Тайны магии. Книга I. Искры войны

Глава 1. День рождения

Неан-Маэль… Когда-то, в давние времена II эпохи сюда прибыли первые поселенцы, чтобы обосноваться и заложить основы будущей колонии. В ту пору ни эльфы, ни люди даже не подозревали, что когда-нибудь их исторические пути пересекутся. Познакомившись с отважными дармионцами, хитроумыными тельсамийцами или же набожными годемианцами, эльфы осознали, что они были не единственными элду1 этого мира и что этот мир был гораздо полнее и глубже, чем все их энциклопедические и эстетические представления о нём. Эльфы-поселенцы быстро почувствовали дуновение ветров свободы после строгих нравов и законов имперского порядка, но эти перемены всё же не поколебали их верности метрополии, хотя и поспособствовали их желанию наладить тесные связи с жителями Астергаса2. Эльфов, обладавших знаниями таинственных существ-прародителей Эвдарии3, постигла мысль о том, что им предстоит познавать сущность великих достижений их предков ещё долгие десятилетия и даже столетия. Чувствуя дальнее родство с людьми, эльфы верили, что смогут выстроить крепкие братские связи и вместе развиваться на пути к Великому Знанию.

Однако вскоре эльфы обнаружили, что значит истинная человеческая природа. Дело в том, что главная черта человека – тяга к постоянному расширению. Эльфы, практиковавшие углубление, чувствовали, что стремились к духовности, в то время как люди – к материализму. Люди привыкли к культуре диспутов и договоров, эльфы взаимодействовали с окружающем миром на основе эмпатии. В отличие от людей, они не знали, что такое экономика или промышленность, а всецело жили магией. В конце концов, взаимообмен сыграл свою роль: эльфы переняли у людей стремление к богатству, а люди – к магии.

Магия и служила той основой, благодаря которой эльфам не нужны были споры и деньги, политика и экономика. Зная, что всё сущее в мире было едино благодаря Творцу, Всемирному Духу, и органичной связи пяти первоэлементов4, они научились слышать природу. Творец наделил их даром преобразовывать энергию в материю и, наоборот, материю в энергию. Эльфы развили в себе дар к эмпатии, что избавило их от необходимости постоянного расширения, добычи ресурсов, торгового обмена, ведения войн.

Хотя эльфийскому обществу была присуща некоторая иерархия, власть императора держалась на выборности и достоинстве его деяний при жизни. Взамен он получал власть до тех пор, пока народ выражал доверие к его действиям через Великий Сенат. Властные отношения в обществе людей были построены на авторитете родов, вследствие чего путь развития Мира Людей стал развиваться по модели постоянного расширения.

***

Сегодня, 4 нерлуна нальвира5 1721 года мир уже был явно не тот, что прежде. На него смотрел своим ясным взором молодой неанвин – потомок человека и эльфийки. В этот день ему исполнилось 24 года. Имя ему – Адриалис Мальд.

Его семья бежала в Неан-Маэль морем из Вингарда после ожесточённой гражданской войны, в которую были вовлечены не только его тётя Диара Линтир, консул6 островного государства, его отец Ильдем Мальд, придворный маг Диары, но и все жители республики. Эльфийский Союз, конфедерация из ныне независимых эльфийских государств на западе Астергаса, разорвал все возможные связи с бывшей метрополией – Аэльделийской империей. В людских государствах Дармионе, Тэльсамии и Годемии, к слову, ситуация также оставляла желать лучшего, поскольку разногласия между их правителями также могли внести разлад в крайне хрупкие дипломатические, военно-политические и торгово-экономические отношения в Западном Астергасе.

Адриалис встал с постели, умылся и позавтракал. Дома уже никого не было. Точнее, не было лишь его матери – эльфийки Алидеи Линтир, младшей сестры Диары. Сегодня она присутствовала в качестве почётного гостя на заседании Великого Сената Эльфийского Союза, но не забыла о том, какой был сегодня день. Она оставила сыну конверт с письмом и празднично оформленную коробочку с подарком. Адри смотрел на него, впрочем, как всегда, без доли удивления. Ему был присущ выдержанный и весьма спокойный взгляд на мир.

