Невинная. Насильно твоя
- -
- 100%
- +
– Мне… совсем не на чем писать. Можно мне один карандаш и бумагу, пожалуйста? Пару листочков. Простых. И книжку. Одну. Любую.
Не знаю почему, но от этих ее жестов мне как-то не по себе становится. Могла бы попросить что угодно: побрякушки там, цацки какие-то, компьютер на крайняк. А тут… карандаш один и бумагу. Простую.
Набираю побольше воздуха. Она просит это так… словно заключенная, мать ее. Стесняется жутко. Чую, не в гордости тут дело. А в страхе. Что-то мне совсем уже херово.
– Хорошо. Тебе привезут все”.
Невинная. В уплату долга
Вздрагиваю от стука в дверь, машинально прикрываюсь одеялом, хоть я и в одежде.
– Иланочка, спускайся на завтрак.
Валентина. Она кажется хорошей, как и все здесь. Добрые ко мне, внимательные. Так было всегда? Хочу надеяться, что да. Если Роман знает моего отца, то он не может быть плохим человеком.
Папа. Точно, как же я не додумалась сразу! Хватаюсь за телефон, но в списке контактов нет его номера. Ладно.
Осматриваюсь по сторонам. На небольшом столике стоит ноутбук, который я открываю и сразу вижу поле для ввода пароля, которого я, конечно же, не помню.
Что ж такое! От кого я так шифровалась? Не припомню, чтобы увлекалась паролями, от папы мне нечего было скрывать, да и от мужа, уверена, у меня секретов бы не было.
Наспех принимаю душ и переодеваюсь в чистую одежду. Иду на кухню и во главе стола вижу хозяина дома и по совместительству моего мужа.
Роман. Этот загадочный мужчина явно ждет меня, потому что даже не прикасался к поданным ему блюдам. Прошло полчаса с момента, как Валентина меня звала. Неужели он все это время терпеливо меня ждал?
Роман одет в синий костюм и идеально выглаженную белую рубашку, на запястье поблескивают дорогие часы, волосы еще влажные, и он явно спешит на работу.
– Доброе утро, дорогая.
Поднимается и идет ко мне, нежно целует в висок, заправляя локон волос мне за ухо. Я же тушуюсь. И вот вроде бы мы муж и жена, Рома так по-доброму ко мне, нежно очень, а я ничего не помню. Стыдно до ужаса, что не могу ответить ему взаимностью, а еще дико просто смущаюсь.
Мне кажется, я же только недавно школу окончила, а тут внимание такого мужчины принимать. Неловко и в то же время завораживающе приятно.
– И вам доброе.
Потупляю взгляд, быстро отвечаю жестами, пока Роман отодвигает для меня стул.
– Садись. Я ждал тебя.
– Мы завтракаем вместе?
– Всегда.
Роман внимательный и учтивый, но, когда смотрю на этого мужчину, у меня почему-то бегут мурашки по коже, и я не знаю, в чем причина. Нет, он очень красивый, спортивный, ухоженный, кажется добрым, вот только какое-то шестое чувство мне подсказывает, что это просто маска и на самом деле мой муж не такой.
Да, дурацкие мысли, но я с ним взволнованная и пока не понимаю, чем это волнение вызвано – его притягательностью либо моим страхом.
Смотрю на Романа вблизи. Крупные ладони, длинные сильные пальцы, смугловатая кожа. Широкие плечи, на шее поблескивает красивая цепочка из белого золота. Лицо сосредоточенное, скульптурное, с правильными чертами лица. Пухлые губы, выразительные холодные глаза с длинными черными ресницами. Он красив, но красота эта какая-то дикая, необузданная, и строгий костюм это совсем не перебивает, а наоборот, подчеркивает его статус.
Его запах будоражит, а когда смотрю на мужа, почему-то пульсирует между ног и приятно тянет внизу живота. Да, пожалуй, я умела разбираться в мужчинах и выбрала лучшего для себя.
