Моя большая космическая авантюра

Вадим от души расхохотался. Обвинения и прежде казались нелепыми, но теперь превратились в фантазии сумасшедшего. Обвинять разбившего неприятеля адмирала в сотрудничестве с врагом! Пусть еще скажут, что лампарусцы согласились проиграть ради допуска к военным разработкам.

– Ваша победоносная кампания вызвала немало вопросов, – невозмутимо продолжал министр. – Согласитесь, подозрительно, когда умудренные опытом адмиралы терять поражение за поражением, но стоит вам взять бразды правления в свои руки, как ситуация кардинальным образом меняется.

– То есть вы не допускаете мысли, что прошлое руководство выбрало неверную стратегию боя?

Спокойствие и еще раз спокойствие. Нужно раскрутить ситуацию и найти подходящее решение; представить, что это не совещание, а бой.

– Она была согласована на высшем уровне. – Собеседнику откровенно не нравились его слова. Еще бы, ведь под планом военной кампании стояла подпись министра, второго человека в Генеральном штабе. – К ее созданию привлекались лучшие специалисты. Простите, господин Копылов, но считать себя умнее десятка заслуженных ученых и ветеранов военных сил – по меньшей мере самонадеянно.

– И все же, разве моя удача доказывает факт измены?

– Покажите ему копию перехваченной видеограммы, – подал голос президент. – Качество оставляет желать лучшего: сигнал шифрованный, но главнокомандующего лампарусцев опознать можно. Специалисты выведут субтитрами реплики.

Нахмурившись, Вадим протянул планшет министру. Тот кивнул стоявшему чуть в стороне сотруднику в черном, явно из личной охраны главы государства, и мужчина передал что-то по коммуникатору третьему, невидимому участнику событий.

– Полагаю, – министр все еще держал в руках чужой планшет, – остальные участники совещания согласятся вновь просмотреть указанный материал. На большом экране он смотрится эффектнее.

Вадим заскрежетал зубами и мысленно обозвал себя идиотом. Его только что лишили средства связи, причем добровольно. И правда – министр обороны передал планшет сотруднику охраны. Копылову его точно не вернут. Оставался встроенный в браслет коммуникатор, но в зале работали «глушилки». Планшет мог обойти запрет, так как подключался к секретным частотам. Петля затягивалась. Ладно, посмотрим, какое видео смонтировала служба безопасности президента.

Копылов занял ближайшее место в первом ряду и заложил ногу на ногу. Главный зритель и критик на премьере.

Техники приглушили свет и активировали главный экран. Он выдвинулся в зал, выпустил две дополнительные изогнутые боковые панели, чтобы сидевшим по бокам людям не пришлось тянуть шеи. Полупрозрачная поверхность мигнула и потемнела. Через мгновение черноту сменила картинка. Крайне реалистичная; не знай Вадим, что это неправда, – поверил бы. На экране отобразилось нутро инопланетного корабля, судя по обстановке, каюты представительского класса. Там, прямо против зрителя, сидел главнокомандующий лампарусцев. Перед ним лежал планшет. Что на нем, толком не разглядеть, но из разговора следовало – переданные по Сети чертежи новейшего крейсера. Зеленый полугуманоид обещал перечислить кругленькую сумму и сделал так, чтобы в грядущем сражении выиграли земляне. Несколько раз в разговоре промелькнуло имя «Вадим». Запись заканчивалась словами: «Спасибо за сотрудничество, Копылов, будущая империя вас не забудет». Дальше шипение и темнота.

Вадим сжал руками виски. Понятно, отчего большинство сочло его виновным. Однако оставалась тонкая ниточка, которая могла удержать на свободе: голос Копылова на записи практически отсутствовал, адмирал произнес всего пару коротких общих фраз. Их могли записать где угодно, а потом вмонтировать в постановку.

– Когда и как сделана запись?

Если уж его собираются судить, пусть посветят во все детали.

– Тринадцатого мая две тысячи четыреста сорокового года, двадцать часов пятьдесят минут по среднему земному времени. Разговор велся по секретным частотам с вашего личного компьютера, господин Копылов.

