- -
- 100%
- +
Глава 1
Булочка, Олимпиец и мужские плавки
Аврора
Я стою перед зеркалом и в который раз убеждаюсь: мой старый купальник — это не предмет гардероба, а орудие пыток. Он впивается в тело с таким усердием, будто я ему лично должна деньги, причем с процентами. Моя попа в этих плавках напоминает перетянутую бечёвкой колбасу — та же аппетитная форма, только вот откусывать почему-то никто не спешит. Видимо, все боятся подавиться.
Я кручусь перед зеркалом, как белка в колесе, но чем больше верчусь, тем больше понимаю: этот абонемент в бассейн — самое глупое решение после того, как я в десятом классе покрасила волосы в черный цвет «чтобы не выделяться». Ох, как же я ошиблась! Я выделилась, да еще и так, что целый месяц училась на дому, пытаясь ликвидировать последствия химической катастрофы на своей голове.
А виной всему — Петька-дурак. Ну серьезно, кто дал ему право после перевода в московский гуманитарный считать себя богом троллинга? Вчера он умудрился не только схватить меня за пятую точку, но и ляпнуть: «И какая же начинка, интересно, у этой булочки?»
Я, конечно, не осталась в долгу — треснула его по пустой голове сумкой (надеюсь, учебник по психологии, который лежал у меня внутри, насытил его мякиш мудрыми мыслями). Но победа была недолгой. Вечером пришлось заливать стыд эклерами с творожным кремом. «Ну хоть белки…» — пыталась я себя утешить, пока вилка не упёрлась в дно коробки.
Я — девушка «в теле», если говорить политкорректно. Ну или «сбитый танк», если почестному. 42-й размер? Ха, в моих мечтах! Зато у меня есть всё, что нужно для счастья: грудь, попа, ноги… Правда, всё это щедро приправлено жирком, который я регулярно клянусь сжечь в спортзале. Но потом наступает вечер, холодильник начинает петь серенады, и… «Ну ладно, завтра точно начну!»
Моя кожа — белая, в веснушках. Их так много, что, если соединить, получится карта звёздного неба. В детстве я мечтала, что они сольются в загар, но нет — я так и осталась «человеком-созвездием». Лицо — круглое, милое, даже когда худею на два кило (а это если очень постараться и неделю не смотреть в сторону пельменей). Мои щеки упорно скрывают от мира прекрасные скулы, которые, должно быть, у меня есть. Где-то. Под слоем милоты. Волосы — рыжие, кудрявые, и, если их не укрощать тоннами бальзамов, они торчат, как будто я только что пережила встречу с Теслой.
Глаза — голубые, большие, «умные» (ну, я хотя бы умею делать вид). Но даже они бессильны против сегодняшнего образа: шапочка для плавания делает мою голову похожей на лысый мячик, а огромные круглые очки завершают образ «инопланетянина, который случайно попал в раздевалку бассейна».
Главное – чтобы сегодня кроме меня никто не захотел поплавать. Администратор заверила, что в это время редко кто-то приходит. Но Вселенная, как всегда, решила подкинуть мне сюрприз.
На второй дорожке вовсю орудовал какой-то спринтер. Этот человек работал руками и ногами с такой скоростью, будто готовился к олимпиаде, а бассейн — его личный полигон для тренировок.
Я решила побыстрее залезть в воду, пока он не заметил мои аппетитные формы, перетянутые купальником. Хотя, если честно, привлечь его внимание было сложнее, чем объяснить бабушке, что «инстаграм» – это не болезнь.
Осторожно спуская свою тушку по лестнице (процесс напоминал разгрузку дивана из грузовика), я коснулась воды кончиком пальца.
Холодная!
Брррр! Я вообще-то теплолюбивое создание – летом хожу в шерстяных носках, а зимой сплю в трех пижамах. Но делать нечего – собрала волю в кулак (и все остальное, что торчало из купальника) и одним решительным прыжком нырнула в воду.
Тут же покрылась мурашками. Не теми романтичными, что от взгляда любимого, а теми, что обычно бывают у ощипанной курицы.
Я начала плыть.
Точнее, изображать стиль «раненая морская кошка» – активно бултыхаясь и создавая волны, каких не видел даже «Титаник». Доплыла до волногасителя (в простонародье — разделитель дорожек) и повисла на нем, как медуза на рифе.
