Влюбить дракона! С гарантией...

1

Пролог

– Ну?! Мне долго ждать? – монстр с силой встряхнул меня.

Ворот камзола врезался в горло, перекрывая дыхание. Я захрипела и впилась ногтями в покрытую чешуйками руку, пытаясь оторвать от себя.

Поняв, что я вот-вот задохнусь, монстр на мгновение замер. Приблизил жуткую морду, словно размышляя, сожрать или оставить, и ослабил хватку. Бросил раздраженный взгляд на дверь, за которой слышался истеричный плач, и рявкнул так, что эхо заметалось под каменными сводами:

– Ты понял меня, мальчик?!

– Девочка, – наконец смогла я выдать членораздельное. Понимая, что выбора у меня нет, с отчаянием выдохнула: – Да, поняла! И... Я согласна!

Монстр неспешно прошёлся взглядом по моей фигуре в мешковатой мужской одежде: от спрятанной под шапку макушки до сапог на два размера больше нужного. Остановился на чумазом, покрытом сажей лице и зловеще протянул:

– Де-евочка?! Что же, так даже лучше. Можешь приступать к своим обязанностям, девочка…

***

Несколько дней назад, замок Северные Пределы.

Роксана

«Благородная леди в присутствии мужчины сидит с прямой спиной, плотно сжав колени и легко положив кисти рук одну на другую. Стопы стоят ровно, глаза слегка опущены, плечи расправлены. Голос у нее мягкий и негромкий. Улыбка приветливая, сдержанная».

Именно так я и выглядела, когда летним утром сидела со своим женихом Филиппом на диванчике в малой гостиной. Расстояние между нами было ровно метр – ближе жениху и невесте этикет не позволял находиться, если они оставались наедине. Да, правила я знала и следовала им неукоснительно.

На мне было прелестное домашнее платье из светлого сатина с закрытым декольте, но зато с короткими рукавчиками – в летнее время такие фасоны допустимы. Тем более руки скрывать мне нет нужды - они у меня красивые. И взгляд жениха, то и дело скользивший по ним, это подтверждал.

Обсуждали мы с Филиппом нашу свадьбу. Конечно, о чём ещё говорить жениху и невесте за год до назначенной даты, как не об этом? Не про любовь же, правда?

- Матушка предлагает провести праздник в нашем саду. Бал устроим там же, благо, летняя погода позволяет. Гостей будет двести шестьдесят восемь человек, — размеренным тоном рассказывал Филипп, а я внимательно слушала.

- Замечательная идея, – похвалила, тщательно скрывая недоумение. Надо же, знают, что будет ровно двести шестьдесят восемь гостей. И даже никаких «примерно двести шестьдесят восемь»!

- Мы знали, что тебе понравится, Роксана, — довольно произнёс Филипп и качнул тщательно причёсанной светловолосой головой.

Из-под опущенных ресниц я рассматривала его. В нём всё было аккуратно: от идеально начищенных сапог до кончиков тщательно подпиленных ногтей на не очень длинных пальцах. На светлых брюках ни пятнышка, хотя приехал он верхом, а не в карете, и добираться до наших Пределов из столицы не меньше часа по просёлочным дорогам. Но Филипп Бардольский всегда выглядел безукоризненно, выгодно выделяясь этим на фоне большинства мужчин.

И я тоже всегда выглядела безукоризненно, м-да…

– Роксана, спрячь меня скорее!

Дверь в гостиную с треском распахнулась, и в комнату влетела Амели. В вихре розовых оборок и бантов, слегка прихрамывая, она просеменила мимо нас, юркнула за плотную длинную штору, прикрывающую комнату от яркого солнца, и затаилась. Зашептала из своего укрытия драматичным голосом:

– Рокси, спаси меня от няньки, умоляю! Она хочет заставить меня поменять платье на другое, на серое!

Я с трудом удержалась от улыбки: ох уж эта вечная борьба младшей сестрёнки с суровой няней за право носить розовые платья! Няня Гвена была убеждена, что десятилетние девочки должны наряжаться в серое, коричневое или синее – немаркое. Но у Амели на этот счёт имелось своё мнение, которое она не уставала отстаивать.

– Идёт сюда! Не выдавайте меня! – снова зашептали из-за шторы.

Дверь неспешно открылась, и на пороге застыла сухопарая седовласая женская фигура в неизменном чёрном платье.

