На круги своя. Часть 1. Ловушка прошлого

Итак, опал. Куда его пристроить? На шею? Да я головы не подыму: камень слишком тяжелый. Поместить в диадему? Ювелиры за деньги быстро сделают, только вес никуда не денется. В жезл сильфа? Треснет. В итоге пришлось отказаться от идеи подмаслить герцогу и довольствоваться ожерельем Филиппа – тем самым, которое он подарил на ужине. Страшно подумать, сколько стоила эта россыпь бриллиантов.

Геральт изображал ланга. Приличия требовали от него почтить память Элизы, поэтому он выбрал лиловый цвет.

– Как-никак, я вдовец, – хмыкнул он.

– Но не носишь траура, – напомнила я.

Прах Элизы давно исчез из кабинета Геральта. Видимо, навсей отдал его родственникам погибшей супруги. Он ни словом не обмолвился об убитой – и тут вдруг такое рвение, игра напоказ. Неприятно. Лицемерие входило в число неодобряемых мной вещей.

Вот и теперь Геральт говорит о лиловом в спальне другой женщины, развалившись на постели с бокалом вина в руках.

– Элиза – преступница, убийца, какой траур, Дария? – рассмеялся любовник. – Никто, абсолютно никто не жалеет о ее смерти. Однако на официальных мероприятиях я обязан изображать скорбящего мужа. Хотя, – он улыбнулся и ласково коснулся щеки, слегка пощекотав губы большим пальцем, – это не помешает мне ухаживать за другой леди.

Раньше бы я растаяла, расплылась в ответной улыбке, а теперь задумалась. Меня и прежде посещали вопросы, тут еще слова герцога – словом, хотелось определенности. И я во второй или третий раз за время нашего романа спросила:

– Кто я для тебя? Для Филиппа – невеста, а тут? Любовница?

Геральт помрачнел и сел, поправив и так безупречный галстук. Навсей сделал пару глубоких вздохов и глухо оборонил:

– Любовница.

Слово было сказано, но легче не стало. Я ожидала услышать другое, замерла в сладостном ожидании, а тут волна холода окатила сердце. Из горла вырвался легкий вздох разочарования. Геральт среагировал мгновенно, заключил в объятия и прошептал в волосы с нежными, немного сюсюкающими интонациями: «Ш-ш-ш, ну чего ты? Сама хотела, сама обиделась?» Его объятия, одновременно крепкие и невесомые, успокаивали. Хотелось растечься в них деревенским сыром на сковородке.

Право же, какая я дура! На Геральта столько всего свалилось, разумеется, он отдалился, стал раздражительнее. Только вот любовью он теперь занимался иначе. Иногда я ловила Геральта на отстраненности. Вроде, ласкает, целует, а мыслями где-то далеко. Движения отточенные, сделал дело и отвернулся.

Нет, если ты и дура, то оттого, что старательно закрываешь глаза. Не желаешь замечать, находишь оправдания, но ведь он отворачивается! Я еще там, на вершине, не успела утихнуть сладостная дрожь, а Геральта уже нет. Прежде он оставался, позволял наслаждаться отголосками единения, целовал, а теперь… Словно все сводилось к физической близости. Получить и ничего не отдать взамен.

Внутри всколыхнулась обида, захотелось рассказать Геральту о предложении герцога Терского, пусть задумается. В итоге не стала. В конце концов, Родриго оставил в покое, а если Геральт не хочет жениться… Судорожно вздохнула. Он и после рассказа о герцоге не захочет. Чувства либо есть, либо нет.

Любовник поцеловал в волосы и потерся кончиком носа о затылок.

Прикрыв глаза, развернулась в уютных объятиях и на ощупь положила руки на плечи Геральта. Так, целуясь, мы, казалось, провели целую вечность. Дыхание слилось воедино. Язык любимого ласкал мой, учил волнительному танцу, от которого сердце прыгало в горле. Я тянулась к Геральту, старалась стать его частью.

Губы горели. Откуда-то изнутри поднималась волна тепла. Она становилась все сильнее, все горячее и буквально сжигала. Теперь любое прикосновение отзывалось дрожью, будто в меня ударяли миниатюрные молнии.

Тело охватило желание принадлежать мужчине, воспарить над землей и не возвращаться на землю. Никогда бы не подумала, что во мне скрыт такой огонь!

Сейчас!

Пальцы нащупали галстук Геральта, чтобы развязать, когда все неожиданно закончилось. Любимый мягко, но непреклонно отстранил меня и напомнил: мы приглашены на маскарад.

