Алхимик. Том 6. Выпускник

Глава 5. Точка напряжения

Князь переместился к себе в кабинет. Предыдущие полчаса ушли на беседу с Томасом Кнайтом.

В помещении его уже ждал советник.

– Как прошло? – спросил Игнат.

– Кнайт утверждает, что был не в курсе похищения и никогда бы не одобрил такие методы. От их клана есть новости?

– Пока молчат. Удалось выяснить, что Кнайты вообще у подземного комплекса забыли?

– Да, – князь прошёл по кабинету, сел за свой стол, достал бумагу и записал несколько мыслей. – Говорит, что комплекс находится на его земле. Без подробностей. О нападении им сообщил Канис, и они не могли проигнорировать его.

– Заявлять, что они ни при чём, – это верх наглости, – зло фыркнул Филинов.

– Согласен. Но я не исключаю, что так и есть. В данном случае они могли выступить мышцами, в то время как голова находилась совсем в другом месте.

– Настолько влиятельный клан на побегушках у Каниса?

– Канис тоже пешка. У меня всё из головы не выходит тот мужчина. Его сила…

– Да что там произошло-то? – подался вперёд Игнат. Он был в курсе произошедшего в общих чертах, но без подробностей.

– Представь, что твоё тело перестаёт слушаться, и зверь внутри требует подчиниться, упасть на колени.

– Насколько сильно это чувство?

– Половина гвардейцев успела опуститься. Кто-то даже навёл оружие на своих же. Кто знает, чем бы это закончилось, если бы Соколов не вмешался.

– Ясно, – Игнат подошёл к окну, посмотрел вдаль и резко повернулся. – Так и что? Какой-то аристократ с сильным родовым даром. История знает схожие примеры. Думаешь, он главарь?

– Скорее всего. Их организация достаточно сильна, чтобы отправить куда надо могущественный клан Кнайтов.

– Ставлю на то, что Томас сам состоит в этой организации.

– Возможно. Думаю, так и есть, – согласился князь.

– А значит, он причастен.

– Да, но это не отменяет сложности ситуации. Что мне делать, старик? Ты уже составил своё мнение?

– Десять минут назад я получил доклад по Белогрудовым. Сам он захвачен и сейчас в допросной. Вся семья тоже у нас, не считая сына. Союзников пока не трогали, но я бы прошёлся по ним, чтобы дать всем понять, что их ждёт в случае действий против государства. Сейчас они притихли. Вообще, в стране тихо, что радует. Это первая хорошая новость. Мы показали свою силу. Вторая вещь, в которой ты принял активное участие, – захват комплекса, всех ценностей и победа над армией Кнайтов. Пленных мы там тоже много захватили, и сейчас Родион трудится, чтобы выбить информацию. Что касается твоего вопроса – надо тянуть время. Если Канис уничтожен, как и его хозяин, то есть шансы, что Кнайты так и не поймут, с кем сражались.

– Они были не в курсе. Но я бы не уповал на то, что их неведение продлится долго.

– Ну да, – кивнул старик. – Наивно ожидать чуда. Но в нашем случае даже пара часов может изменить ситуацию кардинально. Войско в боевой готовности и отлично себя проявило. Союзники тоже готовы выступить в любой момент. Быть может, нам не помешает ещё несколько драк, чтобы закрепить успех. Если победим, дадим понять всему миру, что к нам лучше не лезть.

– И тем самым спровоцируем врагов на ещё большую агрессию. Они ведь не дураки, учтут опыт и придумают что-нибудь. Да что говорить, мы и так знаем, что у них есть технологии запредельной разрушительности.

– Которые они уже применяли против нас. Да и куда ещё больше агрессии? Похищение детей – это дно, которое сложно пробить. Так что единственное, чего стоит опасаться – это массированности атаки.

Князь кивнул. Внутренне он был согласен со своим советником. Но также мужчина не забывал, что в его деле малейшая оплошность приведёт к колоссальным потерям. Которые не факт, что удастся восполнить. Поэтому он обдумывал все риски, прикидывая, что делать в каждом из случаев.

