Декамерон по-русски

© Ромов А.С., 2018

© ЗАО «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление серии, ЗАО «Центрполиграф», 2018

Глава 1

На вид русскому было лет тридцать. У него были изъеденные фурункулезом щеки, нос с горбинкой и бесстрастные оловянные глаза. Одет в белые брюки и темно-синий пиджак, из-под которого виднелась серая тенниска.

Этот русский уже дважды подсаживался к ним за стол здесь, в ресторане «Восточный шатер». Когда он сел во второй раз, Стив ощутил настоящую опасность. Русского языка он не знал, но видел, что слова незваного гостя таят в себе угрозу и Инну эта угроза испугала.

За себя Стив не боялся. Он был прирожденным спортсменом, не раз, уходя в горы, смотрел смерти в лицо, в студенческие годы занимался боксом и легко мог раскидать пятерых таких, как этот русский. Но опасность сейчас угрожала не ему, а его жене. То, что угроза реальна, он понимал по виду Инны, по ее страху, по тому, как она побледнела.

Какое-то время он старался не вмешиваться в их разговор, но в конце концов, не выдержав, спросил:

– Инна, я могу чем-то помочь?

Она как-то жалко улыбнулась:

– Стив, все в порядке. Он сейчас отойдет.

– Я вижу, не все в порядке.

– Стив… – Она положила ладонь на его руку. – Потерпи. Он сейчас уйдет. Поверь, я знаю, как с ними говорить.

Человека в темно-синем пиджаке, сидевшего за столиком, звали Гудок. Здесь, в ресторане гостиницы «Восточный шатер», он чувствовал себя хозяином, потому что был вторым человеком после Буруна, или Геннадия Бурунова, владельца гостиницы и пахана главенствующей в округе группировки. Бурун ясно дал ему понять, как именно он, Гудок, должен объясниться с этой мочалкой, и он сейчас объяснялся точно в этом ключе. Гудок знал, что и эта мочалка, и ее фраер-американец приговорены и будут сегодня убиты, тем не менее он считал нужным довести дело, доверенное ему Буруном, до конца.

Подождав, пока американец замолчит, он сказал, посмотрев на Инну в упор:

– Ну что, пойдешь?

– Никуда я не пойду. – Инна говорила с ним спокойно, но по ее глазам он видел: она боится. – Я сижу со своим мужем и никуда от него не уйду.

– Лапа, меня не волнует, муж он тебе или нет. Геннадий Васильевич сказал, чтобы ты подсела к его столику. И ты подсядешь.

– Никуда я не подсяду. Вообще, передайте вашему Геннадию Васильевичу, что я его не знаю и знать не хочу.

– Геннадий Васильевич сказал другое. Он сказал, что вы раньше встречались.

– Он обознался. Поверьте, я слышу о нем в первый раз.

– Лапа, я думаю, он не обознался.

– Я очень прошу вас, уйдите. Поймите, я пришла сюда с мужем, мы хотим спокойно посидеть и поужинать. Вы мешаете.

– Смотри, лапа, будет нехорошо. – Помолчав, Гудок смерил взглядом пристально наблюдавшего за ним американца. Посмотрел на нее: – Это твое последнее слово?

– Последнее.

– Хорошо. – Встал. – Думаю, сегодня мы еще увидимся. Так что готовься, лапа.

Повернувшись, он направился к расположенному в дальнем углу зала столику Буруна.

– О чем вы говорили? – спросил Стив.

– О том же, о чем и в первый раз. Этот человек хотел, чтобы я села за столик, где сидит его приятель. Я отказалась.

– И все?

– И все.

Тронув бокал с шампанским, Инна отодвинула его, и он заметил: ее губы дрожат. Взяв ее за руку, он сказал:

– Инна… ну перестань. Что с тобой?

– Стив, я должна тебе кое-что объяснить.