– И как же вы раздобыли ключ к моему компьютеру? Это противозаконно.

– Не более, чем ваш поступок. – Президент довольно лыбился, мысленно попрощавшись с опасным конкурентом на выборах. – Мы планово проверяем всех военных такого ранга.

Вадим шумно вздохнул и сжал кулаки. Он мог поклясться, что общался с главнокомандующим лампарусцев с капитанской рубки в присутствии десятков свидетелей, в крайнем случае из кабинета, но уж точно не по личным каналам. Выходит, кто-то проник в каюту, взломал компьютер и послал сигнал. И этот кто-то сделал все в Космосе, не на Земле.

– Вам есть что сказать в свою защиту?

Президент нетрепливо постучал по экрану наручных часов, давая понять, что заседание затянулось.

– Безусловно. Доказательства сфабрикованы, расследование проведено с грубыми нарушениями, а голосование не имеет законной силы.

– Очень даже имеет, – повысил голос глава государства. – Мое присутствие обеспечивает ему полную легитимность. Расследование велось тайно, при необходимости вас выборочно ознакомят с протоколами допросов свидетелей. Вас разрабатывали не один месяц, Копылов, признайте поражение.

– Я невиновен, – упрямо повторил Вадим, – и требую открытого процесса.

– Заканчивайте!

Президент поднялся и под охраной мужчин в черных костюмах направился к выходу. А голубые береты остались. На всех – бронежилеты, защитные шлемы; лазерные пистолеты на изготовке.

– Взять! – отдал короткий приказ министр обороны.

Спецназовцы окружили Копылова. Он попытался вырваться из окружения, даже добрался до прохода, но получил предательский хук справа и, покачнувшись, на миг потерял ориентацию. Следующий удар не заставил себя ждать. Вадим согнулся пополам. Вот гады, нападают все сразу! Щелкнули наручники.

– Послушайте, вы нарушаете Женевскую конвенцию!

Ответом стало самое настоящее избиение. Мрачные синие береты издевались над жертвой, используя ее в качестве боксерской груши. Вадим смог ответить только парой контрударов ногами, но быстро понял – спецназовцев лучше не злить, переломают кости. Пятнадцать на одного – заведомо проигрышный расклад, особенно если ты безоружен и у тебя скованны руки.

Вадима вывели из зала, пригибая голову к полу. На своих ногах – позор, если бы волокли. У самой двери один из спецназовцев вырубил его ударом по затылку.

Никто из присутствующих не подумал заступиться за адмирала. Наоборот, словно дикие древние люди, наслаждались зрелищем. Потом и вовсе начали спорить, кому достанется кабинет Вадима, как перераспределят его награды и полномочия.

Вадим не знал, сколько пролежал без сознания. Первым ощущением стала тупая боль. Казалось, на нем не осталось ни единого живого места. Он даже дышал через раз, чтобы новый приступ боли не крошил зубы, не сковывал мышцы. Второе ощущение – холод. Вадим не сразу сообразил, что лежит на железной койке. Надежные ремни не давали пошевелиться. Где он? Превозмогая пульсировавшую в затылке боль, Копылов открыл глаза. Слепящий холодный свет. Голые металлические стены. Какие-то медицинские приборы, снимающие жизненные показатели. Столик на колесиках. На нем – ванночка со шприцем и ватка.

– Очнулся, – произнес рядом незнакомый голос. – Сейчас сделаем укол, и можно начинать.

В поле зрения Вадима попала фигура в белом халате. Где он? В больнице? И что с ним собирались сделать?

– Ничего, господин Копылов, – улыбнулся доктор и взял шприц, – вы здоровый мужчина, спасете жизни многим людям.

В голове щелкнуло: его решили разобрать на органы! Вадим слышал, что некоторых приговоренных к смертной казни преступников отдавали в подпольные лаборатории в качестве донорского материала, но считал все выдумками журналистов. И вот оно, доказательство.

