Заложница авторитета. Я тебя сломаю

Глава 4

– Я вижу, ты так и не усвоила сегодняшний урок.

В его голосе сталь. Она медленно разрезает мои нервы.

– Вы животное! Еще более унизительно вы не могли меня наказать.

– Мог и накажу, сейчас. Если продолжишь молчать.

Он наступает тихо, как пантера, и я начинаю паниковать. Мне некуда бежать. Он везде меня найдет, поймает и сожрет.

–Уйдите, прошу. Не приближайтесь!

– Нет, девочка, пора долг отрабатывать.

Мой голос сбивается от волнения. Громко сглатываю, пытаясь смочить горло. Кажется, я не выпила сегодня ни глотка воды. Мне никто не предлагал, а я сама постеснялась у Лизы попросить, видя ее тухлый настрой ко мне.

– Моя собственность должна встречать меня голой, стоя на коленях. Подойди.

Маюсь всего лишь мгновение, но подхожу к мужчине сама. Знаю, мне не поздоровится, если ослушаюсь. Когда оказываюсь совсем рядом, снова отмечаю, насколько же Руслан высокий. С моим ростом Дюймовочки я ниже его минимум на две головы. В плечах палач раза в три так точно шире.

Сердце пропускает пару ударов. В нос бьет уже знакомый запах мускуса и табака, неповторимый и сильный. Слишком близко. Неправильно. Опасно. От Руслана веет могильным холодом и суровостью, а еще… безразличием. В глазах стоит лед, и кажется, для него пачка сигарет стоит дороже, чем вся моя жизнь.

– Что вы… чего вы хотите?

– Расстегни мой ремень. – Смотрит нахально, прямо в упор.

– З-зачем?

– Я хочу минет, игрушка, чего не понятно. Делай, что сказано.

Стою истуканом. Дышу громко только. Понимаю, что не могу я прикоснуться к нему сама. Руки налились свинцом и не двигаются. Медлю, тяну время, и это быстро выводит мужчину из себя. Он теряет терпение.

– Будешь так продолжать, ебать до утра буду.

– Нет, пожалуйста… сейчас, – голос сбивается, я жутко волнуюсь, но все же пересиливаю себя и прикасаюсь к его ремню, расстегивая. Волна паники и страха захлестывает меня, когда я отчетливо вижу, что мой палач возбужден. Стараюсь не смотреть туда. Куда угодно, только не туда.

С замиранием наблюдаю, как Руслан вынимает ремень из петель и ловко обхватывает им мою шею, словно делает это каждый день. Жесткая кожа прикасается ко мне, и я невольно сглатываю. Он может задушить меня этим ремнем прямо тут и пойти спать как ни в чем не бывало.

Палач смотрит прямо на меня как удав на кролика, и я понимаю: он пришел за правдой. Вот только где она теперь, правда эта…

– Я спрашиваю, ты отвечаешь, ясно?

– Ясно.

– Как давно знаешь Арсена?

Маюсь, как давно я его знаю? Выдаю первое, что приходит в голову:

– Год.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – пожалуй, это единственная правда, которую я могу сейчас рассказать.

– Поведай мне, кукла, как тебя трахал мой брат?

От его грубости у меня спирает дыхание. Ремень на шее затягивается больше, и я начинаю паниковать.

– Отпустите! Хватит!

– Говори, как он тебя драл!

– Никак, никак!

– Не смеши меня, Арсен ни одной юбки не пропускал, чего ты мне тут чешешь?

– Мне больно, пожалуйста… Чего вы хотите?

Ремень затягивается все сильнее, отчего я вынужденно упираюсь рукой в широкую и сильную грудь Руслана. Пальцы скользят по белоснежной рубашке. Кажется, еще немного – и он задушит меня.

– Правду, игрушка. Скажи мне правду, и все закончится.

– Я не вру. Не вру!

Ухмыляется, но это больше похоже на звериный оскал.

– Ты хорошая актриса, вот только я не верю тебе. Где вы познакомились?

