Любимая ваза

Я даже представить себе не могла, что мой сын настолько любвеобильный.

Да, он у меня красивый, весь в своего покойного отца: высокий, мускулистый, с тёмными волосами, синими глазами и модной бородкой. Но я была уверена, что у него мой характер, а не отцовский. Оказалось, я ошибалась, думая, что он, как и я, однолюб.

Мой сын каждую недель приводит домой разных девиц, причём они отличаются друг от друга и внешностью, и поведением, и именами. У меня есть подозрение, что эта черта характера у него от отца, потому что, когда я познакомилась со своим будущим мужем, он был таким же бабником, но изменился, встретив меня. Видимо, мой сын хочет того же – найти ту самую, единственную. И пока у него это плохо получается.

Наша квартира находится на самой окраине Москвы, у нас иногда бывают проблемы с электричеством и отоплением. Так как сейчас зима и за окном минус двадцать, то из всех трёх комнат, которые у нас есть, только гостиная прогревается хорошо, поэтому мой сын проводит дни и ночи в гостиной. В ней находится диван, который всегда раскрыт и застелен постельным бельём. Напротив дивана – сервант, в нём расположился жидкокристаллический телевизор. Дверь в мою спальню всегда закрыта, а спальня моего сына забита разным барахлом и носит название «холодной комнаты», где хранятся консервные банки и разный хлам.

Сегодня воскресенье, а значит, сынок приведёт домой очередную девушку.

Я услышала, как в замочную скважину вставили ключ, который провернули дважды, и входная дверь открылась.

Алексей вошёл в прихожую, включил свет, распахнул дверь и пропустил свою гостью.

– Ты иди согреться в ванную – сказал он, помог ей снять пальто и повесил его на вешалку вместе со своим. – А я схожу пока переоденусь и найду тебе халат.

Девушка скрылась за дверью ванной.

А сын включил свет в гостиной и направился в сторону родительской спальни, дверь которой была как раз напротив подоконника гостиной. Включив свет и там, принялся копошиться в шкафу, шурша и перебирая пакеты, в поисках нераспечатанного женского халата. Найдя то, что ему было нужно – прозрачный пакет с красным халатом – он передёрнулся от холода, выскочил и быстро закрыл дверь. После чего направился в ванную, откуда уже доносились звуки воды.

Он постучал.

– Да? – донёсся голос девушки.

– Я тебе принёс халат.

– Хорошо, входи, – бросила она ему.

Он открыл дверь ванной, положил халат на ящик для белья.

– Идём ко мне, – услышала я приглашение девушки.

– С удовольствием! – ответил мой сын.

Вошёл и закрыл за собой дверь.

К своим любовным утехам они приступили уже в ванной. Я слышала сначала смешки, потом вздохи, а за ними последовали стоны.

«Ох, Лёшек, Лёшек, что же ты меня заставляешь смущаться?!»

Закончив с нежностями в ванной, они выключили воду, вышли и прошли в гостиную. Его гостья была в том самом красном халате, а у него вокруг торса было обвязано махровое синее полотенце, которое я ему подарила когда-то на его день рождения.

– А чей это халат? – спросила девушка, поглаживая мягкую ткань.

– Ну, позаботился заранее. Приобрёл для тебя.

«Врунишка! Он всем девушкам говорит одно и тоже. На самом деле держит дома с десяток новых халатов, дабы произвести впечатление на своих многочисленных дам».

– Ой, какой ты заботливый, – прошептала она, протягивая к нему свои руки.

Они обнялись и застыли в долгом страстном поцелуе. После чего, слегка оторвавшись от неё, Алексей правой рукой дотянулся до стены выключателя: в комнате погас свет.

Так как у окна в гостиной не была занавески, то лунного света и звёздного неба было достаточно, чтобы различить их страстно сплетающиеся тела.

Мне было настолько неловко, что я старалась не смотреть в их сторону, но, к сожалению, мне были хорошо слышны их охи и стоны.

Взглянула я на них только после того, как услышала вопрос девушки:

– Что это за ваза?

Девушка стояла на четвереньках на полу, а мой сын пристроился к ней сзади.