– Послушайте, – собрав волю в кулак, Копылов заставил себя говорить, – суд еще не состоялся, а даже если так, ваши действия противозаконны.

– Все так говорят, – снова улыбнулся врач и надел латексные печатки. – Поверьте, такая смерть быстрее обычной смертельной инъекции. Да и зачем идти на попятный, если вы сами завещали свое тело на органы? Правительство всего лишь пошло вам навстречу.

По спине Вадима скатилась капелька холодного липкого пота. Они не только взломали его компьютер, но и подделали подпись? Что же пытались скрыть власти, если столь быстро и радикально избавлялись от победоносного адмирала? Или врага следует искать в ближнем окружении? Министр и президент могли принять столь жесткое решение под напором лживых фактов и наушничества. Но все потом. Сначала нужно выбраться из лаборатории. Охраны здесь нет, врач вроде один.

Игла уколом осы вошла в кожу. Понимая, что промедление смерти подобно, причем в буквальном смысле, Вадим изо всех сил рванул ремни. Он старался вырвать крепления – самое слабое место подобных конструкций.

– Не буяньте! – пожурил доктор.

Он флегматично извлек иглу и, прижав место укола ваткой, скрылся из виду.

– Я вернусь через час. К тому времени состав уже подействует, максимум сохранятся остаточные чувства. Всего хорошего, и спасибо за неоценимую помощь.

Неоценимую! Как бы не так! Ее стоимость – жизнь Вадима.

Он больше не чувствовал боли, раз за разом напрягал мышцы, подмечая малейшие изменения своего состояния. Показалось или стал хуже видеть? Но вот одно из креплений поддалось. Звякнул сломанный штырь, и Вадим смог высвободить руку. Вторая начала неметь, однако он хорошо владел как правой, так и левой.

Вадим быстро справился с ремнями. Качнувшись, присел и, стиснув зубы, сделал первый шаг. Он трудный самый. Дальше еще и еще, к заветной двери. Вадим молился, чтобы организм не подвел, чтобы по ту сторону не оказалось охраны. Тогда он выберется из проклятого центра. О дальнейшем он пока не задумывался: выполняй задачи последовательно.

Внешняя блокировка отсутствовала, дверь открывалась стандартным кодом. Утерев выступившую на лбу испарину, Вадим буквально вывалился в коридор. Ослепительно-белый, стерильный, он навевал мысли о смерти. Зрение действительно ослабевало, правая рука повисла плетью, и Копылов ускорил шаг. Черт с ним, с ребрами, болью, пока чувствуешь – живой.

Вскоре Вадиму попался план эвакуации – сущий клад в сложившейся ситуации. Он быстро считал его и направился к прачечной – нечего и думать разгуливать голым. Дальше – через пожарный выход наверх. Его вырубит через час, нужно отыскать врача или заставить кого-то из местных остановить действие яда. Как? Силой и угрозами, разумеется. После избавиться от свидетеля и по его пропуску покинуть здание. Хреновый план, но иного жизнь не предоставила.

Сил с каждой минутой оставалось все меньше. С сердцем начались перебои, но Вадим не сдавался. Он заставлял себя идти вперед, тревожно прислушиваясь к звукам. Храни господь беспечность штатских! Военные медики вкололи бы двойную дозу или приставили охрану к проблемному пациенту. Они прекрасно знали, как готовили офицеров Космических войск. Да, Вадиму не удалось стать Рэмбо и победить отряд спецназа голыми руками, но это вовсе не означало, что он не сумеет выбраться из клиники. Вырубить часовых по одиночке несложно, забрать их оружие – тоже. А еще Копылов обладал еще одним неоспоримым преимуществом над обычными людьми: его учили планированию и стратегии.

Адреналин, если бы ему удалось вколоть себе адреналин, многие проблемы бы отпали. Хорошо бы прямо в сердце, но Вадим боялся промахнуться. Тремор не лучший спутник для медицинских манипуляций.

Маленькая победа – удалось размять правую руку. Она слушалась хуже, но все же слушалась.

