственницу на свидание.
Белова так удивляется, что даже очки обратно надевает, глядя на меня взглядом щеночка, умоляющего о вкусняшке. Она просто не знает, что Фед Дубов – редкостная гадость.
– Иди, куда шла, Стужа, – грубо говорит он, даже не глядя на меня.
– Как ты меня назвал? – шиплю на него, не веря, что он это сделал.
Никто больше не смеет называть меня Стужей. Я ясно дала ему понять во время нашего отдыха с его семьей, что и ему лучше бросить эту привычку, если не хочет, чтобы я рассказала несколько занимательных историй о нем своим подружкам, у которых информация надолго не задерживается в секрете.
– Расслабься, детка, я не вхожу в твою свиту, чтобы звать тебя твоим именем лишь за спиной, – насмешливо усмехается гаденыш. – Ты должна радоваться. Стужа звучит намного лучше, чем Ваня.
Я на грани взрыва. Реально. И это настолько странно, учитывая, что он и похлеще меня доводил, что в какой-то мере даже отрезвляет. Я не набрасываюсь на него, как мне безумно хочется, а собрав все свое самообладание в кулак, улыбаюсь так, что челюсть сводит, и пробормотав «С придурками не спорю», ухожу прочь, чтобы дать волю глупым слезам в своей машине, где меня точно никто не увидит.
***
Я собираюсь трахнуть сестру Кира.
Черт, не думал, что могу настолько опуститься в собственных глазах, но назад уже не повернуть. Я ее увидел. Я ее захотел. Я ее получу.
Проблема в том, что я не уверен, так ли легко переживу потерю своего якобы лучшего друга, как мне сейчас кажется. Ведь Кир, по сути, был более честен со мной, чем я с ним. Он реально считает меня близким человеком, раз так легко отступился от Стужи после одного моего слова. Да он даже на объяснениях настаивать не стал, когда я дал понять, что их не будет! Это заставляет меня испытывать чувство вины, хотя я в принципе редко вспоминаю о наличии у меня совести. Но не настолько, чтобы отказаться от эгоистичного желания трахнуть такую красотку, как Ася.
Я понял, что это будет не одноразовое развлечение, как только увидел ее. Хрупкая светлокожая блондинка с голубыми глазами и нежным ртом. Не совсем тот тип, который меня обычно привлекает, но от нее торкнуло, как только я случайно увидел ее пьяную и веселую в клубе, в сексуальном платье, дающем хороший обзор на аппетитную грудь и ножки. Я определенно захочу ее на некоторое время, а не на один раз. И хотя Кир предупредил всех держаться подальше от своей сестры, это меня не остановит. Если подумать, я легко могу завести себе нового друга, они не очень-то мне и важны.
Кир, Дим, Алекс и Жека условно мои друзья. И Кир мне немного ближе остальных, потому что у нас есть компании внутри компании. Дим и Алекс держатся вместе, а Жека настолько увлечен тем, чтобы трахнуть в течение суток как можно больше девушек, что проводит с остальными меньше всех времени. Кир же держится поближе ко мне и его компания меня устраивает, но не настолько, чтобы отступиться от своих желаний. Все-таки, где я найду вторую такую Асю? Она слишком сильно меня заводит, чтобы отмахнуться и забыть. Да и сама девушка, судя по ее взглядам, течет от одного моего вида, к чему я привык, конечно, но все равно приятно.
– Какие планы на сегодня? – спрашивает Кир, догоняя меня на стоянке после пар.
– В клуб и потрахаться, – ухмыляюсь я, не сообщая, что эти планы связаны с его сестрой. – Все будут, Жека пригласил народ.
– Тогда я не приду, – морщится Кир. Он в последнее время стал довольно скрытным и перестал любить большие компании.
– Лады, я поехал, – чувствуя какое-то облегчение, сажусь в машину.
Но любое чувство вины, естественно, испаряется, стоит мне заехать за Асей вечером и увидеть ее в еще одном маленьком платье, которое я с удовольствием сниму или задеру позже. А с ярким макияжем она еще красивее и напоминает мне… кого-то. Я так и не вспомнил кого. Может, в кино видел похожую актриску.
Ася ведет себя, как робкая мышка, оказавшись в компании моих друзей. Жека, как и всегда, окружен цыпами, как он называет всех девушек, и Асе явно неловко от его поведения, да к тому же оказывается, что и Кир все-таки сегодня пришел, но пока не видел нас, поэтому я веду свою крошку потанцевать.
