40 шагов до берега

Посвящается моему сыну! Не будь тебя, я бы никогда не вернулась к написанию этого романа, первые главы которого с 2019 года пылились на рабочем столе.

Глава 1

Саундтрек к главе: Ghost Loft – Seconds

− Мы расстаемся! Нет, не так. Я тебя бросаю, Макс. Нет, снова не то.

Алиса поправила короткое атласное платье перед зеркалом. Взъерошила каштановые кудри. И с грустью посмотрела на лицо, лишенное прежней юношеской веселости.

− Это были худшие три года в моей жизни. Я тебя люблю, но себя люблю больше. Поэтому нам надо расстаться.

Алиса плюхнулась на кресло, стоящее перед огромным зеркальным трюмо. В отражении она видела не только свой унылый вид, но и белую стену, на которой ровным рядом висели серебристые рамки с фотографиями Макса и Алисы. На снимках они были идеальной парой, сошедшей с кинопленки голливудского ромкома. Жаль, что за кадром, в жизни, все обстояло совершенно не так.

Макс часто пропадал в баре с друзьями после работы. Алиса же вечерами рисовала. Раскладывала на полу карандаши, доставала кипу скетчбуков, наливала в бокал красное сухое вино и рисовала все, что выдавала ее фантазия в назначенный час. Так она спасалась от одиночества. Так она оберегала себя от боли, которая незамедлительно пронзила бы ее сердце, если бы она только решилась на роковой шаг – расстаться с любимым человеком.

Она пыталась изо дня в день убедить себя в том, что это нормально для пары: иметь разные интересы; друзей, у которых нет ничего общего; отсутствующие глубокие темы для разговоров за ужином. Она пыталась доказать себе, что в отношениях важны лишь чувства: любовь, глубокая привязанность, электризация нижней части живота при каждом прикосновении их тел.

Но временами, такими, как этот новогодний вечер, гипнотическая программа давала сбой. И тогда Алиса злилась на Макса. Злилась на себя. Злилась на мать, которая познакомила их три года назад и всячески препятствовала разрушению такого чудесного, с ее слов, союза.

Как только Макс вновь ошибался, Алиса ненавидела себя за то, что в прошлый раз дала ему шанс. За то, что она вновь потеряла время – лучшие годы своей жизни рядом не с тем человеком.

Но еще больше девушка ненавидела себя за страх одиночества. Она шла на поводу этого страха. Корила себя и шла. Поэтому стоило лишь Максу пустить ее в свои объятия, признаться в любви со слезами на глазах, Алиса возвращалась к началу – к аксиоме о том, что в отношениях важны лишь чувства и ничего больше.

Она прощала ему случайные переписки со случайными девушками, пренебрежительное отношение к важным датам, запойные ночные вечеринки, на которые он никогда ее не звал, и его дикую, первобытную злость, вырывавшуюся на волю каждый раз, когда она пыталась расставить в их жизни все по своим местам.

− Ты просто не можешь жить без скандалов, − орал Макс, когда Алиса пыталась лишь поговорить о том, что ее волновало в их отношениях. – И проблема не во мне и не в наших отношениях. Ты же это понимаешь? Ты найдешь другого парня, и у вас начнется все то же самое. Потому что твоя назойливая потребность устроить скандал никуда не испарится. Она будет преследовать тебя до конца жизни. Это твой характер. Смирись. Я же смирился с тем, что ты без конца предъявляешь мне претензии на ровном месте.

В такие моменты ее словно парализовало. Рвущийся наружу голос затихал. Но лишь на время.

И сейчас, 31 декабря, в момент приближающейся полуночи Алиса решила наконец оставить в старом году все, что делало ее несчастной: любовь к Максу и нелюбовь к себе.

Макс обещал освободиться с работы пораньше. Они собирались вместе приготовить праздничный ужин. А после встретить под звон бокалов с игристым и бой телевизионных курантов Новый год. Парень прекрасно знал, для Алисы этот праздник в тысячу раз важнее дня рождения. Но он все равно не сдержал обещание. В телефоне Алисы звучали долгие гудки, а сообщения в мессенджерах оставались без ответа.

Девушка одна накрыла праздничный стол, нарядила елку, украсила гирляндой витражные окна, открывающие вид на вечерний город, укутанный снегом. Она без конца подходила к окну в надежде увидеть на подъездной дороге белую «мазду» Макса. Но на парковке лишь суетились незнакомые люди, вытаскивающие из автомобилей то пакеты из продуктовых супермаркетов, то перевязанные бечевкой ели, купленные за несколько часов до курантов на ближайшем елочном базаре.

