Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат

1

Мужчины, на мой взгляд, редко бывают красавцами. Но генерал Дарий Дирк-ар-Торн был откровенно безобразен.

Нет, у него не было рогов, копыт или бородавок на носу. И десятка ушей на голове не наблюдалось, перепонки между пальцев отсутствовали. Не был он карликом или кривоногим. Наоборот, стать мужская у генерала присутствовала в полной мере: высок, широкоплеч, осанист.

Но вот лицо… Его словно высекли из камня тупым тесаком. Массивная челюсть, острые скулы, покрытые неровной щетиной, словно он брился, глядя на свое отражение в пруду. Тяжёлый подбородок. Исчерканная шрамами и незажившими ожогами кожа с грубым загаром – тем самым, что въедается намертво, как сажа в печную трубу.

Нос, сломанный в нескольких местах и неправильно сросшийся, придавал его профилю хищности. Брови, густые и тёмные, нависали над глубоко посаженными глазами, в которых светился характер, жёсткий и беспощадный ко всему, что генералу не нравилось. Тонкие губы мужчины кривились неприязненно, почти брезгливо, завершая картину его отталкивающей внешности.

Но главное – этот отвратительный тип сейчас стоял и злобно рычал на меня!

— Вам сколько лет, девочка?! Мне обещали опытную почтенную вдову, а не смазливую цыпочку, вчера окончившую школу!

— Перед вами вдова, генерал, — ответила я со всем присущим мне спокойствием. — Вполне почтенная вдова, и моя квалификация достаточна, чтобы…

— Достаточна?! — снова взревел Дирк-ар-Торн. — Мне недостаточно «достаточной» квалификации, дорогуша! Мне нужен лучший преподаватель, способный за месяц…

— Превратить невоспитанного верблюда, плюющегося злостью, в настоящего аристократа? — перебила я генерала, отбрасывая в сторону политесы. Хватит!

Сложила руки на груди и процедила:

— Будьте спокойны, если в нашем королевстве есть кто-то, способный справиться с этой непосильной задачей, то он стоит перед вами! — И ногой притопнула, чтобы подчеркнуть серьезность своего утверждения.

— Верблюда?! Ты назвала меня верблюдом? — окончательно вызверился генерал.

— Плюющимся верблюдом, — подтвердила я злорадно – больше не собираюсь деликатничать с таким грубияном! — Я назвала вас невоспитанным, диким, плюющимся злобой верблюдом!

Неожиданно генерал успокоился. Длинно выдохнул и как будто расслабился. Прищурившись, оглядел меня с ног до головы, от кончиков строгих туфелек до кружевной накладки на макушке. Снисходительно цокнул языком и повернулся ко мне спиной.

— Вам я даже собачек своей матушки не доверю обучать хорошим манерам. Прощайте, милочка. Его Величеству сообщу, что мы с вами не сработались, — бросил через плечо и, тяжело припадая на одну ногу, пошёл к двери. Он ещё и хромой ко всему прочему!

Едва дыша от кипящего в груди возмущения, я смотрела генералу вслед и хотела, чтобы он вернулся. Вернулся, и я бы ему всё высказала. Всё, что не успела, о его характере и манерах, которые должна исправить, согласно просьбе короля!

Дверь за высокой тяжело шагающей фигурой закрылась, и я, как генерал недавно, шумно выдохнула. Нет, хорошо, что ушёл – мы с ним точно не сработаемся…

Постояла, успокаивая рвущуюся наружу магию – спокойно, Бланшетта, спокойно! Села за рабочий стол и принялась нервно разбирать бумаги – у директора пансиона для девочек всегда горы документов, требующих срочного изучения.

Вот этим и займусь. А Его Величеству напишу, что генерал Дирк-ар-Торн, которому я должна давать уроки этикета… Необучаемый. Да, так и напишу, что генерал безнадёжен и перевоспитанию не подлежит. Пусть его отправляют обратно в те казармы, откуда он вылез, чтобы оскорблять приличных женщин!

2

В дверь кабинета деликатно поскребли, затем робко приоткрыли. Первым из узкой щели между косяком и створкой показался длинный печальный нос. Затем впалые щёки, испуганно поджатые губы и немигающие круглые глаза моей помощницы.

На этой стадии её продвижение вперёд завершилось. Стоя наполовину в коридоре, наполовину в моём кабинете, мистресс Талула Швенц трагично зашептала:

— Кнессия Бланш, там привезли заказанную посуду. Но её побили в дороге! Экономка ругается и просит вас подойти к воротам – сказать гоблинам, что мы платить не будем. А то её они не боятся и требуют денег.

