Девочка Черной Бороды

Глава 14

Я слишком поздно понимаю, что Гафар не тот человек, с которым можно препираться, которому можно грубить или пытаться качать права.

Он не терпит непокорности, моя попытка показать характер быстро оборачивается против меня.

Липкий холод разливается по телу, с силой сжимаю рукава рубашки. Смотрю на Сайдулаева, не в силах пошевелиться. Его черные глаза как ледяные ночи, и рука его не дрогнет, никаких сомнений нет.

– Ты меня услышала? Я сказал: снять одежду. Или ты подчинишься мне или умрешь прямо сейчас.

Острое как бритва лезвие упирается мне в шею. Перед глазами все расплывается, прикрываю веки. Этот мужчин в сто раз меня сильнее, а я еще хочу жить.

Судорожно хватаю ртом воздух и расстегиваю рубашку. Пуговка за пуговкой дрожащими пальцами, не открывая глаз.

Стыдно, унизительно и больно. О да, Сайдулаев определенно хочет сделать мне больно. Он жаждет этого, я чувствую вибрации его ненависти, которые всецело направлены в меня.

– Дальше!

Веду плечом, рубашка падает под ноги, я не могу. Мне стыдно. Еще ни один мужчина не разглядывал меня так, как сейчас это делает Черная Борода. Я слышу его горячее дыхание, а еще собственное сердце, которое к этому моменту уже бьется где-то в горле.

Прикрываю груди рукой, стягиваю трусики. Они сваливаются к щиколоткам, последняя преграда снесена. Я теперь совершенно голая перед ним, обнажена душой и телом.

– Повернись.

– Я не хочу. Пожалуйста!

– Мне не интересно, что ты хочешь! Будет так как я сказал, подчиняйся или умри!

В его руках нож, подчиняйся или умри.

Я прокручиваю эти слова и понимаю, что никто тут со мной возиться и шутить не станет. Он чеченец, владеет ножом как дьявол, никакой пощады, Лейла. Он тебя сейчас убьет.

И мне становится страшно. Не так я думала все будет, но могла ли я вообще представить, что Гафар не только меня казнит, но перед этим еще и опозорит.

Медленно разворачиваюсь, слышу как Гафар убрал нож, но от этого не легче. Он подошел ближе. Слишком близко ко мне, опасно.

– Лицом к стене. Не дергайся.

Дважды повторять мне не надо. Я слушаюсь его, потому что боюсь боли. Думала, смелая, но на деле конечно, это не так.

Свожу ноги вместе, прижимаю руки к себе, не знаю чего ожидать от монстра. Перед глазами этот проклятый холодный бетон. Он серый.

Слышу как Сайдулаев подошел вплотную, а после наклонился ко мне. Мурашки тут же побежали по коже.

Что он делает, что… обнюхивает мою шею и волосы? Да, именно это он и делает, с шумом втягивая воздух как зверь.

– Прошу вас, не надо так со мной! Я женщина, вы не можете так поступить…

– Заткнись! Ни слова больше. Будешь противиться – отдам охране! Ты НЕ женщина. Ты моя месть и у тебя нет права на отказ! Дернешься хоть раз – перережу глотку.

Это, пожалуй, самое страшное, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Не в том гараже, не в холодной комнате – сейчас, загнанная в угол, поставленная лицом к стене. Когда он позади меня, когда нет пути обратно и я понятия не имею, как это вынести.

– Ноги расставь, прогнись.

Я бы могла упираться, кричать, звать на помощь, да вот только от страха меня словно парализует. Я только и могу что дрожать, чувствуя, как Гафар выставляет под себя словно какую-то куклу.

Я правда стараюсь, но тело как будто деревянное, оно совсем не слушается меня и тогда Сайдулаев сам шире разводит мои бедра, проталкивая между них колено.

Он надавливает мне руками на живот и поясницу, заставка прогнуться перед ним в унизительной порочной позе.

Не дышу, прислушиваюсь к себе. У него нож. Он убьет тебя, если хотя бы дернешься, спокойно.

Напрягаюсь вся, когда чувствую как Гафар опустил руку и теперь касается меня прямо между ног. Грязно, развратно, грешно. Он трогает нежные сладости промежности большой рукой, а после в голос чертыхается. Что ему не так, что не понравилось, я не знаю.

Всхлипываю, слезы катятся по щекам, но умолять я не стану. Ему все равно на мои просьбы и желания, а я…я в страшном сне не могла себе представить, что в мой первый раз мужчина возьмет меня так.

У бетонной стены стоя, лицом от себя, без права даже смотреть ему в глаза.

Ха, словно я какая-то уличная девка. Без ласк, без поцелуев, а просто: лицом к стене.

– Не надо, Гафар. Я умоляю вас…

– Не дергайся.