Роман гладко выбрит, от него очень приятно пахнет, но, пожалуй, белесый шрам на брови словно дает какую-то подсказку. Нет, мой муж не лощеный офисный житель, хотя очень даже хочет им казаться. Он не такой, у меня нет этому объяснения, и, кажется, я смотрю на него уже две минуты, не отрывая глаз.
– Нравится?
Боже, Роман заметил, как я пялюсь на него, уголок его губ дрогнул в усмешке, и он быстро мне подмигнул.
– Я… я вовсе не…
– Я твой муж и знаю, что нравлюсь тебе, девочка. Не смущайся. Ты видела меня без одежды, и я тебя тоже обнаженную видел. Всю. Мы были и остаемся очень близки.
Сглатываю, чувствуя, как от его слов у меня начинают пылать щеки, и стыдливо опускаю глаза. Даже представить не могу, чтобы Роман видел меня как женщину, касался, целовал. Это же у нас и секс был, получается, которого я совсем не помню.
Как же это странно. Я словно девственница рядом со своим мужем. Куда подевался мой опыт? Почему я не могу вспомнить, каково это – быть с собственным мужем в постели? И, главное, как мне быть теперь?
Рано или поздно Роман захочет меня как жену, как свою женщину, а я что? Не помню ни одного нашего поцелуя, но думаю, Роман был со мной нежным, правда или нет… Какие у нас были отношения? Такие же хорошие, как сейчас? Мы не ругались, не спорили, все было вот так ровно? Дурацкая память, вспомнить бы хоть что-то еще, ведь от одного лишь представления о том, что я буду спать со взрослым мужчиной, которого совсем не помню, становится не по себе.
Делаю глоток воды, беря стейк с большого блюда.
– Вообще-то, это для меня.
– Извините, что взяла вашу порцию, – бубню. Я есть хочу, а Роман улыбается, обнажая белые зубы с острыми, как у волка, клыками. У него в уголках глаз при этом пролегают мелкие морщинки, но это вовсе не делает его старым, а наоборот. Притягивает к себе, показывая его искренность в данный момент.
– Это не жадность, девочка моя, ты просто не ешь мясо. Тебе будет от него плохо.
– Я вегетарианка?
– Еще какая.
– И что же я ем?
– Бобы и семена, траву всякую, соки. Ну и орехи точишь, как та белка у нас в саду.
Прищуриваюсь, пытаясь убедиться в правдивости его слов, и не знаю, парировать особо нечем.
– Я не помню, что мне нравилось. Мне этот стейк показался аппетитным. Вот и взяла.
– Твои вкусы могли поменяться. Если хочешь, попробуй мясо. Возможно, ты тоже хищница. Как и…
– Кто?
– Как и я. Я очень надеюсь на это, – сказал вкрадчиво, сложив крупные ладони в замок на столе, а я все же отрезала небольшой кусочек стейка и положила к себе в тарелку, но стоило мне поднести мясо к носу и вдохнуть запах, как меня резко затошнило.
– Ой… нет, не могу это есть!
Морщу нос и отодвигаю тарелку от себя, тогда как Роман смеется, разрезая точно такой же стейк и с аппетитом отправляя его в рот.
– Я же говорил, белочка. Мужа надо слушать. Я тебе не желаю зла.
– Вам не жаль бедных животных?
Поднимаю на него взгляд, набирая себе салат в тарелку и пробуя на вкус. Вот это моя еда, легкая и слегка кислая от помидорок черри.
– Жаль, но хищникам нужно мясо, иначе не выжить. Такой закон природы.
– Плохой закон, и я не хищница.
– Я хотя бы попытался. Значит, твои вкусы не изменились. Это тоже хорошо.
– Что вы имеете в виду?
Присматриваюсь: Роман какой-то загадочный и, кажется, весьма доволен тем, что знает меня лучше, чем я сама себя знаю.
