Безымянный лес

Глава

Писал я эту книгу порядка трёх лет. За всё время было написано около десяти версий сюжета, но в этот раз, набравшись большого опыта в создании произведений, я наконец могу с гордостью сказать, что история первой части логически завершена. Этот загадочный мир настолько проработан, разнообразен и богат предысторией, что хочется с интригой знать, чем же всё закончится. Если вы, как и я, ярый фанат мистики, хоррора и приключений, то прошу к прочтению...

Лес

2004 год, июнь

Глубокая ночь нависла над лесом. Тёплый ветер обдувал вспотевшего мужчину в фиолетовой рубашке, что мчался от преследователя, спотыкаясь о кочки и большие ветки. Позади доносились хруст и шелест. Анатолий часто оборачивался, пока вдруг не запнулся о коряк и не улетел вниз по склону. Он катился кувырком и удачно не задел ни одного дерева. Наблюдавшего сверху преследователя в балаклаве и капюшоне серой толстовки, поверх которой был одет тёмно-оранжевый жилет, это не обрадовало, и он сиганул вслед на ним. Когда мужчина докатился, глаза бегло осмотрели склон, где быстро сбегал вооружённый пистолетом незнакомец. Анатолий попытался подскочить, но почувствовал сильную боль в ноге. Он свернул ладышку. Он не желал сдаваться и продолжал ползти даже будучи не способным бежать.

Преследователь спустился и, видя, что мужчина ползёт, медленно пошагал в его сторону, отдёрнув затвор. Анатолий скулил и плакал, ведь он прекрасно понимал, что ему не сбежать. От безысходности он повернулся и сел, поджав под себя колено:

– Назови свою цену! – жалостливо вытянул он руку в сторону приближающегося незнакомца. – У меня есть деньги. Много денег. Я дам тебе всё, что угодно. Прошу, у меня дома три дочки. Они ещё очень маленькие…

– Ты уже несколько лет как холостяк.

Незнакомец вдруг остановился и стянул с себя балаклаву, показав лицо, при виде которого Анатолий обомлел и не мог подобрать слов. Весь его мир перевернулся с ног на голову:

– Зачем ты это делаешь? Я не понимаю… Я ВЕДЬ ПОМОГ ВАМ!!! – в истерике он раздирал глотку. – Почему ты так со мной поступаешь? Мы ведь через многое прошли вместе, а ты просто возьмёшь и убьёшь меня?! Нашей дружбе лет двенадцать, бог не даст соврать!..

– Прекрати уже орать, а? – спокойно ответил знакомый. – И дай мне уже закончить. Хоть раз поведи себя, как мужик.

– Андрей не простит тебе этого… – сквозь зубы прорычал он. – Он придёт за тобой. Клянусь, он придёт за тобой.

– Андрею не обязательно знать, что тебя убил именно я, – он направил дуло прямо в грудь Анатолия, что перед тремя выстрелами успел лишь широко распахнуть глаза.

Тело упало на спину. Анатолий погиб быстро без лишних мучений. Мужчина, что стрелял в него, выронил пистолет из трясущейся руки и, вытирая с глаз слёзы, упал на колени. В лесу стало настолько тихо, что кроме плача в ближайших десятках метров больше ничего не было слышно. Успокоившись, мужчина достал телефон «Nokia» и немедля нашёл нужный контакт:

– Алло… – едва сдерживая горечь, сказал он в трубку.

– Ты чего звонишь, на часах только за полночь… – говорил Андрей сонным голосом.

– Мне нужна помощь…

– Ты чё плачешь что ли? Что случилось? Где ты сейчас?

– Чёрт!.. они убили его, Андрюх! – истошно рыдал он, пригибаясь к коленям.

– Кого убили-то? Алло? Слышишь?! Чёрт, ладно… Слушай меня внимательно. Где бы ты сейчас ни был, сейчас же вали в безопасное место и не высовывайся. Созвонимся на рассвете. Щас я не могу встретиться. У меня сын дома один.