Оставалось полчаса до наступления Нового года. Алиса выключила телевизор, потушила свечи, открыла бутылку Просекко и налила шампанское до краев бокала.

− Алиса, включи All by myself, − почти что плачущим голосом произнесла девушка.

Портативная колонка мгновенно среагировала:

− Включаю Celine Dion – All by myself.

Девушка сняла платье, укуталась в бежевый вязаный плед и плюхнулась в кресло с бокалом шампанского в руках.

Через полчаса за окном пышными орхидеями расцвел на черном небе праздничный салют. Он говорил о том, что наступил новый год. Он кричал о том, что Макс в очередной раз не сдержал слово.

Девушка допила бутылку шампанского, швырнула ее под стол. Взяла подушку с дивана, бросила ее на пол и легла спать. Она больше всего на свете хотела стереть из памяти этот день. День, который доказал ей, что чувства могут не только вознести человека к небесам от счастья. Но и заживо закопать в сырую холодную землю его гордость и самоуважение.

Утром Макс как ни в чем не бывало уплетал практически нетронутые праздничные угощения. Алиса проснулась от звона тарелок и столовых приборов.

− Что ты здесь делаешь? – хриплым голосом спросила она. Голова гудела от выпитой в одиночку бутылки шампанского.

− Не поверишь − ем. – Макс засмеялся.

− Тебе весело? – Алиса с трудом приподнялась. Она точно ночью пила шампанское, а не билась головой об стену? Голова болела так, будто у девушки было сотрясение. – Весело есть еду, которую я готовила вчера весь вечер? Еще, наверное, очень весело не отвечать на мои звонки и сообщения, когда я как дура жду тебя дома, чтобы встретить Новый год… − Алиса закрыла глаза и начала считать про себя до десяти, чтобы не разрыдаться при человеке, не достойного ни одной ее слезинки.

− Я вижу, как ты меня ждала. – Макс поднял с пола пустую бутылку Просекко и вознес ее над головой так, как победитель олимпиады кубок. На его лице не было ни капли сожаления, лишь нахальная улыбка. Чертова улыбочка подлого Чеширского кота.

Алиса не выдержала. Слезы бесшумно покатились по щекам.

− Лис, ну не начинай. Олежа притащил на работу целый ящик шампанского. Ни начальства, ни охраны уже не было. Мы доделали отчет, открыли первую бутылочку, затем вторую… А потом все как в тумане. Олег со своей разошелся. Вот мы и посидели чисто мужской компанией. Телефон разрядился, а зарядку я с собой не брал, потому что не собирался засиживаться долго. Я же не знал, что все так получится. – Макс подошел к Алисе и легонько ткнул ее в плечо. – Малышка, не дуйся. Тем более, я вижу ты весело отпраздновала.

− Это все, Макс, с меня хватит, – тихо сказала Алиса, глядя на сцепленные в замке руки, которыми она обхватила колени. Если ее голос станет громче, мирный поток слез превратится в истерику. Она знала это с детства.

− Лис, обещаю, сегодняшний день мы проведем вместе. – Парень сел рядом с девушкой и положил руку ей на плечо. Он хотел поцеловать Алису в щеку, но она отстранилась.

− Не смей больше говорить это слово – «обещаю». Из-за таких людей, как ты, оно теряет свой смысл. – Алиса продолжала смотреть на руки. Она боялась поднять глаза на Макса, потому что знала: зрительный контакт с ним вновь лишит ее дара речи. Она собьется с мысли, замолчит, и все снова вернется на круги своя.

− Хорошо, не обещаю. Я просто не тронусь с места, пока ты меня не простишь и не согласишься устроить марафон «Гарри Поттера».

Хитрый. Нет – подлый ход. Алиса улыбнулась краешками губ. Макс ненавидел «Гарри Поттера» и никогда не соглашался смотреть его вместе, как бы Алиса его ни уговаривала.

− Макс, я серьезно. Это разбег. Я устала, как учительница русского и литературы, исправлять твои ошибки красными чернилами. Я злюсь из-за того, что ты без конца делаешь ошибки в одних и тех же словах и даже не пытаешься стать лучше, а ты – из-за того, что я, как душная взрослая тетка, терроризирую тебя правилами. В душе ты всегда чувствуешь себя правым, как самый настоящий подросток-максималист.