«День рождения бывает у каждого человека, каждый год, поэтому сакральным этот день делают вовсе не многочисленные поздравления и подарки, а лишь то, что, несмотря на все дела и обстоятельства, люди помнят друг о друге и собираются в этот день вместе», – думал юноша, глядя на подарок своей матери.

Адриалис ограничился чтением начала и окончания пятистраничного письма Алидеи, которой было свойственно говорить и писать много от души. Но именно в этих строчках были написаны самые главные и дорогие каждому человеку слова:

«Что бы ни происходило, сын мой, одно остаётся вечным: я люблю тебя!»

***

На улице стоял нальвир… Ещё не успел оттаять последний снег, как с Тильмирийского моря7 уже начали доноситься тёплые ветра течения Беолин8. Неан-Маэль располагался непосредственно на его пути, благодаря чему его воды не замерзали даже зимой. Сюда следовали торговые суда со всего света, поэтому на местных рынках каждый день шла оживлённая торговля. Дом Адриалиса и Алидеи располагался на правом берегу реки Маль-Виэль9. Адриалис направлялся на встречу со своим близким другом детства Ульримом, с которым не виделся уже два месяца. Ульрим служил в войсках Союза и недавно вернулся из экспедиции в Чаролесье, где в последнее время разгорался пограничный конфликт с Годемией. В последнем письме другу Ульрим написал, что будет ожидать Адри у Южного моста на левом берегу города.

К полудню Адриалис пришёл к назначенному месту. По привычке он не стал оглядываться по сторонам в поисках Ульрима, а закрыл глаза, поскольку считал, что если друзьям суждено встретиться, то они обязательно встретятся. Он чувствовал, что друг где-то рядом и очень сильно торопится. Они были как две капли воды и два сапога пара, но было и то, что делало их уникальными. Ульрим наивно полагал, что его сил хватит успевать одновременно во всех делах, в то время как Адри был сторонником последовательного подхода. Тем не менее, стоило им только увидеть друг друга, как их переполняло чувство единения. Друзьями они были с самого детства − с тех пор, как они поступили в Высшую школу Вингарда. И хотя с того момента прошло шестнадцать лет, их дружба по-прежнему оставалась той крепкой и невероятно интересной, какой была в школьные годы. Хотя Адриалис умел чувствовать людей и их намерения на расстоянии, Ульрим был не из числа тех, кого можно было так просто разгадать.

Прошло двадцать с лишним минут. Адриалис уже думал открыть глаза и прервать медитацию, как вдруг чьи-то ладони накрыли ему лицо. Он улыбнулся и сказал:

− В следующий раз я непременно сыграю в прятки!

Адри обернулся и обнял своего друга. Ульрим, смеясь и бесконечно радуясь, ответил:

− Впрочем, сегодня я принёс такую вещь, которая наверняка тебя заинтересует. С ней уж точно не захочется играть в прятки!

− Я думаю, ты очень сильно устал с дороги, поэтому предлагаю нам найти местечко для отдыха, − предложил Адри.

− Спасибо, брат, что напомнил мне об этом. Я славен тем, что никогда не замечаю за собой усталости.

Адриалис пригласил друга к себе в гости. Раньше они часто любили устраивать длительные пешие прогулки за пределами города, но теперь их занимало более размеренное и вдумчивое времяпрепровождение. Когда друзья основательно отдохнули с дороги и пообедали, Ульрим вернулся к изначальной теме:

− Дорогой Адри, теперь позволь ещё раз напомнить тебе о том, какой сегодня день. Я знаю, что для тебя он особенный, но по-своему. Тебе не нужны шумные застолья, коробки с подарками… Тебе нужно лишь, чтобы рядом собрались близкие люди и провели время вместе в дружной семейной обстановке. Тем не менее, друг, я всегда любил нарушать чьи-то правила и устои, поэтому хочу поздравить тебя с днём рождения, пожелать тебе счастья, здоровья и успехов во всех грядущих начинаниях!

− Ульри, спасибо… − приятно растрогался Адриалис.

− Не спеши, не спеши, это ещё не всё. Теперь позволь мне показать тебе кое-что.