– Ладно, я… перезвоню…

– Хорошо, давай. Расскажешь мне потом, что случилось. До связи, кореш…

Они все мертвы

Колыбельная шкатулка всегда возвращала меня в те счастливые мгновения, когда на лицах каждого члена нашей семьи сияла добрая улыбка. Удивительное изобретение… Кажется, отец привёз её из Парижа. Он рассказывал, насколько его впечатлила кукольная девушка, что кружилась в лёгком танце, если завести замысловатый механизм. В ней он увидел меня… красивую девушку со светлым будущим… он часто напоминал мне об этом, потому что искренне верил в свои слова, но… таковой я себя никогда не считала…

Всё моё детство отец отчаянно твердил, что не существует ни демонов из преисподней, ни монстров под кроватью, ни бродящих по дворцу приведений. Не верить его словам было нельзя. Пока ты маленький и не совсем понимаешь, как на самом деле устроен мир, взрослые для тебя – закон.

Как бы сильно порой ни хотелось возразить отцу, я не могла пойти против него и закрывала глаза на любой не поддающийся здравому объяснению случай: будь то отдалённые шаги в тёмных коридорах, мерцание свечей и камина и даже навязчивый шёпот, что всегда настигал в уединении. Я старалась жить по его правилам… по правилам моего отца…

С каждым годом своего взросления я всё больше осознавала, насколько же всё-таки законы жизни, что поставил для нас отец, оказались ненадёжными – хрупкими, как ваза, чей одинокий цветок доживает свои последние дни вне воли. Дикие вопли неведомого существа, что приходило во сны каждое полнолуние, пугали не только меня, но и всех жителей дворца, сокрытого лесным мраком. За прошедший год пропало несколько слуг: швея, дворник и наш единственный священник. Родители успокаивали меня и Ольгу, заверяя, что люди просто уходят работать в другие владения, но, разумеется, я не верила им, потому что голос говорил иначе…

В поисках ответов на загадочные вопросы отец отправился с визитом к нашему соседу Ярославову. Поговаривали, дворянин и сам раньше увлекался тёмной магией. Они с отцом давние друзья, что познакомились ещё в Москве, при дворце императора. Согласится ли давний знакомый помочь с ситуацией в нашем новом доме? Или же мы давно остались одни наедине с хищными творениями, о чьих истинных планах на нас стоило только догадываться?

Спустя неделю отъезда отец наконец-то вернулся домой…

1896 год, декабрь

Дорога ко дворцу…

Ночное небо заполонило облаками. Снегопад утопил лес высокими сугробами. Повозка с двумя лошадьми въехала на территорию дворца и проследовала по кольцевой дороге, в центре которой находилась кирпичная клумба с голыми кустами. На просторном крыльце стояла высокая морщинистая женщина в сером пальто и меховой шапке, терпеливо наблюдая, как из кареты выходит мужчина в чёрной бекеше. Его длинные усы достаточно скрывали румянец щёк, а голубые глаза гордо смотрели вперёд. Он распрощался с кучером, что затем проследовал по расчищенной тропе, и взошёл на крыльцо, погрузившись в крепкие объятия со своей супругой.

Спустя несколько часов после долгожданного воссоединения наступило время ужина. Слуги приготовили замечательные блюда из курицы. По планировке дворца, кухня и столовая находились в одной комнате, но это не мешало не привередливым дворянам принимать трапезу.

За длинным столом собрались только что прибывший отец семейства – Лермонт –, мать – Антонина –, и их прилежные дочери – пятнадцатилетняя Ольга и семнадцатилетняя Александра. Младшая охотно уплетала еду, а старшая, наоборот, ничего не ела – лишь смотрела на тарелку. Родители, что сидели на обоих концах стола, обеспокоились таким поведением. Каждый раз, когда Александра смотрела на них, они подбадривающе улыбались, но каждый раз девушка отчуждённо отводила взгляд.

В какой-то момент отец вспомнил о грядущей поездке в Санкт-Петербург и решил оживить тихое застолье:

– Как дела во французском, Александра? – заинтересованно глянул он на дочь, что неловко поджала руки между колен.

– Я не могла изучать французский, – тихонько ответила она, отведя взгляд. – Потому что на время твоего отъезда я занималась на фортепьяно.