Не скрывая разочарования, кивнула.

Маскарад! Какая мелочь! Мы успели бы заняться любовью и никуда не опоздали. Прежде Геральт бы не отступил, а тут сбежал, стоило красноречиво высказать желание. Право слово, не похоже на него! Он ведь не мог насытиться, брал снова и снова, пока не переполнял сосуд. Именно так, я ощущала себя сосудом, в который до краев заполняли счастьем, настолько острым, что от него сводило живот. Мнилось, еще немного и захлебнусь – вот, как мы занимались любовью.

– Давай выпьем лимонада перед уходом? – предложил Геральт. Он сделал вид, будто ничего не заметил. – Тебе не повредит охладиться.

Обескураженная, села и посмотрела на любимого. Жгучий стыд прогнал остатки желания. Я хотела мужчину, а меня оттолкнули.

Поджав губы, отвернулась, торопливо поправляя прическу, и не своим, бездушным, голосом отказалась от лимонада.

– Обиделась? – Руки Геральта обвились вокруг талии. – Пойми, нельзя пропустить торжественный выход короля. Мы наверстаем, обещаю. – Легкий поцелуй в шею. – Ты ведь позволишь снять с тебя подвязки?

Кивнула и, вздохнув, изогнулась в объятиях навсея, чтобы достать до его губ.

Мимолетное прикосновение, и мы разошлись наводить «красоту» перед балом-маскарадом.

Геральт тоже получил приглашение. Для меня это стало сюрпризом. Казалось бы, опала, потеря части земель, но, в то же время, королева согласилась переговорить, не прогнала, любимый таки добился своего.

Насколько мне известно, Геральт после суда часто ездил во дворец. Зачем, не знаю. Прежде он числился королевским Законником, был обласкан ее величеством. После суда та отдалила от себя былого любимца, однако, судя по слухам, ситуация теперь изменилась. Доподлинно знала, навсей пропадал именно в покоях королевы Евгении. Пробовала спрашивать, но Геральт упорно молчал, вопрос о приглашении тоже проигнорировал. Положено по статусу и все, понимай, как хочешь. Оставалось строить догадки, одна нелепее другой.

Приглашение я видела: «Графу Местрийскому без сопровождения». Подписано, как мое, выдержано в тех же вежливых нейтральных тонах, на дорогой белоснежной бумаге с золотым тиснением. Значит, от королевы. Странно, отчего Геральт не желал поделиться маленькой победой? Любое внимание после негласной опалы – несказанный подарок судьбы, знак того, что перед любимым не закрылись двери королевских покоев.

Смотрела на собственное отражение в зеркале, на смелое декольте по местной бальной моде – подобные мероприятия – еще и ярмарка знакомств, дамы практически оголялись в начале балов не только из-за невыносимой жары – и понимала, отсидеться в уголке не выйдет.

Натянула кружевные перчатки, сбрызнулась духами и повесила на пояс веер. Без него не обойтись.

Геральт ждал внизу. Траурный цвет ему шел, делал зеленые, с болотным ободком глаза насыщеннее. Любимый улыбнулся и, шутливо испросив разрешения, поцеловал руку. Мы вместе сошли к экипажу – по соображениям безопасности королевский дворец закрыт для порталов, только избранным разрешалось пользоваться перемещениями в пространстве.

Сначала заедем за Филиппом. Он мой спутник, без меня его не пустят. Жил брюнет в знакомом по первому дню в столице доме, но, по словам Геральта, уже не так весело и привольно. Никаких женщин, кутежей, бильярда, прочих увеселений, сплошные тренировки и совещания с магами.

Жутко нервничала. Первый бал-маскарад в моей жизни! Как себя вести, что делать? Разумеется, заглянула в книги, извела Эллана на последнем занятии, но все равно переживала. Сплошные маски, не знаешь, кто есть кто. По-моему, идеальное место для преступлений.

Из головы не шел образ некроманта, державшего на поводке дух Элизы. Кто он и как пробрался во дворец, почему наблюдал за королевой? Сомневаюсь, будто из благих побуждений. Что, если готовится очередное покушение? В этом графиня, пусть и мертвая, – идеальный помощник. Она посвящена во все тайны, знает секретные переходы, да и вряд ли растеряла былые умения. О том, сколько полезностей в голове Знающей, лучше не думать. Пусть она сама не способна колдовать, зато может научить чарам хозяина.