– Я как нравился тебе раньше, так и сейчас нравлюсь. Ты все та же, Илана, просто забыла это.
– Не стоит так торопиться, я вам не говорила о своих чувствах.
– Я безумно нравлюсь тебе, девочка, и даже очень возбуждаю. Уверен, когда ты смотрела на меня, у тебя пульсировало между ножек и приятно тянуло внизу живота.
– Вы слишком самоуверенны и… и за столом я такие темы не обсуждаю!
Ох, это было нервно, я едва не перевернула стакан, когда быстро отвечала ему жестами, на что Роман только сильнее усмехнулся, спокойно отпивая кофе.
– Ты охотно брала у меня в ротик не раз под этим столом. Тебя тогда ничего не смущало, птичка. Мы оба получали удовольствие. Как муж и жена. Не надо стесняться, девочка, будь со мной честна и открыта.
Я опустила глаза, мне стало жарко. Роман облизнул чуткие губы и улыбнулся, тогда как я, кажется, готова была взорваться от стыда. Неужели я была такой развязной женой? Что я себе позволяла с этим мужчиной, что он вытворял со мной в ответ?
Разговор получается легким, но интимным. Роман знает меня просто превосходно. Мои вкусовые предпочтения и даже очень личные факты, о которых и правда может знать только муж.
– Роман, я хочу увидеть отца, но в мобильнике нет его номера.
– Все вопросы ты можешь решать здесь. Там плохая связь, не стоит его беспокоить, – прозвучало уверенно и довольно логично, учитывая то, что отец работает в политике и чаще всего предпочитает, чтобы я не мешалась под ногами.
– Вы правы. Пожалуй, дождусь его здесь. Он ведь приезжает нас навещать?
– В данный момент твой отец занят, но ты можешь написать ему письмо. Я отправлю.
– Спасибо, Роман. Вы очень добры со мной.
– Не за что.
Замираю, когда, закончив с завтраком, Роман подходит ко мне и наклоняется, а я резко отодвигаюсь от него. Он хотел меня поцеловать, а я не смогла. Хотела, но не стала. Перед глазами все еще его красочная картина о том, как я тут под столом ему делаю это. Боже, какой стыд.
– Извините, я не готова так резко сближаться.
Роман нежно проводит рукой по моим еще влажным после душа волосам, и я вижу собственное отражение в его серых холодных глазах. Слегка испуганная, румяная от смущения и, несомненно, возбужденная.
– Тебе не за что извиняться. Это твой дом. Осваивайся и до вечера.
– Кем вы работаете?
– Я бизнесмен, и ты уже задавала этот вопрос, птичка, – сказал серьезно и ушел, я увидела, как машина с водителем выехала за ворота.
Убрать со стола помогла Валентина, по сути, она все за меня сделала. Готовит тоже она, так что я просто недоумеваю, чем же сама занимаюсь дома, пока муж на работе.
Эта женщина плохо владеет языком жестов, так что новой информации от нее я не получаю, хотя у меня создалось впечатление, что Валентина не особо-то и старалась чем-то делиться. Она пыталась уйти от любых моих вопросов даже на бумаге, ссылаясь на занятость.
Промаявшись несколько часов в доме, я выхожу во двор. Здесь все прекрасно, кроме высокого кирпичного забора и больших ворот. Зачем такое ограждение, словно мы прячемся от кого, или это разыгралась моя больная фантазия?
Я хочу выйти отсюда, у меня наверняка есть любимые места в городе, будучи в которых я смогу что-то вспомнить, однако все попытки выйти с территории проваливаются. Здесь все закрыто, потому я звоню Владу, который вырастает словно из ниоткуда через пару минут.
– Что случилось, Илана? Вот, напишите здесь.
– Я хочу выйти. Откройте ворота, пожалуйста.
– Вам нельзя покидать территорию без разрешения мужа. Вы должны находиться здесь под присмотром, – сказал сухо, держа рацию в руке, а у меня мурашки побежали по спине, и стало не по себе.