Антонина взволнованно посмотрела на мужа, что с недовольным вздохом переглянулся с ней, положил вилку на стол и взял бокал вина:

– Александра… Ты ведь прекрасно понимаешь, что у нас скоро званный бал в Петербурге, а из французского ты знаешь лишь: «je ne veux pas apprendre le français»? (Я не хочу изучать французский)

– Je veux. Honnête. (Я хочу. Честно)

– Tu n'as pas une bonne prononciation, chérie. (У тебя не очень хорошее произношение, дорогая)

– Как же ты не можешь понять?.. – остановилась она, чтобы смягчить тон. – Мне больше всего по душе музыка… У меня не получается успевать и то, и другое…

– Я уверен, что ты играешь намного лучше, чем говоришь. Тебе просто… необходимо найти баланс, дорогая. Если найдёшь баланс, то будешь везде преуспевать…

Александра подскочила со стула и ударила ладонями о стол; у Ольги в миг пропал аппетит; мать испуганно охнула и уставилась на дочь, которая сердито смотрела в ошеломлённые глаза отца:

– Это не твои книжки писать да к Леонтию Петровичу ездить!.. – по щеке Александры тотчас потекла слеза. Девушка не должна была срываться на отца в день его приезда. Он смотрел на неё, сдерживая злость. Мать и Ольга молча переглядывались, пока Александра не покинула столовую, вытирая слёзы.

Мужчина хотел было встать и остановить дочь, но тут же поймал на себе негодующий взгляд супруги, не произнеся ни слова. Успокоившись, он всё-таки выпил бокал вина, который уже долго трясся в руке.

Время подходило ко сну. Антонина ушла наверх, чтобы уложить Ольгу. Комната девушки находилась на третьем этаже, рядом с библиотекой, где по ночам работал отец. Несмотря на то, что ей исполнилось пятнадцать, мать всё равно заботилась о ней как о маленьком ребёнке – бережно заправляла постель, взбивала подушку и укрывала одеялом, – словом, вкладывала всю душу в комфорт дочери. Уложив Ольгу, Антонина пожелала ей доброй ночи, прежде чем выключить свет и прикрыть за собою дверь:

– Пусть кошмары обойдут твои сладкие сны стороной, дорогая.

– Спасибо, мама…

Когда мать ушла, девушка внимательно всмотрелась в тёмный угол у окна, пропитанный мраком. Казалось, что именно там таятся кошмары, что могут прийти среди ночи и утащить в страшный мир, откуда невозможно сбежать. Дурные фантазии преследовали девушку уже очень давно, и она боялась, что однажды они воплотятся в реальность…

Тем временем Лермонт шёл по коридору дворца, освещая путь лампой. Он искал Александру, чтобы поговорить по поводу застолья, и вдруг услышал тихий звон ноты, напоминавший удар по музыкальному треугольнику. Прислушавшись, мужчина понял, что звук донёсся из зала для выступлений, куда иногда приезжали фокусники и композиторы, многие из которых побывали там всего один раз и более не возвращались. Лермонт догадывался почему и искренне хотел бы думать, что та причина – всего лишь больной вымысел…

За распахнутыми дверьми тянулся тёмный зал с двумя рядами деревянных скамей. Среди тёмной сцены вдали от входа виднелся огонёк, озарявший силуэт девушки, что слегка сгорбленно сидела на стуле. Лунный свет бился о поднятую крышку рояля и зайчиком освещал рисунок семьи Августовых на стене, оставленный Антониной, как знак напоминания о них будущим поколениям. Цокая твёрдой подошвой, отец медленно подошёл к сцене, высотой в одну ступень, и посмотрел на поникшую дочь. Она тихонько шмыгнула, виновато сомкнула руки и склонила голову:

– Приношу извинения за испорченный ужин, отец…

С тяжёлым вздохом Лермонт глянул на ближайшую скамью и сел, поставив лампу рядом. Ему было мучительно видеть, как дочь извиняется перед ним, и он понимал, насколько ей, как и всем остальным сейчас, нелегко ужиться в этом дворце, поэтому он окончательно решил выбросить из головы недавнее недоразумение и протянул левую руку в сторону рояля:

– Ты сказала, что занималась музыкой, пока я был в отъезде. Могу ли я услышать что-то?

Некогда мрачное лицо девушки приободрилось, и она скромно кивнула отцу, вернувшись к инструменту. Ей искренне захотелось впечатлить отца – показать ему всё то, ради чего она стремилась. После небольшого затишья донёсся мрачный мотив композиции Моцарта «Лакримоза».