Пробовала поделиться опасениями с Геральтом, но мы занялись более приятными вещами. После из головы вылетело, спасибо ужину у Терских. Теперь снова вспомнила.

Предстоящая неминуемая встреча с Соланжем тоже тревожила. С некоторых пор королевский некромант вызывал трепет. А еще раз за разом всплывала в голове сцена с навсейкой. Стану смотреть в глаза Соланжу и вспоминать его, обнаженного, и собственную реакцию. Никогда не увлекалась подглядыванием, не сходила с ума по противоположному полу, однако тут тело реагировало своеобразно. Стыдно, но я любовалась и желала. Другого – пусть навсейки меняют любовников, как девицы легкого поведения, только вот на краю сознания… Словом, некоторое время мне снились совершенно непристойные сны. Вряд ли они порождения моей фантазии. Зная Соланжа, тот мстил невольной свидетельнице его услад. Я уж точно не мечтала заняться любовью ни с кем, кроме Геральта. Или мечтала?

Ответ не понравился воспитанной в строгости лангов наиви – мечтала. Кто, спрашивается, не так давно смотрел на мужчину и размышлял, каков он в постели? У меня, разумеется, нашлось оправдание: читала книгу о Чувствующих, а Эллан был неимоверно привлекателен, как в тот день, когда показывал силу любовных чар. К счастью, лорд ничего не заметил или предпочел не заметить.

Речь шла о теоретическом интересе, не более! Просто подумалось, что у него чуткие руки, я это доподлинно знала. Эллан умел по-особому касаться. Трудно объяснить, приходит на ум только затасканное сравнение с музыкантом – словно, у меня не кожа, а струны. А еще он любил целовать руки. О да, Эллан Марон, я разгадала вашу маленькую тайну!

Каждый поцелуй не брат-близнец предыдущего. То формально, то невесомо, а то на грани, когда на пальцах остается легкий след чужого тепла. И, главное, никакой пошлости, никакой страсти.

Чем его так привлекали мои руки? Казалось, разреши я, Эллан бы весь вечер не расставался бы с добычей. Сначала смущалась, а теперь мне нравилось, более того, разрешила лорду перейти в ранг друга, то есть не ограничиваться поцелуем воздуха и кончиков пальцев. Однако Эллан не покушался ни на ямочку ладони, ни на ее тыльную сторону, ни на запястье, хотя мне все чаще хотелось сравнить, узнать, какие ощущения вызовут нежные прикосновения. Он… Он особенный. Именно так. Единственный, которому я безгранично верила. Да – не Геральту и тем более Соланжу Альдейну.

Лишь бы некромант не изменил любимому аромату! Тогда я узнаю его заранее и сумею сбежать. Увы, Соланж умел подходить неслышно, а то и вовсе возникать из ниоткуда.

Единственная радость – Эллан обещал приехать, его тоже пригласили. Костюм лорд не описал, но заверил, подойдет засвидетельствовать почтение и выпросить один танец. Смеясь, я пообещала целых три.

– Боюсь, вашу милость превратно истолкуют, Дария, – покачал головой лорд, но я-то видела: доволен. – Решат, будто вы второго жениха завели.

– Почему? – простодушно спросила я.

– Уделяете слишком много внимания.

– Но вы будете в маске, никто не узнает, примут за Филиппа, – улыбнулась в ответ.

Эллан поклонился, прижав ладонь к груди, и предложил продолжить занятия. Мы освоили медитацию и практиковали зов к дару. Пока выходило плохо, но лорд заверял, прогресс – дело времени.

Экипаж остановился у ворот особняка Филиппа Соурена.

Геральт подозвал привратника-духа – в чужом доме двери заклинанием не откроешь – и показал родовой перстень с графской короной.

Ворота дрогнули и отворились. Карета подкатила к подъезду по усыпанной песком аллее. На крыльце поджидал Филипп. Он вырядился пиратом и щеголял синей маской на все лицо. Даже фальшивую бороду не забыл, полностью вошел в образ.

От Филиппа пахло жимолостью и древесной корой – хоть какой-то опознавательный знак! Вдруг на балу найдется еще один пират? Как хорошо, что мужчины постоянны в вопросах парфюма.

Брюнет легко вскочил на подножку и, распахнув дверцу, приник в придворном поцелуе к руке. Дождавшись кивка, Филипп сел напротив, рядом с Геральтом, и испросил дозволения сделать небольшой подарок – на этот раз золотые шпильки для волос с цветами из драгоценных камней. Чтобы уважить фиктивного жениха, попросила воткнуть их в прическу.