− Лис, все просто: тебе просто нужно выбросить красные чернила. И все закончится.

Макс положил руку на голову девушки и медленно провел ладонью по ее волосам. Алиса подняла глаза. Покрасневшие от слез.

− Не закончится. И ты это знаешь.

Макс убрал руку и повернул голову к окну. Тишина повисла в воздухе, словно пузатый гелиевый шар, который вот-вот лопнет. Алиса встала и пошла к платяному шкафу. Она достала красный чемодан, два года пылившийся на полке. Девушка купила его в гипермаркете по акции. Надеялась, они с Максом полетят на море. Но парень ненавидел перелеты, а от словосочетания «отдых на море» его лицо менялось так, будто он съел килограмм лимонов.

Алиса начала складывать в чемодан платья, рубашки, брюки на плечиках. Звон металлических вешалок словно вывел Макса из транса. Он бросил испуганный взгляд на свою девушку.

− Я готов ради тебя полететь на море. На какое скажешь. Даже если мне придется пережить сутки, нет, двое суток перелета.

Девушка сжала в руке плечико с белой блузкой, которую не носила уже лет пять.

− Лис, прошу, дай мне последний шанс, − голос парня начал дрожать, как струна расстроенной гитары.

Алиса повесила блузку обратно в шкаф, села на пол, обхватила руками колени и взглянула на Макса.

− Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил. Ты же знаешь, я без тебя пропаду. – На его глазах выступили слезы. Алиса сжала кулаки, впившись ногтями в кожу. «Я никогда его таким не видела. Настоящим», − пронеслось в голове.

Макс подошел к девушке и встал на колени.

− Если мы расстанемся, твоя мама не переживет.

Алиса закрыла лицо руками. Беспроигрышный аргумент. Подлец.

− Макс, это последний шанс. Понимаешь? Последний. Не крайний. А именно последний. − Девушка подняла взгляд на парня. Он до сих пор стоял на коленях и смотрел на нее в упор, слушая вынесенный приговор. – Если отпуск ничего не изменит, я уйду и даже не стану тебя слушать.

− Обещаю, все изменится…

− Макс…

− Окей, не обещаю, но сделаю все возможное, чтобы мы были счастливы.

Алиса тяжело вздохнула и обняла парня. Ее тело все еще обсыпало мурашками, когда он утыкался носом в шею. Она все еще любила его.

Целый день они провели в кровати. Пили колу, ели гавайскую пиццу и смотрели «Гарри Поттера». Угнетенное состояние от испорченного праздника словно моментально стерли из памяти, нажав кнопку Delete. Алиса ощущала счастье в моменте. Сиюсекундные эмоции заполнили собой пространство прошлого, настоящего и будущего. Иллюзия, когда кажется, что так было и будет всегда.

Вечером девушка позвонила подруге, которая работала в турагентстве. Та предложила ей путевки на тайский остров Самуи. Семейная пара заболела ковидом, поэтому в последний момент отказалась от поездки.

− Макс, завтра мы летим в Тай, − с восторгом произнесла Алиса, когда положила трубку, и прыгнула на кровать так, что коробка и бокалы с недопитой колой опрокинулись на белую простыню.

− Лис! Какая ты безалаберная. – Он подскочил с кровати и начал резко сдергивать грязную простыню с матраса.

Алиса слышала такое высказывание о себе впервые от Макса. Она покраснела, и улыбка исчезла с ее несколько заспанного, но прежде счастливого лица.

− Не говори чепуху. Ты слышал, что я только что сейчас тебе сказала? Мы летим завтра в Тай.

− Ну вообще-то у меня отпуск в марте.

− Вообще-то сейчас январские праздники до десятого числа. Тебе придется взять лишь один день отгула за свой счет.

− За свой счет, − передразнил Алису Макс. – У меня начальница монстр, сама знаешь. Она даже на час никого не отпускает.

− Ясно! Все твои слова, как обычно, оказались трепом. – Девушка двинулась к выходу из комнаты, но парень схватил ее за руку.

− Прости, прости. Я что-нибудь придумаю. – Он поцеловал тыльную сторону ее ладони. Алису передернуло. Макс никогда так не делал. Она выдернула руку, словно ее облили кипятком. Но вовремя осеклась.

− И ты меня прости, − Алиса обвила шею парня и поцеловала его в небритую щеку. – Надо позвонить Лене и оплатить путевки.