– В смысле? Я не маленькая девочка, и мне не нужна нянька, выпустите меня немедленно!
Терпение лопалось, не помню, чтобы кто-то мне что-то запрещал. Я единственный ребенок у отца. Излюбленный и избалованный, я не знала слова “нет”. Его просто не было.
– Роман Викторович приедет – с ним обсуждайте. Ничем не могу помочь.
Влад ушел, а я забежала в свою, то есть нашу комнату и забралась в постель. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я не могу никуда выйти без разрешения мужа. Совсем. Даже на пять минут.
Красивое место, прекрасный дом, который похож на золотую клетку.
Так кто я здесь на самом деле? Любимая жена или все же пленница?
Глава 6
“Подхожу к девчонке, на корточки напротив нее сажусь. Хрупкая фигурка сейчас вообще не шевелится.
– Вставай. Давай дуй в свою комнату.
Никакого ответа или реакции. Вообще ничего. Даже плечом не ведет и не дрожит, как обычно, когда меня слышит. Бля… Она точно меня выбесить решила.
Кладу руку ей на плечо, к себе поворачиваю. Волосы русые на лицо упали. Как только убираю их, вижу, что Илана вся белая как мел. Кожа аж просвечивает. Губы тоже белые. Холодная вся. Ледяная прямо. Черт!
– Илана! Эй, птичка, ты меня слышишь? Посмотри на меня.
Провожу рукой по ее лицу, хлопаю по щеке пару раз. Не сильно, но достаточно для того, чтобы проснулась, но девчонка так и продолжает лежать с закрытыми глазами. Ресницы эти длиннющие тени только отдают. Красивая и недвижимая, как кукла фарфоровая, мать ее.
Что-то внутри жечь начинает. Блядь. Лучше бы я и правда убил ее тогда еще. На кой мне с ней теперь возиться? Беру Илану за ладонь тонкую. Тоже ледяная. Сжимаю зубы. Замерзла она тут. Сильно.
Пульс проверяю, прикладывая палец к ее тонкому запястью, где едва заметные вены просвечивают под тонкой кожей. Есть, бьется, но слабый. Едва ощутимый.
Чертыхаюсь, как только могу. Не спит девчонка ни хрена. Она без сознания”.
Она не помнит меня. Совсем, ни нашей встречи, ни годы совместной жизни после. Илана думает, что недавно окончила школу и все еще под протекцией папочки, который уже давно… неважно.
Все потрещало, сломалось и разлетелось на куски. То, что я так старательно с ней стоил, восстанавливал, заживлял, теперь стерто жестким ластиком и зашлифовано подчистую.
Четыре месяца комы. Я думал, что сойду с ума, свихнусь просто, сдурею. Второй раз едва не лишиться любимой жены… я даже курить не мог от ужаса, охватившего все мое тело.
С Иланой у нас не все было гладко, но она простила, я так думал, по крайней мере, хотел верить в это, а потом она просто не доехала до своей мастерской. Поиски, полиция, машина в хлам и она после с черепно-мозговой травмой.
Конечно же, это я виноват. Я отпустил Илану одну и я не понимаю, почему она не взяла водителя, у нее так мало опыта, и это еще один мой косяк. Илана недавно получила права, я подарил ей машину, но она должна была ездить только близко к дому. Я не знаю, почему она одна поехала в мастерскую, почему без Влада, без охраны и без меня.
Ее подрезали. Это не было ошибкой, случайностью, нет. Кто-то дает мне предупреждения либо очень хочет, чтобы я второй раз стал вдовцом, и бьет по самому ценному. С размаху. Кто-то хочет моей агонии, ведь знает, где мое единственное слабое место.
Илана ударилась головой. Я не знаю, каким чудом она не вылетела через лобовое стекло, сработала только одна подушка безопасности, но этого хватило.