Карета дернулась и покатила к королевскому дворцу.

Друзья шептались, обсуждая сложившееся положение. Геральт давал советы, как вести себя в Мире воды, какими заклинаниями пользоваться против лангов, рассказывал о бытовых условиях в замках темных. Я молчала и слушала.

Тяжело придется Филиппу! Судя по всему, навсеи в Умерре жили так же, как я в замке магистра Онекса: никакой теплой воды из крана, свежих рубашек и мягкой перины. Но это война, наказание, а не праздник, живым бы остаться!

Королевский дворец – так и не решила, называть ли его замком или дворцом – блистал огнями. Башни светились всеми цветами радуги, таинственно мерцая.

Королевская охрана в черно-оранжевой форме потребовала приглашения, а не капельку крови или магический идентификатор, как прежде. Имена сверяли по спискам – обыкновенным, на бумаге. Офицер держал в руках гроссбух и водил по строкам самопищущим стальным пером, отмечая вновь прибывших.

Солдаты подозрительно глянули на Филиппа и потребовали представиться. Думала, велят удалиться – нет, пустили.

– Успокойтесь, миледи, – мою подрагивавшую руку в перчатке накрыла рука брюнета. Он доверительно наклонился, рискуя упасть при очередном повороте кареты. – Меня оправдали в самом страшном, определили наказание, но не лишили титула, только отлучили от двора. Однако ваше приглашение раскрывает все двери. Я под вашей опекой, и никто, абсолютно никто ничего не скажет. Обещаю оправдать оказанную честь.

Геральт хмыкнул и предложил обсудить, кто и как станет за мной ухаживать. Как спокойно, обыденно! А ведь мы любим друг друга. Или нет? Нельзя ни с кем делить любимую женщину, хочется танцевать с ней весь вечер, не отходить ни на шаг, ловя каждый взгляд, каждое слово. Словом, червячок сомнения стремительно разъедал чувства. Может, Геральт меня использует? Прежде не задумывалась, а теперь нашла сходство в поведении с прежним Геральтом, тем, который жаждал редкую и красивую девушку в постель. За мной не нужно ухаживать, я не откажу, какая экономия!

Бред, конечно! Все дело в землях Геральта. Королева отдала мне виноградники и часть владений графов Местрийских, любимый не простил, поэтому отдалился. Скоро он успокоится и… Словом, вернется былое счастье.

– Мне должно достаться больше. – Лицо Филиппа скрывала маска, но точно знала, он улыбался. – Ты не спутник, официально никто.

– Бал-маскарад нарушает все правила, – назидательно заметил Геральт. – Поэтому поровну.

– Может, я сама решу? – вмешалась в спор.

В конце концов, решает дама. Я давно не вещь, имею право голоса.

Мужчины согласно кивнули. На этом обсуждение закончилось.

Экипаж остановился у увитого розами парадного подъезда. К нам поспешил лакей, откинул подножку и распахнул дверцу. Навсеи ступили на устилавшую мрамор ковровую дорожку первыми и заспорили, кому первому подавать мне руку. В итоге Геральту пришлось уступить.

С трепетом, полная нервного возбуждения и предвкушения, вошла в холл и испуганно отпрянула, когда взревели фанфары. Филипп крепче сжал локоток и поспешил успокоить: так приветствуют всех гостей.

Слуга, тоже в маске, проводил в бальный зал, показал комнату с закусками и удалился встречать новых участников маскарада. Он походил на обычный бал, только еще пышнее и ярче, много света, цветов, красок. Воздух полнится пестрой смесью ароматов и гулом голосов. Душно и жарко, веер пришелся кстати. Обмахиваясь им, придерживая шлейф платья, лебедью вплыла в зал. На меня обратили внимание, гадая, кто скрывается под маской. Однако по правилам маскарада никто не обязан называть себя, вот и я не спешила приоткрыть завесу тайны.

Филипп отправился за игристым вином. Геральт остался охранять мой покой.

– Ее величество уже здесь, – шепнул любимый, неведомым образом выцепив взглядом в толпе нужную фигуру. Как только узнал! – Нужно засвидетельствовать свое почтение.

– Но ведь положено… – робко напомнила о правилах инкогнито.

– Так мы не станем называть титула, – лукаво подмигнул Геральт.