*Вольфганг Амадей Моцарт – австрийский плодовитый композитор классического периода, оказавший значительное влияние на мировую культуру*

Усладой для души было слышать излюбленную композицию, которую отныне могла сыграть даже дочь. Она не упускала ни единой ноты – Лермонт чувствовал это. Он наконец задумался, что встретить кого-то талантливее самой Александры, пока ещё никого не довелось. Из-за длительных и постоянных отъездов он почти никогда не заставал её за этим столь прекрасным делом. Теперь уже, несмотря на то, что он хотел добиться от дочери светского статуса, он осознал, что не должен лишать её таких ценных и значимых вещей. Пусть же она сама решит, что ближе её сердцу.

Композиция длилась недолго и мерно подошла к концу. Прозвучали последние ноты. Лермонт задумчиво зациклил взгляд на пороге сцены, а затем с доброй улыбкой посмотрел на дочь – на ангела, сиявшего при свете луны и угасавшей свечи. Встав со скамьи, он гордо подошёл к Александре и крепко обнял, разрешив играть на инструменте, когда ей только пожелается…

На счастливой ноте Лермонт отвёл дочь в спальню на втором этаже дворца, уложил в постель и поцеловал в лоб. Перед уходом он услышал из её уст, что она очень сильно любит их с матерью. Мужчина ответил взаимностью и закрыл за собой дверь, чтобы свет в коридорах не мешал принцессе спать…

Приподнятое настроение Лермонта в миг стёрлось с лица, когда проходившая мимо служанка в чёрном одеянии окинула его странным взглядом. Сначала она направлялась в комнату для прислуги, но остановилась, призадумавшись, и тихонько попросила дворянина поговорить наедине. Лермонт протянул руку к лестничному пролёту – антресольному этажу, откуда виднелся главный зал, где обычно проводили бальные вечера. Мужчина и девушка подошли к перилам и убедились, что рядом никого нет, перед тем, как заговорить вполголоса:

– Что случилось, Агафья? – выпрямился он, спрятав руки за спину.

– Лермонт Анатольевич, нам срочно нужно предпринять что-то с тем существом… из подземелья…

Мужчина негодующе оглянулся по сторонам, боясь, что их диалог могут услышать, и шагнул ближе к Агафье:

– Нам не стоит беспокоиться, – заверял он вполголоса, – ведь мы с ним договорились. Помнишь, Агафья? Ты же сама была там… – наклонившись к служанке, вспомнил он вдруг мрачную картину – несколько тел вооружённых стражников лежали на окровавленном песке, а за ними стояло большое нечто с жёлтыми глазами хищника – порождение самого сатаны.

– Но если оно вдруг не сдержит уговор? Что если оно хочет, чтобы мы потеряли бдительность, Лермонт Анатольевич?..

– Дорогая Агафья, – смягчил он тон, – я твёрдо уверен в своих словах…

– Но Лермонт Анатольевич… – горьковатым голосом произнесла она, невольно перейдя на настойчивый шёпот. – Каждое полнолуние нам всем снятся кошмары… реальные… немыслимо страшные… как у ваших дочерей…

Мужчина сердито выдохнул, резко выпрямившись. На его лице застыл грозный взгляд, что заставил служанку бояться. Зубами Лермонт прорычал:

– Не смей приплетать сюда моих дочерей!..

Агафья в страхе отшагнула, ударившись спиной о перила, и склонила голову, тихонько задрожав. В тот момент Лермонт быстро осознал, что зря сорвался на ни в чём неповинную девушку. Девушку, что боялась оставаться во дворце так же, как и его жена…

Мужчина глубоко вздохнул, мысленно успокоив себя, и смягчил тон:

– Тебе стоит поспать… – потупился он. – Ступай и… доброй ночи тебе…

– И вам доброй ночи, – неловко ринулась она вниз по лестнице, вытирая слёзы. – Извините, – последнее, что услышал от неё Лермонт этой ночью.

Что же на самом деле скрывалось под дворцом, не знал даже сам Лермонт. Он лишь помнил голос, говоривший с ним из тьмы. Голос тот заверил их с Агафьей, что не навредит семье Августовых, но тон его казался хитрым, будто он задумал нечто злое. Тогда мужчина поверил ему, но сейчас усомнился. «Что если существо не сдержит уговор?» – терзающая мысль не покидала Лермонта до тех пор, пока он не вошёл в свою спальню.

