Безымянный лес: Дворец Августовых

Они все мертвы

Когда я была маленькой, отец твердил мне, что не существует ни демонов из преисподней, ни монстров под кроватью, ни бродящих по дворцу приведений. Не верить отцу было нельзя – пока ты маленький и не совсем понимаешь, как на самом деле устроен мир, слово взрослого для тебя – закон. Но с каждым годом своего взросления я всё больше осознавала, насколько слова отца казались ложью. Дикие вопли неведомого существа, что приходило во сны каждое полнолуние, пугали не только меня, но и всех жителей дворца, сокрытого лесным мраком. Лишь за год пропало несколько слуг – наши швея и дворник. Родители успокаивали меня и Ольгу, заверяя, что люди просто уходят работать в другие владения. Разумеется, я не верила им, потому что голос в голове говорил иначе…

В поисках ответов на загадочные вопросы отец уехал к нашему соседу Ярославову. Поговаривали, дворянин и сам раньше увлекался тёмной магией. Они с отцом давние друзья, познакомившиеся ещё в Москве, при дворце императора. Ярославов получил весточку от имени нашей семьи и с радостью принял отца в гости. И лишь спустя неделю тот наконец вернулся домой…

Ночное небо заполонило облаками. Шёл снегопад. Лес покрылся большими сугробами. Повозка с двумя лошадьми въехала на территорию дворца и проследовала по округлой дороге, в центре которой находилась кирпичная клумба с голыми кустами. На просторном крыльце стояла высокая морщинистая женщина в тёмно-синем платье и наблюдала, как из кареты выходит мужчина с длинными усами и голубыми глазами. Он распрощался с кучером, что затем проследовал за дворец, и взошёл на крыльцо. Супруги обняли друг друга и вошли в дом.

Спустя несколько часов после долгожданного воссоединения наступило время ужина. Слуги приготовили замечательные блюда из курицы. Кухня и столовая находились в одной комнате по планировке дворца, но это не мешало не привередливым дворянам принимать пищу.

За длинным столом собрались отец семейства – Лермонт, мать – Антонина, и их дочери – пятнадцатилетняя Ольга и семнадцатилетняя Александра. Младшая охотно уплетала еду, а старшая, наоборот, ничего не ела – лишь смотрела на тарелку, что обеспокоило родителей, сидевших на обоих концах стола. Каждый раз, когда Александра смотрела на них, они подбадривающе улыбались, но девушка отчуждённо отводила взгляд. В какой-то момент отец решил поинтересоваться её успехами в учёбе:

– Как дела во французском, Александра? – заинтересованно посмотрел он на дочь.

– Я не могла изучать французский, – сухо ответила она. – Потому что на время твоего отъезда я занималась на фортепьяно.

Антонина взволнованно посмотрела на мужа, что с недовольным вздохом положил вилку на стол и взял бокал вина:

– Александра… Ты ведь прекрасно понимаешь, что у нас скоро званный бал в Петербурге, а из французского ты знаешь лишь: «je ne veux pas apprendre le français»? (Я не хочу изучать французский.)

– Je veux. Honnête. (Я хочу. Честно.)

– Tu n'as pas une bonne prononciation, chérie. (У тебя не очень хорошее произношение, дорогая)

– Как же ты не можешь понять?.. – остановилась она, чтобы смягчить тон. – Мне больше всего по душе музыка… У меня не получается успевать и то, и другое…

– Я уверен, что ты играешь намного лучше, чем говоришь. Тебе просто… необходимо найти баланс, дорогая. Если найдёшь баланс, то будешь везде преуспевать…

Александра подскочила со стула и ударила ладонями о стол. Мать испуганно охнула и уставилась на дочь, которая сердито смотрела в глаза отцу:

– Это не твои книжки писать да к Леонтию Петровичу ездить!.. – по щеке Александры тотчас потекла слеза. Девушка не должна была срываться на отца в день его приезда. Он смотрел на неё, сдерживая злость. Мать и Ольга молча переглядывались, пока Александра не покинула столовую, вытирая слёзы.

Мужчина хотел было остановить дочь, но тут же поймал на себе негодующий взгляд супруги, не произнеся ни слова. Успокоившись, он всё-таки выпил бокал вина, который уже долго трясся в руке.

