(Не)фиктивный брак. Любовь случается

Глава 8

И такой он радостный, что я очень сильно пугаюсь.

– Не надо меня ни в какую палату! – протестую громко и решительно. – Я не хочу!

– Нет, ну лишь бы спорить, – тяжко вздыхает Вадим Алексеевич. – Злата, ты хочешь два часа сидеть на стуле или в машине? – киваю, а босс резко произносит: – А я не хочу. Подождем в палате. Идем, не отвлекай занятого человека.

Вадим Алексеевич крепко берет меня за локоть.

– Заодно и обсудим кое-что, – звучит угрожающе.

Втягиваю голову в плечи. Нечего нам обсуждать! Но спорить с боссом бесполезно. Упорно тянет меня по коридорам.

– Сюда, – медсестра распахивает одну из дверей. – Здесь можете отдохнуть, пока ожидаете результаты. Обед доставят в течение получаса.

– Какой обед? – удивляюсь я.

– Ты время видела? – Вадим Алексеевич усаживается в удобное кресло. – Сядь куда-нибудь. И не надо так на меня сверкать глазами.

– Вот еще, – фыркаю, отходя к кушетке.

Палата не очень на палату и похожа, скорее, напоминает комнату отдыха. Столик, два кресла, минихолодильник. Даже телевизор есть. Ложусь. Я устала бегать из кабинета в кабинет.

– Так, Злата, – тон босса не предвещает ничего хорошего. – Если тебе разрешат уйти, поедем перевозить тебя на другую квартиру.

– Я уйду, даже если не разрешат, – упрямлюсь я. – Вы не имеете права меня удерживать.

– Если не разрешат, – чеканит Вадим Алексеевич, – то ты останешься. Со здоровьем не шутят, особенно с головой. Это тебе не маникюр, хочу делаю, хочу нет. Не обсуждается.

Сложив руки на груди, отворачиваюсь, задрав нос. Командир! Биг босс! А я ведь думала согласиться на его предложение, если ничего сама не смогу. А теперь вот точно нет! Это же тиран какой-то!

– Вы не имеете права распоряжаться, – бурчу обиженно. – Это тирания.

– Ой, – снова вздыхает босс. – Как с тобой сложно. Я все проверил. Идти тебе некуда. Поэтому переедешь в квартиру, которую я для тебя сниму. И лечиться будешь по указаниям врача. Три недели до выставки, а ее лицо с подбитым глазом. Ты заявление писать будешь?

– Не буду, – бурчу в ответ. – Что ему сделают? На недельку посадят? Или штраф выпишут? И вообще я сама справлюсь.

Вадим Алексеевич что-то собирается сказать, но раздается стук в дверь. Входит медсестра с нашим обедом. Какой-то он сильно не больничный на вид. Хотя тут наверняка как в ресторане готовят.

Босс молча следит, как она раскладывает стол-трансформер и сервирует его. Сервис. Гостиница, а не больница.

– Ванная комната вот за этой дверью, – показывает медсестра. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – величественно кивает босс. – Злата, садись к столу. Или ты решила объявить голодовку?

Я бы, может, и объявила, но мой желудок был категорически против. Что и высказал очень громко. Вадим Алексеевич многозначительно хмыкнул.

Подавив тяжелый вздох, встаю и иду мыть руки. Ванная комната обставлена тоже очень хорошо. Даже бумажные полотенца есть. А вот зеркало показывает, что мой синяк принял просто угрожающий вид. Он еще и пульсирует как будто.

Возвращаюсь в палату и сажусь за стол.

– Я на минутку, – босс поднимается.

Сняв пиджак, накидывает его на спинку кресла. Тоже идет в ванную.

А я разглядываю наш обед. Выглядит все вкусно, да и пахнет не хуже. Как будто в ресторане заказали.

– Вадим Алексеевич, – начинаю, когда босс возвращается, – я никуда ни на какую квартиру не поеду.

– Поедешь, – босс уверенным отточенным жестом расправляет салфетку. – А еще ты должна быть в форме ко дню нашего отлета.

– А если нет? – бросаю на него хмурый взгляд.