Глава 2

Саундтрек к главе: Lana Del Rey – West Coast

Алиса думала, это будет лучший отпуск в ее жизни. Никаких проблем, ужасной работы и занудного окружения. Что лучше тайских пальм, песка, в котором тонут уставшие от рутины ноги, и морского воздуха, щекочущего сгоревшее лицо?

Второго января они уже бродили по берегу острова Самуи. В провинции Сураттани оказалось чище, чем в Паттайе, и тише, чем на Пхукете. Их бунгало сторожило побережье Сиамского залива. Сорок шагов и ноги омывали прохладные воды Южно-Китайского моря. Алиса не верила, что до рая можно добраться за каких-то десять часов.

Они мало разговаривали и пили много вина. Почти не ругались и внимательно наблюдали за жизнью вокруг. Алисе казалось странностью, когда люди никуда не торопятся, забывают о тягостях привычного быта и радуются обычным вещам: прохладному душу после полуденного солнца, шарику сливочного мороженого в вафельном рожке и свежим накрахмаленным простыням, которые ласкают по ночам уставшую от солнца кожу.

Через три дня Макс поник. Он не шел к морю − тащился, еле переставляя успевшие сгореть до ошпаренной красноты ноги. Даже пресловутые сорок шагов до берега стали для него мукой. Алиса начала переживать. Неужели все зря? Их отношения рушатся, как песочный замок под натиском моряны.

− Макс, что происходит? Мы за тридевять земель от дома − в райском месте. Я старалась для нас, чтобы все наладилось. Но тебе, видимо, нужно что-то другое или кто-то другой. − Алиса почувствовала, как слезы подступают к горлу, и замолчала.

Парень отложил в сторону телефон и равнодушно посмотрел на девушку.

− Лис, тебе напомнить, чья это была идея? А? − Он приподнял голову с подушки, облокачиваясь на одно плечо. − Кстати, где благодарность за оплаченные путевки и …

− И за то, что ты согласился? О-о-о, спасибо за одолжение, дорогой, и за то, что ты оплатил свою путевку!

− Знаешь, мне надоело: ты вечно ко мне цепляешься. Хотя я стараюсь быть хорошим парнем для тебя. Ты знала, я ненавижу перелеты. Но я согласился ради тебя. А ты опять не довольна. Да, я оплатил свою путевку. Потому что в этом суть адекватных отношений, где все равны.

Алиса начала истерично смеяться.

− Хватит! Не тебе говорить про равноправие, слышишь? Тебе позволено все в наших отношениях. А я только и делаю, что привожу в исполнение твои запреты. В клуб нельзя – ведь меня там могут изнасиловать. С подружками после работы нельзя – ведь они мечтают разрушить наш идеальный союз, потому что завидуют. У меня не осталось друзей. Ты оградил меня от всех, кроме матери.

− У тебя никогда и не было нормальных друзей. Маша? Она всегда пыталась нас поссорить! Или, может, Вадик? Придурок только и ждал момента, когда можно залезть к тебе под юбку. Ты рохля. Ты совершенно не разбираешься в людях. Если бы ни я и твоя мать, ты бы уже давно пропала.

Лицо Макса покрылось красными пятнами. Алиса знала, что дальше. Праведный гнев, перерастающий в страсть. От страха и обиды зажгло глаза. Она выбежала из номера, хлопнув соломенной дверью, и рухнула на горячий песок. Девушка не почувствовала, как острая раскаленная галька впилась ей в ладони. Руки тряслись от злости и отчаяния. Зачем она дала ему проклятый последний шанс?

Алиса сложила ладони в лодочку, прислонила ее к потрескавшимся губам и прошептала то, что должна была выплюнуть с яростью в лицо обидчику:

− Урод! Какой же ты урод, Макс!

Макс иногда заходил в приложение для знакомств. Со своей совестью он сразу договорился: это не измена, а обычная переписка. Алиса знала о его «хобби», но ничего не говорила. Успокаивала себя: мол, у каждого есть скелеты в прикроватной тумбочке. Главное, что его общение никогда не выходило за виртуальные границы.

Алиса взъерошила густую копну каштановых волос и ощутила (только сейчас), как больно впиваются в кожу камни. Возвращаться в номер она не хотела. Да и здесь она никого не знала, кроме обслуживающего персонала отеля. Алисе оставалась одна дорога − в бар. Топить грусть в бокале лучше, чем топиться в море, подумала она.

− Glass of wine, please1, − на ломанном английском сказала Алиса и ткнула пальцем в меню.