— А меня гоблины боятся? — невольно усмехнулась я.

— Вас все боятся, — на полном серьёзе подтвердила помощница. — А ещё вам пришло письмо. — И в кабинет пролезла худая рука с зажатым в пальцах конвертом.

Рука тянулась и тянулась, всё удлиняясь, пока не добралась до моего рабочего стола. Аккуратно пристроила конверт на край столешницы и двинулась обратно к двери.

Пока я заворожённо смотрела на удивительную конечность, рука выползла из кабинета. Дверь захлопнулась, а я изумлённо покачала головой — нет, никогда мне не привыкнуть к особенностям своей помощницы!

Взяла в руки принесенный конверт и, продолжая размышлять о необычной магии мистресс Талулы, взглянула на имя отправителя. Имя мне ни о чем не говорило, так что я отложила письмо, решив заняться им позже.

Ох, знала бы, какая дрянь внутри конверта, сожгла бы немедленно! Но сейчас мне нужно было разобраться с отвратительным генералом Дирк-ар-Торном.

В дверь вновь поскреблись. В точности повторяя свои недавние действия, мистресс Талула наполовину задвинулась в кабинет и быстро-быстро заморгала, глядя на меня со страшной печалью во взоре.

— Что ещё приключилось? — поинтересовалась я чуть нервно. — Скажите экономке, пусть не волнуется: через пять минут выйду и решу вопрос с гоблинами.

— Тут другое. Мужчина, который был у вас, только что вернулся и оставил это. Сказал, передать вам, — прошептала помощница, и её волшебная рука потянулась в мою сторону. На стол тяжело плюхнулся кожаный мешочек для денег, после чего рука уползла.

Некоторое время я сидела, разглядывая кошель с гербом в виде летящего дракона и девизом «Ничего, кроме чести!» на гладкой коже. Затем осторожно, словно кошелёк мог укусить, притянула его к себе. Распустила завязки и высыпала содержимое на стол.

Удивлённо поразглядывала внушительную кучку из золотых монет и развернула приложенную к ним записку.

«Я не привык, чтобы малолетние глупышки указывали мне, как держать вилку. Но раз уж вы старались – вот вам монетки на сладости и в оплату ваших трудов», — было написано твёрдым угловатым почерком. Ниже стояла подпись: «Генерал Дирк-ар-Торн».

Чувствуя, как к щекам приливает злая кровь, я одним движением смахнула деньги обратно в кошель. Схватила ручку и под текстом генерала написала:

«Отдайте эти монетки своему портному. Пусть сошьёт вам мундир пошире: уверена, от распирающей вас грубости в старую одежду вы скоро не влезете».

Запихнула записку к монетам и выскочила в приёмную. Шмякнув кошель на стол перед мистресс Талулой, злобно велела:

— Немедленно! Слышите, немедленно отправьте это генералу Дирк-ар-Торну! Чтобы через полчаса это было у него! — и бешеной ведьмой влетела обратно в кабинет. Захлопнула дверь, успев заметить потрясение на лице помощницы. А вот так – директрисы пансионов, между прочим, тоже женщины! И имеют право злиться на всяких… Ар-р-р, ненавижу!

Следующие несколько минут я нервно бегала по кабинету. Семь шагов в одну сторону, семь – в другую, и на каждом произносила по ругательному эпитету в адрес генерала–хама. Этого Дария Дирк-ар-Торна! Имя-то какое красивое – Дарий – и кому досталось, спрашивается?!

Проскакав нервной козой по кабинету незнамо какой раз, в конце концов обвалилась в кресло у стола. Вцепилась в подлокотники, закрыла глаза и начала глубоко дышать, заставляя себя успокоиться – не годится так нервничать из-за какого-то дикаря с дрянным языком и поведением самца мантикоры в брачный период.

Приведя душевное состояние в более или менее приличное состояние, схватила чистый лист бумаги. Активировала магическое перо и настрочила письмо королю, в котором сообщила об отказе давать уроки генералу. Когда поставила последнюю точку, почувствовала, что ко мне вернулось если не спокойствие, то, по крайней мере, самообладание.

Так что в этот раз в приёмную я вышла с привычно невозмутимым лицом. Не обращая внимания на настороженный взгляд помощницы, положила письмо в почтовую шкатулку. Убедившись, что оно ушло на адрес королевского секретаря, отправилась к воротам пансиона: что бы ни происходило в мире, гоблины и разбитая посуда важней!