– Без вариантов, – обрубает босс. – Ешь. Вдобавок еще голодного обморока не хватало. Хотя если ты предпочитаешь капельницы... – угрожающе и с намеком произносит. – Умница, – кивает, потому что я сразу беру вилку.

Не надо мне никаких капельниц!

– Зачем вы это делаете? – пытаюсь я выпытать у босса. Я же понимаю, что все это стоит просто бешеную кучу денег.

– Потому что хочу, – Вадим Алексеевич, конечно же, так и разбежался мне все подробно рассказать.

– И даже если я отказалась от вашего предложения? – спрашиваю подозрительно.

– А как это связано? – он поднимает на меня взгляд, пожимает плечами. – Я не настолько мстителен, чтобы отказать тебе в помощи из-за твоего отказа на мое предложение.

Во как завернул! Умеет босс излагать мысли, чтобы запутать собеседника.

– Ешь, – указывает вилкой в сторону моей тарелки, – приготовлено очень даже прилично. Нам все равно еще час ждать.

Принимаюсь за еду. Кусочек за кусочком я съедаю все. Кофе босс мне не дает, только какой-то там полезный чай. Зато с воздушным пирожным. А после еды меня начинает клонить в сон. Я переползаю на кушетку и прикрываю глаза. Дают о себе знать бессонная ночь и нервный день.

Мне кажется, что я на секундочки прикрыла глаза, а просыпаюсь от тихих мужских голосов. Не сразу поняв, где я и почему не на работе, пугаюсь и резко распахиваю глаза.

Но осознание приходит быстро. Я в больнице.

– О, вы проснулись! – снова этот жизнерадостный доктор. – А я как раз зашел сообщить, что причин вас задерживать у нас нет. Все хорошо. Не считая гематомы. С ней не очень. Она сильная, а ткани нежные. Но сейчас я подробно расскажу, что делать, чтобы быстрее прошло. А то этот ужас портит такое симпатичное лицо. У вас такой замечательный нос, – восторгает врач. – Не вздумайте делать ринопластику.

– Да я и не собиралась, – немного вру, потому что я бы сделала, но останавливали страх и отсутствие денег.

– Вот и не нужно, – одобрительно произносит врач, – ваш нос – ваша изюминка. Итак, – он подходит и садится на край кушетки, – здесь все написано, – кладет на колени бумаги, – но я поясню. Если что-то будет непонятно, не стесняйтесь переспрашивать.

Но мне вроде все понято. Ничего сложного в назначениях нет. Мазать и отдыхать.

Босс благодарит врача, опять цепляет меня за локоть и ведет к машине.

– Говори адрес, – я делаю вид, что не понимаю, о чем речь. – Злата, мне в кадры звонить?

Вот шантажист! Тиран и шантажист!

– Не надо, – я недовольно надуваю щеки. И называю адрес.

Я уже поняла, что босс упертый очень. Если ему надо – будет выпытывать информацию всеми способами.

Достаю телефон, хочу что-нибудь посмотреть, чтобы отвлечься. Но меня быстро укачивает. Врач сказал, чтобы у меня ближайшие три дня был постельный режим. И никаких нагрузок на глаза и мозги. Ну хоть ничего важного Данька не стряс, уже хорошо. С глазом тоже все в порядке.

В машине тихо и прохладно, хорошо так ездить, это не в автобусе толкаться. Прикрываю глаза, чтобы не разговаривать с боссом.

– Мы приехали, – говорит Вадим Алексеевич, – какой подъезд?

– Следующий, – я еще и рукой показываю, как будто водитель может видеть. – Да, этот.

Шикарное авто босса тормозит у обычного подъезда обычной панельки. Это авто тут смотрится как инопланетный корабль – так же неуместно.

– Вы со мной пойдете? – спрашиваю у Вадима Алексеевича.

– А ты сама хочешь сумки носить? – иронично спрашивает, поднимая бровь.

Поджимаю губы. Мог бы и водителя послать. Но раз сам хочет таскать клетчатые китайки, то как я ему запрещу?