Время подходило ко сну. Антонина ушла наверх, чтобы уложить Ольгу. Несмотря на то, что дочери было пятнадцать, мать всё равно заботилась о ней, как о маленьком ребёнке. Комната девушки находилась на третьем этаже, рядом с библиотекой, где по ночам работал отец.

Мать уложила Ольгу и пожелала ей доброй ночи прежде, чем выключить свет и прикрыть за собою дверь:

– Пусть кошмары обойдут твои сладкие сны стороной, дорогая…

– Спасибо, мама… – когда девушка осталась одна, то посмотрела в тёмный угол у окна. Казалось, что именно там таятся кошмары, что могут прийти к ней среди ночи и утащить в свой страшный мир…

Тем временем Лермонт шёл по коридору дворца, освещая путь лампой. Он искал Александру, чтобы поговорить по поводу застолья, и вдруг услышал тихий звон ноты, напоминающий удар по музыкальному треугольнику. Прислушавшись, мужчина понял, что звук донёсся из зала для выступлений, куда часто приезжали фокусники и композиторы, многие из которых побывали там всего один раз и более не возвращались. Лермонт догадывался почему и искренне хотел бы думать, что та причина – всего лишь больной вымысел…

За распахнутыми дверьми тянулся тёмный зал с двумя рядами деревянных скамей. Среди тёмной сцены вдали от входа виднелся огонёк, озарявший силуэт девушки, что сгорбленно сидела на стуле. Лунный свет бился о поднятую крышку рояля и зайчиком освещал рисунок семьи Августовых на стене, оставленный Антониной, как знак напоминания о них будущим поколениям. Цокая твёрдой подошвой, отец медленно подошёл к сцене, высотой в одну ступень, и посмотрел на поникшую дочь. Она тихонько шмыгнула носом и встала, склонив перед отцом голову:

– Приношу извинения за испорченный ужин, отец…

С тяжёлым вздохом Лермонт глянул на ближайшую скамью и сел, поставив лампу рядом. Ему было мучительно видеть, как дочь унизительно извиняется перед ним, и он понимал, насколько ей сейчас нелегко ужиться в этом дворце. Поэтому он окончательно решил забыть про ссору и протянул левую руку в сторону Александры:

– Ты сказала, что занималась музыкой, пока я был в отъезде. Могу ли я услышать что-то?

Некогда мрачное лицо девушки приободрилось, и она скромно кивнула отцу, сев за рояль. Когда она коснулась клавиш, донёсся мрачный мотив популярной композиции Моцарта «Лакримоза».

*Вольфганг Амадей Моцарт – австрийский плодовитый композитор классического периода, оказавший значительное влияние на мировую культуру*

Усладой для ушей было слышать излюбленную композицию, которую отныне могла сыграть даже дочь. Она не упускала ни единой ноты – Лермонт чувствовал это. Он наконец задумался о том, что талантливее Александры он ещё никого не встречал. Из-за длительных и постоянных отъездов он почти никогда не заставал её за этим столь прекрасным делом. Теперь уже, несмотря на то, что он хотел добиться от Александры светского статуса, он осознал, что не должен лишать её таких ценных и значимых вещей.

Композиция мерно подошла к концу. Прозвучали последние ноты. Лермонт задумчиво зациклил взгляд на пороге сцены, а затем с доброй улыбкой посмотрел на дочь – на ангела, сиявшего при свете луны и угасающей свечи. Встав со скамьи, мужчина подошёл к Александре и крепко обнял её, разрешив ей играть на инструменте, когда ей только пожелается…

На счастливой ноте Лермонт отвёл дочь в спальню на втором этаже дворца, уложил в постель и поцеловал лоб. Перед уходом отец услышал из её уст, что она очень сильно любит их с матерью. Мужчина ответил взаимностью и закрыл за собой дверь, чтобы свет в коридорах не мешал принцессе спать…

Приподнятое настроение Лермонта исчезло с лица, когда он поймал на себе странный взгляд проходящей мимо служанки в чёрном одеянии. Сначала она хотела уйти в комнату для прислуги, но остановилась и тихонько попросила дворянина поговорить наедине. Лермонт протянул руку к лестничному пролёту – антресольному этажу, откуда виднелся главный зал, где обычно проводили бальные вечера, и прошёл вслед за робкой девушкой.

– Что случилось, Агафья? – выпрямился он, спрятав руки за спину.

