- -
- 100%
- +
Пролог
— Да ты закусывай, закусывай! — с миссионерским рвением провозгласила подруга Лида, пододвигая к Ире тарелку с нарезкой из пяти видов сыра, как будто это было единственное спасение от всех бед человечества.
— И чего ты так наклюкалась? — удивилась Лера, вторая подруга, с видом учёного, наблюдающего за внезапной аномалией в привычном эксперименте.
— Да так... — Ира безнадёжно пожала плечами. — Тоскаааааааааа... зелёная... — и громко, с надрывом, вздохнула.
— Господи, Ир, какая тоска? — фыркнула Лида. — Твой муж с тебя пылинки сдувает, бизнес — ты не на коне, ты и есть тот самый конь, а дети выросли и сняли гирю с твоей шеи!
— А ты знаешь, Лид, вот лучше бы эта гиря была! — с внезапной горячностью воскликнула Ира. — Не было бы тогда в моей голове этих мыслей!
— Этих — это каких? — хором оживились подруги, две энергичные особы под загадочным девизом «45+».
— А вот таких! Всё у меня есть, всё у меня хорошо. Но это «хорошо» — как болото. Вроде бы уютно и тепло, но не выбраться. А я хочу драйва! Экшна! Чтобы горело и стреляло! Во всех местах! — заявила она с пафосом голливудского режиссёра.
— Пффффф! — фыркнула Лида. Когда речь заходила о «любых местах» организма, в ней мгновенно просыпался профессиональный взгляд врача. Врач был у неё не только в крови, но, кажется, и в костном мозге.
— Ясно. Наша Ирка устала от спокойной семейной жизни... Ну ты и дураааа!
— Да, я дураааа! — с готовностью согласилась Ира. — Но я хочу...
— И чего же ты хочешь? — с опаской поинтересовалась Лера, инстинктивно прикрывая ладонью свой бокал.
— А вот что... — Ира таинственно наклонилась к подругам и начала что-то объяснять шёпотом, жестикулируя так, будто раздавала им невидимые мечи для будущей битвы.
Те отпрянули от неё с ошарашенными глазами, громко сглотнули и произнесли хором:
— Оху... — но это прозвучало практически беззвучно, лишь как тихий выдох абсолютного потрясения.
Глава 1
И вот наша Ира, слегка под «шафе» (очень изысканно, прямо парижский апшев с налётом богемной тоски по русскому самогону), виртуозно, как ниндзя в условностях, открыла дверь. Включила стелс-режим и проскользнула в кромешную тьму, надеясь, что темнота скроет её благородные порывы.
Темнота, впрочем, прожила недолгую и бессмысленную жизнь. Пару секунд — и тут «чпок». Вспыхнул свет, а вместе с ним, словно джинн, вызванный не тем трением лампы, материализовался муж. Миша.
У Иры аж зубы свело от этой картины. Ну какой же он, мать его, положительный! Просто ходячий эталон добродетели. Не курит, не пьёт, и деньги, зараза, в дом приносит. Ещё и заботливый, любящий, внимательный. Прямо святой, а не муж. Наверное, по утрам вместо кофе пьёт настой из ромашек и добрых намерений.
А вот Ира... Ира — это его живой антипод, грешница и искусительница. И пьющая, и курящая, и внимательность её избирательна, как спецпредложение в выходной день.
Впрочем, не будем кривить душой — к своим сотрудникам она чертовски внимательна! А как иначе? Она же Хозяин... то есть, простите, Хозяйка... хотя, кто его знает, глядя на неё, все скажут, что это именно Хозяин (и по характеру, и по статусу) сети мастерских «У дома». Ну, знаете, если ключ сделать, набойку набить или мир спасти — но это уже по мелочи. Это всё к ней. Вернее, не к ней лично, а в её «У дома». Она же босс. Серьёзный босс. Крикливый босс.
К слову, Ира всегда была в качестве босса. Когда ей было шесть, она подняла массы на восстание против садовского режима и потребовала немедленной замены манной каши с комочками на аналог, но без комочков. И вы думаете, у неё не получилось? Пфффффф. Ошибаетесь. Когда тридцать детей орут на манную кашу и бьют по ней ложкой... Ну, там брызги во все стороны, уж не буду описывать... то из каши исчезают не только комочки, но и сама каша как-то превращается совсем в другое блюдо.