Иду к подъеду первой, доставая на ходу из сумочки ключи. Привычно открываю подъездную дверь, поднимаюсь на этаж, открываю дверь в квартиру. Бросаю на босса быстрый взгляд. Не знаю, он вообще знает, что не все живут в шикарных новостройках с консьержами и мраморными холлами. Вот, пусть посмотрит на подъезд, покрашенный до середины стены голубой краской, а выше – водоэмульсионкой белой.

– Проходите, – гостеприимно распахиваю дверь, – чаю не предлагаю, все уже уложили.

– Это все? – босс указывает пальцем на сумки.

– Да, – разувшись, я прохожу дальше. – Ничего забыть были не должны.

– Проверяй, я пока отнесу первые две, – Вадим Алексеевич берется за ручки. – Надеюсь, все влезет. Не хочется сюда приезжать второй раз.

Его и первый никто не приглашал, но я благоразумно успеваю прикусит язык. Босс с челночными сумками в руках смотрится максимально странно. Он выходит, а я топаю на кухню. Раз есть куда переехать, то и все продукты заберу. До последней сосиски!

– Собираешься, что ли? – звучит ехидный голос соседки. Дверь я не закрыла, босс сейчас вернется. – Правильно. Давно вас гнать надо было. Тьфу!

– Можете радоваться, – отвечаю ядовито. Теперь улыбаться этой карге, любительнице сунуть свой нос во все щели, не надо. – Надеюсь, после нас квартиранты будут хуже.

– Хамка, – кривится соседка. – А я тебе говорила, что с соседями дружить надо.

– С такими друзьями и врагов не надо, – я продолжаю рассовывать по пакетам продукты. – Тысячу будете отдавать или как? – напоминаю про долг, который она брала на три дня, а отдать не может уже месяца два.

– Молодая, сама заработаешь, – нагло ухмыляется. – А чего это у тебя? Сыр? Угости, – и тянет руку.

Я без зазрения совести хлестко шлепаю по этой загребущей ручонке. Все в этой квартире было хорошо, кроме вот этой соседки. У нее на все свое мнение, десяток дельных советов и вагон наглости.

– Мало тебе мужик глаз подбил! – рявкает, отдергивая руку. – Надо было и второй тоже.

– Как вы меня достали, – вздыхаю я. – Я так рада, что съезжаю.

– Я тебя, дуру, жизни учила, – соседка вообще вот не стесняется. – А то ходишь, нос свой длинный задираешь. Ужасная молодежь пошла. Вот я в твоем возрасте и на работе пахала, и муж был, и стирала, убирала, готовила, и детей уже двое было. А тебе скоро тридцать, а ты не замужем.

– А в поле не пахали? – язвительно спрашиваю. – Вместо лошади? Сами говорили, что замуж удачно вышли, и после первого декрета так на работу и не ходили. Врете и не краснеете. Идите, я вас не задерживаю.

– Э не-ет, – тянет соседка. – Я прослежу, чтобы ты ничего не сперла. Сумки открывай!

Командует она, но я показываю ей фигу. Оно само как-то получилось, я даже подумать не успела.

– Ах вот ты как! – всплескивает руками, прищуривается. – Я ей пыталась советы давать, уму учила, жизни, а ты мне дули крутишь! Надо было со мной дружить, я бы тебя тогда защищала. А тебе и окна лень помыть, и полы. Что тебе, здоровой кобыле, в этой квартире делать? Пять минут всей уборки в неделю!

– Да с какой стати? – я закрываю холодильник. Выдергиваю его из розетки. Она первое время прям ультимативно заявляла, что я чуть ли не прислуга персональная и бесплатная.

Ну я же девушка воспитанная, мне не сложно купить еще булку хлеба и пакет молока, я же все равно в магазин иду. Только покупала я на свои, а чеки соседка игнорировала. Пришлось лавочку прикрыть.

Мусор тоже. Сначала захвати, а потом просто стала свои пакеты к нам под дверь подкладывать. Мы же тут не хозяева, вот и хотела на нас ездить.

– Невоспитанная молодежь какая, – недовольно ворчит. – Вот я бы твоим родителям высказала, как плохо воспитали. Ремня тебе в детстве надо было больше давать. Может, научилась бы старших уважать. И язык за зубами держать. А то достала мужика, довела, аж бланш поставил.

Молчу. Открываю и закрываю шкафчики.