– У нас просто смешная разница в росте, раз даже на каблуках ты такая маленькая, – говорю ей на ушко, втягивая в себя ее запах. М-м-м, аппетитная малышка. – Но мне нравится.
– Федя… – поплыв, выдыхает она, и меня вымораживает, когда она так произносит мое имя. В голове невольно звучит голос Стужи и хочется рявкнуть, чтобы она заткнулась нахрен, но я сдерживаюсь.
– Не называй меня так, – говорю ей резче, чем собирался, и Ася вздрагивает.
– Прости!
– Просто не люблю это имя, – пытаюсь смягчить впечатление. – Давай ты будешь звать меня, как все – Фед. Договорились?
– Хорошо, Фед, – соглашается она и мы продолжаем тереться друг о друга под музыку, пока все не портит заметивший нас Кир.
– Какого черта ты творишь?! – раздается его возмущенный голос за спиной и я знаю, что он обращается ко мне.
– Кирилл, пожалуйста… – пытается оправдаться глупая девочка, но друг даже не смотрит на нее, он сосредоточен на мне, резко затыкая свою сестру злобным «Заткнись».
И тут я понимаю, что без мордобоя не обойдется.
***
В присутствии своего брата Ася начинает дрожать, как при виде строгого папочки, и послушно бежит в машину, когда он бросает ей ключи и приказывает сидеть там и ждать его. Я отпускаю ее, чтобы не устраивать шоу для толпы, но если Кир хочет подраться, то я готов.
– Не думал, что ты так отнесешься к моему предупреждению, – говорит мне друг, сжимая кулаки.
– Ты слишком остро реагируешь. Не допускал мысль, что она может мне нравиться?
– Брехня! – возмущенно выплевывает он. – Единственная девушка, к которой ты относишься серьезно – это Стужа. Мы не слепые, Дубов, прекращай строить из себя дурака. В конце года Жека получит свой выигрыш и мы все это понимаем. Ася не будет ничьей заменой, так что не трогай ее. В последний раз тебе говорю.
– Какого хрена ты… – возмущаюсь я, но он, развернувшись, уходит, не трудясь выслушать то, что я хочу ему сказать.
Черт, я проявил слабость, попросив его отстать от Стужи и тем самым дал этим придуркам повод думать, что у меня что-то к ней есть, когда это, мать их, не так! Жека поставил тысячу зеленых, что к концу учебного года я выебу из нее всю душу, и остальные парни с ним согласны. Но этого, естественно, не будет, что бы эти дебилы не думали о мотивах моего интереса к этой мелкой стерве.
В последующие дни Кир ведет себя так, словно ничего не случилось и даже не упоминает свою сестру, которая в ту ночь подцепила простуду и теперь отлеживается дома. Я пока не решил, что делать с Асей, но диктовать себе условия Киру точно не позволю, поэтому пишу ей несколько раз и остаюсь на связи. А в пятницу отец навязывает мне поход на шестидесятилетний юбилей Ивана Стужева, который я просто не могу пропустить, как бы мне не претило убить несколько часов на сборище нудных снобов.
– Ты, естественно, сопровождаешь Ваню, так что будь джентльменом и веди себя хорошо, – «радует» меня мама еще одной новостью.
– Только не говори мне, что вы проговорились о нашей помолвке, – говорю, не скрывая своего недовольства.
– Конечно, нет! Мы бы не стали так поступать, Федя.
– Тогда зачем мне ее сопровождать? – задаю резонный вопрос. – Мы не встречаемся и нам обоим сто процентов не хочется проводить время вместе, тем более на глазах у толпы.
– Это желание Ивана, так что один вечер ты перетерпишь, Федор, – заявляет папа, не отрываясь от своего телефона, в котором что-то читает.
Я уже жалею, что пришел к ним на завтрак, знал ведь, что не просто так пригласили. Здесь даже Аришки нет, а она сейчас в городе и относительно свободна.
– А если нет? Я вообще не хочу туда идти, а если еще и Стужу придется терпеть…
– Ваню, – одергивает меня мама. – Я же просила тебя не называть ее так, Федя! Это ни в какие ворота и тут я согласна с твоим отцом.