А что было в школе... В школе она самопровозгласила себя старостой класса. Думаете, был кто-то против? Да.. был. И этот кто-то... точнее, эти, потом ходили с разноцветными синяками под глазами. А как вы хотели? Бунт надо подавлять быстро, тем более, когда твой кулак заточен под это.
Ведь папа Ирочки всегда говорил маме Ирочке: «Зоя, чтобы мне не переживать за наше солнышко, я учу её, как правильно наносить удар противнику... ведь она девчонка... ей пригодится». И Ирочка научилась — с пяти лет училась и научилась … да так хорошо научилась, что держала в страхе не только свой класс, но и школу, и даже свой двор.
Вот к такой нашей Ирочке и пристал Миша. Да-да, вы всё правильно поняли. Они познакомились в далёком сопливом детстве. Когда Ирочка решила взять власть в классе в свои руки... её одноклассник Миша увидел это и сразу дико восхитился... А как вы знаете, между «восхитился» и «полюбил» такая тонкая черта, что она быстро стёрлась. И вот с десятого класса наш Миша носил портфель Ирочки, держался за её крепкую девичью руку и боготворил эту девочку.
А Ирочке? А Ирочке было хорошо — что с Мишей, что без. Он ей не мешал, и хорошо. А когда пришло время выходить замуж, как-то само собой так и получилось, что они поженились. И жили они долго и вполне счастливо. Миша, хоть и был мягким, добрым, этаким двухметровым мишкой, но любил свою Ирочку очень и очень сильно. Отслужил в армии, устроился на работу. И работал... действительно работал и доработал даже до сисадмина небольшой, но устойчивой к внешним ветрам компании.
А Ирочка? Ирочка, чудом родив двоих детей (она даже не поняла, когда успела — ведь между институтом и организацией собственного бизнеса было не так много времени), продолжила своё движение вперёд. Наша Ира — это танк. Она прет, не видя преград. Тем более её тылом был Миша — и подбодрит, и успокоит, и детей покормит. В общем, золото.
И вот это золото теперь стоит в домашних штанах и футболке, с глазами, полными печали, смотрит на свою суженную и почти не ряженную. Ведь наша Ира почти разделась прям там у дверей. А чего стесняться? Она же хозяин... то есть хозяйка...
А потом был долгий, нудный разговор... Ну, то есть Миша с самым искренним участием в голосе вещал о том, что замужней женщине негоже возвращаться в два часа ночи, а уж тем более — в состоянии, когда до кровати её приходится нести в горизонтальном положении.
Короче, если без художественных подробностей, Миша что-то там бубнил, а Ира… Ира даже не делала вид, что слушает. Она просто взяла и уснула. А потом взяла и захрапела. Да-да, как настоящий профессионал — громко, нараспев, с чувством, с толком, с расстановкой.
Услышав этот душевный отклик, Миша немного расстроился. Такая пламенная речь — и без единого слушателя! Но делать нечего: он накрыл свою суженую одеялом, поцеловал в розовые, пахнущие дорогим (надеемся) спиртным губы и лег рядом. Они же семья. А в семье, как известно, всякое бывает — он уж это понял как никто другой.
А Ира… Ну а Ира она вот такая. Её либо принимаешь, либо нет. А он принял. Давно. Ещё в десятом классе, когда увидел её — чернявую, с решительным взглядом и громким командным голосом (вся в папашу, как любила говорить Зоя Фёдоровна). Так и полюбил. И любит уже почти тридцать лет — несмотря на храп, вредные привычки и необходимость иногда носить её до кровати.
Глава 2
Ира проснулась. Вернее, её сознание медленно всплыло со дна тёмной бездны, как заспанный водолаз после неудачного погружения в море текилы. Первым к реальности вернулось обоняние: скунс во рту явно провёл там бурную ночь и теперь праздновал победу. Затем подключилось тактильное ощущение — голова гудела, как улей разъярённых пчёл.
Миши уже не было. Эта трудолюбивая пчёлка, не в пример некоторым, уже улетела в свой компьютерный улей на окраине города. Ире же спешить было некуда. Её рабочий день начинался ближе к обеду, а заканчивался ровно в тот момент, когда она, властным взмахом руки, решала, что всё — все свободны. Не жизнь, а мечта!