Ульрим открыл коробку, в которую были завёрнуты толстый пыльный фолиант и письмо. Адриалис быстро определил, что этим находкам было не менее двухсот лет. Даже письмо, написанное на эльфийском языке, сохранилось в идеальном состоянии. Ульрим продолжил:

− Как ты понимаешь, я нашёл эти реликвии во время нашего похода по Чаролесью.

− Как там сейчас обстановка? – поинтересовался Адриалис.

− Очень неважно… Каждый день новые набеги годемианцев, столкновения на границе, которые грозят перерасти в полномасштабную войну.

− Мама как раз сейчас присутствует на заседании Сената…

− Боюсь, что они начали слишком поздно… − с тяжёлым вздохом прервал Адриалиса Ульрим.

− Всё же, думаю, что ещё есть возможность обернуть ситуацию в нашу пользу, − учтиво возразил Адриалис.

− И как же? Кто в этом бренном мире станет поддерживать нас, когда мы сами не можем навести порядок изнутри?

− Я понимаю, что отъезд из Вингарда и ужасающие события гражданской войны опечалили тебя. Однако я верю, что всё именно в наших руках!

− Верю тебе, Адри. Пусть всё будет именно так!

***

Взгляд Адриалиса пал на загадочный фолиант. Судя по всему, некогда он принадлежал эльфу Альгару, жившему в Чаролесье. Из лаконичного письма, написанным в явной спешке, но качественными влагостойкими чернилами, удалось узнать, что он был магом-странником10. Очевидно, что письмо он оставил перед возможной гибелью или исчезновением. В нём маг описывал свою тревогу, но не за жизнь, а за те уникальные знания, что могут быть утрачены с его уходом. Он сетовал, что не успел дописать свой фолиант, но надеялся, что однажды найдётся тот, кто услышит его. Маг особенно подчеркнул это слово. В конце письма он оставил приписку:

Откроет фолиант лишь тот,

Кто Путь мой до конца пройдёт.

Адриалис глубоко задумался над словами «услышать» и «Путь». Хотя Альгар не указал никаких сведений непосредственно о себе, текста короткого письма было вполне достаточно для понимания того, что имел в виду маг. Закончив свои размышления, Адриалис подал знак Ульриму и сказал:

− В своё время я с головой погрузился в тему шифров и замков. Эллиан Бартулиос, один из известнейших мастеров в этой области, написал в своём труде: «Всякий шифр или замок – всего лишь мыслимая преграда. Ключ к шифру – осознание образа мысли его создателя…»

– Я согласен с тобой, – тотчас же прервал Адриалиса Ульрим. – Но, как известно, расшифровка любого кода начинается с определения, где находится отправитель, где – получатель.

– Возможно. Быть может, нам этого и не потребуется. Ты же помнишь то место, где обнаружил фолиант с письмом?

– Вроде бы у толстых корней того высокого дерева в Чаролесье, что простирается до небес… Да, признаться честно, уже забыл точно. Не помню наверняка…

– Что ж, не переживай, твоих слов может быть вполне достаточно, друг мой, – с улыбкой заключил Адриалис.

Закрыв глаза, Адриалис прикоснулся рукой к фолианту. Через минуту он почувствовал напряжение в ладонях, как будто бы магический замок фолианта начал источать лёгкий ток. Заряд стремительно продолжал усиливаться. Адриалис почувствовал резкую боль в голове и крикнул:

– Смысловой! Конечно же – смысловой…

Ульрим никак не мог уловить посыл Адриалиса, но всё же переспросил:

– Смысловой… Что ты имеешь в виду?

– Эх ты… самый что ни на есть смысловой шифр – ответил обескураженный Адриалис, ещё не отошедший от столь резкого видения.

Смысловые шифры считались одновременно самыми неприхотливыми в составлении, но невероятно сложными в разгадывании. Маги активно использовали их, чтобы защитить свои фолианты, письма, сундуки и иное имущество от простых элду или других магов. Для активации кода маг представлял в сознании определённый символ, который нёс заложенную в него мудрость. Вожделевшие разгадать эти шифры должны были посвятить много времени изучению личности и мировоззрения владельцев этих реликвий, поэтому зачастую раскрыть их никому не удавалось. Простоту и гениальность этим шифрам придавал ещё и тот факт, что на их составление у опытных магов уходило не более пяти минут.