Около высокого зеркала с серебряной рамой сидела Антонина, расчёсывая каштановые волосы. В отражении она заметила, как муж подходит к ней, а затем кладёт руки на спинку стула, осторожно касаясь её оголённых плеч. После недельной разлуки они оба соскучились друг по другу, но, когда ладонь сблизилась к кадыку, женщина схватила запястье. Глаза их встретились в отражении. По щеке Антонины потекла слеза:

– Я так больше не могу… – горько произнесла она. – Ольга кричит каждый божий месяц… Она забывает обо всём плохом, но рано или поздно вновь боится засыпать, ведь существо из её кошмаров… настоящее… А ты вместо того, чтобы решить проблему, пьёшь с соседом… То чудовище погубит нашу семью, если ты не предпримешь хоть что-то…

– Твоё беспокойство оправдано, моя дорогая… – убрал он руку с её плеча. – Но ты ведь знаешь, что раньше я уже пытался избавиться от него и в последний раз едва не погиб… Все эти колдуны-шарлатаны бежали прочь, оставляя золото на пороге наших владений. Я знаю, что тебя это не утешит, но… лучший способ бороться с проблемой – научиться жить с ней, как бы то больно ни звучало…

Слова супруга заставили Антонину зарыдать, прикрыв лицо ладонями, чтобы её плачь не услышали дочери. Лермонт и сам был готов к тому, чтобы заплакать, и посмотрел в собственное отражение. Он видел перед собой ни благородного парня с амбициями – он видел труса, неспособного защитить собственную семью.

Плач жены стих. Эту ночь она не хотела бы провести с мужем в одной постели, – так подумал Лермонт, отчего у него появилось внезапное желание отвлечься за написанием последней книги. Перед уходом он заверил Антонину, что успокоит дочерей, если их вновь настигнут кошмары, но та ничего не ответила – сильная обида сомкнула её губы.

Лермонт поднялся на третий этаж и заглянул в приоткрытую спальню Ольги, убедившись, что дочка крепко спит, а затем пошёл в библиотеку, что она находилась напротив лестничных перил.

У фигурного окна располагался писательский стол, где красовалась печатная машинка. По бокам уходили рядами книжные стеллажи. Несмотря на то, что по приезде во дворец библиотека уже была полна старинных экземпляров, Лермонт настолько обожал чтение, что скупал все новенькие книги, чтобы заставить ими пустые полки. Наравне с этим он увлекался написанием собственных историй, разумеется, о них никто не знал, потому что мужчина боялся отправляться в издательства в столь сложный период и надолго оставлять семью во дворце без присмотра. Пока он только писал. Последнюю историю. О проклятом лесу, куда мало кто приезжал, но те, кто осмеливался, больше от туда никогда не возвращались… «Безымянный лес», – осенило писателя. Порыв вдохновения заставил его сесть в кресло, вставить чистый лист бумаги и приготовиться к печати первой главы. С каких слов ему стоило начать? Он оглянулся к окну и увидел среди облачного неба луну, что словно коварный хищник выглядывала из кустов. «Ночное небо…», – проговорив про себя, тут же напечатал он, но…

В мыслях пронёсся, словно удар молнии, спонтанный миг – жёлтые глаза пялились из мрака холодного подземелья. Лермонт помнил каждое слово, произнесённое той демонической тварью: «Даю клятву, что мною ваша семья будет не тронута»…

Печатная машинка неожиданно щёлкнула, будто хотела, чтобы на неё обратили внимание. Лермонт уставился на кнопки, где вместо букв появились алые отпечатки пальцев: он в страхе перевёл взгляд на покрывшиеся кровью ладони, словно их макнули в густую краску. По полу пронёсся холодный ветерок, что завихрился по стенке писательского стола и пошатнул огонёк в лампе…

Ольга с криком подскочила в постели, отбросив одеяло к ногам! Её взгляд застыл на тёмном углу комнаты, где различался нечёткий силуэт мальчика, что выглядывал из-за шкафа. Но когда в комнату вбежал отец и озарил тьму, пугающая тень сгинула, словно и не было её. Узрев истинный ужас в глазах дочери, мужчина сел рядом и прижал её к себе как можно крепче. Девушка хныкала; Лермонт заверял её, что это лишь очередной кошмар и ничего более. Вскоре Ольга всё же успокоилась, почувствовав себя в безопасности:

– Отец?.. – дрожащим голоском прошептала Ольга.