Стоны и проклятия, адресованные самой себе, солнцу и вообще мирозданию, плавно перетекли в ванную. Затем последовал завтрак, состоявший из трёх таблеток от головы, двух стаканов воды и одного взгляда в зеркало, после которого захотелось выпить ещё таблеток. Преодолев себя, Ира отправилась куда глаза глядят. А глядели они прямиком на Лиду.
Ведь несмотря на бодрый и решительный вид (а вид у неё был такой, будто она только что лично возглавила успешный штурм Берлина, а не еле отползла от кровати), у Иры предательски ныла поясница. А Лида — врач. Пусть и реаниматолог, привыкший иметь дело с теми, кто уже отчаялся, но всё же врач! Там же клятва Гиппократа, белый халат и прочая романтика, в которой должно найтись место для спасения спины подруги.
Больница. Белые стены, строгие лица, запах антисептика. Ира шагала по коридорам с такой уверенностью, будто она здесь главный «Главнюк», зашедший с проверкой. Её походка не менялась никогда: хоть на утренник к детям, хоть в налоговую, хоть на разборки с поставщиками. Это был неукротимый марш владелицы сети «У дома».
Лида её уже ждала. В своём голубом халате, со стетоскопом на шее:
— Ну, пришла, — констатировал факт врач-подруга.
— Пришла, — бодро, хоть и сипло, ответила Ира.
— Тоска прошла? — поинтересовалась Лида с едва уловимой усмешкой.
— Нет. И тоска, и спина — всё на месте, в полной боевой готовности.
— Ну, пошли.
Шли они долгими стерильными коридорами, пока не упёрлись в дверь с табличкой «Невролог».
«Ух ты», — подумала Ира перед дверью, представляя себе этакого седовласого старца с молоточком.
«Твою ж мать», — подумала Ира, переступив порог кабинета. И было почему.
Вот представьте себе стандартный врачебный кабинет: скелет в углу, плакаты с мышцами, запах лекарств. А за столом сидит... ну, как бы это помягче... АПОЛЛОН в синей медицинской форме. Тот самый, что, кажется, только сошёл с олимпа патологоанатомии. Он поднял на вошедших взгляд цвета тёплого моря, и Ире почудилось, что скелет в углу вздрогнул от зависти.
Ира мысленно зафиксировала образ, аккуратно положила его в альбом под названием «Приятные воспоминания, которые никому нельзя показывать», и с достоинством прошла к кушетке.
Далее пошёл врачебный треп между Лидой и доктором-Аполлоном на непонятном обычным смертным языке: «корешковые синдромы», «люмбалгии», «вертеброгенная этиология». К Ире он подошёл уже полностью подготовленным.
Она лежала, стараясь дышать ровно и не издавать лишних звуков. А он стоял рядом. Руки у него были, конечно, мощные… волосатые… в общем, правильные мужские руки!
И вот он начал... Тянуть, нажимать, скручивать.
Из кабинета послышались приглушённые: «Ахххх!.. Охххх!.. Ухххх!.. Угумм!..»
Не подумайте ничего такого! Всё было абсолютно прилично! Просто у нашей Иры спина... болит... уж лет двадцать. А тут новый доктор... с такими-то руками... Как было пройти мимо такого бесплатного приёма?
Приём, в общем-то, прошёл продуктивно. Выяснилось, что Ира будет жить. Правда, с одним небольшим, но очень категоричным ограничением по использованию собственной поясницы.
Доктор-Аполлон проводил их до двери с лёгкой, понимающей улыбкой. Ира наша загрустила... Эх, мечты-мечты.
— Успокойся, Медея, — вывела её из затянувшегося романтического флешбэка Лида. — Он женат. И у него трое детей.
— Пффффф, — буркнула Ира, делая вид, что это её ни капли не огорчает. — А может...
— Не может! — отрезала её подруга, привыкшая к спонтанным и часто разрушительным идеям Иры. — Всё. Иди. Вот тебе список лекарств длиной в твою совесть. Купи, пей и не рыпайся.
Глава 3
День пролетел так же стремительно и бессмысленно, как вчерашний, и позавчерашний, и поза... Впрочем, стоп. Вчерашний всё-таки выделялся на общем фоне — он завершился изысканным «парижским апшевом».