– Ну хоть в чем-то ты со мной согласна, – бормочет папа, прежде чем поднять на меня свой лучший командирский взгляд. – Если ты не будешь сопровождать Ваню, Федор, то это сделает Олег Ларцев.
– Флаг ему в руки, – ухмыляюсь я. – Или ты думал, я начну ревновать ее к этому бизнесмену года и соглашусь?
– Нет, но я полагал, что твоя неприязнь к Олегу сильнее, чем желание поступать наперекор мне, – поднимает бровь отец.
Он прав, я ненавижу Олега Ларцева еще со школы, но еще больше я ненавижу плясать под чужую дудку, так что нет. Даже идея кинуть Олежку, по уши влюбленного в Стужу, не заставит меня сделать это.
– Я приду один и уйду, когда мне надоест, – заявляю родителям. – Терпеть сексистские заявления Стужева – настоящий зае… испытание, – исправляюсь из-за грозного взгляда мамы. – Я могу понять твое желание выразить почтение другу, но Иван Стужев – редкостный мудила и тебе следовало бы получше подумать о своем выборе друзей, папа.
– И что бы я делал без твоих подсказок, Федор? – иронизирует тот, вместо ожидаемой вспышки ярости.
В его голубых глазах мелькает тень юмора и мне хочется улыбнуться, но я не делаю этого. Наши отношения с отцом всегда были теплыми, но все изменилось, когда я начал учиться в старших классах и боюсь, таким и останется, потому что я не могу больше жить по его указке. Как бы Станиславу Дубову того не хотелось, он не может руководить всеми людьми в своей жизни. Уж точно не мной.
Глава 6
Прием по случаю юбилея моего папы – событие настолько важное для него, что даже моя сестра Варя согласилась прийти. А она практически отлучена от семьи после того, как бросила учебу, чтобы стать кондитером и выйти замуж за простого парня из маленького города, приехавшего в Москву на заработки. Родители год с ней не общались, прежде чем со скрипом согласились встретиться, но с условием, что она не будет водить в наш дом своего «нищеброда». В итоге, Варя появляется только на дни рождения родителей, которые далеко не всегда празднуются с таким размахом, как сегодня.
– Тебе подошло платье? – звоню я ей перед тем, как начать собираться вечером.
Так как Варя теперь живет только на то, что зарабатывает сама и что приносит в дом ее муж, у моей сестры нет возможности тратиться на вечерние платья. Пришлось покупать ей на свой вкус, ведь размеры у нас разные и одолжить одно из своих я бы не смогла, оно просто на нее не налезло бы.
– Да, очень красивое и село, как влитое, – с восторгом сообщает сестра. – Спасибо, малышка!
– Не за что. Ладно тогда, увидимся на месте. Пока.
Положив трубку, я смаргиваю слезы, потому что слышать в голосе Вари такую радость от какого-то платья больно бьет меня. Я все еще злюсь на нее за то, что она сделала со своей жизнью. В ее понимании это свобода, в моем же – чистый эгоизм. Варя, как самая старшая, всегда была самостоятельнее, менее зависима от родителей и больше отстранена от всех нас в эмоциональном плане. Поэтому ей легко было нас бросить ради своих личных желаний. Но я… Я никогда так не поступила бы. Не пошла бы против семьи. Моя помолвка с Федом тому доказательство. И даже если Варя дошла до того, что радуется платью, которых у нее раньше были сотни, она все равно не выглядит несчастной, живя от зарплаты до зарплаты, и это уязвляет меня, потому что имея все, что только душе угодно, я и вполовину не так счастлива, как моя сестра. И Вася не была…
– Ты выглядишь, как ангел! – делает мне восторженный комплимент Олег – мой сегодняшний сопровождающий, когда я снимаю верхнюю одежду.
Он ждал меня перед отелем, выглядя до нелепого взволнованным, но все равно привлекательным в своем смокинге. Тем не менее, внешняя красота Олега Ларцева никогда меня не трогала из-за его нудного характера, так что этот вечер станет тем еще испытанием.
– Спасибо, Олег, ты тоже ничего, – улыбаюсь ему, потому что пока рано вести себя, как стерва.
На мне шикарное розово-белое платье в пол, которое мне сшили по моему собственному эскизу и, хотя оно свободного кроя, из-за чего кажется воздушным и невинным спереди, сзади на спине такой глубокий вырез, что никаких мыслей о невинности уже не остается. Я специально подчеркнула эту маленькую деталь, собрав волосы в высокий пучок, так что, когда поворачиваюсь к Олегу спиной, он громко втягивает в себя воздух, поднимая мою самооценку до небес.