– А, господин Филипп, как приятно вас видеть! – пропела Гвена, обнаружив рядом со мной гостя. Её сведённые к переносице брови мгновенно разошлись, хмурый лоб разгладился, а на губах заиграла любезная улыбка – нянька обожала моего жениха. Никогда не уставала его нахваливать, раздражённо ворча себе под нос, что «такое сокровище, а досталось никчемучке».

Никчемучка – это я, старшая дочь барона Валейского. Здравствуйте.

2

- Не видели эту егозу Амели? – сладко пропела Гвена, одновременно рыская подозрительным взглядом по комнате. – Опять нарядилась в розовое, стоило мне отвернуться!

- Видели. Она забежала на секунду и скрылась, – ответила я честно, краем глаза замечая, как напряглись челюсти Филиппа.

- Вот ведь охл… шалунья, никакого сладу с ней, даром что увечная. Ладно, пойду ловить и переодевать эту парш… девочку. Всего доброго, господин Филипп.

Гвена растянула узкие губы в улыбке и вышла за дверь. Когда шаркающие шаги няни стихли, из-за шторы высунулся короткий носишко, а затем выплыло всё розовое облачко по имени Амели Валейская.

- Спасибо, Рокси, ты меня спасла! – зашептала она, обнимая меня за шею. Чмокнула в щеку, мило улыбнулась Филиппу и, помахав нам рукой, прихрамывая, вышла через балконную дверь в сад.

В комнате повисла тишина, и я просто кожей чувствовала витающее в воздухе недовольство жениха.

Наконец он кашлянул и произнёс с заметным осуждением:

- Роксана, ты меня… удивила. Не ожидал, что такая прекрасно воспитанная девушка, как ты, может лгать и выгораживать непослушную девочку. Амели должна подчиняться требованиям няни. И это её вечное «Рокси»! Она обязана звать тебя полным именем, потому что после смерти родителей ты старшая в семье, наследница титула. Знаешь, я решил, что, когда мы поженимся, сам займусь воспитанием твоей сестры.

- Филипп, я не произнесла ни слова лжи, если ты заметил, — возразила я мягко, стараясь не обращать внимания на остальные его высказывания.

Подалась вперёд и на миг, не дольше, прикоснулась к его рукаву примиряющим жестом.

– Ты ведь знаешь, Амели и так ослаблена, а вчера у неё снова был приступ. И хотя он быстро и без последствий прошёл, я хочу, чтобы девочка почаще радовалась. Цвет платья – это такая мелочь, но доставляет ей удовольствие. В её ситуации иметь хорошее настроение — это очень важно и полезно. Жаль, Гвена этого не хочет понять.

Несколько секунд Филипп молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец смягчившимся голосом произнёс:

- Ты очень добра, Роксана. Уверен, для наших детей ты будешь заботливой матерью. Но имей в виду баловать их не позволю.

- Конечно, я буду любить наших детей, но бездумно баловать – ни в коем случае, — пообещала искренне и облегчённо выдохнула — слава Небу, разговор не свернул туда, куда не следует.

На губах Филиппа мелькнула довольная улыбка, и он участливо поинтересовался:

- Что говорят целители о здоровье Амели?

- Ничего нового, — я непроизвольно, совсем не аристократично, дёрнула плечом. – Заклятие продолжает действовать. Всё, что они могут, – это поддерживать сестру целебными отварами и лечебными артефактами.

- Неужели нельзя снять его? – удивился Филипп так искренне, словно мы не говорили об этом раньше.

- Оно очень серьёзное, и никто не может ничего сделать, — терпеливо повторила я в десятый или двадцатый раз. Интересно, он, и правда, мгновенно забывает мои ответы, или здесь что-то другое? Немного подумала и призналась: - Но, знаешь, на прошлой неделе, когда была в столице на примерке свадебного платья, я посетила королевскую библиотеку. Мне удалось побывать в её закрытой секции – в этом помогла моя подруга Клариссия Дарг. Вернее, уже принцесса Клэриси Арельская, — поправилась я.

При упоминании этого имени глаза Филиппа сверкнули: моя дружба с одной из принцесс королевского дома вызывала у него неприкрытое удовольствие.

– Так вот, — продолжила я, — там нашёлся один манускрипт… В нём сказано, что есть артефакт, который может снимать такие заклятия, как наложенное на Амели! Он очень древний и раньше хранился в королевской сокровищнице, называется «Кровь Перворождённого».