– Лермонт Анатольевич, нам срочно нужно предпринять что-то с тем существом… из подземелья…

Мужчина негодующе оглянулся по сторонам, боясь, что их диалог могут услышать, и шагнул ближе к Агафье:

– Нам не стоит беспокоиться, – заверял он вполголоса, – ведь мы с ним договорились. Помнишь, Агафья? Ты же сама была там… – наклонившись к служанке, вспомнил он вдруг мрачную картину – несколько тел вооружённых стражников лежали среди окровавленного песка, а за ними стояло большое нечто с жёлтыми глазами хищника – порождение самого сатаны.

– Но если оно вдруг не сдержит уговор? Что если оно хочет, чтобы мы потеряли бдительность, Лермонт Анатольевич?..

– Дорогая Агафья, – смягчил он тон, – я твёрдо уверен в своих словах…

– Но Лермонт Анатольевич… – горьковатым голосом произнесла она. – Каждое полнолуние нам всем снятся кошмары… реальные… немыслимо страшные… как у ваших дочерей…

Мужчина сердито выдохнул и вновь выпрямился. На его лице застыл грозный взгляд. Зубами Лермонт прорычал:

– Не смей приплетать сюда моих дочерей!..

Агафья в страхе отшагнула к перилам и склонила голову, тихонько задрожав. В тот момент Лермонт понял, что сорвался на ни в чём неповинную девушку. Девушку, которая боялась оставаться во дворце так же, как и его жена. Мужчина глубоко вздохнул, мысленно успокоив себя, и смягчил тон:

– Тебе стоит поспать… – потупился он. – Ступай и… доброй ночи тебе…

– И вам доброй ночи, – неловко пошла она вниз по лестнице, вытирая слёзы. – Извините, – последнее, что услышал от неё Лермонт.

Что же на самом деле скрывалось под дворцом, не знал даже сам Лермонт. Он лишь помнил голос, говоривший с ним из тьмы. Голос тот заверил их с Агафьей, что не навредит семье Августовых, но тон его казался хитрым, будто он задумал нечто злое. Тогда мужчина поверил ему, но сейчас усомнился. Что если существо не сдержит уговор? – мысль не покидала Лермонта до тех пор, пока он не вошёл в свою спальню.

Около высокого зеркала с серебряной рамой сидела Антонина, расчёсывая светлые волосы. В отражении она заметила, как муж подходит к ней, а затем кладёт руки на спинку стула, осторожно касаясь её оголённых плеч. После недельной разлуки они оба соскучились друг по другу, но когда ладонь мужчины сблизилась к кадыку, женщина схватила его запястье. Их глаза встретились в отражении. Лермонт обеспокоенно смотрел на Антонину и видел, как по её щеке скатывается слеза:

– Я так больше не могу… – горько произнесла она. – Ольга кричит каждый божий месяц… Она забывает обо всём плохом, но рано или поздно вновь боится засыпать, ведь существо из её кошмаров… настоящее… А ты вместо того, чтобы решить проблему, пьёшь с соседом… То чудовище погубит нашу семью, если ты не предпримешь хоть что-то…

– Твоё беспокойство оправдано, моя дорогая… – убрал он руку с её плеча. – Но ты ведь знаешь, что раньше я уже пытался избавиться от него и в последний раз едва ли не погиб… Все эти колдуны-шарлатаны бежали прочь, оставляя золото на пороге наших владений. Я знаю, что тебя это не утешит, но… лучший способ бороться с проблемой – научиться жить с ней, как бы то больно ни звучало…

Слова супруга заставили Антонину зарыдать. Женщина прикрыла лицо ладонями, чтобы её хныканье не услышали дочери. Лермонт и сам был готов к тому, чтобы заплакать, и посмотрел в собственное отражение. Он видел перед собой ни благородного парня с амбициями – он видел труса, неспособного защитить собственную семью.

Плачь жены стих. Эту ночь она не хотела бы провести с мужем в одной постели, – так подумал Лермонт, отчего у него появилось внезапное желание отвлечься за написанием последней книги. Перед уходом он заверил Антонину, что успокоит дочерей, если их вновь будут терзать кошмары, но та ничего не ответила – сильная обида сомкнула её губы.