– А ты чего так рано? – не унимается соседка. – С работы турнули? А так тебе и надо!

Она сама придумала, сама и радуется.

– Какая вы прекрасная женщина, – язвлю я. – Умная, воспитанная, тактичная. И характер золотой.

Соседка смотрит на меня с подозрением. Хлопает глазами. А потом выдает себя с головой:

– Ты чего, еще и башкой стукнулась? Дура ненормальная. Еще и обзывается. Я вот сейчас сумки твои проверю, и если найду хоть что-то... – грозит, выходя в прихожую. – Ой, здрасти. А вы кто? И к кому? Такой мужчина, я вас раньше не видела здесь. Вы квартирой ошиблись. Здесь такая, ох, девица пониженной социальной ответственности живет. Я про всех в подъезде знаю.

Придерживая челюсть рукой, выхожу следом. И вижу озадаченного и шокированного босса.

Глава 9

Он переводит взгляд с соседки на меня, с меня обратно на нее.

– И почему вы так уверены? – спрашивает с холодной вежливостью.

– А разве приличную девку бить будут? – вопросом на вопрос отвечает она. – Вон, – кивает в мою сторону, – как фингал ей засветил. И поделом. Так вы к кому?

Соседку распирает любопытство, но лицо босса каменеет, взгляд становится тяжелым.

– Не ваше дело, – чеканит он, беря еще две сумки. – Злата, не задерживайся, – бросает мне, разворачиваясь на выход.

– Как это не мое дело? – соседка возмущена до глубины души. – А чье тогда? У нас приличный дом. Все люди приличные. А тут эскортница какая-то. Я вот сейчас владелице квартиры позвоню. Что-то подозрительно это все.

– Значит так, – боссу надоедает этот цирк, – вы можете звонить кому угодно. Хоть владелице, хоть двум. А вот за оставление в опасности будут спрашивать с вас.

– Ты что несешь? – опешивает соседка. – В какой опасности?

– Не ты, а вы, – холодно поправляет ее Вадим Алексеевич. – Мы с вами не настолько близко знакомы. Так вот, вы знали, что тут происходит нападение, и ничего не предприняли. Это умышленное оставление в опасности. Далее следует оскорбление. Вы знаете, что ваши слова – заведомая ложь. Я не даю бесплатных советов, их не ценят. Но вам один дам: не бросайтесь на людей. Однажды это может плохо кончиться. Злата, заканчивай. Ключи оставишь этой милой даме.

– Да как вы смеете грубить! – возмущается соседка. – Женщине! Да еще и старше вас.

– Мадам, я еще даже не начинал, – усмехается босс. – Я предпочитаю, чтобы это за меня делали мои адвокаты. У них лучше получается. Будете распространять клевету – пойдете под суд. Я предупредил.

Я не верю, что Вадим Алексеевич на самом деле будет тратить время на мою соседку, но говорит он очень уверенно. И вид у него очень солидный и строгий. Сразу понятно, что непростой человек.

Босс уходит, а соседка продолжает торчать в коридоре.

– Нашла себе, значит... покровителя, – заканчивает шепотом, выглянув в подъезд. – Ведет себя нагло. Из этих, что ли?

– Ага, – подтверждаю, не моргнув глазом. Хотя понятия не имею, из каких из этих. Ну пусть себе сама придумает что-нибудь пострашнее. – У него много денег, а еще с мэром нашим дружит.

Соседка бледнеет. Кажется, она сильно испугалась. Но босс и правда знаком с мэром. Не знаю, дружат или нет, но совместные фото есть. Все же у Вадима Алексеевича не ларек на рынке.

– Вертихвостка, – приставив ладонь боком ко рту, шепчет соседка, косясь за дверь. – Молодого парня поменяла на взрослого мужика. Ушлые девки пошли.

– Ну что ж теперь, – я пожимаю плечами, – зато буду жить в приличной квартире, а не здесь. Там только кухня такой площади, как вся эта конура. Зачем мне нищий Даня, когда есть мужчина при деньгах?

Я вру просто напропалую. Я же не знаю, где буду жить. Может, в такой же квартире. Но соседка настолько достала, что проще наговорить всего побольше, пусть стоит переваривает.