– В ресторане.

– И что же он заказывал? Что любил?

– Все! Мясо, рыбу, салаты…

На жестком лице палача проскальзывает едкий смешок.

– Не сходится что-то, кукла. Ты знакома с ним год и не знаешь, что Арсен законченный аллергик и не ест рыбу?

Замолкаю и корю себя за глупость.

Тяжелый взгляд мужчины заставляет мои коленки подогнуться. Он не пощадит меня, не пощадит.

– Кому ты сдала моих парней? Их расстреляли, как собак безродных, в упор. Из автомата, по наводке. Твоей. На кого ты работаешь, кому сосешь?

– Никому, правда! Я ни на кого не работаю.

Глаза Руслана опасно загораются, и он резко хватает меня рукой за шею, заставляя вжаться в стену. Мне больно, и я со всей силы старалась оттолкнуть его, но это больше похоже на попытку сдвинуть бульдозер с места. Трудозатратно и совершенно бессмысленно.

– Говори, сука, иначе я не ручаюсь за себя!

– Отпустите, пожалуйста, мне больно… – хриплю, в глазах темнеет.

Ремень мужчины все сильнее сжимается на моем горле, и я понимаю: еще немного – и все закончится, но в какой-то миг он убавляет хватку. Наверное, тогда, когда я уже начинаю терять сознание.

– На колени.

– Нет, прошу…

Тяжелая рука мужчина заставляет меня упасть на колени перед ним. Вздрагиваю. На пол падают предательские слезы, он снова добился этого. Мне снова хочется умереть рядом с ним.

Слова мужчины стучат в моих висках как приговор:

– Рот открыла.

– Пожалуйста…

Я отчаянно сопротивляюсь, но мужчина в тысячу раз сильнее. Одной своей рукой он нажимает мне на челюсть, отчего я вынужденно открываю рот.

– Только попробуй дернуться, выебу так, что мало не покажется.

Всхлипываю, но все же, киваю. Руслан расстегивает брюки и достает оттуда эрегированный огромный член. По телу проходит дрожь. Господи, как же он поместится в меня, а главное – что с ним делать?

– Хорошая девочка. Давай, ты ж профи.

Закрываю глаза и прикасаюсь губами к члену. На удивление, он не вызывает у меня брезгливости, наоборот, что-то странное разливается в моем животе всего лишь на миг. Целую его осторожно, боясь сделать хоть одно неверное движение.

– Блядь, ну кто так сосет? Кого ты играешь, мать твою? Словно не делала минет никогда.

Руслан ударяет членом по моим губам, заставляя приоткрыть рот шире, а после делает один глубокий толчок в мой рот, после которого я издаю истошный дикий крик. Слезы градом льются из глаз от боли. Моя щека вспыхивает, как пламя от зажженной свечи. Я буквально чувствую, когда рвутся нитки шва от того, как резко растянулась кожа.

Палач вынимает член из моего рта. Он жутко зол.

Моя повязка становится мокрой, и я понимаю: шов разошелся совсем, и снова пошла кровь. Всхлипываю и прикладываю руку к щеке, пытаясь хоть как-то заглушить боль.

– Пошла вон, живо!

Поднимаюсь с колен и пулей вылетаю из комнаты. Забегаю в ванную и запираюсь там на защелку. Осторожно снимаю повязку. Рана жутко болит и пульсирует. Шов и правда разошелся, а это значит, придется зашивать снова.

Несколько минут выжидаю. Прислушиваюсь к любому шороху за дверью. Мне трудно дышать, я не знаю, сможет ли зверь остановиться, ведь если он продолжит начатое – до утра я вряд ли доживу.

Глава 5

Кажется, проходит не меньше часа, когда я все же решаюсь выйти из своего мнимого укрытия. Как могу, тихо отворяю дверь. В комнате пусто. Я не знаю, как давно он ушел, но до утра у меня так и не получается уснуть.