Лермонт поднялся на третий этаж и заглянул в приоткрытую спальню Ольги, убедившись, что дочка крепко спит, а затем пошёл в библиотеку, что она находилась напротив лестницы. Там, у фигурного окна, расположился писательский стол, где красовалась печатная машинка. По бокам уходили рядами книжные стеллажи. Несмотря на то, что по приезде во дворец библиотека была полна старинных экземпляров, Лермонт настолько обожал чтение, что скупал все новенькие книги, чтобы заставить ими пустые полки. Наравне с этим он увлекался написанием собственных историй, разумеется, о них никто не знал, потому что Лермонт боялся отправляться в издательства в столь сложный период и надолго оставлять семью во дворце без присмотра. Пока он только писал. Последнюю историю. О проклятом лесу, куда мало кто приезжал, но те, кто осмеливался, больше от туда никогда не возвращались… Безымянный лес, – осенило писателя. Порыв вдохновения заставил его сесть в кресло, вставить чистый лист бумаги и приготовиться к печати первой главы. С каких слов ему стоило начать? Он оглянулся к окну и увидел среди облачного неба луну, что словно коварная подруга выглядывала из-за кустов. «Ночное небо…», – тут же напечатал он и вспомнил…

Перед глазами Лермонта пронёсся спонтанный миг, когда жёлтые глаза посмотрели на него из мрака холодного подземелья. Он помнил каждое слово, произнесённое той демонической тварью: «Даю клятву, что мною ваша семья будет не тронута»…

Печатная машинка неожиданно щёлкнула, будто хотела, чтобы на неё обратили внимание. Лермонт уставился на кнопки, где вместо букв отпечатались алые пятна. Мужчина в страхе перевёл взгляд на пальцы, покрывшиеся кровью, словно их макнули в краску. По полу пронёсся холодный ветерок, который завихрился по стенке писательского стола и задел огонёк в лампе…

Ольга с криком подскочила в постели, отбросив одеяло к ногам. Её взгляд застыл на тёмном углу комнаты, где различался чёткий силуэт мальчика, что смотрел на неё из-за угла шкафа. Но когда в комнату вбежал отец и озарил тьму, пугающая тень исчезла, словно и не было её. Узрев истинный ужас в глазах дочери, отец сел рядом и прижал её к себе как можно крепче. Девушка хныкала до тех пор, пока Лермонт не успокоил её, заверив, что это лишь очередной кошмар и ничего более. Ольга верила отцу и быстро позабыла о страшном силуэте, что встретил её при пробуждении, сочтя это за игру света и тени.

– Отец?.. – дрожащим голоском прошептала Ольга.

– Да, дорогая?.. – глянул он на некогда окровавленные пальцы, которые таинственным образом оказались чистыми. Он не придал этому значения.

– Я видела сон… но того существа с большими когтями там больше не было… – после этих слов отец удивился. Не знал он радоваться ему или насторожиться. – Вместо него у каменного алтаря стояла… девушка в чёрном платье… Она была похожа на Александру…

Перед глазами всплыла знакомая картина каменного алтаря, что стоял посреди пустого зала с высокими потолками, а вокруг него сгущалась тьма. Лермонт представил, как там стоит его старшая дочь, глядя на глиняную табличку с надписью «Свет». Отец пришёл в себя, вспомнив об Ольге, что ожидала от него ответа:

– Слышал на днях вы с Александрой поссорились? – серьёзно посмотрел он дочь. Она виновато сомкнула руки и отвела взгляд. – В трудные периоды нередко бывают кошмары, где даже близкие люди кажутся монстрами…

– Но мы поссорились из-за того, что она искала твою книгу!.. – возразила дочь.

От услышанного Лермонт внимательно посмотрел на Ольгу:

– Александра искала какую-то из моих книг? – с опаской задал он вопрос, боясь услышать ответ.

– Ту, что ты спрятал… с кожаным переплётом… Я не говорила ей. Честно-причестно, – оправдывалась она, будто малютка, что боялась наказания. В тот момент Лермонт вспомнил, как осенью зарывал книгу в клумбе, напротив главного входа, чтобы всегда держать её на виду. Он не понимал, зачем Александре понадобилась эта реликвия.

– Ничего страшного, дорогая, – успокаивающе обнял он её. – Ложись спать. Утро вечера мудренее.