«Ну, Аврора, ты молодец!» – мысленно похвалила себя. «Целых два метра! Это же почти как марафон... только короче... намного короче...»
Таким вот стилем «тонущего бегемотика» я преодолела невероятные 25 метров. Когда доплыла до конца, дышала как паровоз «Черепановых» на подъеме. Из ушей, наверное, действительно шел дым – хорошо хоть гудка не было.
А олимпиец на соседней дорожке так и не заметил моего подвига. Или сделал вид. Что, впрочем, даже к лучшему – мои «заплывы» явно не для слабонервных.
Время моего позора подошло к концу. Олимпиец (ну не могу же я называть его просто "парень", когда он выглядит как живая реклама спортивного питания) грациозно подплыл к бортику и одним движением выскочил из воды.
Я замерла, как вкопанная, выпустив серию восхищенных: "Ох!.. Ах!.. И еще раз ох!.."
О МОЙ ГАД!
Передо мной стоял не человек — а ожившая греческая статуя!
Он был высоким — под метр девяносто, не меньше. Подтянутый, с рельефными мышцами, которые явно появились не от поедания пельменей перед телевизором. В отличие от тех качков, что похожи на перекачанные воздушные шары, в этом парне всё было... правильно. Плечи — широкие, словно созданные для того, чтобы на них опираться (мечты-мечты). Пресс — да он у него был! И не просто намек на кубики, а полноценная «стиральная доска», на которой, наверное, можно было бы постирать мои комплексы. Ноги — длинные, сильные, с икрами, которые могли бы посоревноваться с моей волей к жизни (и, скорее всего, победили бы).
Лицо — с четкими чертами, слегка загорелое, со светлыми глазами, в которых читалась уверенность и непоколебимое спокойствие.
Он медленно проходил мимо, а я уставилась на него, как кот на открытую банку тунца. Решила переждать, пока он не скроется в душевой — ну не вылезать же мне при таком Аполлоне, демонстрируя все прелести своего «купальника-предателя»!
Когда дверь в мужской душевой захлопнулась, я торжественно проплыла свои последние метры (стиль «уставший дельфин») и выкарабкалась из воды.
«Я — молодец! Сто метров за целый час!» – мысленно похвалила себя. «Наверное, килограмм точно сбросила... Или это просто вода испарилась?»
Медленно (очень медленно) поплелась к женской душевой, стараясь не упасть. Ноги дрожали, как студент на экзамене по высшей математике.
«Я могу! Я умею! Я... о боже, кто это?!»
Из мужской душевой как раз выходил Тот Самый Олимпиец.
Моя первая мысль — прыгнуть обратно в бассейн. Даже не спускаться по лестнице, а именно прыгнуть с разбегу, как в фильмах про Love story. Только в таких фильмах героини, обычно воздушные и стройные, эффектно ныряют в воду, а вокруг разлетаются изящные брызги. В моем случае это скорее напоминало бы падение метеорита (75 кг чистого удовольствия при росте 164 см) и создало бы не брызги, а полноценное цунами.
Парень (да, при ближайшем рассмотрении это определенно был молодой парень, лет 20 или чуть больше) даже не посмотрел в мою сторону. Спокойно подошел к пластиковому стулу, поднял забытый браслет-ключ...
И тут началось самое интересное.
Моя нога вдруг решила, что сегодня — отличный день, чтобы попробовать новый танцевальный стиль. Я замахала руками, как мельница во время урагана, пытаясь удержать равновесие. В панике мои конечности сами собой потянулись к ближайшей опоре...
Которая оказалась... его плавками.
ВСПЫШКА!
Я застыла в позе не то рыцаря, делающего предложение, не то пьяного енота — на одном колене, с руками, вцепившимися в эластичную ткань мужского белья. А передо мной... о боже... передо мной были самые идеальные ягодицы, которые я когда-либо видела без экрана телевизора.
"О МОЙ ГАД..." — прошептала я, отпуская плавки с такой скоростью, будто они были раскаленными.
— Что за ***?! — раздался сверху мужской голос.
"Это не ***, это просто я!" — хотелось ответить, но язык прилип к нёбу.
Парень медленно повернулся (о да, вблизи он выглядел еще шикарнее), а я, не найдя ничего лучше, закрыла лицо руками, как страус, закапывающий голову в песок.