– Конечно, объясни, давно пора. Вообще, что происходит? Мы заходим в ресторан, хотим поужинать, вдруг к тебе подсаживается какой-то тип, начинает угрожать. Да так, что ты чуть в обморок не падаешь от страха. Что случилось? Почему ты должна садиться за их столик? Что им от тебя надо?

– Стив… – Инна взялась ладонями за виски. – Стив, мы должны отсюда уйти. Немедленно уйти.

Он видел, как красивы ее руки. И видел ее глаза, серые, опушенные ресницами. Сейчас, когда она была испугана, он особенно остро ощущал, как любит ее. Она была женщиной, которую ему подарила судьба. Два дня тому назад он приехал с ней в Москву, в город, связанный с ее детством, и сейчас был счастлив, что ее мечта сбылась.

Все же ее тревога казалась ему преувеличенной. Помедлив, он спросил:

– Почему мы должны уйти?

– Потому что нас могут убить.

Посмотрел в сторону столика, за которым сейчас сидел Гудок. Перевел взгляд на Инну:

– Не понимаю. Кто нас может убить? Этот человек?

– Стив, милый, сейчас нет времени выяснять, кто нас может убить. Мы должны немедленно уйти отсюда.

– Подожди, скажи сначала, кто нас может убить? Этот человек?

– Стив, дело не в этом человеке. Его приятель, о котором я тебе говорила, – хозяин этой гостиницы и этого ресторана. Это страшный человек. Действительно страшный.

– Как его зовут?

– Геннадий Бурунов.

– Его отсюда видно?

– Только его спину. Он сидит к нам спиной, в сером пиджаке. Видишь?

– Вижу. Ты его знаешь?

– Стив… – Взяв его за руку, посмотрела в глаза. – Стив, сейчас не время выяснять, знаю я его или нет. Я все расскажу потом. Сейчас мы должны как можно скорей уйти отсюда.

– Хорошо, давай уйдем.

Он хотел достать бумажник, но она остановила его:

– Не доставай ничего из карманов! Они могут догадаться, что мы уходим.

– Пусть догадываются. Я хочу расплатиться с официантом.

– Стив… если ты хочешь расплатиться, достань деньги незаметно. И так же незаметно положи их на стол. – Встретив его взгляд, снова взяла его за руку. – Стив, пожалуйста. Они не должны думать, что мы уходим.

– Черт… Но если ты так боишься, давай вызовем полицейских. Пусть проводят нас до такси.

Она усмехнулась:

– Стив, о чем ты говоришь?.. Какие полицейские?..

– А что?

– Вся полиция давно ими куплена. Пожалуйста, я очень тебя прошу, сделай пока все так, как я тебе говорю. Хотя бы сейчас.

– Хорошо. – Незаметным жестом он сунул руку во внутренний карман пиджака, нащупал бумажник. – Сколько примерно я должен заплатить?

– Может, долларов сто.

Не вынимая руки, с трудом раскрыл прямо в кармане бумажник, на ощупь достал несколько банкнот. Вытащил руку из кармана, медленно положил деньги на стол. Придавив их ножом, сказал:

– Я думаю, никто ничего не заметил. А?

– Наверное.

– Мы поедем домой? На Пушкинскую?

– Домой. – Он видел в ее глазах вину. – Стив, прости, что все так получилось. Мы зря сюда приехали. В Москву.

– Перестань. Все в порядке.

– Нет, не все в порядке. Вообще, моя идея вспомнить Москву была идиотской. Во всем виновата я.

– Ты ни в чем не виновата.

– Виновата, я знаю. – Она взяла лежащую на соседнем стуле сумку. – Идем. Только медленно.

– Хорошо. – Он встал, взял ее под руку, не спеша двинулся к двери. У самого выхода из зала почувствовал: она дрожит. Сжал локоть: – Перестань. Все в порядке.

– Стив, я не могу. Я боюсь.

– Все будет хорошо. Идем.