На улице уже смеркается, когда в двери грубо стучит Лиза. Я пойму чуть позже, что она тоже часто ночует в клубе, вот только не в качестве заложника, как я.

– Ты еще не готова?! Давай вставай быстрее! Вчера гости хорошо отдохнули, нужно убрать. Живее, что ты такая вялая? Или мне Руслану передать, что ты увиливаешь от работы?

– Нет, пожалуйста! Не надо ему ничего говорить. Я иду.

Поднимаюсь с кровати и, превозмогая головокружение, быстро одеваюсь в рабочую форму.

Минут пять слушаю инструктаж от Лизы на сегодня, после чего она торжественно вручает мне в руки швабру и ведро с какой-то едкой химией. Смотрю на все это добро и сжимаю зубы. Откажись я от работы – Руслан сразу же узнает, и потом мне точно несдобровать.

Меньше всего я хочу его видеть после вчерашнего. Страшнее человека я не знала в своей жизни. Не знаю, почему он вчера остановился. В то, что его смутили мои слезы боли, я не верю. Нет у него сердца. Кажется, на его месте там камень холодный и мертвый лежит.

Палач считает меня своей собственностью, а значит, может делать со мной все, что только пожелает его душа, или что там на ее месте у него. В том, что он закончит начатое, я даже не сомневаюсь, но я должна выжить. Обязана просто.

Перебираю все ведро с химическими бутылками, но так и не нахожу перчаток. Лиза уже убежала домой, раздав мне «ценные указания». Медлю, но потом все же начинаю работать без перчаток.

Удивленно замечаю, что руки вовсе не жжет, кожа даже не покраснела, поэтому вожусь с этими коврами еще часа три, чистя их, пока окончательно не выматываюсь. После чистки ковров меня забирают помогать на кухню. Сегодня планируется какой-то праздник, и все с самого утра копошатся, готовя торжество.

Ближе к вечеру собирается много гостей. Официантов на всех не хватает, поэтому главный по кухне подключает меня в помощь, выдав форму официантки. Поначалу я радуюсь, ведь это куда проще, чем мыть полы, но потом мой пыл охлаждается.

Быть официанткой – значит весь вечер маячить по залу, привлекая к себе внимание, а этого я уж точно не хочу. Как ни пытаюсь убедить, что официантка из меня никудышная, меня все равно выпроваживают в зал разносить напитки.

Среди десятков человек в полутьме горящих огоньков я сразу замечаю Руслана. Рядом с ним сидят Тихий и еще несколько чужих мужчин. Как бы я ни хотела, взгляд невольно возвращается к Власову, снова и снова останавливается на мощной груди и руках, которыми он… трогал меня.

Рядом с мужчиной сидит какая-то девушка. Она аж липнет к нему, касаясь своими накрашенными красными губами его рубашки. Одергиваю себя. Господи, да какое мне вообще дело! Мне все равно, с кем он там сидит, лишь бы меня больше не трогал. Я ловлю эту слабую надежду, в одночасье понимая, что не бывать такому. Он придет снова, ведь то, что было вчера, – лишь начало.

За день ходьбы в жутко тесных туфлях мои ноги наливаются и жутко болят. Они кажутся просто деревянными, поэтому в один из моментов я перецепляюсь за невидимую завесу и лечу носом в пол, роняя поднос, полный еды и напитков. Раздается оглушительный треск и неприятный звук разбитого стекла.

Стихает музыка, и десятки голов в один миг поворачиваются в мою сторону, а мне хочется умереть на месте. Кое-как поднимаюсь и, руками собирая осколки, пячусь назад на кухню.

– Дура!

Лиза встречает меня змеиным шипением и кажется озверевшей. Она выхватывает из моих рук поднос.

– Что с тобой? Почему ты такая неуклюжая? Или это способ привлечь внимание?!

Чувствую растерянность. Слезы наворачиваются на глаза от обиды.

– Меньше всего я хочу привлекать внимание. Мои туфли, они слишком давят мне. Извини.