Через щель между пальцами я видела, как его лицо отображало такую гамму эмоций, что комплексы до конца моих дней мне обеспечены.
— Извините... — прошептала я так тихо, что даже комар бы не расслышал.
Олимпиец что-то пробормотал (надеюсь, это были слова прощения, а не угрозы подать в суд), натянул плавки на свои божественные ягодицы и быстрым шагом удалился в мужскую душевую.
Я застыла на месте, будто вросла в скользкий кафель. В голове пульсировала одна навязчивая мысль: "Провались сквозь землю! Немедленно!". Жаль, плиточный пол не спешил разверзаться под моими ногами, обрекая на мучительное существование в мире, где я только что устроила цирковое представление с элементами стриптиза.
Голоса вновь прибывших посетителей вывели меня из ступора. Медленно, как приговорённая к казни, я поплелась к женской душевой. Каждый шаг давался с трудом - ноги будто налились свинцом от осознания совершенного "преступления". Если бы существовала Нобелевская премия по неуклюжести, сегодня я бы гарантированно её получила.
Поймав в зеркале своё отражение, я едва сдержала смех. Волосы, вырвавшиеся из-под шапочки, торчали хаотичными пучками, как у Эйнштейна после особенно удачного эксперимента. Лицо было красным — то ли от горячей воды, то ли от стыда.
— Ну что, Аврора, — прошептала я, разглядывая это жалкое зрелище, — сегодня ты не просто упала. Ты упала с размахом, с грацией раненого бегемота и последствиями в виде травмированного мужского самолюбия.
На прощание администратор бросила обнадёживающее:
— Завтра ждём! В это время обычно народу мало!
Я ответила напряжённой улыбкой, мысленно добавляя: "Мало народу... если не считать того Олимпийца, который теперь наверняка будет плавать в гидрокостюме».
Саша
Я замер в полуприседе, будто готовился к стартовому прыжку, когда вдруг почувствовал, как чьи-то цепкие пальцы впиваются в резинку моих плавок. Мой обычно молниеносный спортивный мозг дал сбой. Реальность оказалась слишком беспощадной. Я буквально кожей ощутил, как прохладный воздух бассейна касается мест, которые по всем законам физики и приличия должны оставаться неприкосновенными. В глазах потемнело.
Я, в прошлом капитан сборной по плаванию МГТУ им. Н.Э. Баумана, человек, способный задержать дыхание на три минуты и проплыть стометровку баттерфляем за 56 секунд, сейчас стоял парализованный, пока какой-то бессмертный снимал с меня плавки в общественном бассейне!
Мои обычно подкачанные ягодицы непроизвольно сжались до состояния переспелых грецких орехов.
— Что за ***?! — мой голос неожиданно сорвался на писклявый фальцет, и я почувствовал характерный хлопок резинки по коже.
Повернулся. Передо мной на одном колене сидела девушка в резиновой шапочке, из-под которой торчали антенны волос. Ее аппетитные формы сейчас выглядели особенно вызывающе, а лицо было надежно спрятано за ладонями.
По телу разлилась волна жара. Я, человек с репутацией "железного спокойствия", в этот момент готов был совершить убийство. Причем именно этой конкретной девицы.
Мозг с компьютерной точностью выдал план действий:
Немедленно удалиться
Сменить все документы
Эмигрировать в Китай
Но ноги отказались слушаться. Я стоял как вкопанный, чувствуя, как уши раскаляются до температуры плавления свинца.
Еле слышное "извините" добило окончательно. Не дожидаясь продолжения, я стремительно зашагал к мужской душевой, где намеревался смыть этот позор.
Глава 2
Тортик с подвохом, или Как бабуля продала меня в IT-рабство
Аврора
Дорога от бассейна до дома растянулась в бесконечность. Я плелась, волоча за собой спортивную сумку — ту самую, купленную в порыве вдохновения перед началом "новой жизни". Ирония судьбы: на сумку денег не пожалела, а на приличный купальник зажала.
Мысли метались:
"Может, перейти на зумбу? Или йогу? В тренажерный зал..."
Я уже рисовала в воображении идеальную картинку: я, такая вся спортивная, в обтягивающих лосинах (которые, конечно, волшебным образом скроют все лишнее), с модной повязкой на лбу (потому что "я же потею, я ж занимаюсь!"), грациозно шагаю на эллипсоиде...