– Да, дорогая?.. – глянул он на некогда окровавленные ладони, которые как по-волшебству оказались чистыми, и не придал этому значения.

– Я видела сон… но того существа с большими когтями там больше не было… – после этих слов отец удивился. Не знал он радоваться ему или насторожиться. – Вместо него у каменного алтаря стояла… девушка в чёрном платье… Она была похожа на Александру…

Перед глазами всплыла знакомая картина каменного алтаря, что стоял посреди пустого зала с высокими потолками, а вокруг него сгущалась тьма. Лермонт представил, как там стоит его дочь и пялится на глиняную табличку с надписью «Свет». Отец пришёл в себя, вспомнив об Ольге, что ожидала от него ответа:

– Слышал на днях вы с Александрой поссорились? – серьёзно посмотрел он на дочь. Она виновато сомкнула руки и отвела взгляд. – В трудные периоды нередко бывают кошмары, где даже близкие люди кажутся монстрами…

– Но мы поссорились из-за того, что она искала твою книгу!.. – возразила дочь.

От услышанного Лермонт изумился и внимательно посмотрел на Ольгу, пытаясь не врёт ли она:

– Александра искала какую-то из моих книг? – с опаской задал он вопрос, боясь услышать ответ.

– Ту, что ты спрятал… с кожаным переплётом… Я не говорила ей. Честно-причестно, – оправдывалась она, будто малютка, что боялась наказания. В тот момент Лермонт вспомнил, как осенью зарывал книгу в клумбе, напротив главного входа, чтобы всегда держать её на виду. Он не понимал, зачем Александре понадобилась реликвия, оставленная бывшим хозяином.

– Ничего страшного, дорогая, – успокаивающе погладил он её щёки. – Ложись спать. Утро вечера мудренее.

Лермонта сильно насторожили слова Ольги. Перед уходом он уложил её и оставил дверь приоткрытой. Девушка завернулась в одеяло и посмотрела в тот самый угол, где некогда появлялась тень мальчика, но на сей раз не разглядела схожих очертаний. Пытаясь выбросить плохие мысли из головы, она отвернулась от окна и прижалась к подушке.

Тем временем Лермонт, полный раздумий о проклятой книге, вернулся в библиотеку и внезапно для себя услышал щелчки. Замерев на полпути к столу, мужчина узрел, как машинка самостоятельно печатает текст на свежем листе бумаги. От изумления он потерял дар речи и обошёл стол. Печать прекратилась, и мужчина увидел воистину пугающее заглавие: «Они все мертвы»…

Первое, что пришло в голову, – грозная картина, где мёртвая Антонина лежит посреди их кровати. Мысль приказала проверить так ли это на самом деле, и ноги помчались к лестнице. В момент когда силуэт отца пронёсся в зазоре между дверью и рамой, Ольга удивлённо привстала и робко окликнула его, но ответа не последовало – лишь топот твёрдой подошвы удалялся по коридорам дворца.

Сквозь щель можно было увидеть библиотечную дверь, откуда светила лампа. Из любопытства Ольга покинула постель и решила проверить, чем же занимается отец. Она подошла к библиотеке на цыпочках и оглянула ничем не примечательную комнату со стеллажами и писательским столом, где стояла лампа. Почему отец не разрешал туда входить?

Любопытная девушка приближалась к машинке, но вдруг услышала за спиной топот и обернулась к двери, где застыл растерянный отец. Лоб его блестел от пота, а разомкнутые губы незаметно дрожали. Ольга подумала, что огорчила его тем, что пришла в библиотеку без разрешения, и попыталась оправдаться, но Лермонта заботило далеко не это. Он подошёл к печатной машинке, сорвал её со стола и понёс в коридор. Дочь пыталась разузнать, что происходит, и вышла вслед за отцом, что замер около перил. Прежде чем Ольга успела испуганно вздохнуть, Лермонт сбросил дорогой аппарат вниз. Через сущие мгновения по дворцу раздался характерный грохот, напомнивший выстрел из порохового ружья.

Лермонт устремился вниз по лестнице. Перепуганная дочь последовала по пятам. На первом этаже ожидала Антонина, что шокировано уставилась на пробитый тяжёлой машинкой деревянный пол, где рассыпались кнопки.