Позавчерашний увяз в трясине тоскливого семейного ужина с душевными разговорами о ценах на электричество и прелестях энергосберегающих лампочек. А поза-позавчерашний и вовсе стёрся из памяти, как ненужный дубль скучного фильма про жизнь примерной домохозяйки, которой Ира явно не была.
И вот наша героиня сидит на диване, уставившись в телевизор. Таблетки от боли в спине давно приняты, мазь благополучно впиталась, подарив иллюзию, что тело снова слушается команды.
На экране разворачивается дурацкое ток-шоу, где две женщины орут друг на друга из-за парня по имени Серж, который, судя по всему, не стоит и половника от старой кастрюли. Рядом, как воплощение домашнего уюта и смирения, пристроился Миша. С лёгкой грустью в глазах (возможно, от происходящего на экране) он массажирует её ступню. Так они и сидят. Молчат. Тишину нарушает лишь периодический хруст суставов Иры и душераздирающие вопли с телеэкрана.
В голове у Иры стояла такая же оглушительная тишина, что и в комнате. Ей не хотелось сидеть. Не хотелось молчать. Ей хотелось... Хотелось вдруг чего-то такого, что не влезало в рамки этого идеального, наглаженного, проглаженного с двух сторон быта.
И вдруг она подскакивает с дивана, как ужаленная мыслью о том, что завтра будет такой же день.
— Мне нужно уехать! — заявляет она решительно, словно объявляет о срочном совещании акционеров.
Миша замирает, всё ещё держа в руках её пятку. Его лицо выражает лёгкий когнитивный диссонанс.
— Куда?.. На ночь глядя? — спрашивает он, с опаской оглядываясь на тёмное окно, за которым явно хозяйничали бандиты, совы и прочие ночные хулиганы.
— К Лере! Срочно!
Миша, воспитанный в традициях безусловного подчинения боссу (то есть своей жене), пытается издать звук протеста:
— Ир, мне бы не хотелось...
Но наш босс уже не слушает. Она стремительно исчезает в спальне, чтобы через пять минут вылететь оттуда «при параде» — в таком виде, в каком ходят на покорение миров, а не на посиделки к подруге в одиннадцать вечера. Юбка, каблуки, серьги-люстры и решительный взгляд.
Она выпрямляет руку в чётком, отработанном жесте, останавливая любые возражения на взлёте.
— Миш. Успокойся. Скоро буду.
И прежде, чем он успевает найти в своём внутреннем словаре утерянное слово «но», дверь уже хлопает с таким финальным аккордом, что кажется, будто сама судьба сказала: «Перерыв на кофе. Неопределённо долгий».
Миша остаётся сидеть на диване с ее ступнёй в руке, под аккомпанемент ток-шоу, где Серж теперь признаётся, что любит их обеих.
Он вздыхает. Он принял её. Ещё в десятом классе. Со всеми её «срочно», «скоро буду» и «не делай мне мозг». Ему, конечно, не нравилось, что происходило в последнее время. Ира всегда отличалась решительностью и категоричностью, но при этом была прямолинейна и открыта с ним.
А теперь он понимал — между ними появилось что-то, куда его не пускают. Обидно? Ещё как. Непонятно? Вдвойне. Но он знал: если Ира решила наступить на грабли, лучше не мешать. А вот после — погладить по головке и пожалеть... вот это уже было его законной работой. Ира была сильной независимой женщиной. Миша гордился ею, восхищался ею, хотя в тишине души мечтал, что хоть иногда она будет той мягкой пушистой кошечкой, а не вечной пантерой.
А наша Ира ничего не знала о мыслях своего мужа. Она врубила динамик на полную, заставив Басту устроить фонограмму для её побега, и рванула навстречу шальным приключениям.
Правда, приключения слегка заартачились. Подруги её не поддержали. Георгий-зануда не отпустил Леру, капитан первого ранга тоже запер Лиду дома. «Что за жизнь? — подумала Ира. — Сидят по своим курятникам. Тоска».
Машина злостно чихнула и остановилась у входа в ночной клуб. Ира ни разу в нём не была. Новое место в городе просто жаждало с ней познакомиться. И... не только оно.