– Моё мнение – надо идти к Соколову. Запереть его в надёжном месте, чтобы опять не увели, и вежливо попросить. – На этих словах Игнат не удержался от усмешки. – Чтобы он срочно сделал ещё одну партию артефактов. Нам бы по паре сотен блокираторов и защиты от пуль. Тогда можно будет дать такой бой, что весь мир затрясёт.

– Я всегда думал, что задача советника – сдерживать агрессию правителя, – вежливо улыбнулся князь.

– Анастас, – сказал с жаром Игнат, – Они пошли на убийство детей и на похищение. За что пострадал сын Кротова? А Катя? Она сейчас лежит в коме, и дай бог, ей помогут. Твоей дочери сильно повезло, что она выбралась целой. А если это повторится? А если в следующий раз не окажется ушлого Соколова? Мы крепко облажались с этим похищением и должны компенсировать. Чтобы дать понять всем, как опасно с нами связываться. Чтобы по утрам смотреть себе в глаза и не отворачиваться. Предлагаю дождаться и посмотреть, что предпримет враг, а пока пригласить союзников и рассказать им все, как есть. Пусть знают, что происходит. Пусть будут готовы выступить. И тогда посмотрим, кто победит в войне.

– Мы пока не готовы к полноценной войне. Один успех не показатель.

– К войне никогда нельзя быть готовым. Кнайты это сегодня доказали ещё раз.

Разговор перебил стук в дверь. В помещение вошёл Родион.

– Ко дворцу прибыл Коршунов, – сразу начал он. – Передал эту папку и скрылся раньше, чем его остановили.

– Коршунов? – нахмурил брови князь. – Опять он…

– В папке его записи о Канисе. Где тот бывал, с кем общался, какие договорённости заключал. Если информация верна, мы можем накрыть многих причастных, – пояснил Родион, что именно принёс Роман.

– О как, – удивился Игнат.

– Ты говорил про союзников? – глянул на старика князь. – Что ж, кажется, твой план только что приобрёл новые детали. И кто-нибудь мне скажет, что на уме у этого Коршунова? Проклятая семья, всё никак успокоиться не может.

Вопрос остался безответным. Родион передал папку, и князь вместе с Игнатом заглянули внутрь.

Катя закашлялась, задёргалась и открыла глаза, сделав глубокий, резкий вдох.

– Доча! – Ольга в тот же момент оказалась рядом с ней и схватила за руку. – Тише, тише, всё хорошо. Ты в безопасности.

Девушка смотрела на нас ошарашенными глазами. В них легко читался ужас. Когда до неё дошло, что всё закончилось и она правда в безопасности, то… Катя разрыдалась. Горькими слезами, навзрыд.

София схватила меня за руку и вывела из палаты.

– Пусть успокоится, – пояснила она. – Потом спасибо скажет, что ты её не увидел всю в слезах.

– Ты серьёзно сейчас беспокоишься об этом? – устало спросил я.

– Просто так будет лучше. Ты присядь. Плохо выглядишь.

Удивительно, как я вообще до сих пор на ногах стою. Алхимия сама по себе нагружает организм. Это сравнимо с хорошей тренировкой. Чем сложнее воздействие на реальность, тем выше отдача. В большинстве случаев ничего критичного. Немного отдохнул и можно продолжать.

Тёмная алхимия, в которую входили многие практики разрушения, в том числе направления крови, оставляла совсем другие следы. Чем-то похоже на ту энтропию, что я вытягивал из Кати.

За всё сотворённое в этот день мне придётся расплатиться. Пару недель на восстановление и чистку с робкой надеждой, что не будет никаких необратимых изменений. Тёмная алхимия ведь не просто так запрещена. Прибегая к особо опасным практикам, алхимик меняет мир, но и сам меняется. Кто-то умирает, кто-то уходит в безумство, у кого-то разрушается организм или происходят случайные мутации.

Жаль, что другие направления гораздо медленнее, чем алхимия крови. Да и в некоторых случаях их банально не хватает.

– Сама-то как? – спросил я. – Случаем, не в курсе, что с моей мастерской случилось?

– В курсе. Там на меня засаду устроили.

– Как так вышло? Ну, в смысле, её же охраняли, нет?