Дальше день закрутился, как обычно. Я провела три урока у девочек, проверила счета на продукты, исправила расписание занятий на следующий месяц и разобралась с конфликтом между двумя старшеклассницами.

В свою комнату, разместившуюся на мансардном этаже административного крыла, я приползла далеко за полночь. Разделась, умылась и без сил упала в кровать, мгновенно провалившись в сон.

И только утром, зайдя в кабинет, вспомнила про вчерашнее письмо, так и оставшееся непрочитанным. Вскрыла конверт, вынула сложенный лист и развернула. На плотной бумаге была написана одна-единственная строчка.

«Я приду к тебе совсем скоро. Жди, моя прелесть, и умирай от страха, представляя, что я с тобой сделаю при встрече».

3

Генерал Дарий Дирк-ар-Торн

В таком бешенстве я давно не был – эта блондиночка назвала меня верблюдом! Меня, боевого генерала, половину жизни отдавшего сражениям с тварями, любая из которых за раз сожрёт десяток таких, как эта кнессия!

Зарычав, я рывком распахнул дверцу кареты и почти вывалился наружу. Тяжело наступая на здоровую ногу и стараясь не потревожить раненую, похромал к парадной двери дворца. На каждом из тридцати шагов до крыльца я придумывал новый способ наказать нахалку, посмевшую сказать, что я дикий и невоспитанный!

— В-ваша Светлость, д-добро пожаловать во дворец! Его Величество уже с-спрашивал про вас. Ждет в своём к-кабинете. — Лицо слуги при виде моей перекошенной яростью физиономии побледнело. Даже заикаться начал, бедняга.

Вот так и положено реагировать на взбешённого генерала Дирк-ар-Торна. А не так, как эта нахальная пигалица, ростом мне по локоть!

— Дарий, что с твоим лицом? — при моём появлении Его Величество Рамстил Первый поднял взгляд от бумаг на столе. Недоумённо приподнял брови и вдруг засмеялся. — Дай угадаю – тебе не понравились уроки этикета?

— Никаких уроков с этой кнессией Бланш, чтоб фуллы ей причёску попортили! — зарычал я, неловко опускаясь в кресло напротив стола.

— Ну-ка, ну-ка, с этого места подробнее, — Рамстил даже ручку, которой чиркал по документам, отложил в сторону. Откинулся на спинку кресла и с интересом уставился на меня.

— Мы не сошлись с кнессией Бланшеттой Эмерли во мнении по ряду вопросов, — сообщил я коротко, беря эмоции под контроль. — Считаю продолжение работы с ней нецелесообразным.

— Дарий, чем тебе не понравилась эта леди? Что произошло между тобой и Бланш, что у тебя дым из ушей идёт?! — Рамстил всмотрелся в моё лицо и засмеялся: — Неужели она отходила тебя линейкой по пальцам за безобразное поведение?

— Я отказался от занятия, так что никаких линеек не было.

— Тогда что не так?

— Рам, ты видел эту кнессию? Ей двадцать лет!

— Двадцать восемь.

— Она слишком смазлива, чтобы учить кого-то, тем более меня!

— Согласен, она красавица. Но это скорее плюс, чем минус.

— Она несерьёзна и ветрена!

— Дарий, она дочь подруги двоюродной сестры моей жены. Элиана знает Бланшетту с детства и очень ценит, — нахмурился Рамстил.

— Она назвала меня верблюдом, — признался я.

Подался вперед и потёр никак не заживающее колено. Из-за ранения, полученного в последней стычке с тварями Тьмы, я уже полгода не могу сменить ипостась и с трудом передвигаюсь. Из-за него мне приходится бросать военную службу и переходить на штатскую работу. Опять же из-за него сегодня утром я зря потратил время, поехав в хмаргово захолустье в пансион к Бланшетте Эмерли…

— Верблюдом? — Рам недоумённо нахмурился. — Что это?

— Это животное. Уродливое, как самый мерзкий выродок Тьмы, и с таким же характером. Видел их в Странсии, и меня едва не стошнило, когда эта тварь плюнула в моего ординарца, — поморщился я. — В любом случае уроки этикета с этой Эмерли отменяются.

Рам долго молчал, громко барабаня пальцами по столу и ещё больше раздражая меня этим звуком. Наконец, заговорил:

— Подозреваю, что верблюдом тебя назвали… заслуженно. Дарий, я получил уже десяток жалоб на твою грубость. Тех, кто побоялся жаловаться – сотни. Твои манеры шокируют не только нежных леди, обитающих в королевском дворце. Даже меня от них иногда коробит.