Поднимаясь на третий этаж, я мысленно готовилась к бабушкиному допросу. Наша квартира встретила меня знакомым ароматом чабреца и старых книг — запахом детства и уюта. В прихожей, как всегда, царил творческий хаос: венок из сухоцветов (бабушкин hand-made), стопка газет "Общество и Экология" (ее бывшее место работы), и вечно падающая вешалка, которую мы уже лет десять собираемся починить.
Бабушка, как и ожидалось, сидела за своим древним ноутбуком, яростно стуча по клавиатуре. Ее серебристые волосы были собраны в небрежный пучок. На носу — очки в черепаховой оправе, которые она то снимала, то надевала в зависимости от настроения. Сегодня они съехали на самый кончик носа, это означало, что «Зоя Фёдоровна в ярости, но пока держит себя в руках". На экране мелькали фотографии очередного нарушителя — судя по всему, кто-то осмелился выбросить пакет с мусором не в тот контейнер.
— Аврора, ты? — не отрываясь от экрана, бросила она. — Как бассейн?
Я попыталась проскользнуть в комнату, изображая невинность:
— Нормааально...
Бабушка резко подняла голову. Ее взгляд — смесь орлиной зоркости и материнской интуиции — пронзил меня насквозь.
— Подойди сюда.
Я подошла, чувствуя себя преступником, пойманным с поличным.
— Что случилось? — она сняла очки (плохой знак).
— Ничего страшного...
— Аврора Евгеньевна, — голос бабули приобрел опасные нотки, — я тебя воспитывала двадцать один год. Ты думаешь, я не вижу, когда ты врешь?
Я плюхнулась на стул с таким видом, будто меня только что приговорили к расстрелу.
— Я... э-э-э... чуть не сняла с парня плавки в бассейне.
Тишина.
Бабушка медленно отодвинула ноутбук, сложила руки на груди:
— Рассказывай. В деталях.
Когда я закончила свою исповедь, бабушка... расхохоталась.
— Ну что ж, внучка, — вытирая слезы, сказала она, — видимо, ты унаследовала не только мою любовь к природе, но и талант устраивать скандалы.
Я надула щеки до состояния перекормленного хомяка, пытаясь изобразить максимально возможную степень обиды:
— Бабуль, это не смешно!
Бабушка, не переставая хихикать, поднялась из кресла с грацией двадцатилетней гимнастки. Ее смех напоминал потрескивание дров в камине — теплое и немного хрипловатое.
— Очень даже смешно! — провозгласила она, разглаживая складки на своих брюках. — Вот что мы сделаем... — она сделала театральную паузу, — мы пойдем на кухню и устроим настоящее чаепитие с медовым тортом!
Я невольно облизнулась. Бабушкино фирменное оружие — "стыд нужно заедать" — было проверено годами. Хотя, украдкой взглянув в зеркало в прихожей, я начала сомневаться в эффективности этого метода. Мое отражение безжалостно напоминало, что после таких "терапий" мои щеки становятся еще круглее, а глаза — еще больше, превращая меня в подобие совенка, объевшегося конфетами.
Кухня встретила нас уютным хаосом и божественными ароматами. На столе уже стоял старый фарфоровый сервиз с изображением васильков — семейная реликвия, которую бабушка берегла как зеницу ока. Воздух был наполнен терпким запахом чая с чабрецом и сладковатым ароматом свежеиспеченных медовых коржей, между которыми прокрадывалися тонкие нотки вареной сгущенки.
Бабушка засуетилась между холодильником и столом. Несмотря на свои семьдесят, она двигалась с удивительной легкостью. Ее стройная фигура в светлых льняных брюках и просторной футболке, мелькала по кухне, как юркая ящерица.
— М-м-м, — я с наслаждением потянула носом, чувствуя, как слюнки предательски наполняют рот. — Вкуснотища! Прямо как в детстве!
Бабушка, ставя передо мной чашку с дымящимся чаем, неожиданно завела разговор:
— Кстати, твои родители звонили. Опять. — Она сделала паузу для драматического эффекта. — Говорят, у них открылась новая чакра. Какая-то там... — она махнула рукой, — фиолетовая, кажется.
— Поздравляю их, — вздохнула я, смакуя первый кусочек торта, который буквально таял во рту.
— Они спрашивали, не хочу ли я присоединиться к ним в Тибете. Насовсем.
Я замерла с вилкой на полпути ко рту:
— И... что ты ответила?