- Да, я знаю о нём, — важно кивнул Филипп.

— Вот как?! – поразилась я. - А я только узнала о его существовании. Как бы его использовать для лечения Амели? Но даже не представляю, где артефакт отыскать. Клэриси выяснила, что в сокровищнице Арельских его уже нет, а куда он девался, никто не помнит…

Я тяжело вздохнула и нервно закусила губу: здоровье сестры медленно, но неуклонно ухудшалось и беспокоило меня всё сильней. За последний год у неё было два серьёзных приступа, хотя целители делали все, что возможно, чтобы помочь малышке. Но уменьшить силу воздействия тяжелейшего заклятия, перешедшего на Амели от мамы, никак не удавалось.

Пока сестра была маленькой, а мама жива, вредоносная магия спала. Но после смерти родителей заклятие словно очнулось и начало проявляться в виде болей и онемения конечностей. После одного из таких приступов у Амели появилась хромота, которую пока не удалось снять. И вот оказывается, есть артефакт, способный помочь. Мало того, мой жених знал о нём!

Филипп приосанился и гордо произнёс:

- Дорогая Роксана, с этим вопросом тебе нужно было сразу обратиться ко мне!

- Ты можешь помочь его достать?! – изумилась я.

- Э-э-э… — жених чуть замялся, потом решительно продолжил: — Я знаю, где он хранится. Много десятилетий назад мой дед в составе дипломатической делегации был с визитом у наших соседей в королевстве Белунг. Так вот, «Кровь Перворождённого» была подарена только что родившемуся младшему сыну их короля. Мой дед гордился тем, что лично вручал подарок, и постоянно об этом рассказывал. Если артефакт никому не передарили, он должен храниться в сокровищнице принца Эдварда.

3

- Чем ты занимаешься, Рокси? – поинтересовалась Амели. Приподнялась на стуле, перегнулась через стол и с любопытством заглянула в лист бумаги, по которому я старательно водила пером.

Мы сидели в библиотеке: сестрёнка страдала над домашним заданием по математике, я сочиняла послание Эдварду Лагосскому, тому самому принцу из соседнего королевства, которому несколько десятилетий назад подарили артефакт «Кровь Перворождённого».

- Пишу письмо одному мужчине, — ответила я на вопрос сестры.

«Очень важному и очень неприятному мужчине. Причём пишу уже в шестой раз!» — добавила про себя возмущённо. На первое письмо с просьбой продать артефакт пришёл ответ, состоящий всего из одного слова «Нет». А на остальные четыре моих послания этот неприятный тип вообще не соизволил ответить! Ничего, я добьюсь от него ответа. А если нет, то... Придумаю что-нибудь еще - сама к нему поеду, если надо!

- Какая гадость, эта математика! – вдруг тяжело вздохнула Амели и сморщила нос. Сползла обратно на стул, накрутила на палец белокурый локон и перевела взгляд в окно, где светило июньское солнышко и радостно распевали птички. Душа и тело сестры явно рвались на прогулку в сад, а не к скучным примерам из учебника.

- Ты же знаешь, математика полезна для тренировки ума. К тому же она нужна тебе для будущей жизни, — мягко напомнила я, повторяя слова папы - он всегда считал хорошее образование важнейшей вещью в жизни.

- Для будущей жизни… - повторила за мной Амели, и вдруг её хорошенькое личико горестно сморщилось: – Будет ли она у меня, эта будущая жизнь, Роксана? Мне хочется гулять в саду под солнышком и купаться в пруду, нюхать цветы и лежать на мягкой травке, играя с котятами. Хочется научиться танцевать и петь так же красиво, как ты. А вместо этого я трачу время, которого у меня осталось ужасно мало, на решение примеров. Дурацких задач, которые пригодятся мне во взрослой жизни, но которой, скорее всего, у меня не будет.

- Амели, что ты такое говоришь! – ахнула я. Слетела со своего места и кинулась к сестре. Обняла за худенькие плечи и принялась целовать её в волосы, щёки, нос, чувствуя, что, ещё секунда и, из глаз хлынут слезы. Слезы жалости, сочувствия и восхищения этой девочкой, которая прекрасно понимает, что может с ней произойти, и мужественно принимает это.