Лермонта сильно настораживали слова Ольги. Перед уходом он уложил её и оставил дверь приоткрытой. Девушка завернулась в одеяло и посмотрела в тот самый угол, где некогда появлялась тень мальчика, но на сей раз не разглядела схожих очертаний. Пытаясь выбросить плохие мысли из головы, она отвернулась от окна и прижалась к подушке.

Тем временем Лермонт, полный раздумий о той проклятой книге, вернулся в библиотеку и внезапно для себя услышал щелчки. Замерев на полпути к столу, мужчина увидел, как машинка самостоятельно печатает текст на свежем листе бумаги. От изумления он потерял дар речи и обошёл стол. Печать прекратилась. Мужчина увидел воистину пугающее заглавие: «Они все мертвы»…

Первое, что пришло в голову, – грозная картина, где мёртвая Антонина лежит посреди их кровати. Мысль приказала проверить так ли это на самом деле, и ноги помчались к лестнице. В момент, когда силуэт отца пронёсся в дверном зазоре, Ольга удивлённо привстала и окликнула его, но тот не услышал – лишь топот твёрдой подошвы разносился по коридорам дворца. Сквозь щель девушка могла увидеть приоткрытую библиотечную дверь, откуда светила лампа. Из любопытства Ольга покинула постель и решила проверить, чем же занимается отец.

Ольга подошла к библиотеке на цыпочках и оглянула ничем не примечательную комнату со стеллажами и писательским столом, где стояла лампа. Девушка почти приблизилась к машинке, как вдруг услышала за спиной топот и обернулась к двери, где застыл растерянный отец. Лоб его блестел от пота, а рот был приоткрыт – губы незаметно дрожали. Ольга подумала, что огорчила отца тем, что пришла в библиотеку без разрешения, и попыталась оправдаться, но Лермонта заботило далеко не это. Безумец подошёл к печатной машинке, сорвал её со стола и понёс в коридор. Дочь пыталась разузнать, что происходит, и вышла вслед за отцом, увидев, как он замер около перил. Прежде чем Ольга успела испуганно вздохнуть, Лермонт сбросил дорогой аппарат вниз. Через сущие мгновения по дворцу раздался характерный грохот, напомнивший выстрел из порохового ружья.

Лермонт устремился вниз по лестнице. Перепуганная дочь последовала за ним по пятам. На первом этаже их ждала Антонина, что шокировано уставилась на пробитый тяжёлой машинкой деревянный пол, по которому рассыпались кнопки. С приоткрытым ртом женщина направила подсвечник в сторону мужа и начала невнятно заикаться. Но Лермонт её опередил, вцепившись в плечи:

– Где Александра?!.

– Не знаю… – перевела она взгляд на печатную машинку, произнеся безэмоционально. – Лермонт, что ты натворил?..

– Нам немедленно нужно найти дочь! – бросился он рыскать по комнатам первого этажа.

Ольга спустилась к матери, и та, отойдя от шока, передала ей подсвечник:

– Отец немного огорчён сейчас… Посидишь в столовой, пока я говорю с ним? К тебе придёт Агафья, как только я её встречу.

Лицо матери одновременно переполняли забота и тревога. Ольга безоговорочно кивнула и понаблюдала, как Антонина растерянно бежит к мужу, что хлопал дверьми.

Столовая находилась справа от лестницы, если смотреть со стороны входа. По пути туда девушке пришлось осторожно обойти груду кнопок, чтобы те случайно не впились в босые стопы. Когда она вошла в мрачную столовую, то неожиданно услышала, как двери позади неё со скрипом закрылись. Оглянувшись, Ольга увидела, как Александра впопыхах запирается на щеколды и взволнованно подходит к ней, чтобы взять за руку:

– Олечка, милая… Я так рада, что ты со мной… Отец обезумел, он ищет меня. Пожалуйста, не говори ему, что я тут…

– Что случилось? – встревоженно спросила она и заметила, как сестра прячет правую руку за спиной.

– Отец хочет убить нас. Помоги мне найти его книгу, дорогая.

Ольга никогда бы не подумала, что отец способен причинить им боль, поэтому попыталась отцепить руку от сестры, но та сжала её крепче, что даже ногти впивались в кожу.

– Ты врёшь! Отпусти! Я не хочу с тобой разговаривать, ты меня пугаешь!.. Мне больно!