– Спросишь у Родиона. Но это ещё что. Катю похитили в кабинете Ольги, в институте. Только никому не говори.

– Да ладно. Получается, охрана – это пшик?

– Получается, что любую охрану можно обойти при должном количестве ресурсов и подготовке.

– Как-то это не внушает доверия.

– Наша семья облажалась, – легко признала девушка. – Единственное, что нас оправдывает, – это уровень наших противников.

Слабое утешение. Я об этом пока не думал, но теперь придётся пересмотреть весь свой подход к безопасности. Как личной, так и близких людей.

Ко многому придётся пересмотреть подход.

Дверь открылась, и там показалась Ольга, поманив нас рукой.

София зашла первой. Бросилась так быстро, что, когда я подошёл к койке, сёстры уже обнимались. Поймав взгляд Кати, я ей улыбнулся. Пока девушки были заняты друг другом, посмотрел, как работают печати. Могу же, когда прижмёт! Работает как надо. Результат в буквальном смысле налицо. Катя на глазах восстанавливалась, вернулся нормальный цвет кожи, ушла серость.

– Эдгард, – потянулась она ко мне, когда София отошла. – Ты опять меня спас, да?

– Дважды, – снова улыбнулся я.

Девушка в ответ поцеловала меня в губы.

– Кхм-кхм, – раздалось за спиной, но никого из нас это не смутило.

Несколько минут ушли на слезы, обнимания и слова утешения. Заглянули к нам и целители, чтобы проверить Катю. Я отошёл в сторону и внимательно следил, чтобы они по незнанию не испортили мою работу.

– Это поразительно! – выдал заключение главный целитель. – Ольга Владимировна, но как это возможно? – При этом мужчина бросил взгляд на меня.

– Лучше вам забыть то, что вы здесь видели, – несколько холодно ответила женщина.

– Как прикажете, – поклонился он. – Но изучение этого случая могло бы…

– Всё потом, – отрезала Ольга.

Целители поклонились ещё раз и вышли.

– Понимаю, что это не самое лучшее, о чём можно говорить сейчас, – взял я слово. – Но что с тобой произошло? Мне важно понять, что это было. Это может оказаться важным в дальнейшем исцелении.

Катя, которая до этого улыбалась, снова побледнела.

– Я… расскажу, – выдавила она из себя.

– Катя… – попыталась вмешаться Ольга, но была остановлена собственной дочерью.

– К сожалению, я помню всё отчётливо, – начала она рассказ. – Меня заманили в институт. Там вырубили, но я быстро очнулась. Уже в темнице, когда меня приковывали. – До этого момента голос девушки звучал твёрдо, но тут задрожал. – Меня оставили одну, в темноте. Это продлилось недолго. Потом пришёл… старик. Он выглядел очень дряхлым, морщинистым. Говорил с акцентом… Утешал, убеждал, что всё будет хорошо… А потом… Потом… Он что-то сделал…

– Вытянул из тебя кровь? – уточнил я.

– Не только. Я чувствую, что лишилась чего-то важного. Никогда себя настолько слабой и разбитой не ощущала.

– Ты можешь переместиться?

– Нет… – голос девушки задрожал, она опустила голову и заплакала.

– Эдгард, что это значит? – спросил Ольга Владимировна. За требовательностью слышалась паника.

– Из неё высосали силы. Ты сможешь описать того старика? Если кто-то принесёт мне бумагу и карандаш, я нарисую.

– Зачем? – спросила Ольга.

– Не знаю, как вы, а я собираюсь найти этого мудака и заставить страдать.

– С каких пор ты берёшь на себя долги Медведевых? – встала женщина в позу.

Ну вот… Новая волна неадеквата. Катя всхлипнула особо сильно. Я подошёл и погладил по волосам.

– Это моя девушка.

Больше я ничего не сказал. Лично мне этого ответа достаточно, а остальные… Это их проблемы.

– Эд, – подняла голову Катя. – Ты мне поможешь вернуть силы?

– Да, – ответил я не задумываясь.

Она потянулась ко мне и прижалась щекой к животу.

– Тёть Оль, пойдём-те, что ли, за бумагой. Пусть голубки наедине побудут.