Однако Адриалис вспомнил ещё одну важную цитату из Бартуолиса: «На самом деле, разгадать смысловой шифр просто, если вы посвятите этому делу всю свою жизнь».

В этот миг значения слов «услышать» и «Путь» стали более чем ясны для Адриалиса. Он начал чувствовать, что эта загадка могла быть как-то связана с его отцом Ильдемом, который пропал год назад в Вингарде в период гражданской войны.

Ульрим неожиданно прервал своего друга:

– Твоя мама вернулась. Думаю, нам стоит пока ненадолго отвлечься от находки и встретить её.

– Да, конечно, я скоро буду! – крикнул Адриалис, которому вмиг пришлось испытать ощущение того, что прежде разрозненные в голове факты его жизни стали обретать целостный смысл и причинность. Пожалуй, всё же именно это и был главный подарок на день рождения! День рождения нового смысла жизненного пути Адриалиса.

Глава 2. Осколки времени

«Жизнь – это осколки времени», – думал Адриалис. – «Познать её смысл – соединить их в вечность. Жизнь – это движение, но вечность постигает лишь тот, кто может присесть и подумать. Может быть, жизнь есть движение мысли?» Скорее всего, сама философия этого мира – магия – могла дать ответ на этот непростой вопрос.

Магия – это искусство управления энергиями Сумеречного Простора, благодаря применению которой мысли всякого элду находят своё материальное воплощение. Магия имеет физическую природу. В широком смысле, она и есть та энергия, что превращается в материю.

Магия делилась эльфами на светлую, тёмную и смешанную. Светлая была легко управляемой, соединяла малые частицы в стихии. Тёмная энергия являлась тканью измерений космоса под названием Сумеречный Простор, но была хаотичной по своей природе. Она вытесняла светлую энергию, благодаря чему та сжималась и под давлением превращалась в смешанную, или серую, энергию. Внутри смешанной энергии образовывалась пятая стихия – эфир, или дух, служившая защитным и энергетическим полем для будущих миров. Внутри миров эфир соединялся с огнём, водой, воздухом и землёй, благодаря чему рождалось всё живое.

Маги были теми элду, что имели внутреннюю связь со стихиями мира. В сущности, каждый элду может назвать себя магом, но далеко не каждый может чувствовать и слышать невидимые волны той сущности, что связывает мир воедино. Это дух – особая ткань реальности, рождающаяся от взаимодействия светлой и тёмной магии, а не от их противопоставления. В мире всё одухотворено, и тот, кто понимал эту истину, жил в гармонии с ним и чувствовал полноту жизни.

Адриалис закрыл глаза, глубоко вздохнул и затем предался ощущению невероятной радости от увиденного. «Смысл жизни – в Пути», – заключил он.

Уже прошло двадцать минут с того момента, как Алидея вернулась домой. Адриалис неожиданно вспомнил об этом, прервал медитацию и спустился вниз. Алидея сидела за обеденным столом и внимательно слушала долгий рассказ Ульрима о его героических странствиях по Чаролесью, явно приправленный увлекательными и героическими подробностями собственного сочинения. Когда же она увидела сына, то прервала Ульрима и волнительно сказала:

– Сынок, мы уже порядком заждались тебя. Где ты пропадал?

– Эх, мама, это долгая история…

– Сегодня действительно важный день для каждого из нас. Однако, прежде всего, с днём рождения тебя ещё раз! Кроме того, вернулся из похода Ульрим, и то, что он мне сейчас рассказывает о Чаролесье, убеждает меня лишь в одном: всё только начинается! Наконец, сегодняшняя сессия Сената…

– Да, может быть, я пока что отложу рассказ о своих славных похождениях до завтра? – улыбчиво спросил Ульрим.

– Да нет, что ты. Извини, что я тебя остановила, – ответила Алидея. – Но то, что я услышала сегодня на заседании, повергло меня в горькую печаль.

– И что же? – с интригой спросил Ульрим, в то время как Адриалис сел за стол.