Паника на лице Александры резко сменилась лёгкой улыбкой. Не совсем зловещей, но и не хорошей вовсе. Ольга замерла, повиснув на ослабленном хвате сестры, которая неестественно выдавливала из себя жалость:

– Ты ведь меня любишь, дорогая?.. И я тебя очень люблю… Даю тебе слово, что я тебя не трону, если ты скажешь мне, где книга. Скажи, пока не стало поздно… – прошептала она.

Ольга встала перед выбором. Она вспомнила, как отец попросил её ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не рассказывать о книге. Она любила отца и никогда бы не променяла его даже на собственную сестру. Набравшись смелости, Ольга ответила:

– Нет, – твёрдое эхо пронеслось по столовой. В моменте казалось, что оно повторяется вновь и вновь, ударяясь о стены.

Лёгкая улыбка Александры натягивалась, обнажая зубы, а затем донеслось мычание мелодии. Мелодии, которую старшая сестра напевала младшей во время прогулок в саду, у фонтана. Ольга вспомнила, как засыпала на коленях Александры, когда после долгих игр они садились на скамью, чтобы передохнуть. Онемевшее лицо младшей сестры застыло в страхе, и она не заметила, как из-за спины сестры блеснуло лезвие ножа…

Осенняя поездка

На смену утреннему дождю пришло солнце с чистым голубым небом. Вот оно – бабье лето. Долгожданная теплая пора после сентябрьского холода. В этом году мало что отличалось от предыдущего. Школьники всё также шли в школу, родители ездили на работу, а студенты добросовестно посещали учебные заведения – однако были и те, кто предпочёл провести время в компании друзей в довольно дорогой и необычной обстановке, которую мог позволить себе не каждый.

В последнюю неделю месяца, когда на западе во всю праздновали католический праздник, связанный с пришествием нечисти в наш мир, группа ребят воодушевилась попутешествовать где-то по близлежащим окрестностям – провести незабываемую неделю отдыха вместе. Поездку организовал самый харизматичный и богатый член коллектива, чей отец работал в белом доме. Ему пришла в голову мысль посетить загадочный дворец, о котором ходят жуткие слухи, что там якобы пропадают люди.

Место то не пользовалось особой популярностью – добраться туда не так уж и просто. Но если бы вы всё же решили съездить туда, чтобы глянуть на дворец хотя бы одним глазком, вам определённо пришлось бы свернуть с трассы около безлюдных полей заброшенной советской фермы, проехать несколько километров вглубь леса по разбитой и заросшей дороге, а затем перебраться через вековые чёрные ворота с пиковыми наконечниками. Разумеется, не стоило упускать того факта, что дворец находился под надзором областной думы, но сами власти однако забыли про это место ещё в середине девяностых, когда мало кого заботили исторические достопримечательности.

Шли годы. Дворец всё также оставался безлюдным. Лишь в бумажных архивах находились документации с серыми или даже цветными и достаточно тёмными фотографиями. И вот уже девятнадцать лет в лес имени Лермонта Августова не ступала нога человека…

Худенькая девушка с чёрной причёской «под каре» и азиатской внешностью высунула голову из-под одеяла. Её мать была родом из Китая, но сама Валерия китайского не знала. С роду она говорила только на русском. Оглянув пыльную комнату, она вспомнила, что сегодня с друзьями отправляется в необычную поездку, где главным инициатором выступит самый интересный парень из компании, которого она не видела вот уже целых два месяца. Она была рада, что наконец встретится с ним вновь.

Не сказать, что утро у Валерии задалось. Она не успела встать с кровати, как услышала удушливый кашель старушки из соседней комнаты. Девушка робко прошла по тёмному коридору и заглянула в приоткрытую дверь, увидев в полумраке бабушку, что сидела в кресле у закрытого окна. Тихонько скрипнув ржавыми петлями, Валерия шагнула в комнату, полную ароматов дешёвых духов. На потолке застыли трещины – бабушка уже третий год обещала сделать ремонт, но никак не было денег, а с внучки требовать она не хотела – самой надо. Под ногами лежал вековой ковёр, доставшийся семье по наследству прямиком из Китая – привезти его оказалось не так уж и просто, но всё же, пройдя через множество финансовых вопросов, им наконец удалось забрать его. Миура ценили оставленные предками реликвии.