– Если Власов узнает, что ты это специально…

– Власов уже знает, – низкий бархатный голос раздается неподалеку от нас, отчего и я, и Лиза одновременно поворачиваем головы. Перед нами стоит Руслан. Его черная рубашка закатана по локти. Руки в карманах черных брюк.

– Лиза, вышла отсюда.

Всегда дерзкая Лиза понятливо опускает перед мужчиной голову и тенью просачивается мимо нас, оставляя меня наедине с бандитом.

Сердце сразу же ускоряет темп. Мы здесь одни, в небольшой подсобке, и никто ему не помешает сделать со мной что угодно.

– Я не хотела, это случайно вышло.

Не узнаю свой голос. Обычно уверенный и звонкий, перед мужчиной он тает, как мороженое, превращаясь в тихий шепот. Замолкаю, когда тяжелая рука бандита проходится по моей талии и опускается ниже. Он вплотную наклоняется ко мне и шепчет в шею, а я… замираю от этой близости и его запаха:

– Интересно, Аля – это твое настоящее имя творческий псевдоним?

–Алиса. Мое полное имя Алиса. И это не творческий псевдоним.

– Ты отличная актриса, девочка, лучше и не придумаешь, вот только зря стараешься.

– Я не актриса. Я случайно упала, правда.

– Парней моих тоже случайно сдала?

Вздрагиваю, когда огромная рука мужчины касается моего подбородка, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. Его взгляд черных глаз пробирает меня насквозь, сканируя. Первая отвожу взгляд, не выдерживаю. В этот момент я точно понимаю, что палач не верит ни единому моему слову.

Мотаю головой. Мне нечего ему сказать.

– Я предупреждал тебя, чтоб не смела мне врать.

Он грубо берет меня за предплечье и уводит из этой каморки. Уже через пять минут мы оказываемся в красиво обставленной комнате, и я понимаю: это комната Руслана. Вся в черном, на столе открытая пачка сигарет и серебряная пепельница. У кровати стоит большое кресло, за ним дальше стол.

Я брыкаюсь и вырываюсь, но не могу противостоять этой силе. Мужчина с легкостью затаскивает меня внутрь и бросает на пол. Отползаю к стене и подбираю под себя ноги, лихорадочно оглядываясь. Голос дрожит. Мне не выбраться. Я попала в логово к зверю.

– Что вы делаете?

– Беру свое.

Он щедро плескает себе коньяк в стакан, и я понимаю: расплаты мне не миновать.

Глава 6

Я понимаю его без слов. Палач хочет получить свою игрушку, свою собственность. Мужчина жаждет мести и возьмет ее в моем лице и… теле.

Смотрю на Руслана, и слезы наворачиваются на глаза. Он расстегивает свою рубашку и снимает ремень. Впервые вижу его полуголого, и у меня спирает дыхание. Увидеть я его при других обстоятельствах, точно бы засмотрелась на его красоту, но сейчас он мне кажется страшным, опасным хищником.

Мощная шея и крупные руки, широкая грудь с черной растительностью, уходящей тонкой дорожкой в брюки. Кожа матовая, смуглая, переливается на свету. На обеих руках тату, уходящие на спину и шею.

Власов уничтожит меня, разорвет, сломает. Всхлипываю и подальше отползаю от него. Мне не миновать расплаты за содеянное.

– Раздевайся. Наголо.

– Пожалуйста, не надо.

Смотрю прямо мужчине в глаза, умоляя его не делать этого. За мои девятнадцать лет у меня не то что опыта близости с мужчиной не было, я еще даже не целовалась. Чувствую себя просто деревянной.

– Молчать. Ты моя вещь, и я буду пользоваться тобой, как и когда захочу. У тебя нет права на слово.

Он подходит ко мне и поднимает, прислоняя к стене. Проводит своими огромными руками по моим хрупким плечам, опасно опускаясь к груди, а затем одним рывком разрывает на мне футболку. За следующие пять секунд с его помощью я остаюсь полностью обнаженной.

Его глаза пылают огнем страсти.