Когда я увидела машину после аварии, то заорал, потому что она была просто перемолотая, и то, что моя жена отделалась только царапинами и травмой головы, чисто мое везение.
МРТ, бесконечные врачи и тесты. Илана была похожа на спящую красавицу, которая все никак не проснется.
Я бросил работу, бросил все на свете, лишь бы быть с ней. Никого не пускал, не мог спать, не мог отойти от ее кровати. Я ночевал с Иланой, говорил с ней, держа за руку, и впервые молился кому-то наверху, чтобы она открыла глаза.
Птичка, все твои беды из-за меня. Я и есть твоя беда самая настоящая, вот только я в страшном сне себе не мог представить, что, очнувшись, Илана не вспомнит меня. Ни меня хорошего, ни меня плохого.
Сначала я был в шоке, лупил грушу как ненормальный, потому что не помнит, потому что папочку она вспомнила быстро, школу вспомнила, а меня нет. Даже спустя месяц. Ничего, совершенно.
Там, в больнице, я не мог показаться ей на глаза. Я хотел, дурел от того, как сильно соскучился по ней, и одновременно до чертей боялся ее реакции. Что она вспомнит обо мне, а что нет? Что бы я хотел, чтобы она вспомнила, о чем бы мечтал, чтобы она забыла навсегда?
Алина уверяла, что память когда-то восстановится, надо время, вот только меня не устраивало ее “когда-то”. Я хотел жить с женой сейчас, а не видеть то, как Илана смотрит на меня не теплее, чем на обычного прохожего.
Илана меня не вспомнила, я орал как сумасшедший от горя, бесился, злился на нее, а потом у меня появилась безумная идея: заново. Все с нуля. Начать все с чистого листа: нашу встречу, знакомство, первое впечатление, первый поцелуй.
Никакие тесты и упражнения толку не давали, я видел через камеру, как Илана смотрит в окно в больнице, как просится домой, к нам домой, и я просто не выдержал. Я ее забрал домой. На свой страх и риск, наплевав на время. Нет у меня времени, нет его и у нее тоже.
Да, Илана задает вопросы, но ей не с чем сравнивать, так что мне не сложно создать ей хорошую картинку прошлого, в которой она не плакала, не боялась меня, не называла зверем.
Илана сейчас как чистый холст, и я начинаю рисовать на нем нашу новую историю без боли. Это мой шанс начать все заново, и в этот раз я сделаю все правильно, без косяков.
В какой-то момент мне даже начало нравиться, включился азарт завоевать свою жену снова, на этот раз по-нормальному, без страха в ее глазах. Я хорошо знаю Илану, все ее привычки, вкусы, впечатления и страхи, и, кажется, все идет как по маслу.
***
– Роман Викторович, немедленно все расскажите супруге!
Алина. Снова полощет мне мозг, а я бешусь. Дома Илана сидит, и все у нас прекрасно. Да, она ни хера меня не помнит, но все же мы заново познакомились, и это было не так сложно, как я думал. Я начну все заново, все будет правильно на этот раз.
– Нет.
Тушу сигарету в пепельнице, на ужин надо взять что-то сладкое. Илана любит овсяные пирожные. И сок из розовых яблок. Я привезу все самое лучшее, ей точно понравится.
– Вы меня слышите? Ваша жена и так уже перенесла черепно-мозговую травму, лишилась целого куска памяти, Илана ничего не помнит!
– Ну и пусть! Это мой шанс, Алина.
– Да какой шанс?! Если Илана вспомнит не то, что вы хотите, это будет дикий удар для нее, поймите!
– А если не вспомнит? Я создам ей новые воспоминания, все заново, все с нуля! Никаких стрессов, истерик, страхов. Ничего не будет, я тебе клянусь, Илана будет жить хорошей жизнью.
– Это не жизнь, а мыльный пузырь! Искусственный аквариум, из которого она рано или поздно захочет выйти! Роман Викторович, вы же хотите для жены добра. Поговорите с Иланой. Понемногу можно рассказать правду. Хотя бы о ее отце. Она же ждет его! Илана не глупая, она будет задавать вопросы!