Глава 4
Дверь клуба была не просто дверью. Это был портал в другой мир, кардинально отличный от вселенной, где пахло щами, которые обожал не только есть, но и с любовью варить Миша, и тихими вечерними посиделками у телевизора под аккомпанемент хруста её позвонков.
Портал, охраняемый двухметровым громилой с лицом, начисто лишённым интеллектуального блеска — явно выпускника школы «Вышибалы со стажем». Ира, не моргнув глазом, прошла мимо, окинув его деловым и немного презрительным взглядом, который ясно говорил: «Ты — временное препятствие. Я — вечность. Не задерживай».
И вот она внутри. Музыка била в уши, как отбойный молоток по асфальту последних надежд на спокойную старость. Бас пробирался куда-то глубоко в позвоночник, беззастенчиво проверяя на прочность недавние труды доктора-Аполлона. Свет — слепящий, мигающий, наглый — выхватывал из толпы то размалёванную губу, то чей-то абсолютно потерянный взгляд, то беспорядочно трясущиеся в танце конечности.
«Ну что, детка, добро пожаловать на дно», — подумала Ира с иронией, окидывая взглядом это гремучее варево из тел, дешёвых духов и томных вздохов. Её внутренний босс немедленно потребовал составления развёрнутого SWOT-анализа происходящего, но Ира мысленно заткнула его, заказав у бармена «что-нибудь покрепче и с непонятным названием».
Бармен, юноша с бородой, которая придавала ему вид не брутального мачо, а скорее глупого козлёнка (ну представьте: прыщавый двадцатилетний малец и бородка, словно у мужика, повидавшего жизнь во всех её самых неприглядных позах), налил ей какой-то мутно-зелёный коктейль в бокале с абсолютно непотребным украшением.
Ира подняла бокал.
— За что пьём? — проорал он через вселенский грохот.
— За то, чтобы завтра было не так же, как вчера! — парировала Ира и отхлебнула. На вкус напиток был как слеза русалки, пропущенная через бензопилу. Дорого и с претензией.
Они завязали оживлённый, абсолютно бессмысленный крик через стойку. Ира вроде как остроумно шутила, бармен смеялся, слишком громко и слишком часто, явно нацеливаясь на чаевые или что-то более осязаемое. Ира чувствовала себя королевой этого бала. Нет, директором этого бала! Она зажигала, как новогодняя гирлянда, купленная по скидке — ярко, но с явной долей брака.
И вот в самый разгар этого триумфа, между очередной плоской шуткой и глотком русалочьих слёз, она почувствовала ЭТО. Чей-то взгляд. Не рассеянный, не случайный. Пристальный. Тяжёлый. Словно её не просто рассматривали, а сканировали на предмет скрытых дефектов, как бракованный товар на своём же производстве.
Она сделала вид, что поправляет серьгу, и скользнула глазами по залу. Танцпол, кресла, полумрак... И тут... В самом тёмном углу, за столиком, сидел кто-то. Сидел и смотрел. Прямо на неё. Из темноты на неё смотрели два прищуренных глаза, в которых читалась не то скука, не то насмешка, не то...
Ира на мгновение растерялась. Её королевство пошатнулось. Кто этот тип? Конкурент? Налоговый инспектор, внедрившийся в гущу ночной жизни? Бывший одноклассник, которому она когда-то поставила синяк под глазом за попытку посягнуть на ее власть?
Она резко отвернулась к бармену, сделав вид, что увлечена его пустой болтовнёй. Но спина горела от этого взгляда. В голове пронеслись все её грехи, начиная от украденной в детстве карамельки и заканчивая вчерашним «парижским апшевом». «Ну вот, — подумала она, — приплыли. Или пришли. Смотря, кто это».
Веселье внезапно сдулось, как проколотый шарик. Теперь это был не побег, а миссия. И у миссии появился неучтённый наблюдатель. И этот наблюдатель, судя по всему, решил заканчивать со стадией наблюдения.
Ира ощутила тёплое дыхание у самого уха. Мурашки, как и водится в дурных любовных романах, побежали табуном, а поясницу опалило жаром чьей-то крепкой и наглой руки.
— Познакомимся? — послышался низкий, пробивающийся сквозь музыку, голос.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.