Однако подходить ни к кому не пришлось: будто отхлынув, толпа пропустила женщину. Она ступала как танцовщица, полностью соответствуя выбранному наряду. На ногах особые мягкие туфельки практически без каблучка. В руках – веер из перьев, на лице – полумаска, закрепленная атласной лентой. Украшения нарочито просты, но опытный глаз без труда поймет, все камни необыкновенной чистоты и баснословно дороги.

Женщина улыбнулась краешками губ, и Геральт верным псом метнулся к руке. Сомнений не осталось, передо мной королева.

Геральт не ограничился придворным поцелуем. Он опустился на одно колено, чего-то ожидая. Помедлив, королева положила ладонь на затылок Геральта и ласково скользнула пальцами по волосам. В высшей степен странно. Затем ее величество подошла ко мне. Не зная, как поступить, присела в реверансе.

– Без церемоний! – отмахнулась королева, скрыв наши лица за веером. – Это же маскарад. Вы не против, если я на время украду прекрасного вдовца? Второй спутник подошел, вам не придется скучать.

Действительно, Филипп мялся с ноги на ногу у стены, не решаясь приблизиться. Значит, тоже узнал ее величество.

Отказать королеве невозможно, поэтому кивнула, позволила увести Геральта. Они с ее величеством удалились к дверям в сад. Подозрительно. Сначала ласки, потом приватный разговор. Геральт жаждал внимания венценосной покровительницы. Прежде до меня долетали слухи об особых отношениях между королевой и ее Законником, сама подмечала необыкновенную близость. Взять хотя бы донорство энергии, Геральт делился ей много лет. Раньше воспринимала все как долг подданного, теперь засомневалась. И все – одна прогулка в сад, где по традиции уединялись парочки.

– Вымаливает прощение? – Филипп наконец-то подошел и покосился на спину удаляющегося Геральта. – Только благодаря расположению некой особы он не в опале.

– Но ведь они не?.. – Судорожно сжала в руках фужер с игристым.

Значит, не только я так считаю. Неужели правда?

– Нет, – решительно развеял сомнения брюнет. – Королева его за другое ценит.

Неужели за донорство энергии? Помню ведь, что говорила Евгения: другого претендента, подходящего для болезненной и опасной процедуры, не найти. Надеюсь, ошибаюсь, и Филипп говорил об уме и знаниях. Мысль о королеве-энергетическом вампире пугала не меньше, чем о королеве-любовнице.

Проводила взглядом прямые спины Геральта и ее величества и, отхлебнув игристого, попросила Филиппа найти отца. Брюнет удивленно поднял брови – уже привычно я не видела, а чувствовала эмоции собеседника, скрытые маской. Вслед за удивлением столь же ясно ощутила недовольство спутника. Пришлось объяснить, что герцог потребовался мне по делу.

– Может, я смогу помочь? – Филипп переминался с ноги на ногу и сопел.

Неужели решил, будто я собралась примерить статус мачехи? Конечно, Родриго никому былых планов не озвучивал, только супруге, но ведь Валерия могла сказать, чтобы сделать больно сыну. У них очень странные отношения, с отцом и то лучше.

– Боюсь, нет, – тяжко вздохнула и скользнула взглядом по толпе.

Вдруг таинственный незнакомец прячется там? Он вполне мог прикинуться чьим-то спутником, а то силой или хитростью завладеть приглашением. Да и кто сказал, что некромант из дворца не кто-то из придворных, оказался же Филипп одержимым.

– Видите ли, милорд, – попыталась сгладить неприятные ощущения от своих слов и заодно прояснить ситуацию, – вы отлучены от двора, а у меня важное сообщение для их величеств.

– Так давайте найдем короля, – беззаботно предложил Филипп.

– Вы знаете костюм его величества? – ахнула я и покрепче перехватила фужер.

– Нет, конечно, но если приложить некоторые усилия и смекалку…

При мысли о том, что придется объясняться с королем, задрожали коленки. По сути, что я видела? Человека, наблюдающего за королевой, душу Элизы на поводке. Подумаешь, некромант! Сколько в Веосе черных воротничков? Сотни, наверное. Все они служат короне, толкутся во дворце. Может, злодей существует только в моих глупых фантазиях, и никакого покушения не планируется.

– Так отыскать отца? – не дождавшись ответа на свое предложение, обреченно спросил Филипп.

Понимаю, ему не хочется исполнять роль гонца. Родриго отныне не уважает сына, а так и вовсе засмеет. Невеста открыто предпочла отца, нашла Филиппа никчемным. Какой из брюнета мужчина, если ему не доверяют?