Немного заляпанный пузатый бокал на тонкой ножке за пять секунд наполнился наполовину, и Алиса жестом остановила бармена. Бокал был наполовину полон, а душа Алисы − давно наполовину пуста.

В медленном поглощении красной спиртовой жидкости (хорошее вино на острове подавали только в итальянских барах) Алиса прокручивала кадры совместной жизни с Максом.

Вот они три года назад в первый раз ругаются. Макс, как обычно, опоздал на свидание и обвинил в этом, почему-то, Алису. А вот черно-белая картинка двухгодичной давности: Алиса просит Макса устроиться на нормальную работу, чтобы они больше времени проводили вместе. Он назвал ее тогда глупой дурой, которая живет в розовом мире, где люди могут и жить богато, и мало работать. А вот фотокарточка эффекта сепия, на которой Макс съезжает с их общей квартиры, чтобы якобы побыть в одиночестве. Но, на самом деле, он закинул вещи к Артуру и прозябал две недели напролет в баре «Квинтера».

Алиса отчаянно любила Макса. Только тогда, когда ее ожидания на его счет совпадали с реальностью. А когда система «хорошего примерного парня» давала сбой, девушке казалось, что она теряет время впустую – упускает лучшую возможность быть с кем-то другим, более достойным. Но в глубине души, прощая его из раза в раз, она верила, что мифическим образом Макс однажды изменится. Какая глупость.

Выйдя из мыслительной комы, Алиса увидела − бокал пуст. Она положила на барную стойку 150 бат и не спеша вышла на улицу, гибнущую в полуденном солнце. Пить алкоголь в жару не самая удачная идея на свете. Алиса это знала. Но дело сделано. Пальмы плыли вдоль дороги в сторону западного берега. Хотелось чаще дышать, чтобы понимать: ты жива, ноги и голова еще не покинули чертову орбиту, с которой давным-давно пора сойти.

Девушка медленно плелась к отелю. Обычно она с осторожностью шагала по обочине, чтобы не стать жертвой ДТП. Люди на байках гоняли на острове так бездумно и резво, что под колесами мог оказаться любой, слоняющийся вдоль шоссе. Тротуаров на Самуи не существовало. Но сейчас инстинкт самосохранения Алисы забарахлил, и она не услышала шум мотора сзадади.

Несколько секунд спустя Алиса лежала на пыльной обочине. Из локтя сочилась кровь. А из глаз − слезы. Ей не было больно. Она просто испугалась.

Глава 3

Саундтрек к главе: Сабрина – Она

Вдох. Выдох. Алиса первая пришла в себя и начала разглядывать разодранный локоть. Комочки грязи смешались с кровью. Зрелище не эстетичное, но вполне себе реалистичное для Самуи. Сколько туристов, с круглыми обезумевшими от окружающей красоты глазами, перебинтовывали свои конечности в местном травмпункте за нехилые деньги, когда попадали под колеса резвых байкеров недоучек.

Алиса достала из сумочки антисептик и салфетки. Крякающая желеобразная жижа с запахом спирта обволокла рану. Щиплет. Алиса поморщилась и смахнула салфеткой с локтя гремучую смесь.

Ей повезло. Неумелый водитель лишь слегка задел руку прежде, чем сам вывалился с мотороллера на обочину. От неожиданности Алиса вскрикнула и рухнула на землю. Локоть пробороздил каменистую насыпь, и дорожная пыль, словно панировка для котлет, облепила ободранную кожу.

Алиса скомкала салфетку с красно-черными пятнами и убрала в сумку. Она двинулась в сторону неуклюже скомканного тела, которое лежало рядом с заваленным набок байком. Тело хрипело и еле слышно стонало.

− Excuse me. −Алиса прикоснулась к руке незнакомца и нерешительно добавила: − Please2.

Тело начало медленно переворачиваться набок.

− Это вы меня excuse me, − прошептал, тяжело дыша, молодой человек и, сощурившись, взглянул на Алису, которая своей головой наполовину загораживала солнце.

− Бог мой, вообще не поняла, как все произошло. Будто во сне. Нет − в бреду. Расшиперилась как идиотка на всю дорогу. − Алиса постучала по виску указательным пальцем.

− Вы не виноваты. Это я сдуру решил взять байк на прокат, чтобы объехать весь остров. Третий раз за рулем. Вот сегодня поверил в себя: немного разогнался. Простите меня.