– Но… – возразила женщина.

– Тш… – как к ребёнку обратилась к ней София, – идёмте. С Эдом она в полной безопасности, разве вы к этому ещё не привыкли?

– Я никогда к этому не привыкну, – услышал я вздох, когда они выходили из палаты.

Гладя Катю по голове, я сказал следующее:

– Не бойся, солнце. Всё решаемо. Я обязательно что-нибудь придумаю. Сколько бы времени это ни заняло.

– Спасибо, – тихо прошептала она и снова разрыдалась.

На разговор к князю меня позвали через час. Сделала это София. Почти всё это время я просидел у Кати. Присматривал за ней, утешал.

Ольга Владимировна принесла бумагу и карандаш. По описаниям я набросал, как выглядел тот старик. Посмотрел внимательно на то, что получилось, и пришёл к выводу, что этого человека уже видел.

– Если не ошибаюсь, мы его убили.

– Когда? – встрепенулась Ольга, да и Катя глазами сверкнула.

– Это то чудо, с короной и крыльями.

– А-а… – протянула женщина.

– Крыльями? – не поняла Катя.

– Потом расскажу, – ответила её мать.

Софии в этот момент с нами не было. Князь дочку не особо жалел и, кажется, снова привлёк к работе.

– А что значит, убили «мы»? – уточнила Катя.

– Это значит, что убил его Эдгард, но ему хватает скромности умолчать об этом, – едко заметила Ольга Владимировна.

– Получается, ты не только два раза меня спас, но ещё и отомстил.

Что-то во взгляде Кати в этот момент определенно изменилось. Не то чтобы я специалист в женских взглядах, но, когда женщина так смотрит на мужчину, это что-то да значит.

Я не удивился, когда услышал тяжёлое сопение со стороны Ольги Владимировны.

– Об этом тоже поговорим, – резко ответила она.

– А по мне, так всё понятно, – ответила Катя с непонятной мне интонацией.

Что там ей понятно, я благоразумно не уточнял. Отвлёкся на другое.

– Простите, – сказал я. – Придётся газон ваш попортить.

Заготовку, которая всё это время собирала негативную энергию, я выбросил в окно. Та упала на землю и выпустила заряд вокруг себя, обращая упомянутый газон в пыль.

Ольга Владимировна выглянула и присвистнула.

– Эдгард, у меня будет к тебе позже серьёзный разговор. Кажется, наше сотрудничество с тобой абсолютно неэффективное.

– Сейчас я не настроен об этом говорить.

– Оно и видно. На тебе лица нет.

– Эд, а ты не ранен? – забеспокоилась Катя.

– Живее всех живых, – через силу улыбнулся я ей.

Девушка поднялась с постели и доковыляла до меня. Почти… На полпути я её подхватил. Морщинки никуда не делись, как и круги под глазами. А ещё у неё прибавилось седых волос. Но ничего. Я не я, если не исправлю это. Теперь, когда я точно знаю, в чем состояла суть того ритуала, это будет проще реализовать.

– Оставлю вас. Пойду узнаю новости и помогу брату, – сказала Ольга Владимировна и вышла.

– Тебе не кажется это подозрительным? – удивился я.

– Цени, – тихо засмеялась девушка. – Это редкий исторический момент, когда женщина Медведевых переборола собственное упрямство.

– Тогда ладно, ценю, – хмыкнул я.

Следующие полчаса нас не трогали. Потом вернулась Ольга Владимировна, а я отправился к Гвоздевым, где узнал у них, как дела. Ничего серьёзного не обсуждали, но взгляды женщины меня напрягали. То ли шок, то ли крепко о чём-то задумалась.

Когда с ними болтал, София и заглянула.

– Не против, если украду его? Отец хочет поговорить, – сказала девушка, предварительно поздоровавшись.

– Конечно, конечно, – встал Сергей и немного покраснел.

– Эд, идёшь? – глянула на меня София.

– А у меня есть выбор? – вяло ответил я.

Весь последний час я чувствовал, что нахожусь на грани, но не позволял себе проявить слабость. Не тогда, когда требовалось поддержать близких.