Его голос рокочет, отдает властью, похотью, прямотой. Слышу как звякнул ремень, вжикнула молния брюк, а после я ощущаю его эрегированный член. Он водит им по моей промежности, а после там становится мокро.

Я ничего не сделала, клянусь, это Гафар смочил меня слюной, распределив ее сильными пальцами по моим складочкам.

От неожиданности дергаюсь, стараюсь увернуться, но тут же оказываюсь крепко прижата к стене. Он расплющил меня, от чего я уперлась лбом о бетон. Как бабочку просто, ботинком придавил. Больно.

– Прошу вас. Я не так не хочу. У меня еще не было мужчины!

– Ну-ну, конечно. Расскажи еще.

Слышу его горячее дыхание. Гафар держит крепко руками за талию, хотя меня и держать то уже не надо. От страха я не двигаюсь, словно застыла и просто жду.

– Дернешься – я тебя порву к чертям. Стой спокойно, поняла?

– Да.

И он вошел.

Быстро, резко, заполняя меня, насаживая на свой каменный член как на кинжал, а я закричала. От боли и неожиданности что было сил, потому что такого я никогда в жизни не испытывала. Боль пробралась в каждую мою клетку, Сайдулаев уперся в преграду, словно в стену из его же бетона.

– А-АЙ! АЙ, БОЛЬНО-О!

– Тихо! Заткнись, я сказал! Сука…ты что не тронута?! Ты нетронутой была. И правда.

Этого я уже не слышу. Я просто чувствую, что не могу дышать, не могу терпеть, я ничего не могу.

Между ног разгорелось пламя, кажется, он меня ножом туда. Больно.

– Стой! Стоять я сказал! Не падай!

После этого Гафар делает еще два сильных толчка, входя на этот раз до упора, пленя, разрывая окончательно преграду.

Больно, сильно, до предела просто. У меня почему-то резко темнеет перед глазами. Во рту становится сухо, ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь, но он не дает.

Выходит из меня, а после ставит на колени на дорогой ковер и опускается рядом. Слышу как приближается ко мне, обхватывает мою грудь сильной рукой, а после снова входит.

Резкие толчки, грубые, никакой ласки, поцелуев, вообще ничего нет, он каменный.

Гафар быстро двигает бедрами, тогда как я уже раскисла к этому моменту и просто молча реву. Боюсь сказать хотя бы слово, вижу клинок, он лежит рядом.

Черная Борода берет меня. Грубо, уверенно, безжалостно. И хотя боль уже давно прошла, я плачу от унижения. Мне стыдно, он чужой мужчина, мы не женаты и это неправильно. Как с товаром со мной, как с вещью.

Похоже, это и есть месть Черной Бороды, так что я молюсь чтобы это закончилось и я скорее сдохла. Он такой большой. Точно порвал меня, я истекаю кровью с каждым его толчком.

Всхлипываю, задыхаюсь, кажется, я уже умираю под ним.

– Не рыдай! Прекратила живо, никто тебя сейчас не убивает!

Отдает короткие приказы, а я не могу. Закусываю губу чтобы не всхлипывать и терплю.

Глава 15

В какой-то момент боль сменяется жаром, а после чем-то еще. Ощущением принадлежности ему. Наполненностью, невыносимым просто напряжением.

Перед глазами темнеет и я чувствую как Гафар усилил толчки, как лег на меня, придавил собой и согнул одну мою ногу в колене.

Перестаю дышать, он тяжелый, сейчас меня раздавит и в момент, когда я уже прощаюсь с жизнью, чувствую как внутри он пульсирует во мне. Твердый, большой, горячий. Он кончил.

Всхлипываю, когда Гафар выходит из меня, а после поднимается, застегивает брюки.

Я же поворачиваюсь на бок и закрываю лицо ладонями. Глухие рыдания то и дело вырываются из груди.

– Прекратила истерику! Так рыдаешь, словно я тебя убивал тут!

– Убивали! Так добейте после такого позора раз начали, чего вы ждете?!

– Ты правда такая наивная или прикидываешься? Я не буду убивать тебя в одиночку.

– Что?

– Что слышала. Ты будешь казнена перед всей моей семьей!

Это оказывается, больнее чем я ожидала. Гафар хочет не только моей персональной смерти. Он хочет прилюдного позора, казни перед всеми, вот что меня ждет.

Больно? Нет, это даже не описать словами. Я почему-то начинаю икать, у меня немеют пальцы, а между ног кажется, вот-вот разгорится пожар.

Помню, что Гафар пошел в душ, а вернувшись, отодрал меня от пола и подняв на руки, отнес в ванную.

Я молчала, меня трясло, я не могла вымолвить ни слова. Боялась его рук, себя, своей реакции, этой крови у меня между ног.