Я уже хочу пошутить на тему его самообладания, когда замечаю родителей. Они прилетели только сегодня из рабочей поездки, поэтому лично я его еще не поздравила, только по телефону с утра.
– Олег, пойдем, поздравим папу, – тяну своего кавалера в их сторону. – Я его еще не видела сегодня.
– Да, конечно, – соглашается Ларцев, кладя ладонь на мою обнаженную поясницу.
Мы подходим к ним, когда с другой стороны я замечаю двигающихся в том же направлении Дубовых всей семьей, и непроизвольно встретившись глазами с Федом, на секунду даже замираю, потому что он уставился на меня с такой злостью, словно я уже успела ему досадить. Хотя чего еще ожидать от этого придурка с явной биполяркой?
К моей радости, мы с Олегом первыми доходим до родителей и я поздравляю папу, сдержанно целуя его в щеку, так как он не любит проявления эмоций на людях. Варя тоже стоит рядом, о чем-то перешептываясь с мамой, пока Олег долго и нудно поздравляет отца. Его речь, однако, прерывает дошедший до нас дядя Стас с семьей.
– Иван! – пожимая папе руку, говорит он. – Поздравляю, старый друг! Теперь уже буквально старый.
– Кто бы говорил, – недовольно бурчит папа.
Меня всегда удивляло, как могут дружить два таких разных человека, как мой занудный и строгий папа, и язвительный, эмоциональный Станислав Дубов. Но они дружат, причем уже не одно десятилетие.
Бросив взгляд на эффектную пару, которую составляют Дубовы, я с удивлением осознаю, что они ведь и правда примерно одного возраста с моими собственными родителями. Но выглядят намного моложе. Моя мама настоящая красавица от природы, но она быстро постарела, несмотря на все филеры, которые не очень удачно легли на ее лицо, а папа был лысым и полным еще в свои тридцать. Дядя Стас же все еще подтянутый и мускулистый, а его светлая шевелюра по-прежнему густая, да и седина лишь добавила ему привлекательности. Тетя Марина тоже выглядит максимум на тридцать пять и не зная фактов, никто в жизни не скажет, что у нее такие взрослые дети, как Ари и Фед. Даже сейчас, видя, как восхищенно папа смотрит на ее хрупкую фигуру в шикарном вечернем платье золотистого цвета, я чувствую укол ревности за маму, ведь ее привлекательность он перестал замечать уже давно. Понимаю, что тетя Марина не виновата в том, что красива, но на данный момент я бы предпочла, чтобы она не наряжалась так в этот вечер.
– … с ним, правда, Ваня? – выводит меня из моих мыслей вопрос дяди Стаса, начало которого я пропустила.
– Да, конечно, – говорю наугад, вежливо улыбаясь, и по удовольствию на лице папы, понимаю, что ответила верно.
– Тогда идите, не позволяйте старикам вас задерживать, – улыбается папа. – Варя, ты тоже иди, потанцуй с Олегом.
Какого… Вот блин! Во что я себя втянула?
– Пойдем, любительница танцев, – сквозь зубы цедит Фед, вставая передо мной и протягивая руку ладонью вверх.
Я смотрю на нее, как на инородный предмет, но Фед не дает мне времени переварить информацию. Просто грубо хватает меня за талию и ведет за собой к танцполу. Моя кожа, кажется, расплавилась от жара, который исходит от прикосновения его пальцев к моей обнаженной спине, и я изо всех сил пытаюсь игнорировать это ощущение, ударяющее прямо в низ живота, заставляя мышцы конвульсивно сжиматься. Это просто неприязнь и отвращение, естественно.
– Только попробуй наступить мне на ноги, – шипит Дубов у моего уха, прежде чем встать передо мной и притянуть к себе в объятии, необходимом для танца. Другой рукой он берет мою ладонь в свою, не оставляя мне выбора, кроме как опереться на его плечо и позволить вести себя в танце, если я не хочу устраивать сцену при многочисленных наблюдателях.
– Зачем ты согласился? – спрашиваю у этого гада, не отрывая взгляда от воротника его рубашки, на уровне которого находится мое лицо. Будь я без каблуков, то вообще смотрела бы куда-нибудь в его грудь. И почему он должен быть таким высоченным? Над коротышками легче подшучивать, они не уверены в себе.