— Да ладно! — отмахнулся я.

— Дарий, ты оставляешь военную службу: приказ я уже подписал, потому что состояние здоровья больше не позволяет тебе воевать. К тому же твой талант гениального управленца нужен мне в другом месте, — не обращая внимания на мои слова, продолжил Рамстил. — Дипломатический корпус ждёт тебя. А я жду, что ты наведёшь там порядок и установишь железную дисциплину среди совершенно разболтавшихся служащих. Вернее, ждал, что ты это сделаешь. Но…

Король огромного королевства и мой старый друг сложил руки на груди и уставился на меня ледяным взглядом.

— Но, как я уже сказал, твои манеры не годятся для мирной жизни, ждущей тебя в ближайшем будущем. Тем более, ты не сможешь заниматься тем делом, которое я хочу тебе поручить.

— С чего бы это?

— Пойми, Дарий, с такими повадками и привычками ты не сможешь достойно выглядеть даже на обычном званом ужине в приличном доме. О том, как ты будешь смотреться на дипломатических или королевских приёмах я даже думать боюсь. А на новой должности тебе пришлось бы общаться с высшей аристократией нашего и соседних королевств. С теми, кто, в отличие от тебя, знает, в какой руке держать вилку, а в какой – нож!

— Нож всегда держат в рабочей руке. У меня это левая, — огрызнулся я.

— Дарий, за столом нож держат в правой руке, в левой должна быть вилка, — тяжело вздохнул Рамстил. — И то, что ты забыл о таких вещах… печально. Печально, потому что твоё поведение за столом, на балах или на светских раутах будет позорить нашу страну и меня лично, уж прости за прямоту.

— Прощаю, потому что ты мой друг, к тому же родственник, — поморщился я и снова потёр колено – надо зайти к целителю и взять новую порцию обезболивающего зелья.

— Я предложил тебе взять уроки этикета у преподавателя, которому доверяю. Который не будет болтать направо и налево об имеющихся у тебя затруднениях. Который в короткий срок гарантированно научит тебя приличным манерам, познакомит с правилами поведения в обществе и устранит самые вопиющие пробелы в твоём образовании, — хмурясь, продолжил Рамстил.

— Эти пробелы возникли, потому что в юности мне некогда было запоминать, какой вилкой едят рыбу, а какой – груши. Знаешь ли, когда мои ровесники изучали всё это в уютных классных комнатах под руководством гувернёров, я уже размахивал мечом, снося головы смертоносной нечисти, — злость чадящим факелом снова вспыхнула у меня в груди.

Даже мой зверь, все последние месяцы дремлющий, словно кошка зимой возле жаркого камина, заворочался. Хорошо, дружок, тебе полезно встряхнуться, а то совсем ленивым домашним питомцем заделался. Хоть в чём-то белобрысая кнессия Бланш Эмерли оказалась полезна – злит меня так, что даже ты в себя приходишь!

— Дар, я прекрасно знаю всё, что ты говоришь. Именно поэтому хочу помочь тебе и настаиваю на уроках этикета, — кивнул Рамстил.

— Нет! — отрезал я.

— Да! Такого дикаря, как ты, нельзя выпускать в общество. Поэтому ты будешь работать над своими манерами!

— Нет! Во всяком случае не с этой… директрисой.

— Именно с ней, потому что она лучшая в своём деле! У неё отличная репутация, и она три года вполне успешно управляет пансионом для девочек. Значит, и с тобой справится.

— Нет! — ещё раз с угрозой повторил я. — Она чересчур молода, несерьёзна, и я не понимаю, как ты мог доверить ей управлять хоть чем-то.

В дверь еле слышно постучали, и в кабинет проскользнул щуплый бледный и до тошноты робкий личный помощник Рамстила. Меня всегда удивляло, зачем Рам держит рядом с собой такого хлюпика? Неужели кого-то посмелее и покрепче не нашлось?

— Мой лорд, срочное послание от кнессии Эмерли.

— Хм, сейчас узнаем, что она думает о вашей встрече, друг мой, — Рам развернул письмо и начал читать вслух.