Я обняла ладонями личико сестры и, глядя в её голубые огромные глазищи, твёрдо произнесла:

- Милая, пожалуйста, не говори о плохом! Я придумаю, как тебе помочь, обещаю! Найду способ снять это мерзкое проклятие, обязательно найду!

Амели шмыгнула носом и дрожащими губами улыбнулась в ответ. Обняв меня за шею, она прерывисто зашептала:

- Я верю тебе, Роксана. Как же хорошо, что ты у меня есть! С тобой мне ничего не страшно. Вообще-вообще ничего! Я даже математикой буду заниматься, потому что верю тебе...

Вечером, уложив сестру в кровать и дождавшись, пока она заснёт, я вышла из детской, тихонько прикрыв за собой дверь.

- Спит? – в коридоре стояла няня. Сложив руки на худой груди, смотрела на меня недобрыми глазами.

- Да. Я спела Амели колыбельную, и она заснула.

Как обычно, я чувствовала себя неуютно под взглядом этой женщины. Няня - единственная, кто знал мою тайну, и ненавидела меня за то, кем я была.

Гвен жила в этом доме много-много лет. Сначала была кормилицей мамы, потом ее гувернанткой, затем личной горничной, а теперь растила Амели. После гибели родителей осталась жить с нами, за что я ей благодарна. В крови мистресс Гвеневры Пульчинской текло несколько капель благородной крови, поэтому служба надзора за сиротами сочла возможным оставить нас с Амели под опекой Гвен, а не отправлять в приют.

Тем не менее каждые три месяца вплоть до моего совершеннолетия к нам наведывались из этой службы с ревизией. Серьезные мужчины и женщины со строгими лицами заглядывали в кастрюли и кладовые на кухне, проверяя, не голодаем ли мы. Ворошили кровати в наших с Амели спальнях, оценивая чистоту постельного белья. Внимательно рассматривали нашу обувь и одежду на наличие дыр или заплаток — вдруг дочери барона ходят в обносках, позоря королевство и чуть ли не лично Его Величество!

Отдельно каждые полгода к нам приезжали из столичного департамента финансов: просматривали наши домовые книги, проверяли счета. Изучали статьи расходов, доходов и старательно пытались найти доказательства, что Гвен обчищает сироток.

В общем, искали, за что можно ухватиться, чтобы переселить нас из родительского дома в приют. Однако найти предосудительное ни разу не удалось: с домом, финансами и дочерями-сиротами барона Валейского всё было в полном порядке...

Нянька продолжала сверлить меня колючим недобрым взглядом и молчала. Я собралась пожелать ей доброй ночи и уйти, но неожиданно она разомкнула узкие губы и процедила:

- Помрёт девчонка. Недолго осталось.

- Нет! — громко вскричала я. Оглянулась на дверь спальни сестры и, понизив голос, зашептала: - Не смей так говорить, Гвена! Амели будет жить, обязательно!

- Точно помрёт. Как бабка её померла, и как мать. С её пра-пра-бабки Берширы всё началось: как обидела она тёмную фею, так и пошли помирать женщины её рода. Только до Амельки все сколько-то пожили: и дочек народить успели, и проклятие им передать. А нашей егозе, видишь, не судьба, — упрямо повторила Гвена.

- Замолчи! Я придумаю что-нибудь, — прошипела я, в этот момент ненавидя старуху ещё сильнее, чем она меня.

- Ничего ты не придумаешь, только болтаешь. Невыгодно тебе, чтобы сестра живая была. Титул-то ей достанется, если она до совершеннолетия дотянет, а ты с носом останешься, — Гвена неприятно усмехнулась.

- Мне он и не нужен, — со злостью бросила я.

- Конечно, не нужен… Все так говорят… Только как до дела доходит, враз нужен становится. И титул, и денежки...

- Нет! - упрямо повторила я, но нянька, словно не слыша, продолжала: - Жених и не посмотрел бы на тебя без всего этого, хоть ты на личико смазлива да хорошими манерами щеголяешь, а он это любит. Ты всё понравиться господину Филиппу стараешься, только без титула и капитала не нужна ему будешь! Разведётся с тобой, за порог выставит и как звать забудет, — выплюнула нянька и повернулась ко мне спиной.