– Если бы я знал, что ты так любишь танцевать со мной, то пригласил бы тебя раньше, дорогая невеста, – издевается он вместо нормального ответа. Кстати, танцует Дубов на удивление хорошо.
– К чему этот цирк? Я знаю тебя, Фед, ты лишний раз даже смотреть на меня не хочешь, а тут без единого возражения повел танцевать. Во что ты играешь на этот раз?
Я все-таки смотрю вверх, чтобы увидеть выражение его лица, и наглая ухмылка, играющая на нем, очень мне не нравится.
– Никаких игр, Стужа. Мне просто хотелось позлить нашего общего друга Олежку. Бедняга чуть штаны не потерял, пока пялился на твою грудь, хотя там, если честно, особо и не на что смотреть.
– Тем не менее, это не мешает тебе самому заглядываться на мою сомнительную грудь, – парирую я, вонзая ногти в его плечо, обтянутое пиджком. – Думаешь, я не замечала, как тебе нравился мой вид в бикини, Федя?
– Просто не было других альтернатив, – ничуть не смутившись, выдает он. – Даже плохонькая грудь лучше никакой, тебе ли не знать.
– Ох, заткнись, Дубов! – закатываю глаза. – Ты меня раздражаешь своими однобокими разговорами. Лучше уж танцуй молча, потому что все эти твои оскорбления я выслушивала не один раз и уже знаю, что ничего нового ты придумать не сможешь.
– Как пожелаешь, – улыбается он, резко крутанув меня, из-за чего я заваливаюсь на его грудь, споткнувшись.
В нос бьет запах мужчины и я бы хотела солгать, что это неприятный мне аромат, но Фед, урод, всегда пах просто умопомрачительно. Умеет выбирать парфюм, придурок!
– Так и знала, что ты просто хочешь меня полапать, – выкинув все лишние мысли из головы, самодовольно говорю я, когда его рука опускается немного ниже с моей поясницы.
– Я…
– Фед, не уступишь мне следующий танец? – прерывает нас голос Олега, который потерял где-то Варю и теперь стоит рядом, в ожидании протягивая ко мне руку.
Несмотря на вежливый голос, взгляд Ларцева говорит о желании убить, что только веселит Дубова, ведь он добился своего.
– Забирай, – как мешок с картошкой, вталкивает он меня в объятия Олега и развернувшись, ленивой походкой направляется к группе молодых девушек.
– Как же он меня бесит! – выдыхает Олег, прослеживая кончиками пальцев линию моего позвоночника.
– Держи свои лапки при себе, – ядовито осекаю его я, отстраняясь. – И вообще, хватит с меня танцев. Пойдем, найдем тут что-нибудь покрепче шампанского.
– А вот это мне нравится! – с предвкушением оскаливается наивный Ларцев, наверняка воображая, что, споив меня, ему что-то перепадет.
Мы идем к бару и берем себе виски. Я, впрочем, крепкие напитки не люблю и напиваться не планирую, но Дубов так меня выбесил, что хочется немного расслабиться и поднять себе настроение проверенным способом. Однако, не успеваю я сделать один маленький глоточек, как к нам подходит моя мама и фальшиво улыбаясь Олегу, берет меня за руку.
– Ваня, отойдем на минутку?
Я мысленно стону, пока она отводит меня в сторону дамской комнаты и останавливается только в безлюдном коридоре. Мама мрачная, как жнец. Даже венка на лбу пульсирует.
– Ваня, никаких крепких напитков на людях, – осуждающе говорит она. – Мы же это не раз обсуждали! Тебе не нужна репутация тусовщицы. Если бы это увидел твой отец, то…
– Мама, пожалуйста! Я так обычно не делаю, ты же знаешь. Могу я хоть раз позволить себе маленькую слабость? У меня нервы на пределе из-за…
– Мне плевать! Ты должна держать себя в руках на людях, Ваня! Никаких оправданий быть не может, так что просто контролируй свои эмоции и держи их внутри, пока не попадешь домой.
Спорить с ней бесполезно и я этого не хочу, так что решаю сдаться.
– Ладно. Извини меня, я буду лучше себя контролировать.
– Вот так-то, – довольно улыбается она, сжимая мою руку. – Ну все тогда, возвращаемся к гостям.