Коридор, если не считать стоящего там официанта, был пуст. Двинувшись к лифту, Инна покосилась на официанта:

– Уверена, этот тип за нами наблюдает. Смотри, он достал телефон.

– Пусть достает. – Войдя вместе с ней в лифт и нажав кнопку, Стив обнял ее. – Все в порядке. Сейчас мы спустимся, возьмем такси и уедем.

Лифт остановился, двери открылись. Выйдя, Стив увидел стоящего метрах в двух от него плотного человека, одетого в серый пиджак, черные брюки и мокасины гуччи. У человека была аккуратная прическа с пробором, маленькие черные усики и карие глаза в узких щелках век. Площадка, на которую выходили двери лифтов, была пуста, кроме них и этого человека, на ней никого не было.

Как только дверь лифта за ними закрылась, человек улыбнулся. Глядя на Инну, что-то сказал по-русски.

– Стив, это он, – прошептала Инна. – Это владелец гостиницы. Осторожней.

– Мне плевать, кто это. – Стив шагнул вперед. – Будьте добры, отойдите. Дайте пройти.

Человек, не глядя, легко оттолкнул его и тут же дал Инне пощечину. Он хотел ударить ее еще раз, но следующим был удар Стива, пришедшийся Буруну точно в челюсть. Удар был сильным, и Бурун, крякнув, осел на пол. Постоял немного на коленях, покачался – и повалился навзничь.

– Бежим… – прошептала Инна. – Бежим скорей.

– Наоборот, пойдем как можно медленней. Так, будто ничего не случилось.

Выйдя в холл гостиницы, они пошли к выходу. Швейцар, получив двадцать долларов, почтительно открыл дверь в тамбур, но как только они вышли на улицу, сзади раздался крик:

– Дмитрий, держи их! Держи! Они не заплатили! Держи их!

Дернув Стива за руку, Инна крикнула:

– Теперь бежим! Скорей к такси!

Подбежав вместе с ней к такси, он открыл дверцу, подождал, пока она сядет, плюхнулся вслед за ней. Инна что-то крикнула таксисту по-русски, тот, дав газу, бросил машину вперед.

Как только они свернули на Садовое кольцо, Инна обняла Стива:

– Только бы уйти, только бы уйти… Если мы сейчас попадемся им в руки, они убьют нас точно. – Обернувшись, некоторое время вглядывалась в даль, закусив губу. – Кажется, они за нами не едут. Хоть бы они за нами не ехали. Хоть бы не ехали.

Заметив, что она смотрит назад, таксист спросил:

– Девушка, из гостиницы за вами, случайно, бежали не люди Буруна?

– Не понимаю. Какие люди Буруна?

– Девушка, не надо. Я слышал, они вам кричали что-то.

– Да, это были люди Буруна. А почему вы спрашиваете?

– Потому что они едут за нами.

– Кто едет за нами?

– Люди Буруна. Я вижу их машину, черный «мерседес».

– О чем он говорит? – спросил Стив.

– О том, что они едут за нами. Они в этой машине, видишь, сзади едет черный «мерседес»?

Вглядевшись, Стив увидел «мерседес», идущий через машину от них по той же полосе.

– Вижу. Я даже запомнил его номер.

– Если они едут за нами, это очень плохо. – Инна посмотрела на таксиста: – Вы можете от них оторваться?

– Девушка, оторваться от шестисотого «мерседеса» я не могу. Но даже если бы и мог, не стал бы, работа мне дороже.

– Мы вам заплатим сто долларов сверху. Уйдите от них. Сверните в арбатские переулки. Сверните в них, пожалуйста. Мы дадим вам пятьсот долларов, только оторвитесь. Сверните в арбатские переулки.

Несколько секунд водитель раздумывал. Наконец сказал:

– Хорошо. Они сейчас идут в левом ряду, сразу за нами. Перед самым светофором я сделаю вид, что прозевал поворот, и сверну в переулок. Сразу свернуть за мной они не успеют. В переулке я вас высажу. Это все, что я могу для вас сделать.