Задумалась. Может, подождать Геральта? Вернется же он когда-то из сада.

– Зачем я понадобился миледи?

Вздрогнула и резко обернуться, едва не расплескав игристое вино. Еще немного, и оно бы испортило маскарадный костюм его светлости.

Признаться, ни за что бы не узнала Родриго, если бы он не подал голос. Герцог нарядился древним магом, даже мантию и массивные амулеты не забыл. А еще бороду. Накладную, разумеется, длинную, седую, торчащую в разные стороны. Только глаза, смотревшие из-под черной бархатной полумаски, остались прежними, по ним, голосу и фигуре убедилась: передо мной действительно герцог Терский.

Родриго почтительно склонился, приветствуя. В ответ присела в неглубоком реверансе: на маскараде свои правила, все равны, но я-то знаю, кто передо мной, и протянула руку для поцелуя. Он не заставил себя ждать, формальный, без всяких вольностей.

Филипп посторонился, и герцог встал рядом. Родриго ответственно отнесся к роли временного спутника. Он остановил проходившего мимо слугу и забрал тарелочку с фруктами для меня.

– Видите ли, ваша… – вовремя поправилась: – милорд, – и хлебнула игристого, – речь о неком странном человеке.

– Отойдем?

Герцог протянул руку за моим бокалом, и я безропотно отдала его. Родриго обернулся к сыну. Тот без лишних слов забрал игристое и фрукты. Себе Филипп выпивку не взял, поэтому рук хватило.

Мы с герцогом, будто прогуливаясь, направились в смежную залу. Спасибо, не в сад. Полагаю, там скопилось достаточно ушей, немало тел переплелось в страстном порыве.

– Хм, – взгляд Родриго, лениво скользивший по гостям, внезапно замер и переместился на меня, – занятно, но логично.

Ожидала, герцог как-то пояснит странные слова, но подробностей не последовало. Попыталась найти того, кто заинтересовал спутника – безрезультатно. Десятки масок, десятки костюмов, ни одного знакомого.

– Итак? – сухо напомнил о себе герцог.

Мы остановились в дверном проеме. Родриго, будто случайно, заслонял от гостей. Сердце мгновенно ушло в пятки. Неужели в толпе притаился враг? Если нет, зачем меня защищать, прятать? Разговоры не запрещены, ничего предосудительного мы не делаем. Бросила короткий вопросительный взгляд на Родриго. Тот предпочел его не заметить. Ясно, очередная тайна.

Коротко пересказала увиденное во дворце, в заключении обронив: так, одни домыслы, ничего серьезного.

– Отчего же, – герцог смотрел куда-то вбок, поверх моей головы. – Спасибо, миледи, я скажу их величествам и уведомлю охрану. А теперь посмотрим розы.

– Что? – не поняла я.

– Сделаем круг по залу. Вдруг вы его узнаете? Нет, так полюбуетесь на уникальный цветок, который таки расцвел. Моя леди его уже видела и нашла чрезвычайно занятным. Не беспокойтесь, – пальцы Родриго на миг сжали мои, а в голосе прорезалась усмешка, – это никак не связано с девичьей честью. Данный вопрос закрыт, только цветы.

– Его величество здесь, в зале?

Смотреть на розы совсем не хотелось. Общество герцога смущало и пугало. Он птица слишком высокого полета, опасный хищник, лучше держаться от таких подальше.

– Возможно, – уклончиво ответил Родриго. – Вас ведь волнуют танцы? Потерпите, скоро начнутся. Я могу рассчитывать на тур вальса?

Скептически осмотрела костюм герцога. Сомневаюсь, что в такой мантии можно не запутаться при выполнении фигур танца. Однако герцог доказал обратное, слегка крутнувшись на месте.

В итоге танец я обещала и попросила сказать, если мои предположения окажутся правдивы. Родриго дал слово и вернул на прежнее место, где меня поджидали двое мужчин: Геральт вернулся.

Музыканты настраивали инструменты.

Торопливо допила игристое, предвкушая приятную легкую ломоту в мышцах. Рассказала герцогу о таинственном незнакомце, и будто камень с груди упал. Надо бы и Геральта предупредить, только он, похоже, витает далеко от бального зала. Зато Филипп донельзя внимателен, то бокал подержит, то тарелочку, то веером обмахнет – старается.

Душно!

Только подумала, и воздух остыл, а нос защекотал знакомый запах вербены.