Шаркая ногами, пошла по коридору, а я стояла и смотрела ей вслед, жалея, что, кроме бытовой магии, у меня никакой другой нет. Сейчас бы с таким удовольствием запустила в противную ведьму файерболом, чтобы прожёг дыру в её чёрной юбке… Или воздушной волной сбила с седой макушки накладной шиньон. Или…

Тут я себя одёрнула: “Роксана, не смей! Не пристало иметь такие мысли дочери барона Валейского, даже если эта дочь с изъяном! Папе было бы стыдно за тебя. И маме тоже”.

Я ещё постояла, сжимая и разжимая кулаки и скрипя зубами – всё-таки слова Гвены разозлили меня не на шутку. Нянька и раньше заводила разговоры на эту тему, но всегда ограничивалась только намёками. А сегодня почему-то решила не сдерживаться и прямо обвинить меня в такой пакости… И про Филиппа она лжёт: он хочет на мне жениться не из-за титула и не из-за денег.

В библиотеке я первым делом проверила почтовую шкатулку — нет ли ответа от принца Эдварда. От королевской особы не было ничего, зато пришла записка от Клэриси Арельской.

Подруга писала, что ещё раз расспросила всех членов семьи мужа насчёт артефакта «Кровь Перворождённого». «Допросила», как она забавно выразилась. И оказалось, что бабушка её мужа, которая как раз приехала погостить, прекрасно помнит этот кристалл и то, как его преподнесли новорождённому принцу из соседнего королевства.

Но главное, что сказала бабуля, артефакт совершенно точно находится у принца Эдварда! Пожилая женщина призналась, что сама несколько лет назад видела его у младшего Лагосского “в его чудовищном угрюмом замке на границе». Бабуля, по словам Клэриси, в силу возраста немного не в себе, и словам ее нет полного доверия. Но вдруг?..

— Если это правда, я добуду эту «Кровь Перворождённого»! – воскликнула я, сжимая в руке записку Клэрисси.

Села за стол и задумалась. Итак, если мои письма противным принцем игнорируются, мне нужно поговорить с ним лично. Поеду к нему, объясню, для чего мне нужен артефакт, предложу любые деньги или что этому типу нужно. А если всё-таки откажет, то… что-нибудь придумаю.

4

Следующим утром в дорожной одежде и с небольшим саквояжем в руках я стояла на крыльце и давала наставления своей горничной. Язвительная, с независимым характером Нита - единственная из слуг, кто совершенно не боялась Гвену, поэтому пользовалась моим особым доверием.

- Присматривай за Амели, пока меня нет, хорошо? Не позволяй няне шпынять её. И пусть малышка побольше отдыхает – скажешь, что это моё распоряжение.

- Присмотрю, хозяйка, даже не беспокойтесь, — пообещала Нита и осторожно поинтересовалась: – Надолго уезжаете? Что леди Амели сказать, если спросит?

- Я оставила сестре записку, где всё объяснила. Но не беспокойся, сегодня вечером уже вернусь. В крайнем случае задержусь до завтра, — ответила я, уверенная, что так и будет.

Торопливо попрощалась и забралась в подъехавшую к крыльцу карету. Экипаж должен был перевезти меня через границу с соседним королевством Белунг и доставить в городок под названием Крауф–на–Зейне, где имелся стационарный портал. Я планировала добраться до столицы этого королевства, благо билет на переход туда-обратно стоил не слишком дорого. Дальше я собиралась попасть в королевский дворец и добиться встречи с принцем Эдвардом.

Поговорю с ним, объясню, для чего мне нужен артефакт «Кровь Перворождённого». Очень надеюсь, что королевский сын не совсем бездушное чудовище и захочет помочь маленькой девочке!

- Береги Амели! – ещё раз попросила я Ниту и дала команду кучеру трогаться.

Карета сдвинулась с места и, неспешно погромыхивая колёсами по камню двора, покатилась к воротам.

- Не переживайте, хозяйка, всё будет хорошо! – прокричала служанка и помахала мне вслед рукой.

Через четверть часа я пересекла границу, ещё через тридцать минут добралась до полупустой в этот ранний час портальной станции. Купила билет и села на лавку дожидаться рейса в столицу.

Свой саквояж затолкала под лавку: в помещении станции крутились несколько личностей, не внушавших доверия своим внешним видом. А у меня в сумке, кроме мелочей, которые могут понадобиться в дороге, лежал кошель с приличным количеством таларов. Их я взяла на случай, если удастся сразу договориться о покупке артефакта или оставить залог.

Главное, чтобы принц согласился уступить мне реликвию. Судя по его ответам на мои письма, вернее, их отсутствию, сговорчивостью и вежливостью королевский отпрыск не отличался.