– Красивая ты, до жути прямо, вот только гнилая напрочь. Легла. На живот.

– Вы не посмеете!

– Шлюх никто не спрашивает. Они сами дают, и ты тоже дашь.

Стальной хваткой Руслан перехватывает мои ладони, больно заводит их за спину. Я настолько слабая, что, наверное, он даже силу почти не применяет. Незачем просто.

– Прошу, я не буду сопротивляться, не надо так.

Хватка сразу ослабляется, и я приземляюсь животом на мягкий матрац кровати. Мелкие ворсинки щекочут щеку. Стараюсь не двигаться лишний раз, чтобы не повредить повязку. Каждое прикосновение к шраму вызывает волну жгучей боли.

Задерживаю дыхание, когда вдоль моей спины проходится мужская ладонь. Ласково, нежно так, словно и не он это касается меня. Сразу же ловлю стаю мурашек, которые проносятся по коже от головы до пальцев ног. Не понимаю свою реакцию на близость мужчины, но и поделать ничего не могу. Пальцы немеют от страха, но в животе зарождается какое-то томление. Не понимаю, что это, не хочу понимать.

Вся сжимаюсь, когда чувствую, как чужие руки начинают хозяйствовать на моем теле. Руслан больше не церемонится со мной. Зверь хочет удовлетворить только свою похоть, и ему абсолютно плевать на меня и мои жалкие чувства.

Из последних сил храбрюсь, я должна, обязана выдержать, но в последний момент все же начинаю всхлипывать. Мне страшно, я боюсь его так сильно, что уже жалею, что тогда не выбрала первый вариант – умереть на месте.

Чувствую глухое дыхание мужчины над своим ухом.

– Не дрожи так, расслабься. Не убиваю ж я тебя.

Он прямо позади меня, опирается на локти. Его запах впивается в каждую мою клетку, отравляя ее и заставляя разрываться напополам.

Мужчина коленом разводит мои ноги. Кажется, я даже не дышу больше, я вся стала одним большим сгустком нервов. Он разорвет меня. Я видела размеры его члена тогда, он просто уничтожит меня.

Одним резким, мощным толчком мужчина входит в меня, и я пронзительно вскрикиваю от самой большой боли в своей жизни. Дыхание спирает, слезы застилают глаза. Мне жутко больно, он просто огромен и, кажется, даже не полностью еще вошел. Я прямо чувствую, как растягиваются мои мышцы, он разрывает всю меня. Всхлипываю. Тело пробирает дрожь.

– Бля-ядь! Ты что, девственница?!

Он замирает, так же как и я. Голос Руслана кажется удивленным, но уже вскоре он медленно продолжает толчки, пронизывая меня все большое. Отчаянно хочу вырваться, но он не дает мне сдвинуться с места, да и есть ли в этом смысл? Он хочет ее. Свою бесправную игрушку, и я сама на это подписалась.

– А-ай! Отпустите, мне больно!

Хнычу, пытаюсь вырваться, но Руслан стальной хваткой меня держит. Шансов нет никаких.

– Лежать! Аля, спокойно, я сказал, а то порву! – его голос гремит над самой моей головой, и я понимаю: лучше послушаться, иначе живой отсюда я просто не уйду. Затихаю, острая боль прошла, но дискомфорт все еще остался.

Руслан продолжает двигаться во мне, жестоко и беспощадно, а я… рыдаю в подушку от обиды. Заливаюсь слезами, но больше не издаю при нем ни звука. Не доставлю ему такого удовольствия, хоть это он не отберет у меня.

Постепенно боль совсем проходит, и вместо нее я чувствую что-то иное. Изо всех сил стараюсь отвлечься и не прислушиваться к собственным чувствам, но этот жар внизу распаляется все сильнее. Кажется, это не закончится никогда. Руслан берет меня холодно, без доли ласки, крепко удерживая сзади за талию. Он ни разу даже не прикасается губами ко мне, словно брезгует, словно я что-то грязное для него. Его пальцы, как клеймо, впиваются в мою кожу, оставляя на ней болезненные ожоги.