– Ладно, делайте что хотите, лишь бы уйти от них.

Резко повернув руль, таксист на полном ходу свернул вправо. Сзади раздались гудки, завизжали тормоза, но таксист, лавируя, ухитрился каким-то чудом пересечь проезжую часть Садового кольца. Они въехали в пустынный переулок. Обернувшись, Стив увидел: погони за ними нет.

Судя по всему, таксист был отличным водителем. Сделав еще несколько поворотов по таким же пустынным переулкам, он остановил машину. Выключил счетчик, сказал:

– С вас пятьсот двадцать долларов. Двадцать за работу и пятьсот сверху.

– Он просит дать ему пятьсот двадцать долларов, – сказала Инна.

Достав бумажник, Стив отсчитал купюры. Спрятав деньги, водитель сказал:

– Все, девушка, выходите. Иначе и мне, и вам будет плохо.

– Запомни на всякий случай его фамилию, – сказал Стив. – На этой табличке ведь его фамилия?

– Да. Но мне сейчас не до этого. Ради бога, Стив, выходим.

– Выходим. И все же запомни фамилию, он будет свидетелем.

– Хорошо, запомнила. Выходим.

После того как они вышли из машины, такси тут же уехало.

Стив огляделся. Несмотря на июль, воздух был прохладным. В обе стороны тянулась узкая улочка. Он увидел машины, стоящие вдоль тротуаров, редкие фонари, дома. Посмотрел на Инну:

– Может, мы зря поднимаем такую панику?

– Может, и зря. Но я боюсь.

– Вообще, где мы?

– Это арбатские переулки. Я раньше здесь училась. Тут живет много моих знакомых. – Поежившись, обняла руками плечи. – В принципе мы можем к ним зайти. Если, конечно, они еще здесь живут. В Москве знаешь как все меняется. Прошло ведь почти три года.

Он услышал шум – неподалеку машина шла в их сторону. Инна потянула его к ближайшему подъезду:

– Стив, давай зайдем в подъезд. Это они, я чувствую. Я боюсь.

– Инна…

– Стив, пожалуйста!

Увидев ее лицо, он понял: с ней лучше не спорить. Зашел вместе с женой в подъезд, остановился. Чуть приоткрыл дверь – так, чтобы можно было видеть улицу сквозь крохотную щелку.

Рокот работавшего на малых оборотах мотора приближался. Когда машина прошла мимо, он узнал ее – это был тот самый черный «мерседес». Он определил его по номеру.

– Ну что? – шепотом спросила Инна. – Они?

– Да, ты права, это та самая машина.

– Я так и знала… О господи… Стив, давай поднимемся на второй этаж. Они могут сюда зайти.

– Машина уже уехала.

– Ты их не знаешь, они могут вернуться. Они не успокоятся, пока не найдут нас. Стив, ну пожалуйста. Поднимемся на второй этаж.

– Хорошо, только перестань дрожать. – Нагнувшись, поцеловал ее. – Идем.

После того как они поднялись на второй этаж, она прислушалась:

– Кажется, все тихо.

– Конечно. Я же говорю, они уехали.

– Не могу успокоиться. – Посмотрела на него. – Слушай, Стив, я еле стою на ногах. Может, я в самом деле позвоню кому-то из своих знакомых и мы зайдем к ним? Я хоть переведу дух. И вообще, у них мне будет не так страшно.

– Давай, если это удобно.

– Удобно. Я даже знаю, кому позвонить. Каминским. Лене и Игорю Каминским. Это муж и жена, художники, они замечательные ребята. Они живут рядом.

– Очень хорошо. Позвони им.

– Подожди, я должна вспомнить их номер. Дай пока телефон.

Он протянул аппарат. Взяв его, кивнула:

– Вспомнила.