«Ваше Величество, — писала эта… пигалица. — С сожалением вынуждена сообщить, что отказываюсь от уроков с генералом Дирк-ар-Торном. Уверена, они не принесут желаемого результата. Скорее всего, вообще ничего не принесут, кроме Вашего разочарования в моих способностях. Причина этого проста – генерал безнадёжен во всех смыслах, и этикет ему не по зубам. Прошу меня простить, но тратить силы и время на заведомо провальные проекты – не в моих правилах.

С глубочайшим почтением, Бланшетта Эмерли»

— Дарий, мне жаль, но если кнессия Бланш считает тебя безнадёжным, это так и есть. Ладно, подыщем тебе должность попроще… — Рамстил отложил письмо на край стола. — Как смотришь на то, чтобы стать писарем в дворцовой канцелярии? Помнится, когда-то у тебя был неплохой почерк.

4

Бланшетта Эмерли

… «Приду совсем скоро…» — повторила я неживым голосом слова из письма. Сердце замерло, в висках запульсировала острая боль...

Я скомкала листок и отбросила, словно это была ядовитая гадюка. Сжала пальцы в кулаки и то ли зарычала, то ли застонала:

– Этого не может быть! Он не мог отыскать меня!

«Мог, мог… Магия крови, дорогуша, поможет отыскать тебя в любом месте, — пропищал ехидный голосок в голове. — Ты и так почти четыре года у него выиграла, радуйся хотя бы этому…»

Я схватила письмо, расправила мятый лист и снова принялась изучать – вдруг ошиблась, и это не его почерк, а просто… Чья-то дурная шутка?!

Но нет, эти острые прямые буквы, жмущиеся друг к другу, словно частокол из орочьих пик, ни с чьими не спутаешь. Так мог писать только Луциан Гримхарт, мой деверь, брат моего мужа. Сильный маг, злобный, как порождение Тьмы. Благородный аристократ, лицемерный, как торговец детьми, который плачет над каждой сделкой. Мстительный, как тёмный фэйри, который не успокоится, пока не настигнет свою жертву… Этой жертвой для Луциана Гримхартастала я…

Вскочив, я схватила со стола конверт от письма и выбежала с ним в приёмную. Сунула его под нос помощнице:

— Мистресс Талула, кто принёс это письмо? Вы отдали его мне вчера днём...

— Вчера…? Письмо…? Это…?! — Глаза девушки стали ещё круглее, чем обычно.

— Это самое! — Я потрясла конвертом.

— А-а-а, это… Я вчера ходила в городок и зашла на магопочту. Они отдали письмо мне, я отдала вам. Оно у них неделю лежало, а вы все не приходили и не приходили, кнессия Бланш. На почте сказали, что уже хотели обратно письмо отослать.

— Да я бы всю жизнь не приходила на эту магопочту! А вот вас каким ветром туда занесло? — процедила я, пытаясь сдержать клубящееся в душе недовольство – понятно же, помощница ни в чём не виновата. Но как бы хорошо было, отправься письмо обратно! Вдруг бы Луциан подумал, что ошибся, и нет тут никакой меня! Но раз оно получено... Ах-х, печа-а-аль!

— Каким ветром меня занесло на почту? — глаза мистресс Талулы неожиданно съехались к кончику носа. Она мучительно покраснела и стыдливо призналась. — Я… Я заказала себе вечные чулки и пошла их получить…

— А что, в лавке на главной площади их уже не продают, ваши вечные чулки?! Обязательно на магопочте нужно искать?! — я продолжала злиться и занудствовать.

— Это особенные... На резинке и с кружевами… И с блёстками в виде сердечек на коленках… И… — тут мистресс Талула совсем смутилась. Зажмурилась, чтобы не видеть мой осуждающий взгляд, и закончила шепотом: — Они с эффектом утяжки: делают ноги стройными-стройными!

— Да вы что?! — я с некоторым ужасом посмотрела на ее выглядывающую из-под стола худую до невозможности нижнюю конечность. Чувствуя, как моя логика и представления о женской привлекательности трещат по швам, обескуражено промямлила: — Конечно, с такими чулками ваши ножки будут эталоном стройности и… Стройности. Да, эталоном…

— Вы правда думаете, что в них я стану намного красивее, кнессия Бланш?! И мужчины начнут обращать на меня внимание, да? Да, так и будет – вы ведь были замужем, значит, хорошо разбираетесь в мужских вкусах! — просияла помощница.

Вспомнив, что враньё, даже для ведьмы моего класса, не есть хорошая привычка, я промычала что-то, должное означать согласие со всеми озвученными утверждениями. И, пока мистресс Талула не померла от наполнившей её радости, сбежала обратно в кабинет.