– А именно то, что Сенат принял решение вывести войска из Чаролесья!

– Как?! Невозможно! – возмутился Ульрим. – Значит, мы вот так вот позволим годемианцам устраивать бесчинства на собственных землях?

– Меня больше печалит не это, дорогой Ульри… а то, что до сих пор мы не можем понять, что же вселило внутри нашей страны такие разногласия и неприязнь одних к другим.

– К сожалению, уроки Вингарда так и не были усвоены, – разочарованно ответил Ульрим. – А за маской многочисленных споров и разногласий встречается чьё-то молчание, а то и вовсе незнание реальной обстановки.

– Элидар Каниос… Его фигура с самого начала вызывала споры. Но то, что он своими неожиданными решениями мог всегда держать ситуацию под контролем, говорит лишь о том, что внутри он неординарный и мудрый консул, – ответила Алидея. – Но разве сейчас самое время для шага назад?

Адриалис, долго сохранявший молчание и внимательно следивший за мимикой и жестами матери и друга, незаметно привстал и удалился наверх. К слову, Алидея и Ульрим были настолько увлечены разговорами о политике, что даже не заметили его ухода.

***

«Жизнь – осколки времени», «услышать», «Путь», – эти слова не покидали Адриалиса всю ночь. Уединившись в темноте ночного мрака и сиянии лунного света, он вновь совершал странствия по тернистым тропам своей памяти. Его жизнь всегда стремилась вперёд и напролом, наперекор всем обстоятельствам, случайным личностям или же непреодолимым трудностям, но при этом доселе никогда не была определённой…

Когда-то восьмилетним мальчишкой он совершил вместе с Ульримом одно путешествие, которое изменило всю его судьбу11. Ульрим, ведомый жаждой приключений и разгадывания тайн, прознал о странностях, происходивших в рудниках Ольмии к юго-западу от Вингарда. Там рудознатцы добывали ольмиты – драгоценные камни, под воздействием которых усиливались магические способности элду. Экспорт ольмитов составлял значительную долю в доходах вингардской казны. Закономерно, в таких местах могли случаться происшествия, но только не тех масштабов, что имели место в Ольмии.

Ульрим подслушал загадочный разговор Ильдема Мальда и Робера Вульдмара, своего отца. Они упоминали о таинственных исчезновениях тех странников, которые могли когда-либо путешествовать через Ольмию, – простых жителей, рудознатцев, купцов, магов и так далее. Кроме этого, ходили слухи, будто бы в этих землях расцвела преступность и контрабанда ольмитов. Тем не менее, пытливый детский ум интересовали не взрослые дела, а чудесные свойства камней: они обостряли чувства и развивали фантазию.

Когда друзья достигли ольмийских рудников, они зашли в главный из них. Радужные камни освещали путь во мраке ночи лучше, чем любой яркий фонарь. Ульрима забавляли причудливые отражения, напоминавшие удивительных зверей из любимых сказок детства либо забавных героев из театра кукол. Адриалис же по возможности старался закрывать глаза, но в конце концов тоже не смог устоять перед радужной игрой света. Однако мальчики не догадывались, что реальные свойства ольмитов проявлялись лишь при соприкосновении с камнями.

Ульрим решил, что было бы крайне полезным захватить с собой два камешка на память об этом невероятном путешествии. Он достал проржавевший молоток из пыльного ящика и начал стучать по ольмиту. Неожиданно радужная вспышка ольмитового света поразила глаза Адриалиса, и тот вмиг потерял контроль над происходящим вокруг: он не мог разобрать, что видел, слышал, осязал и даже представлял в мыслях. Через пару минут мальчик упал в обморок. Ульрим же готов был упасть в обморок от того, что видел, но тотчас же собрал волю в кулак и подбежал к другу. Адри начал что-то бормотать, да ещё и неестественно низким голосом, из чего Ульрим смог различить лишь одно слово: «Танлиор».