София протянула руку, я коснулся её, и мы переместились.

Князь сидел за письменным столом. Сейчас он выглядел совсем иначе, точно уменьшившись в размерах. Да и не было той убийственной ауры.

Я и шага сделать не успел, как София исчезла, оставив нас одних.

– Эдгард, прошу, присаживайся, – указал князь на кресло перед столом. – Прости, сейчас нет времени. Чай уже готов. Такой вроде тебе пришёлся по нраву?

Я присел и взял подготовленную для меня кружку. В прошлый раз такой же пил.

– Я не ценитель, но этот вкусный.

– Я тоже, – улыбнулся князь. – Но давай сразу перейдём к делу, времени и правда сейчас в обрез. Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за то, что спас Софию и Катю. Скажи, что ты хочешь за это?

– Не совсем понимаю вопрос. Я бы сделал это в любом случае. Да и… – Я не нашёлся, что сказать, слишком уж вопрос был странным.

– Я монарх, хоть и зовусь князем. А ты сделал важное дело как для меня лично, так и для государства в целом. По сути, ты предотвратил развал страны. Испокон веков деяния такого уровня щедро вознаграждались.

– То, что близкие мне люди живы, – лучшая награда.

– Хороший ответ, но всё же… Я предполагал, что ты ответишь что-то такое, поэтому сам выбрал награду. Держи, – толкнул он ко мне папку, – здесь документы. Когда-то твоему роду принадлежало гораздо больше земли. Я восстановил это. Изучишь новые владения потом.

– Спасибо, – только и ответил я.

Ещё земля? Да я с прошлой не нашёл, что делать. Но земля в мире аристократов ценилась, так что грех нос воротить. Отказываться дальше тоже глупо, это как минимум неприлично будет.

– Теперь перейдём к главному. Твой вклад неоценим. Я бы хотел, чтобы на этом военный конфликт и закончился, но, к сожалению… – развёл он руками, – всё только начинается. Поэтому нужна твоя помощь. Максимальная, – выделил он это слово. – Если конкретно, то нужны блокираторы и защита от пуль. Чем больше – тем лучше. Пара сотен того и того нам бы сильно не помешала. Эдгард?

– Я…

Внезапно навалилась тяжесть.

– У тебя кровь из носа пошла, – слова князя доносились словно издалека. – Да чтоб тебя…

Мир покачнулся, и я завалился на бок. Анастас оказался рядом, подхватил меня и.... темнота.

Глава 6. Договорённость

Ольга Гвоздева покачнулась, когда её переместила София. Для обычного человека, без опыта перемещений, переходы часто сопровождались головокружением.

– Никогда к этому не привыкну, – тихо сказала она.

– Всё в порядке? – спросила София.

– Да, сейчас.

Женщина дала себе пару секунд прийти в себя, проморгалась и вошла в палату.

На больничной койке лежал Эдгард. Рядом с ним стояли двое целителей.

– Вы Ольга? – спросил тот, кто выглядел старше. – Мне сказали, что вы уже работали с пациентом. Это всегда упрощает…

Ольга взмахнула рукой, останавливая поток слов. Зачем говорить, если проще самой всё увидеть. Женщина наклонилась над Соколовым и проверила рукой вдоль тела.

– Ох, идиот… – прошептала она. – Идиоты! Вы зачем мальчика до такого состояния довели? – Её взгляд был обращён в сторону Софии Медведевой, которая осталась возле двери.

– А… – растерялась та. – А вы попробуйте сами этого мальчика остановить.

Ольга поджала губы и вернулась к диагностике. Ей было что сказать. Но выливать беспокойство, раздражение и эмоции на княжескую семью – это последнее, что нужно делать. Она и так позволила себе недопустимую резкость.

– Он истощён, – вынесла она вердикт. – Организм разрушается. Наблюдаю аномалии.

– Насколько всё плохо? – уточнила София.

– Не знаю. Я займусь им.

Учёбу Ольга не закончила, но целитель, стоящий рядом, был прав. В их деле знание пациента играло большую роль. Грубо говоря, женщина помнила, как было до того, как Эдгард «сломался», отчего ей проще поправить организм.