Бабушка хмыкнула, наливая себе чай:
— Сказала, что у меня тут своя миссия — следить, чтобы ты не развратничала в бассейнах. — Она прищурилась. — Хотя если серьезно — очень хочется съездить. Я ведь в Тибете никогда не была. Представляешь, какие там могут быть экологические проблемы? Целый новый фронт работы!
— Бабуля, но тебе уже семьдесят! — вырвалось у меня.
— И что? — Она подняла бровь. — Думаешь, мне пора не в Тибет, а в бюро ритуальных услуг? Или ты уже присмотрела мне местечко на погосте?
— Нет, что ты! — я чуть не поперхнулась чаем, представляя, как бабуля дает нагоняй ангелам за неправильную сортировку облаков.
— Вот и я думаю, — продолжала она, смакуя свой чай, — лучше в Тибет съездить, чем по второму адресу. Хотя... — ее глаза заблестели, — перед отъездом мне нужно устроить тебя на работу. Чтобы бездельничать не начала.
— М-м-м, — продолжала я жевать лакомство, стараясь не обращать внимания на последнюю фразу. — Бабушка, тортик и чай просто обалдеть!
— Кушай, Аврорушка, — ласково приговаривала бабуля, но в ее глазах читался явный подвох. Этот взгляд я знала с детства — обычно он предвещал либо генеральную уборку, либо что-то похуже.
Она отставила чашку с тарелкой в сторонку, сложив руки на столе в характерном "деловом" жесте, и начала:
— Я вот еще о чем хотела с тобой поговорить...
— Еще?.. — Я настороженно перестала жевать, чувствуя, как в животе образуется холодный комок. Глаза бабули сверкали тем самым "блеском авантюризма", который обычно предвещал неприятности масштаба цунами.
— Вчера случайно столкнулась с Натальей Петровной - моей старой подругой еще по работе в газете "Экология и жизнь". — Она сделала паузу, чтобы подлить мне чаю. — Она, как и я, борется за чистоту... — тут бабуля многозначительно подмигнула, что в ее исполнении означало "тоже строчит жалобы на всех и вся". — Так вот, у ее соседки есть внук...
"Чего?.." — мелькнуло у меня в голове, а кусок торта внезапно потерял вкус.
— ...который ищет смышленого стажера. А ты как раз ищешь себе работу на лето...
— Бабуля, подожди, — я подняла руку, как школьница, просящая слова. — Какого стажера?
— стажера системного администратора, — невозмутимо ответила бабушка, будто предлагала мне подработать официанткой.
Кусок торта застрял в горле. Я закашлялась, а бабушка "помогла", стукнув меня по спине с такой силой, что хрустнули позвонки и, кажется, перезагрузилась операционная система моего мозга.
— Какой еще стажер системного администратора?! — прохрипела я, хватая чашку, чтобы запить этот кошмар. — Я же гуманитарий чистой воды! Будущий журналист! Из всех компьютерных программ знаю только как: включить Word, запустить YouTube и перезагрузить ноут, когда он зависнет. Это вся моя техническая квалификация!
— Ничего, разберешься, — махнула рукой бабушка с беспечностью человека, который только что подписал мне смертный приговор.
— Нет-нет-нет! — я замахала руками, как мельница. — Я не хочу нового позора! После бассейна мне хватит на год вперед!
Но бабуля уже разошлась не на шутку:
— Это прекрасная возможность! — воскликнула она с энтузиазмом телепродавца. — Где еще студентке найти временную работу в солидном месте? Во "Вкусно — и Почка"? — она повысила голос до опасных децибелов. — А тут тебе и стаж к диплому будет, и деньги... И вообще, — добавила она, понизив тон до конспиративного шепота, — говорят, внук симпатичный. Холостяк.
Я накрыла голову руками, представляя, как моя жизнь превращается в плохой сериал. Да что же это такое... Меня продали. Причем мой сутенер — родная бабушка! В голове уже рисовались картины: я, беспомощная жертва, в окружении серверов и проводов, а какой-то мужик орёт: "Ты что, вообще не дружишь с мозгами? Это же элементарный Outlook!"
— Когда у тебя сессия заканчивается? — прервала мои страшные фантазии бабушка.
— Завтра последний экзамен... — пробормотала я, чувствуя себя подсудимой на суде.