– Ты иди, я схожу, поправлю помаду.
Она уходит с чувством выполненного долга, а я беру себе пару минут на передышку, но Дубов, чертов Дубов, не был бы собой, если бы не испортил мне этот вечер еще раз. Ради Бога, да я даже двадцати минут не пробыла без его раздражающей рожи перед глазами, как он снова нашел меня!
Глава 7
– Что тебе нужно? – злобно спрашиваю у него, мечтая стереть это дурацкое выражение самодовольства с его лица.
– Что мне нужно – я получу. Не беспокойся, – подмигивает придурок, подходя ко мне и останавливаясь на расстоянии двух шагов.
– Ладно, я ухожу. Тебя становится слишком много для одного вечера, – пытаюсь обойти его, но Дубов делает шаг вбок, перекрывая мне путь, и я нехотя поднимаю на него взгляд. – Ну серьезно, чего тебе?
– Ты ведь знаешь, что я ненавижу Ларцева, да? – серьезно спрашивает он, глядя на меня со странным напряжением.
– И что?
– А то, что я просто не могу упустить такой хороший шанс, – бормочет Дубов, резко хватая меня за талию и прижимая к себе.
Я шокировано открываю рот, уставившись на него во все глаза. Мои руки ложатся на широкую грудь в попытке оттолкнуть от себя этого большого шутника, но Фед тверд, как камень и не сдвигается ни на миллиметр.
– Отпусти, придурок! – шиплю на него, чувствуя, как внутри разливается тепло от нашей близости и злясь на себя за такую предательскую реакцию.
Обе его ладони распластаны на моей обнаженной спине, горячие, как ад, и по моей коже ползут мурашки, а дыхание учащается. Я смотрю в яркие глаза Феда Дубова и вижу в них собственную погибель, потому что чем ниже он наклоняется ко мне, трогая дыханием мои губы, тем неподвижнее я становлюсь, готовая обмякнуть и открыться. Не знаю, каким волшебным образом ему удается так воздействовать на меня, но близость к Феду всегда была моим криптонитом.
– Не сопротивляйся, – шепчет он мне в самые губы и не успеваю я переварить его слова, как его рот сминает мой в жестком поцелуе, от которого саднит губы, а из горла вырывается ужасный нуждающийся стон.
Черт, я тону… Меня никто и никогда не целовал настолько горячо и жадно. Открыв рот, я впускаю его язык, который вытворяет дикие вещи, устанавливая господство и подавляя меня самым сладким образом, а потом запускаю пальцы в его волосы, тяня за них, что вызывает у него возбужденный рык. Мы целуемся, как дикари – мокро, непристойно, глубоко, издавая звуки возбуждения, идущие из самого нутра, и умудряясь лапать друг друга так, словно завтра не наступит.
В моей голове не остается ни одной здравой мысли, пока я отдаюсь болезненному возбуждению, терзающему тело, пока подставляю грудь под его руки, которые находят и щипают за соски прямо через ткань платья, а я сама выгибаюсь и трусь о него, как кошка в течке, пытаясь найти контакт там, где болит и пульсирует больше всего. И только когда раздается звук разбитого стекла, я резко прихожу в себя и открыв затуманенные глаза, отталкиваю от себя Дубова, с ужасом глядя за его спину, где стоит Олег, выпучив на нас злющие глаза и даже умудрившийся раздавить бокал в руке, как какой-то герой фильма.
Ему хватает двух секунд, прежде чем окинуть меня взглядом, говорящим, что я шалава, и развернувшись, уйти, снова оставляя меня наедине с Федом, который смотрит чуть прищурившись, но явно очень довольный, несмотря на сбитое дыхание и натянутую ширинку. Это действует на меня, как ушат ледяной воды.
– Надеюсь, ты доволен произведенным впечатлением, – хмыкаю своим лучшим стервозным тоном, поправляя платье.
– Сойдет, – усмехается он.
В наших головах наверняка сейчас мелькают одинаковые мысли, потому что мы одним взглядом передаем то, что хотим сказать друг другу.
«Это ничего не значило. Так, спектакль, на который я поддалась. Это не настоящие эмоции и мы на самом деле не чувствуем никакого влечения».
– Советую тебе все же поправить помаду, – говорит Фед, прежде чем пройти мимо меня в мужской туалет.