Инна набрала номер подруги, с которой дружила еще со школы. Трубку сняли почти сразу, женский голос, в котором она узнала знакомые интонации, сказал:

– Алло?

– Лена?

– Господи… – Голос подруги прозвучал растерянно. – Инка, неужели ты?

– Я. Я даже не думала, что застану тебя дома. Я так давно тебе не звонила. Вы не переехали?

– Какое переехали, мы все там же… Откуда ты звонишь? Из Нью-Йорка? Или с Нантакета?[1]

– Нет, я здесь, а Москве.

В трубке наступила пауза.

– В Москве? Вот это да… Вообще, ты откуда звонишь? Из гостиницы?

– Нет. Представляешь, я рядом. В двух шагах от твоего дома.

– Понятно. Слушай, Инка, что у тебя с голосом? Ты что, охрипла?

– Да нет, все в порядке.

– Господи… Она рядом с моим домом… Инка, так заходи.

– Я бы действительно зашла. А не поздно?

– С ума сошла. У нас с Игорем жизнь только начинается.

– Только я не одна, я с мужем.

– С мужем? С этим… с этим твоим миллиардером?

– Ленка, перестань, при чем тут миллиардер? Он замечательный парень.

– Ладно, я шучу. Как хоть его зовут?

– Стив. Стив Халлоуэй. Значит, мы заходим?

– Конечно. Мы сейчас что-нибудь соберем, поужинаем.

– Не нужно ничего собирать, мы только что от стола. Понимаешь, Ленка… Понимаешь, у нас тут ситуация. Когда мы зайдем, я все объясню.

– Хорошо. Давай, мы вас ждем. Дом помнишь?

– Конечно. У вас все еще домофон?

– Да. Нажми кнопку, мы откроем.

– Хорошо. – Отключив связь, посмотрела на Стива: – Они нас ждут.

Спустившись вниз, они вышли из подъезда. Переулок был пуст.

В подъезде шестнадцатиэтажного дома, который выходил в переулок, Инна нажала кнопку домофона. Услышав отзыв, сказала:

– Лен, это мы…

Дверь в квартиру была открыта, Игорь и Лена ждали их в дверном проеме. Лена, высокая шатенка с хорошей фигурой, и Игорь, коренастый, с окладистой черной бородой, выглядели идеальной парой.

Пропустив гостей в квартиру, Лена задвинула запор, поставила замок на предохранитель, повесила цепочку. Улыбнулась:

– Стив, у нас повышенные меры безопасности, уж извините. Эта комната считается у нас гостиной, проходите. – Протянула руку: – Лена. А это мой муж, Игорь.

Отметив, что у Лены очень приличный английский, Стив пожал руку сначала ей, а потом ее мужу:

– Очень приятно. Стив Халлоуэй.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Если можно, мартини.

– А тебе, Инна?

– Мне сейчас подошли бы успокоительные таблетки.

– Серьезно?

– Серьезно. Ладно, сделай мне тоже мартини.

Пройдя в гостиную, Инна села в кресло. Стив стал рассматривать висящие на стенах картины. Остановившись у одной, спросил:

– Чьи это работы?

– Лены и Игоря.

– Талантливые художники. Знаешь, я бы даже купил пару картин! Для Нантакета они очень подойдут.

Поставив перед Стивом и Инной мартини, Лена спросила:

– Инна, ты говорила о какой-то ситуации? Что случилось?

– Да ну, глупость… Вляпались в дурацкую историю.

– В какую?

– Сама виновата, я просто забыла, что я в Москве.

– Какая история-то? – спросил Игорь.

– Дурацкая. Мы со Стивом зашли поужинать в «Восточный шатер», а там к нам привязались местные. Те, кто держит ресторан. Если ты понимаешь, что это значит.

– Прекрасно понимаю. Подожди, «Шатер»… Это же гостиница Буруна? Генки Бурунова? Да?

– Ну да. Но я-то об этом не знала.

– Что, он к вам привязался?