Внезапно я чувствую облегчение. Он отстраняется, глухо рычит, и что-то горячее брызгает мне на спину. Мужчина поднимается и надевает брюки, словно ничего не произошло, а я сваливаюсь с кровати и подползаю к стене, от него подальше.

– Я не знаю, что делал с тобой Арсен и куда ты там ему давала, но не думай, что твоя девственность что-то поменяла. Тут теперь будешь спать, так что располагайся. Ослушаешься меня еще раз – выпорю. – Его взгляд падает на бои бедра, и я прикрываюсь сильнее руками. – В душ сходи, крови у тебя много.

Мужчина выходит, оставляя меня одну. Между ног предательски саднит, я вижу кровь на бедрах. Много крови. К горлу подступает тошнота. На дрожащих ногах бреду в душ и уже там даю волю слезам, понимая, что нет у меня выхода.

Смотрю, как стекает по ногам алая вода. Не быть мне любимой, не познать женского счастья. Только жестокость и месть от зверя, посчитавшего меня своей собственностью, но не могу я все рассказать. Не имею права просто. А если проговорюсь – буду всю жизнь корить себя, уж лучше сразу умереть.

Глава 7

После душа мне становится немного лучше, и я делаю перевязку на щеке. Закутываюсь по уши в одеяло. Не решаюсь ослушаться и выходить из его комнаты. За дверью становится все тише, на дворе глубокая ночь. Меня радует одно: следующие два дня Лизы не будет, поэтому мне не нужно будет снова возиться с той химией и драить ковры. Кожа на руках кажется стянутой, но я не придаю этому значения. Кажется, это меньшее из зол, которые случились со мной за последнее время.

Я боюсь засыпать, мне страшно, что Руслан в любую минуту вернется, но, когда я прождала его пару часов, усталость все же берет свое, и я сваливаюсь в болезненную дремоту.

Просыпаюсь оттого, что мои руки горят огнем. Они одновременно жутко чешутся и жгут. Не знаю, что делать, горячая вода лишь усугубляет ситуацию. Проходит несколько часов, но лучше не становится. Мне настолько больно, что я непроизвольно всхлипываю, не в силах это терпеть. Из последних сил разрываю одну из рубашек Руслана и обматываю ею свои руки в надежде, что это хоть как-то поможет, но не помогает.

Сильнее закутываюсь в одеяло. Мне снова холодно, хотя в комнате больше двадцати градусов тепла. Градусник, висящий на стене, не должен врать.

Не замечаю даже, как проваливаюсь в беспокойный, тягостный сон, из которого вовсе не хочется выбираться.

Ночь проходит мучительно долго, и я с ужасом просыпаюсь оттого, что утром ничего не изменилось, а стало только хуже. Мои руки пульсируют от боли, и я не решаюсь даже снимать повязки. Боюсь увидеть там что-то страшное. Весь день я лежу на кровати. Пару раз поднимаюсь сходить в туалет и выпить воды из-под крана. Если вчера я еще могла назвать себя жутко голодной, то сегодня мне вообще ничего не хочется. Мое лицо касается подушки, и я снова засыпаю.

Кажется, уже день прошел, но Руслана нет. Лиза тоже не приходит, и я неистово радуюсь этим двум новостям. Не собираюсь выходить отсюда, чтобы снова ловить презрительные взгляды окружающих меня гиен.

Если вчера ведь день мне было холодно, то сегодня с самой ночи мне жутко жарко. Я сбрасываю одеяло на пол, а после и всю свою одежду, кроме ночнушки. Руки так и продолжают гореть огнем, поэтому я лишь туже затягиваю свои самодельные бинты в попытке унять боль и зуд в коже. Вроде становится лучше.

В какой-то момент мне становится тяжело дышать, но я не позволяю себе звать на помощь, да и кто мне здесь поможет? Они все волком смотрят на меня, считая дни до моей смерти.