Парень небрежно отряхнул джинсы, взглянул на расцарапанную грязную ладонь и, пошатываясь, встал на ноги.

− Давайте проедем эту ситуацию, а то мы с вами будем до заката извиняться друг перед другом. Вот, держите антисептик и салфетки. − Алиса улыбнулась и протянула свою мини-аптечку товарищу по несчастью. Она зацепила взглядом его красивые зеленые глаза и острые скулы, которые так любила в мужчинах.

− Предлагаю сгладить ситуацию манговым фрешем. В том кафе делают самые вкусные соки на острове. − Молодой человек показал пальцем на здание с соломенной крышей и искусственными пальмами возле входа.

Алиса вновь улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Они уже хотели перейти дорогу, как Алиса неожиданно схватила парня за руку.

− Стойте, а как же ваш байк? Точнее, он даже не ваш. Его же, наверное, вернуть надо?

− Черт, забыл. Придется катить рядом. На это чудо техники я больше не сяду. Знаете ли, знаки − вещи неоспоримые.

− Вы верите в знаки? − Алиса мило хихикнула. − Да бросьте, произошла всего лишь глупая случайность.

− В мире нет ничего случайного, уверяю вас.

Алиса пожала плечами и протянула свою руку:

− Меня Алиса зовут. Можно на «ты».

− Федор. – Парень ответил крепким рукопожатием. На его запястье горела черной краской надпись life is just a novel3. Девушка не любила татуировки, но на коже Федора фраза смотрелась так органично, словно он родился с ней.

В прокате байков парню пришлось заплатить небольшой штраф-неустойку за парочку царапин. Он с облегчением выдохнул, когда сбросил наконец несчастливый балласт. Время летело незаметно. Алиса и Федор болтали ни о чем и обо всем одновременно. Удивительно, но в разговоре совершенно чужих людей было столько близости.

Они даже не заметили, как дошли до кафе с соломенной крышей, купили там манговый фреш, выпили его (вероятно, они даже не почувствовали умеренную, вяжущую кончик языка сладость манго) и отправились в интуитивном направлении, которое привело их к пустому общественному пляжу.

Внимательные туристы поняли бы, почему на берегу нет людей. Здесь повсюду валялись грязные пустые бутылки и уродливые коряги, которые принес ветер во время сильного шторма. Цивилизованный выход к морю отсутствовал: был лишь бетонный обрыв, с которого легко можно соскользнуть в воду.

Но Алиса и Федор не обращали внимание на хаос. Они увлеклись разговорами о жизни в России: без пальм, палящего солнца и моря.

Федор держал небольшой книжный магазин в Питере. Тяга к литературе была у него с детства. Мама часто приносила ему с работы из издательства новоиспеченные экземпляры разных книг.

Сперва Федор, как и все дети, читал сказки. Позже − книжки пообъемнее и посерьезнее: приключенческие подростковые романы и фантастические истории. Когда парню исполнилось 16 лет, он штудировал классику, чтобы поступить в Литературный институт имени Пушкина. Но мама не одобряла его выбор. Она считала, что молодому человеку нужно обучиться серьезной профессии, которая сможет прокормить его.

Федор прислушался к совету мамы и поступил кое-как, через знакомых, на экономический факультет. Учеба шла тяжело: четыре года тянулись, словно пятнадцать. Он два раза был на грани отчисления, но все же выстоял. Все это время он продолжал читать художественную литературу и грезить о совсем другой жизни.

Знания из сферы экономики помогли Федору после окончания университета. Он открыл свой книжный магазин. Небольшой. Камерный. Но все же − свой. Парень не зарабатывал миллионы с продажи книг, но он был по-настоящему счастлив.

Алиса тоже рассказала Федору о своей жизни за пределами моря. Она два года работала маркетологом в небольшой транспортной компании Новосибирска. Девушка устроилась туда, еще будучи стажеркой, после университетской летней практики. Мать одобряла ее стремление, как можно раньше начать карабкаться по карьерной лестнице. Алисе не особо нравились офисные будни. Но ради зарплаты и стабильности она терпела суровое отношение начальника, муторные рабочие задачи и бесполезный треп коллег. Терпеть ее научила мама, которая тридцать лет жила с не любимым, но надежным человеком. Алиса бы с радостью все бросила и уехала туда, где воздух пропитан свободой, теплом и легкостью бытия. Но страх за будущее, в котором нет стабильности, пугал ее и заставлял работать больше и усерднее.