Неожиданно в пещеру вбежал Ильдем. Всё это время он отчаянно искал беглецов, и его волнению не было предела. Когда он увидел сына в состоянии ольмитового транса, его охватило оцепенение: среди магов традиционно считалось, что выйти из такого транса было практически невозможно в силу необычных свойств камня. Только чудо могло спасти маленького Адри…

Но время шло, и Ильдем проигрывал в голове десятки возможных вариантов спасения сына. Лекари и маги при дворе Вингарда были встревожены высокой температурой тела Адриалиса. С каждым днём жар усиливался, как и росла горечь родителей за то, что они не смогли уберечь своего единственного сына.

Однако через неделю состояние Адри стало понемногу улучшаться. Хотя температура постепенно спадала, мальчик по-прежнему не открывал глаза. Лишь на второй день он вновь начал нашёптывать загадочное слово «Танлиор». Ильдем, до этого уже слышавший его, отчаянно пытался найти упоминание о нём в магических словарях и справочниках, но все усилия были тщетны. Однако через несколько дней Адри неожиданно заговорил неестественно громким голосом: «Я дух великого воителя прошлого Альгориса Танлиора, хранителя Ольмии. Кто посмел ворваться в мою обитель и осквернить её?» После этого Ильдема постигла мысль: война за независимость неанвинов12. Альгорис Танлиор был предводителем тех, кто воспротивился строительству Неан-Исэльской стены и не захотел быть разделённым ею. Тогда на свет появилась Неанделия – «страна свободных неанвинов». Ценой своей жизни Танлиор добился того, чтобы его народ жил в мире и согласии с людьми и эльфами, прежде презиравшими своих кровных потомков.

Ильдем установил связь с духом и вступил с ним в диалог. Танлиор поведал магу о том, что он был Слышащим – тем элду, что был способен слышать голос самого Творца. В конце он сказал: «Твоего сына ждёт путь к звёздам…» После этого дух исчез, Адри неожиданно разомкнул глаза, и с тех пор эти видения больше не приходили ему.

Шли годы, и Адриалис становился всё более тихим и скрытным, погружаясь в чтение книг и энциклопедий, полностью отдаваясь обучению в школе. Произошедшие события оставили у него немало неразрешимых вопросов о том, кто он и каков его путь, и потаённый страх перед жизненными «приключениями». Ульрим, чувствовавший себя непримиримо виноватым перед другом за содеянное, раз и навсегда дал обет отречься от пути неоправданного риска и жажды приключений и вместе с Адри всерьёз взялся за обучение. Так друзья разрешили свои разногласия, и Адри более не сторонился Ульри.

***

Спустя годы жизнь друзей не становилась спокойнее. Та нить, что когда-то связала их судьбы воедино, и далее вела их вместе по пути в мире магии и тайных интриг. Ильдем, решивший во что бы то ни стало разгадать загадочное дело рудников Ольмии, не переставал вести собственное расследование связанных между собой инцидентов прошлого. С годами он обнаружил, что следы ответственных за исчезновения людей и контрабанду ольмитов вели к некой организации под названием «Тёмный орден». Также он установил, что Орден имел тайные связи с рядом высокопоставленных лиц Вингарда. В 1719 году, когда Ильдем представил Сенату полный отчёт о расследовании, парламентарии выразили недоумение тем, как «жалкий человек» и тем более «отец неанвина» вообще мог ставить под сомнение «непорочную и безупречную репутацию» законотворцев. Вскоре нападки в адрес Мальда вылились в критику самой Диары Линтир, чьё двадцатилетнее правление ранее характеризовалось политической стабильностью, высоким уровнем общественного доверия и поступательным ходом реформ. Однако в действительности она тратила огромные силы и даже финансовые ресурсы для примирения трёх парламентских фракций – проэльфийской (линтирионов), центристской (мильдионов) и протэльсамийской (лазаррионов). После выступления Ильдема баланс политических сил окончательно нарушился. В адрес консула поступали ложные обвинения в «эльфийском национализме, коррупции и подтасовке голосов». Так началась гражданская война, в которой погибло несколько тысяч невинных вингардцев, а многие эльфы и неанвины бежали на материк в Тильмирию. Только Ильдем, пообещавший довести начатое до конца, отправил семью в Неан-Маэль, а сам ушёл в неизвестном направлении. Уже год, как о нём не было никаких вестей…