Там бросила мерзкое письмо на стол и принялась размышлять о настигшей меня беде – печа-а-аль, найдет Луциан меня! Правда, долго думать о своих горестях не получилось – моя кокетка-помощница вновь просунула в кабинет довольную мордочку и зашептала:

— Кнессия Бланш, а вам ещё письмо – личное и срочное. Через почтовую шкатулку прислали. Оно от того мужчины, что вчера приходил, от генерала Дирк-ар-Торна.

— Выкиньте его! Нет, отправьте обратно и на конверте напишите… Напишите, чтобы больше не писал мне – всё равно читать не буду! — велела я злобно. Что за напасти в письменном виде на меня валятся в последнее время?! То деверь, то генерал!

Помощница исчезла за дверью, а я принялась думать дальше. По итогу размышлений кинула злосчастное письмо в сумочку, надела шляпку с перчатками и снова вышла в приёмную.

— Мистресс Талула, срочно отыщите нашего возницу. Скажите, пусть запрягает карету, мне нужно поехать в город. Жду его у ворот, — отдала распоряжение блаженно улыбающейся кнессии и быстренько сбежала подальше от её счастливого, полного надежды на мужское внимание, взгляда.

Пока шла к воротам, продолжала думать над странностями письма – по какой причине оно лежало на магопочте неделю, и никто не удосужился переслать его в пансион? Почему ждали, что я сама приду за ним?

Была у меня одна идея насчёт этого, но она требовала проверки. Зато, если моё предположение подтвердится, то… То все плохо, но не так ужасно, как кажется на первый взгляд! Вот поэтому мне надо срочно в городок — зайти на магопочту и задать несколько вопросов её начальнику, почтенному господину Клаусу…

Карета уже ждала меня за воротами. Возница, гном с роскошным именем Тырдющщ, с угрюмым видом сидел на облучке и жаловался лошадям на «мадаму директрису», которая «в такую жару заставляет незнамо куда ехать».

Не обращая внимания на его ворчание, я назвала адрес и начала забираться в карету. Поднялась на первую ступеньку, на вторую. Наклонилась, чтобы не удариться головой о верхнюю перемычку двери, и тут мою торчащую наружу попу обхватили чьи-то руки.

Не успела я даже ойкнуть, как меня подняли в воздух. Встряхнули, подбросили и снова встряхнули, словно куклу. Смутно знакомый мужской голос злобно проревел мне в ухо: — Куда собралась?! — и следом меня весьма небрежно сбросили обратно на землю.

Как я удержала равновесие и не плюхнулась попой в дорожную пыль, не знаю! Но устояла, да… Или меня чья-то рука поддержала?

Нет, показалось, никто меня не держал. Как всегда, всё сама...

Я выпрямилась и с размаху, даже не глядя, кто там возомнил себя бессмертным, залепила в наглеца заклинанием. Фирменным, семейным, от прабабушки мне доставшимся!

— Какого птухла…?! — раздался новый рык, тут же оборвавшийся на самой патетичной ноте.

Неспешно, уже догадываясь, кого увижу, я повернулась. Полюбовалась на генерала Дирк-ар-Торна, с ног до головы замотанного в тонкий, почти невидимый глазу кокон, не дающий ни шевельнуться, ни слова сказать. Да он и дышать-то через раз позволяет, не зря пра-бабуля на его разработку несколько лет потратила.

Злорадно улыбаясь, я обошла по кругу бешено вращающего глазами хама в военном мундире. Подёргала за удерживающие кокон центральные нити – всё в порядке, крепко держит бабушкино заклинание!

Сбоку раздался сдавленный девичий смешок, потом ещё один.

Я оглянулась и едва не застонала: возле ворот в полном составе выстроился выпускной класс. Воспитанницы в косынках и белых передниках поверх форменных платьев готовились отправиться в местную больницу, где по вторникам изучали лекарское дело. В настоящий момент девицы переводили взгляды то на пленённого генерала, то на меня, дружно хихикали и перешёптывались.

Ну как же не вовремя они вышли! Мало того что неокрепшим девичьим умам в принципе не сто́ит видеть, как матёрая ведьма расправляется с драконом. Но ещё я не хотела никому показывать свою настоящую силу! Три года, что руковожу пансионом, я старательно её скрывала. Рядовой кнессией притворялась и делала это вполне успешно. А теперь из-за отвратительного Дария Дирк-ар-Торна вся моя конспирация вивернам под хвост полетела!