– Я отвечу на все ее вопросы. Все будет нормально, Алин.
– Ради чего, Ром? Илана же вас и так любила! После всего любила все равно. Если сами расскажете, она и сейчас поймет.
– Не поймет. Вот эта Илана, что сейчас память потеряла, не поймет ни хрена, поверь мне. Она, как ребенок, беззащитна и смотрит на меня подозрительно, хотя я такой хороший сейчас, что мне самому тошно от этой хорошести! Я не хочу видеть страх в глазах жены, пойми. Даже его отголоски. Сейчас его нет. Илана меня просто не знает, не знает моей мести.
– Да, но если Илана вспомнит все резко или какой-то триггер сработает, это может ее убить! Риск инсульта все еще остается. Помните об этом, Роман Викторович. Взвешивайте риски, что вам важнее всего.
– Она для меня важнее всего!
– Ну так готовьте ее к правде! Какой бы та ни была.
– Я не могу. Нет, я не сделаю ей снова больно.
– Роман Викторович, это игры с огнем. Если Илана вспомнит сама то, чего вы не хотите, будет плохо всем. Всем, повторюсь, не только вам и вашей супруге.
– У меня все под контролем, Алина. Ищи таблетки, хоть что-то, что поможет моей жене!
– Я ищу, но и вы будьте добры, расскажите Илане правду. За что-то же она вас полюбила! И второй раз полюбит тоже.
– Уходи. Мне не нужны твои нотации, ты за месяц ей ни хера не помогла! – рычу на нее и закуриваю снова. Подрагивают руки, я чувствую себя загнанным в клетку зверем.
Глава 7
До самого вечера не выхожу из комнаты. Я уже все обшарила в спальне, и никаких сомнений в том, что я здесь жила, нет. Много уходовой косметики, украшений, парфюма. Все идеально сложено, для каждой вещи свое место. Комната просторная, живые цветы в вазонах, на стенах картины.
Да, я могла бы здесь жить, хотя, если честно, ни одной вещи тут не помню. Все красивое, качественное, но ничего не откликается, внутри просто белый лист.
Я правда любила все это? Похоже, я обожала наряжаться и краситься, тратить деньги мужа – и на этом все? Неужели у меня не было больше ничего в жизни и я жила как красивая кукла, без работы и хобби?
Я не помню даже саму себя. Приняв душ, сбрасываю с себя всю одежду и становлюсь перед зеркалом, разглядывая каждый сантиметр тела.А как же учеба? Я тогда поступила или нет? Что я вообще из себя представляю, кроме внешности? Где мой характер, амбиции? Я ведь дочь своего отца, что мне вообще нравится в этой жизни?
Красивая грудь, полная, с чувствительными сосками, идеально ложится в ладонь. Впалый живот, тонкая талия, длинные точеные ноги. Ни намека на целлюлит, хотя, если верить Роману, я питаюсь как белка и лишнему просто не из чего взяться.
У меня большие светло-зеленые глаза, пухлые губы, тонкие брови и русые волосы. Светлая кожа без изъянов, кроме разве что шрама. Прикладываю пальцы к нему, там отчетливо прослеживаются рубцы. Как можно было так пораниться? Или меня что-то порезало? А может, это была операция? Я не знаю, и мои любые попытки вспомнить увенчиваются лишь адской головной болью.
Стоп. А что вообще последнее я помню? Я готовлюсь к вступительным экзаменам куда-то, отец отвозит к репетитору, я что-то пишу в тетрадь. Впереди вся жизнь… жизнь, которую я забыла.
Проклятье, ненавижу свою амнезию, мне кажется, я забыла что-то очень важное, если не брать в расчет то, что я не помню собственного мужа и своих чувств к нему.
Роман. Роман Викторович. Ему идет невероятно.