Ага, вот склад. Тут наверняка найдется аптечка, а в ней – нужные лекарства.

Вадим огляделся и ударил кулаком по приборной панели. Не было времени для подбора кода, и вряд ли он совпал бы с кодовой блокировкой палаты. Чтобы система не подняла тревогу, он предварительно оборвал синий и желтый провод, тянувшиеся к распределительной коробке. Конструкция примитивная, еще позапрошлого века. Легкий удар током прошел практически безболезненно: яд сработал как анестезия.

Толкнув дверь, Вадим вошел в темное помещение склада. Тут нестерпимо пахло валерианой. Видимо, с добровольным отъемом органов у больницы большие проблемы. Выключатель обнаружился на привычном месте, и вскоре разжалованный адмирал уже копался в холодильнике. Ампулы с адреналином лежали на средней полке. Вадим отломил одну штуку и огляделся в поисках шприцов. Вряд ли обстановку можно назвать стерильной, но либо риск, либо смерть.

Игла вошла в вену. Вот так, всего секунда, и шприц просигнализировал о конце инъекции. Копылов остановился на одной дозе. Прихватив использованный шприц в качестве оружия, он двинулся дальше, к прачечной. Сердце забилось чаще, вернуло прежний ритм. Это сказалось на общем состоянии организма: перестало покачивать, исчезла дрожь. Увы, действие адреналина недолговечно, но его хватит для маленького боя. Впрочем, в прачечной давать его не пришлось. Дверь послушно открылась после нажатия кнопки. Внутри с ровным гулом крутились барабаны стиральных машин. Чуть поодаль работали стерилизаторы и гладильные автоматы. Вадима волновал отсек с чистым бельем. Робот сортировал его и складывал в аккуратные стопки на полках. «Поиграем во врача», – усмехнулся Копылов и натянул белую униформу. Прихваченная на складе хирургическая маска надежно скрыла лицо. Оставалась обувь. Вадим собирался воспользоваться одноразовой, которую выдавали посетителям – найдется же в отделении автомат? А даже если нет – не красна девица, походит босиком. Потом снимет с кого-нибудь.

Экипированный формой врага, Вадим двинулся дальше. Он понимал: просто так его не выпустят, придется взять «языка» или раздобыть оружие. А лучше и то, и другое.

Неподалеку от прачечной коридор раздваивался. План говорил, справа будет грузовой лифт, слева – проход на другое отделение. Простейший путь – наверх, но опыт подсказывал, что он может обернуться ловушкой. Лучше пожарная лестница. До нее не так далеко. И Копылов свернул налево. Он подмечал малейшее изменение в состоянии организма. Вроде пока ухудшений нет, зрение стабилизировалось.

Впереди послышались шаги, и Вадим поспешил укрыться за выступом стены. Рука сжала шприц, словно нож. Врач, тот самый, который недавно обрадовал его перспективой загробной жизни. Копылов мысленно хмыкнул. Это судьба, даже не жалко.

Захват, и эскулап сильно приложился затылком о стену. Вадим навис над ним со шприцом и хрипло потребовал:

– Антидот, живо!

Врач замотал головой. Упрямый!

– Убью! Ну!

Шприц практически касался лица мужчины, и тот принял верное решение – кивнул.

– Куда!

Копылов вовремя уловил движение – попытку коснуться специального браслета на руке – и сорвал браслет. Теперь врач не мог поднять тревогу. Оставался коммуникатор и другие электронные устройства, но с ними Вадим разберется потом. Заломив мужчине руки за спину, Копылов вторично потребовал ввести антидот.

– Какой вы прыткий для смертельно больного! – врач попытался скрыть волнение за шуткой.

Пот холодными струйками стекал по спине.

– Какой есть, – отрезал Вадим. – Веди!

Подталкиваемый в спину сбежавшим больным, эскулап потопал обратно на склад. Выбитая панель крайне его впечатлила и окончательно убедила в серьезных намерениях пациента.

– Быстро!