Оставшись одна, я долго сидела под душем, не в силах поверить, что это не страшный сон.

Оставалось еще только одно для полного праздника: я уже знала, что буду казнена и единственное, что еще мне было неизвестно: когда это случиться и кто будет моим палачом.

***

Эта сучка белокурая меня вывела. В прошлые разы она была тихой, а сегодня что-то поменялось и мне это не понравилось. Особенно ее заявочки про моих жен, про мое прошлое, которое ворошить не хотелось.

Лейла, девочка-ночь Она тыкала в меня своими белыми пальцами, тогда как я не могу выносить прикосновений, а еще я ее захотел. Вот такую. С еще влажными волосами, с синими сердитыми глазами, качающую права.

Я захотел ее в своей же большой на нее рубашке, босую, и с этим невинным наглым взглядом, который так хотелось очернить.

Я возжелал стереть это надменное выражение с ее личика, а еще мне просто ее захотелось как мужику.

Я дал слабину, просто позволил себе ее. Почему нет, Джохарова все равно моя, она должна мне жизнь, так почему собственно, я не могу ею воспользоваться? Могу и буду, я давно уже к отказам не привык.

Заставил ее раздеться, поставил лицом к стене. Мне так проще, не видеть проклятого лица, но ведьма реветь начала, тут же комедию включила.

Не верю, никакой пощады, Айше ее дядюшке тоже не пожалел.

Вдыхаю запах молочной кожи. Нежный жасмин, Лейла вся просто пропитана этими цветами, а у меня в паху каменеет, упирается в брюки похоть.

От вида ее голой спины, хрупкой талии, округлой задницы и точеных ног. На плече родинка, длинные светлые волосы, груди точно мне в ладонь ложатся, соски персиковые. Наверное, я так и не коснулся их губами, не смог.

Я обычно других выбираю, в жены брюнеток как положено, а эта не похожа ни на кого. Точно ворона белая, ничья, хотя нет, вру: моя моя, моя до последней капли крови!

Выставляю девку под себя, к этому моменту ее уже крупно колотит, но пусть играет, я не верю. Театр одной актрисы меня не интересует.

Я хочу ее и беру, предварительно увлажнив ее слюной, потому что сухая. Не нравлюсь и ладно. Она здесь не чтобы меня любить.

Думаю, сейчас разрядка будет, трахну девку в удовольствие, но не тут то было. Вхожу и сразу в преграду упираюсь, слишком поздно доходит до меня, что не врала она, нетронутой была, девственницей.

Лейла в этот момент заорала так, что уши заложило, а я как озверел. Вспомнил, кого тронул, перед кем дал слабину. И Айше перед глазами, ее изуродованное тело, похороны, смерть матери, я слишком долго ждал расплаты.

Не знаю что случается, ненависть смешивается с похотью и я просто насаживаю Джохарову на себя, натягиваю ее узкую промежность.

Тугая такая, приятная, еще не растраханная. У меня одно только что искры из глаз не валят, это чистый кайф, вот только пленница моя быстро теряет силу, на пол оседает и я выставляю ее на колени, вхожу сзади чтобы не видеть это проклятое прелестное лицо.

Это был не секс, а одно только мучение. Она пищала, была напряжена, боялась меня, а я не мог переступить через себя чтобы хоть как-то сгладить.

Худшего секса у меня в жизни не было, хотя я совру если скажу, что не ощутил ничего. Ощутил, аж в голову ударило, потекло по венам, эрекция такая, хоть камни коли.

***

Сцепляю зубы, ее нежные груди прямо в ладонь мне ложаться, а она с каждым толчком воет, точно я ее тут убиваю.

Ненавижу ее, ненавижу уже и себя за слабость. Не хрен было трогать, а ведь захотел, совсем дикий стал, она твой враг заклятый, очнись Гафар.

Как только кончаю, Джохарова на бок переворачивается, ревет. Вижу что кровь у нее пошла, чертыхаюсь про себя как только можно.

Под конец от себя самого уже тошнит. Мы так не поступаем с нашими женщинами, хотя она никакая не женщина, а просто моя месть. Временно у меня, но я уже жалею, что сам девочку забрал. Лучше бы это сделал Шамиль, мне было бы легче.

Отношу ее в душ, моя ненавистная сжалась как ежик, молчит, сопит, глаза красные, зареванные. Когда выходит, держится за стену. Обмоталась полотенцем трижды, смотрит на меня.

– Ложись в кровать.

Не двигается, смотрит на меня, а после на нож, лежащий сбоку. Губы ее коралловые дрожат. У нее соски такого же цвета. Живот подтянутый и эта родинка над ртом. Бесит.

– Не трону. Спать ложись.