– Все так дорого, – вздыхаю я. – Ноготочки, реснички, брови. Вы цены на приличную уходовую косметику видели? А масс-маркетом пользоваться невозможно. Ну где брать на все деньги? А так мужчина будет зарабатывать, а я красивая.

Ой, слышал бы меня кто сейчас – точно бы у виска пальцем покрутил. Но соседка с притворным осуждением жадно ловит каждое слово. Представляю, как она развернется!

– Это, – я осторожно дотрагиваюсь до синяка, – сойдет. Ну сами подумайте, почему я должна тут прозябать? Тратить молодость на абсолютно бесперспективного парня. А время ведь уходит. Годы идут, часики тикают.

Я самозабвенно несу полную чушь, подкидывая дровишек в костер сплетен. Даже вдохновение словила.

– А Даня что? – вздыхаю с притворным сочувствием. – Всех достоинств, что тело молодое.

– Ну ты и профура, – ужасается соседка. – А с виду тихоня такая.

– Не я такая, жизнь такая, – пожимаю плечами. – Всем хочет вкусно кушать и хорошо отдыхать. Очень мне понравилось завтракать красной икрой. Говорят, невероятно полезно для кожи.

Я старательно давлю рвущийся наружу смех. Соседка все мои слова принимает за чистую монету. Да и пусть. Вижу, что ей не терпится всем растрепать, какая тут жила девица пониженной социальной ответственности. Но и уйти не может, а вдруг еще что-то интересное случится?

– Бедный мальчик, – сокрушается она. – На такую стерву нарвался.

– Ну что поделать, – развожу руками.

Так, я все проверила и собрала. Сейчас босс заберет последнее и можно оставлять ключи. Хочу добавить еще что-нибудь шокирующее, но слышу шаги. Босс идет.

– Вы еще здесь? – строго спрашивает.

– Вот, держите ключи, – я беру обе связки и кладу соседке в ладонь. – Счастливо оставаться. А я пошла в новую жизнь!

Обуваюсь, беру свою сумочку и шагаю к лифту.

– Что ты ей наговорила? – спрашивает с улыбкой босс, когда двери лифта закрываются. – Вид у нее был ошарашенный.

– Сказала, что нашла себе папика, – признаюсь я, втянув голову в плечи. – А чего она обзывает меня?

Ожидаю, что босс разозлится, но он смеется.

– Ой, Злата, – он качает головой. – С виду тихоня, а язык как бритва.

Мы выходим из лифта, а за нашими спинами по лестнице раздается грохот. Кто-то несется, не дождавшись лифта. Иногда дети носятся. Я не обращаю внимания.

Выходим из подъезда. Вадим Алексеевич передает сумки водителю.

– Вот зараза, – я оборачиваюсь на возглас. Соседка тяжело дышит, упершись ладонями колени. Это она неслась по лестнице, что ли? – Как вас таких только земля носит?

– Всего хорошего, – чеканит босс. – Ключи отдать не забудьте. И советую забыть номер телефона Златы и вам, и квартирной хозяйке.

Надо отдать должное, на лице водителя от нашего спектакля не дрогнул ни один мускул. Под прожигающим взглядом соседки он открыл дверь сначала мне, чтобы я села назад, а потом переднюю для босса. Половину салона заняло мое барахло.

– Поехали, пока бедная женщина от злости не лопнула, – посмеиваясь, говорит босс.

А я сижу красная, как рак вареный. Стыдно стало ужас как.

– Извините, Вадим Алексеевич, – бубню я. – Мы выбрали эту квартиру за приличное состояние и относительно невысокую цену. Нам же никто не сказал, почему цена чуть ниже.

– Из-за не в меру любопытной и деятельной дамы? – правильно озвучивает причину босс.

– Да, – отвечаю со вздохом.

Никто нас не предупредил о чудесной соседке. Просто на всю голову волшебная женщина. Как оказалось, квартирантов за людей она не считала. И была уверена, что мы должны ее слушаться, потому что она здесь двадцать лет живет. Ездить она предпочитала на мне.

Даже спрашивать не стоит, почему я все это терпела. Ответа у меня нет.