«Боже мой! Она единственная из всех девушек, кто за всё это время обратил внимание моего сына на вазу».

Они замерли на несколько секунд, он посмотрел на подоконник и ответил:

– А что такое?

– Видишь, на вазе узор и два лепесточка.

Сын снова посмотрел на вазу:

– Вижу.

– У меня ощущение, что это чьи-то глаза, словно за нами наблюдают.

– Это у тебя фантазия разыгралась, даром что ли писательница, – заулыбался он, потом улыбка сползла с его лица. – А вообще, это любимая ваза моей мамы…

Сын вдруг загрустил, отстранился от девушки и накинул на себя полотенце. Гостья обернулась и встревоженно спросила:

– Что случилось? Почему ты вышел из меня?

Сын опустил голову:

– Да вспомнил кое-что.

– Что именно?

Девушка прикрылась одеялом.

– Эту вазу маме подарил отец. Они друг друга сильно любили, можно сказать, жить друг без друга не могли. И после того, как отец погиб в авиакатастрофе, для мамы эта ваза осталась самым дорогим воспоминанием. Настолько дорогим, что она умерла, держа эту вазу в руках.

– Ой! – воскликнула девушка, прикрыв рот рукой: – Прости, я не знала. А что с ней случилось?

– Я только вернулся из командировки и принялся звонить из аэропорта маме, сказать, что прилетел, но она не отвечала на звонки. Я звонил всю дорогу, пока ехал в такси, но кроме длинных гудков больше ничего не было. И уже переступив порог дома и войдя в гостиную, я увидел маму, лежащую на полу и прижимающую к себе вазу. Видимо, она хотела протереть подарок отца от пыли, когда с ней случился приступ. От врачей я узнал, что это был инсульт. Даже перед смертью ей не хотелось выпускать память об отце из рук.

«Да, мой сын был прав. Умирая, я не хотела, чтобы моя любимая ваза разбилась, но также я не могла оставить сына одного. И вместо того, чтобы соединиться со своим мужем, моя душа навсегда переселилась в эту вазу».

В комнате стало тихо. Девушка провела рукой по его лицу:

– Плачь, милый, не стесняйся, – и обняла его крепко, потом обернулась на вазу и добавила: – Возможно, частичка души твоей мамы осталась в этой вазе. Отсюда и ощущение, что за нами будто наблюдают.

«Какая умная девочка! Надеюсь, мой сын остановит свой выбор на ней».

– Да, воображения тебе не занимать, – сказал сын, не поднимая головы.

– Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм? – спросила девушка, поглаживая моего сына по руке.

– Да, давай, – он поднялся. – Можно я накину твой халат?

– Конечно, а зачем?

– Уберу вазу в свою спальню, раз она тебя смущает.

– Да нет, ладно уже, оставь.

– Нет, уберу. Я больше не смогу спокойно заниматься любовью, пока ваза здесь. А тем более, если, как ты говоришь, в ней частичка мамы, мне будет стыдно.

Он поднял халат, который она в порыве страсти сбросила на диван, и накинул его на себя, потом взял меня на руки и понёс в холодную комнату.

Я пыталась до него достучаться, просила, чтобы он этого не делал, опасаясь того, что из-за этого буду видеть его редко.

Но он меня не слышал.

Не ощущал.

Алексей открыл дверь холодной комнаты, поплотнее запахнул халат и, обходя консервные банки и многочисленный хлам, двинулся к подоконнику. Прежде чем поставить символ любви своих родителей на подоконник, он пристально всмотрелся в узор вазы. Отблески луны в стекле действительно делали похожими на глаза два зелёных лепесточка. Глаза у его матери как раз были зелёными.

На несколько секунд Алексеем овладел порыв нежности, он приблизил к себе вазу, ласково погладил, потом поцеловал, после чего поставил её на подоконник.

Развернувшись, он быстро выскочил из комнаты и закрыл дверь, не заметив, как под двумя зелёными лепесточками на стекле потекли две струйки: то ли от того, что вазу резко переместили из тёплой комнаты в холодную, то ли от того, что это были слёзы.