Так и стоит, не верит, не доверяет, оно и хорошо. Не хрен было вообще ее трогать. Только подразнил себя, а разрядки ноль просто.

Звонок телефона. Фарах. Беру и выхожу из комнаты. Не до сна мне уже ни разу.

– Не спиться, брат?

– Приедь в офис завтра с утра пораньше. Разговор есть.

– О чем?

– Не по телефону.

***

Я не помню как уснула, все это казалось страшным сном. Мне было холодно ночью, я услышала, как мне кто-то укрыл. Это была Фатима, по крайней мере, я настойчиво себя убеждаю в этом, чтобы не думать, даже не представлять, что это мог сделать Гафар.

Зачем, он меня ненавидит, боже, лучше бы он убил меня вчера, чем так опозорил, опустил.

В нем не было ко мне ни грамма сострадания, он ненавидит меня и вчера показал, насколько сильно. Ха, я думала что умру там стоя у стены, прижата к бетону.

Сайдулаев бы убил меня вчера, посмей я отказать, попробуй сопротивлялся, так что да, я позволила ему, отдалась, подчинилась.

А после…после я просто дрожала. Я не могла. Не от отвращения, а от его ненависти, это меня убивало.

Беспомощность, пожалуй, самое точное сравнение. А еще холод, да именно он. Никаких прикосновений, поцелуев, ласк от мужчины. Гафар просто держал меня крепко и брал, нанизывал как бабочку, прибивал к стене.

Если бы я закатила истерику, отдал бы охране, ничуть не сомневаюсь, так что лучше он. Пусть упивается своей ненавистью, а я… я переживу. Какой у меня еще есть выбор.

И вот, уже утро, я все еще жива, хотя думала, Сайдулаев ночью меня прирежет. Нож его так и остался лежать на тумбочке, лезвием направленный в меня. Зря, я и так уже ранена, не убегу, не посмею.

Осторожно поднимаюсь на кровати, закутываюсь в его халат, потому что никаких моих вещей тут нет, единственное платье забрали.

Прислушаюсь, в доме тихо, Гафар наверное, уехал и это хорошо.

Не хочу, не могу его видеть. После вчерашнего позора все слишком живо. Вижу синяки на бедрах, отпечатки его пальцев. Странно, почему меня не порезал. Такие как он никого не щадят.

Между ног саднит, но крови больше нет.

Убедившись что вокруг спокойно, выхожу в коридор. Босая, без белья, в одном только его халате. Потому что для врага вещей не положено, уверена, он этим очень доволен.

Сегодня в доме не пахнет блинчиками, но Фатиму я не вижу. Ризвана тоже нет, но есть охранники. Те самые, которых я видела раньше. Рамиль, который лапал меня за колено в машине и какой-то второй.

Неловко, стыдно, некрасиво. Сильнее кутаюсь в халат Гафара, опускаю голову проходя мимо, пока один из охранников не хватает меня за руку, останавливая.

– Куда ты идешь?

– На кухню. К Фатиме.

– Ее нет сегодня.

– Хорошо, я тогда… обратно.

Пячусь назад, да только поздно понимаю, что это ловушка.

Рамиль и второй, имени такого я не запомнила. Они загоняют меня к стене, наступают как волки.

– Иди сюда. Не бойся.

– Не трогайте. Отойдите, нет!

Пока один стоит на шухере, Рамиль начинает ко мне лезть. Он силен, а я слишком напугана после вчерашнего.

– Пусти! А-а, нет!

Не знаю, откуда столько сил во мне берется, но я со всей дури царапаю его щеку, за что ту же получаю оглушительный удар по лицу.

– Сука! Держи ее.

Все случается быстро. Оглушенная ударом, я теряю равновесие и отлетаю в стену. А дальше этот Рамиль сдирает с меня халат.

Глава 16

Живя у Таты, мне всегда казалось, что она плохо со мной обращается, хотя по сравнению с тем, что происходит со мной сейчас, я дико заблуждалась.

То самое чувство, когда нечем дышать. Когда загнали в угол и ты слабая. Ты одна против них.

– Пустите, не надо!

Мне кажется, будто я громко кричу, но на деле из горла вырываются глухие звуки. Этот охранник. Рамиль. Он зажимает меня у стены, стягивает халат, а после хватает меня за груди, талию, лапает как зверь.

– А-а-а!

Все случается быстро. Я даже опомниться не успеваю, дергаюсь от выстрела и этот Рамиль быстро убирает от меня руки.

К этому моменту я уже на полу, упала на колени, прикрываюсь этим халатом и сгораю со стыда, от этой жуткой беспомощности.

В начале коридора стоит Гафар и у него пистолет в рук. Он выстрелил в воздух, а теперь подходит ближе и с каждым его шагом у меня перехватывает дыхание. Кажется, это за мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.