Собранный, статный, опасно красивый, и да, он похож на бизнесмена, однако в Романе есть что-то хищное. Что-то, что меня будоражит, волнует и немного пугает.
Роман пахнет каким-то грехом. Не знаю, даже описать не могу, чем-то дьявольским, запретным, опасным и диким.
Муж сказал, что он не ухаживал за мной. Как мы тогда сошлись? Просто начали жить вместе, и все? Боже, я не помню и от этого чувствую себя какой-то больной.
– Рад, что ты меня встречаешь.
Резко оборачиваюсь, чтобы увидеть на пороге Романа. Он входит и закрывает дверь, тогда как я, не ожидавшая свидетелей, судорожно натягиваю шелковый халат на тело, прикрывая наготу.
– Стучать, вообще-то, надо!
– Я не привык стучать в собственную спальню, Илана, и да, можешь не прикрываться. Я видел тебя голую, касался тебя, ласкал.
– Прекратите! Прекратите! – обрываю его, повторяю жесты, чтобы он понял, на что мужчина лишь довольно усмехается. Спокойно и в то же время, кажется, готов к нападению. Такой в любой момент придавит лапой, загрызет, разорвет на части.
Черт, почему я сравниваю Романа со зверем? Вероятно, из-за его волчьих глаз. Серых, блестящих, цепких, окутанных черными ресницами. Знойный брюнет, есть в нем какая-то дикость, и он будоражит меня. Сильно.
– Примерь.
Ставит пару пакетов на кровать, заглянув в которые я вытаскиваю комплекты белья. Белое и красное. Нежнейшее кружево, ткань полупрозрачная, явно безумно дорогая.
– Зачем? Я не просила.
– Это подарок. Ты любила носить такое белье, и особенно тебе нравилось, когда я разрывал его на тебе, а после мы занимались страстной любовью.
Его глаза блестят, а я на миг представляю эту картину, и тут же становится жарко.
– Хватит! Мне не нравится суть нашего разговора. Смените тему, пожалуйста, – резко обрываю и вижу, как Роман сжимает кулаки. Он недоволен, но сдерживается, словно не хочет показать то, что действительно чувствует сейчас.
– Ладно, прости, не волнуйся, я все еще даю тебе время, Илана. Наденешь белье, когда захочешь.
– Не захочу, не надейтесь!
– Захочешь, девочка. Скоро.
От его самоуверенности сводит скулы, а еще тянет внизу живота. Мой муж точно вожак стаи – слишком хорош, всегда первый и, конечно же, уверен в своей правоте.
Замираю, когда Роман начинает медленно расстегивать рубашку прямо предо мной, ничуть не смущаясь. О боже, а там есть на что посмотреть: широкие плечи, бронзовая кожа, красивый подтянутый мужской торс с просвечивающими кубиками и порослью черных волос на груди. Роман очень спортивен, будто не в офисе штаны просиживает, а гантели тягает каждый день и пресс отрабатывает регулярно. Дьявол, да он непростительно красив!
– Нравится? – усмехается порочно уголком полных губ. Черт, он заметил, что я пялюсь на него, тут же потупляю взгляд.
– Нет! Прекратите немедленно! Вы не могли бы переодеваться в другом месте? Не хочу видеть вас без одежды. Мне это не нравится. Пожалуйста.
Роман к этому моменту расстегнул полностью рубашку, но все же ее не снял, и хочу надеяться, что ради меня.
– Не надо меня смущаться, любимая. Мы это давно прошли.
– А с чего мы начинали? Вы толком не рассказали.
– Нечего рассказывать. Ты любила меня, а я тебя. Мы поженились, ты попала в аварию и потеряла память. Все.
– Как-то все очень просто. Так не бывает.
– Бывает.
Вот он говорит, а я все равно слышу двойной подтекст его слов. Нет, Роман не врет, но и как будто недоговаривает что-то очень важное, чего я понять не могу.