– Привязался… Он чуть нас не убил.

– Вы знаете Геннадия Бурунова? – спросил Стив.

– К несчастью… – Лена вздохнула. – Это бывший спонсор картины, на которой мы работали с Инной. Значит, Бурун выступил в своем амплуа?

– Ну да. Послал какого-то ублюдка с требованием, чтобы я села за столик Геннадия Васильевича. Я, естественно, ответила, что не знаю никакого Геннадия Васильевича и никуда не сяду. И сразу же сказала Стиву, что нам лучше уйти. Мы сели в такси, но не успели отъехать, как Бурун выслал за нами погоню на машине. Таксист отказался везти, высадил нас в переулке. Так представляешь, эта машина, шестисотый «мерседес», еще ездила здесь по переулкам, искала нас. Можешь поверить?

– Могу, потому что это вполне в стиле Буруна. А потом?

– Потом я позвонила вам. Все.

Помолчав, Лена сказала:

– Вам нужно остаться у нас.

– Спасибо, Лен, нет. Стив сейчас позвонит в посольство, вызовет машину. И мы поедем к себе, на Пушкинскую, мы там снимаем квартиру. Знаешь, я после всего этого еле держусь. Я бы даже прилегла на некоторое время.

– Так приляг в спальне.

– Не знаю. Может, я еще подержусь. Стив, позвони в посольство, а?

– Сейчас. Лена, вы могли бы написать на бумажке ваш адрес и телефон? Я хочу сказать им точно, куда подъехать.

– Конечно. – Лена подошла к секретеру. Написав адрес и телефон, положила перед Стивом.

С посольством Стив разговаривал довольно долго. Положив наконец трубку, сказал:

– Машина выедет через пятнадцать минут. Американское посольство от вас ведь недалеко?

– Посольство недалеко, но в наших переулках они наверняка запутаются, – заметил Игорь. – Тут и москвичи не могут нас найти. Так что приготовьтесь, придется подождать.

– Ничего, подождем. – Стив посмотрел на Инну: – Может, ты в самом деле приляжешь?

– Да, я полежала бы. Ты выйдешь, встретишь их?

– Конечно, я обязательно их встречу. Я так и договорился с ними. Иди отдыхай.

Проводив Инну в спальню, Лена вернулась:

– Стив, все в порядке. Я дала ей успокоительное, пусть полежит.

Минут пять после этого они сидели, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Наконец, посмотрев на часы, Стив сказал:

– Время. Пойду встречу машину.

– Может, я выйду с вами? – предложил Игорь.

– Спасибо, Игорь, не нужно. Я встречу машину и поднимусь, чтобы забрать Инну.

Проводив Стива до лифта, Лена и Игорь вернулись в гостиную.

Примерно через полчаса раздался телефонный звонок. Трубку снял Игорь.

Звонивший, представившись сотрудником службы безопасности американского посольства, сообщил, что машина посольства, выехавшая встретить мистера и миссис Халлоуэй, уже минут пять ждет их у подъезда. На сообщение Игоря, что мистер Халлоуэй примерно полчаса назад вышел встретить именно эту машину, голос уведомил его, что у подъезда, возле которого стоит машина, мистера Халлоуэя нет.

Игорь тут же спустился вниз. Машина американского посольства действительно стояла у подъезда, но Стива здесь не было.

После примерно пятнадцатиминутных поисков офицер службы безопасности посольства вызвал наряд милиции. Сначала приехали двое патрульных, потом по просьбе охранника они вызвали проводника с собакой. Большая немецкая овчарка, взяв было след, вскоре остановилась. Еще несколько попыток пустить ее по следу также оказались безуспешными. Ничего не дал и дальнейший обход с овчаркой сначала всех этажей на лестничной клетке, а затем ближайших дворов и подъездов.