Часовой артефакт на стене показывал, что до моего рейса ещё оставалось почти три часа. Поэтому, вспомнив, что не завтракала, достала из саквояжа приготовленные кухаркой бутерброд и бутыль с морсом. Неспешно жуя, я продолжала размышлять.

Самое большое смущение у меня вызывала строчка в письме Клэриси, где подруга цитировала слова бабушки про «чудовищно угрюмый замок принца Эдварда на границе". Судя по всему, это и есть место, где хранится артефакт. Но где этот замок, на какой границе?!

С Белунгом соседствовало четыре королевства. На севере был наш Агер и моё баронство Валейских, расположившееся совсем рядом с границей. На юге – закрытый, загадочный и жаркий Раггерран, где правил суровый король Ардар эр Драгхар.

На западе - сказочно красивая Амастея, императором там был Дамиан Беспощадный, которого побаивались правители всех близлежащих королевств. И четвёртый сосед - королевство-сад Волдарр, которым железной рукой управлял король Нарравар, почему-то прозванный Весёлым.

На какой границе стоит «угрюмый замок» Эдварда? Живёт ли в нём принц или только хранит там «Кровь Перворождённого»? Как искать это место, если принц не желает общаться?

Ночью я перерыла всю библиотеку в поисках сведений об Эдварде Лагосском, но почти безрезультатно. Нашлось только упоминание в какой-то старой газете, что второй сын короля Тайлана нечасто бывает в столице, необщителен и характер имеет сложный. Насчёт последнего обстоятельства я и сама догадалась. А вот информация о том, что он редкий гость в главном городе королевства, меня огорчила. Как быть, если и сейчас принца там нет?! Вдруг я совершенно напрасно еду?

Поразмыслив, решила не паниковать — других вариантов у меня всё равно нет. Как бы там ни было, мне нужно добраться до столицы Белунга, потом до королевского дворца. А там видно будет, что делать и где разыскивать принца со сложным характером…

Я доела бутерброд, стряхнула крошки с рук и огляделась. Утреннее солнце лилось сквозь высокие окна, золотя каменные полы и деревянные скамьи. В воздухе пахло заварным кофе из артефакта, установленного в углу у окна, и лёгким дымком, испускаемым магическими кристаллами, питающими портал.

К этому моменту зал ожидания до отказа наполнился пассажирами, а в билетную кассу выстроилась длинная очередь. Я откровенно порадовалась, что приехала сюда пораньше и сразу купила билет: судя по всему, порталом сегодня пройдут не все желающие. А так как пропускная способность у этой станции невысокая, то следующее отправление будет только завтра.

Счастливцы с билетами на руках толпились поближе к мягко сияющему портальному кольцу. Здесь были самые разные расы и сословия: от осанистых купцов и солдат в кожаных доспехах до ведьмаков в тёмных плащах с нашитыми на подолы оберегами.

Мелькали и чужеземные лица. В дальнем углу сгрудились угрюмые орки из северных королевств. Справа от входа стояли двое огров в кольчугах. Мимо меня прошла семья гномов с механическими чемоданчиками на колёсах: длиннобородый папа, мама в алом платье и совсем крошечный мальчик. А вот драконов здесь не было: элита нашего мира предпочитает добираться до нужных мест на крыльях.

Кто-то из пассажиров путешествовал целыми семьями, с детьми, слугами и множеством коробок и чемоданов. Кто-то - в одиночку, но только мужчины. Все женщины, даже небогатые на вид, были в компании мужчин или слуг. Я оказалась единственной, у кого не было сопровождения. Видела, как другие пассажиры бросают на меня недоумённые и даже недобрые взгляды. Но что делать, если слуг в нашем доме очень мало? Оторвать кого-то из них от работы, чтобы поехали со мной, было бы неправильно - в их отсутствие кому-то придётся выполнять двойную работу. Да и не нужны мне сопровождающие. Что со мной может случиться в столице за один день?

5

Чтобы не показать, что меня беспокоят настырные взгляды других пассажиров, я сильнее выпрямила спину и придала лицу надменное выражение. Бросила ледяной взгляд на мужчину средних лет в соседнем ряду, пристальней всех глазевшего на меня. В ответ он осклабился в улыбке, демонстрируя крупные желтоватые зубы, и подмигнул мне.