— Отлично! — бабушка потерла руки с видом заговорщика, готовящего государственный переворот. — Значит, в понедельник в 11:00 ты будешь... — она протянула мне мятый листок, явно вырванный из старой телефонной книжки, — вот по этому адресу.
На бумаге, помимо адреса, красовались каракули, больше похожие на древние руны:
"Ломов Александр Сергеевич"
Я вздохнула так глубоко, что, кажется, втянула в себя всю атмосферу кухни. Похоже, моя жизнь только что сделала новый вираж — от "позора в бассейне" к "каторге в IT". А вишенкой на торте (который я теперь ела с явно горьким послевкусием) стало осознание: бабуля подсунула этот торт не просто так. Это была взятка. И я ее уже приняла. Теперь придется отрабатывать.
"Ладно, — подумала я, с тоской глядя на последний кусочек лакомства, — может, этот Ломов окажется не таким уж страшным... Или хотя бы будет носить очки — умные люди обычно добрее..."
Глава 3
Опасные игры
Саша
Я вылетел из душевой, как ошпаренный. Полотенцем едва промокнув тело, натянул одежду на мокрую кожу. В зеркале мелькнуло моё перекошенное лицо с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны, — настоящий образец делового вида. "Сашка Ломов, подающий надежды сисадмин, после неожиданного стриптиза", — мысленно подписал я этот портрет.
Бросил вещи в сумку, даже не пытаясь аккуратно сложить. Чёрт, а я ведь обычно дотошный перфекционист! Но после того, как эта бестия... Ладно, лучше не вспоминать.
Вышел на парковку. Мой серебристый Hyundai Sonata терпеливо ждал на почти пустой парковке. Сел, захлопнул дверь, резко завёл машину. В салоне пахло автомобильным освежителем с ароматом "морской свежести" — ирония судьбы, учитывая сегодняшние события.
Дорога до офиса заняла ровно 15 минут — без пробок, что было редкой удачей для Москвы.
Проходная встретила меня тишиной. На часах было начало девятого - этот волшебный час, когда основная армия офисных работников еще только завтракает или стоит в утренних пробках. Лишь через час здесь начнется привычный утренний ад из спешащих людей и звуков пропускного турникета.
Петрович на посту привычно кивнул:
— Хорошего дня, Александр Сергеевич.
Его взгляд на мгновение задержался на моих взъерошенных волосах, но я уже спешил к лифту, не дав возможности для вопросов.
Кабинет на 18 этаже давно стал моей второй крепостью. Не пентхаус, конечно, но и не клетушка — золотая середина для системного администратора. Г-образный стол, будто специально созданный для того, чтобы завалить его техникой: слева — стационарный монстр с тремя мониторами, справа — скромный служебный ноутбук. Половина документов покорно лежала в лотках, вторая половина — в том самом "творческом хаосе", который я гордо называл системой.
Мягкое свечение соляной лампы — этого бабушкиного "убийцы микробов" — создавало уютную атмосферу, контрастируя с холодным светом мониторов. Рядом мирно жужжал принтер, соседствуя со старым добрым стационарным телефоном и современным смартфоном.
Я потянулся к шкафу, где среди верхней одежды висели запасная рубашка и брюки. Быстро переодевшись, принялся за привычный ритуал: три ложки кофе, кипяток, глубокий вдох аромата. Кресло с покорным скрипом приняло меня в свои объятия, автоматически подкатившись к столу.
В углу скромно притаилась дверь в серверную — царство вечного гула и мигающих лампочек. Рядом располагалось рабочее место для будущего стажера: скромный столик, тумбочка с чайником, банкой кофе и уже приоткрытой пачкой печенья.
Я открыл папку с документами, сделал первый глоток кофе... Но через двадцать минут папка была забыта, кофе остывал в кружке. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же.
Я схватил телефон. Пальцы сами набрали роковой номер. После третьего гудка:
— Да? — тот самый голос, от которого перехватывает дыхание. Низкий, с лёгкой хрипотцой, будто она только что проснулась... или не спала вовсе.
— Хочу увидеться, — выдавил я, ненавидя себя за эту слабость.
Пауза.
— Хорошо. Днём зайду, — и отбой.
Швырнул телефон на стол. Чёрт возьми! Всего три слова — а сердце колотится, как у подростка перед первым свиданием. В груди странное ощущение — смесь предвкушения и чувства вины.