Время стремительно утекало, и Копылов не собирался терять его зря, поэтому подтолкнул врача к холодильнику.

– Руки освобожу, но рыпнешься, попытаешься предупредить своих – убью.

Вадим в сомнении уставился на ампулу с полупрозрачной жидкостью в дрожащих пальцах врача. Он долго копался на полках, но наконец нашел ее. Антидот или нет? Медику ничего не стоило его обмануть; с другой стороны, без врачебной помощи побег бесполезен. Только вот Вадим сделает инъекцию сам.

Удар пришелся прямо в цель, врач не успел пикнуть. Вадим вытащил шприц из его горла и оттащил тело в укрытие. Там он быстро раздел его, прихватил электронный пропуск и коммуникатор. Теперь инъекция, и можно без опаски подняться наверх, выйти из госпиталя, главное, ни с кем не разговаривать.

В глазах немного двоилось, Копылов не сразу смог прочитать имя и фамилию мучителя. Аркадий Назаренко. Что ж, они одной этнической группы, тип лица тоже схож – славянский. Видимо, кому-то наверху стало стыдно, и он решил помочь Вадиму. Пару раз мысленно повторив данные и должность новой личины, он убедился, что запомнил их, и вскрыл упаковку очередного шприца. Пальцы чуть подрагивали, но он сумел ввести содержимое ампулы в вену. Оставалось только ждать: антидот либо подействует, либо нет.

Вадим как мог быстро двинулся к выходу. Всего два десятка ступеней, и он на свободе. Действие адреналина заканчивалось, он понимал это по сердечному ритму, но лишь ускорял шаг. Другого шанса не будет. Либо сейчас, либо никогда.

Первый этаж ожидаемо занимали административные службы. Механический женский голос ежеминутно делал объявления: то называл номер электронной очереди, то просил врача подойти в ту или иную палату. Выходит, Копылов угодил не в подпольный госпиталь, а в самую обычную больницу. Но почему же на минус первом этаже так пусто? Ответ напрашивался один – туда пускали только избранных, недаром на лестнице пришлось приложить к сканеру пропуск, иначе двери не открывались. Значит, и лифт бы просто так не остановился. Настоящая секретная лаборатория! Догадки подтвердил план эвакуации: минус первый этаж значился там как технический.

Вадим двигался медленно, радуясь маске на лице: так не видно, как перекосило лицо. Спазм случился на лестничной площадке, мышцы не желали расслабляться. Может, затронута речь. Тело теряло подвижность, зрение временами давало сбой, превращая мир в скопище ярких пятен. Копылов двигался по памяти. Он намерено выбрал выход через приемный покой, чтобы его внешний вид не вызывал вопросов. Движения спишут на усталость. Врач после тяжелой операции хочет покурить на свежем воздухе. Хоть бы никто не остановил!

Не остановил.

Пиликнул пропуск, зажегся зеленый огонек, и Вадим буквально вывалился на свежий воздух. Сидевшие на скамейке фельдшера встрепенулись, хотели помочь; пришлось отмахнуться. Маска душила, и Копылов ее выбросил. Словно пьяный, ориентируясь больше по слуху, он двинулся к стоянке мотусов. Зрение утратило краски, все чаще наваливалась темнота. Ноги с трудом сгибались. Он судорожно глотал воздух и никак не мог продышаться.

Жертву Вадим наметил заранее. Не сумеет угнать этот мотус – шансов найти другой практически нет.

Дверца открыта, рядом беседуют два гуманоида. Сторонний глаз не отличил бы их от людей, но даже в таком состоянии Копылов понимал: перед ним инопланетяне. Ниже его, астенического телосложения, мужчина и женщина. Вот спутник попрощался с водительницей, прошел в опасной близости от Вадима, ничего не заподозрив. Пора! Копылов со всей силы рванул пассажирскую дверь, понадеявшись на отсутствие блокировки, но больше ничего не успел сделать. Тьма накрыла его, и Вадим потерял сознание, напоследок приложившись виском о крыло мотуса.