По звонку прибывшего на место происшествия начальника отделения, полковника милиции, была проверена квартира, которую чета Халлоуэй снимала на Пушкинской площади. Она оказалась пустой. Других мест, куда в Москве мог бы пойти Халлоуэй, его супруга Инна Халлоуэй, которую разбудили и которая находилась в состоянии истерики, назвать не смогла. В Москву Стив Халлоуэй, как она объяснила, приехал впервые, и знакомых здесь у него не было. Запросы о человеке, хоть чем-то напоминающем Стива Халлоуэя, сделанные во все московские отделения милиции и городские морги, также дали отрицательный ответ.

Итогом безуспешных поисков стал протокол, составленный совместно работниками посольства и милицией. Этот протокол подтверждал, что президент и владелец банковской корпорации «Атлантик Америкэн траст бэнк», гражданин США Стив Халлоуэй, выйдя в Москве из квартиры И.И. и Е.А. Каминских, бесследно исчез.

Глава 2

Сидя за рулем, Павел Молчанов гнал «вольво» по Старокалужскому шоссе к даче, которую он наконец-то построил.

Там, на даче, его сейчас ждали два самых близких ему человека, Оля и Сергей Петрович Радич.

Павел Молчанов был москвичом, но самым тесным образом был связан с маленьким провинциальным Рыбинском – потому что и мама, и отец были из Рыбинска. Отец был намного старше мамы, он преподавал в МТУ скандинавские языки, а мама была там студенткой. Случай, а может, что-то большее, чем случай, свел их в Москве. Они поженились, родился он. Он помнит, каждое лето, пока ему не исполнилось десять лет, они обязательно всей семьей приезжали на два месяца на каникулы в Рыбинск, где жили в доме его деда, отца матери, у самого водохранилища. Там он научился плавать, грести, ходить под парусом. Счастливое было время…

Внешне он был похож на деда, который любил объяснять, что они происходят от архангельских поморов. У Павла был такой же, как у деда, высокий рост, такой же прямой нос с широкими ноздрями и небольшой горбинкой, такие же блекло-голубые глаза под сильно выступающими надбровными дугами, такой же твердый подбородок – признак, равно отличающий как упорных людей, так и просто упрямцев. Волосы маленького Павлуши были белее снега, лишь позже, когда он стал взрослеть, приобрели темно-соломенный оттенок.

Когда Павлу исполнилось десять, его отца пригласили преподавать скандинавские языки в США, в Гарвардский университет. До пятнадцати лет Павел, или Пол, как его там звали, ходил в американскую школу. Когда контракт отца в Гарварде закончился, отец отказался от нового контракта, и они вернулись в Москву. По-английски Павел к тому времени говорил свободно, так что мог выбрать любой языковой вуз. Он выбрал Военный институт иностранных языков.

После окончания института он некоторое время работал переводчиком в Генеральном штабе, его должны были послать на работу в постоянное представительство России в ООН. Но вместо этого он попал на Высшие курсы усовершенствования офицеров воздушно-десантных войск, после которых сразу оказался в составе российских миротворческих сил.

После двух лет, проведенных в спецчастях, его уволили без сохранения льгот и пенсии – за рукоприкладство в отношении старшего по званию. Он был капитаном, а ударил майора, дежурного по части. Ударил за дело и сейчас не раскаивается.

Потом, уже в Москве, ему позвонил Сергей Петрович Радич, служивший в штабе этой же части. Радич объяснил, что, узнав о случае с рукоприкладством, пытался отстоять Молчанова, а когда это не получилось, сам подал в отставку. К тому времени Павел уже подумывал о том, чтобы открыть частное охранно-детективное агентство. Он сказал об этом Радичу, тот его поддержал. Добавив к своим деньгам ссуду, взятую в банке, они открыли агентство, причем Радич настоял, чтобы формально руководителем агентства считался Павел Молчанов. Чуть позже Радич привел в агентство своего дальнего родственника Костомарова, лучшего в Москве адвоката по уголовным делам, и дела пошли.