Миллиард долларов наличными

Они пошли по причалу к выходу. Седов покосился:

– А яхта?

– Что – яхта?

– Вы не боитесь оставлять яхту вот так?

– Ты не боишься…

– Хорошо, ты не боишься? Там же все открыто? Да и угнать могут – если захотят?

– Яхту никто не тронет. Тут хорошая секьюрити, которой я хорошо плачу. Да и потом, меня здесь все знают. И знают, что я обязательно оторву голову тому, кто хоть пальцем тронет яхту.

Выйдя с территории яхт-клуба, они подошли к стоящему на площадке неподалеку «мерседесу» стального цвета.

Довгань сел за руль, Алла устроилась рядом, Седов разместился на заднем сиденье. Выехав в город, они в конце концов попали на центральную городскую улицу. Остановив машину у большого киоска, Ганя сказал:

– Зайдем сюда к одному человечку. Он оденет тебя так, как должен быть одет человек, имеющий дело со мной. То, что на тебе, оставишь у него. Не жалей, на яхте этого добра полно. Задача ясна?

– Вроде бы.

Достав бумажник, Довгань отсчитал несколько банкнот.

Протянул:

– Держи сто баксов… Да держи, тебе говорят… На мелкие расходы…

Взяв деньги, Седов спрятал их в карман джинсов.

– После того как переоденешься, пойдешь вон туда, видишь? – Довгань кивнул на противоположную сторону улицы, где над рядом окон тянулась длинная вывеска: «Ресторан „Алазанская долина“». – В этом кабаке обедают приличные люди. Пообедай, еду выбирай не скупясь. Хочешь, выпей. Во время обеда не торопись, пусть все видят, что ты солидный человек. Пообедаешь – выходи на улицу к этому же месту, где мы сейчас находимся. Я за тобой заеду. Аллочка, родная, потерпи, я скоро.

– Потерплю, – милостиво сказала Алла.

Выйдя из машины, они подошли к двери с тыльной части киоска. Довгань постучал. Голос за дверью поинтересовался, кто это.

– Шалико, это я, – сказал Ганя.

Дверь открыл смуглый коренастый кавказец. Улыбнулся:

– Какие люди… Заходите, милости прошу.

После того как они вошли, запер засов. Оглядел вошедших:

– Какие проблемы?

– Нужно одеть моего друга Юру. Хорошо одеть. У тебя есть здесь шмотки?

– Есть, конечно. У меня все есть. Какой стиль?

– Стиль – крутизна. Знаешь, как одевается наша крутизна?

– Нет разговора.

– Нужна не только одежда. Подбери ему часы, цацки, все остальное. Чтобы выглядел как положено.

– Понял.

– Давай, Шалико. Я на тебя надеюсь.

– Не беспокойся, Глеб, все сделаем.

После того как Довгань вышел, Шалико внимательно оглядел Седова.

– Значит, так: черные мокасины, белые носки, серые брюки с напуском, по моде. Наверх пойдут синяя рубашка и кожа. У меня есть классная черная куртка из французской кожи, как раз на вас. Подойдет наряд?

– Подойдет, только, пожалуйста, носки дайте мне не белые, а синие.

Шалико поднял большой палец:

– Понимаете в одежде. Конечно, я дам вам синие.

После того как Седов переоделся, Шалико цокнул языком:

– Блеск. Держите… – Протянул золотую цепочку. – Наденьте на правое запястье. Наденьте, наденьте, вас сразу признают в городе за своего. А на левое запястье – вот эти часы. «Сейко», без фальшака. Надевайте.

– Может, обойдемся без золота? – спросил Седов. – Я как-то не привык к цацкам.

– Нельзя, Юрочка. Наденьте браслет, вас не убудет. Люди должны видеть, что вы порядочный член общества.

Подумав, что его в самом деле не убудет, Седов надел цепочку. Оглядев его, Шалико покачал головой:

– Глеб меня похвалит. Вы как с картинки. Куда сейчас? Не к девушке?

– Нет. Хочу пообедать в «Алазанской долине».

– А что… Там обедают как раз такие люди, как вы. Счастливо.

– Я должен вам что-нибудь?

– Вы что? Глеб мой друг. Давайте, Юра, желаю удачи.

– Спасибо.

Выйдя из киоска, он перешел улицу и вошел в ресторан.

Его встретил швейцар в малиновой с золотом ливрее, по одному взгляду которого было ясно: при выходе ему нужно дать на чай.

Осклабившись, швейцар показал на дверь в конце коридора:

– Пожалуйте, прошу… Отобедать хотите?

Молча кивнув, он прошел в зал. Здесь было полутемно, лампы на столиках неясно освещали отделанные деревом стены. Едва он сел за столик в углу, к нему подошел официант и положил меню.

Посмотрев на официанта, который, судя по торсу и крепкой шее, наверняка раньше был или боксером, или борцом, Седов отодвинул меню.

– Вот что, братец, принеси мне, что у вас обычно дают. Закуску, первое, второе. Ну, сам знаешь.

Официант кивнул, достал маленький блокнот. Почиркав, спросил:

– Что принести выпить? Вина, водочки? Есть отличный коньяк, «Белый аист». Молдавский. Советую.

– Двести граммов водки. И воды какой-нибудь. Все.

– Понял.

Официант исчез. Появился он минут через пять с полным подносом. Бесшумно и быстро накрыв стол, прошептал заговорщицки:

– Скажете, когда первое подавать, хорошо?

– Хорошо.

На столе перед Седовым стояла закуска всех видов: лососина, семга, красная и черная икра, маринованные грибы, маслины, овощи. Водка была налита в круглый хрустальный графинчик.

Накладывая закуску на тарелку, успел разглядеть зал, в котором стоял легкий шум. Здесь сидели люди примерно одного с ним возраста, одетые так же, как он. Некоторые были с девушками, причем все с эффектными молодыми красавицами. Ни одной пожилой женщины он не заметил.

Седов ел не спеша, понимая, что здесь, в этом ресторане, куда его направил Довгань, он должен не только насытиться, но и выполнить некую функцию.

Еда была на удивление приличной. Покончив с обедом, попросил кофе.

Кофе, крепкий, без сахара, он пил, откинувшись на стуле. Только сейчас мышцы, перегруженные тяжелой работой, перестали ныть. Зал, по-провинциальному уютный, с панно на потолке и тяжелыми шторами, был ему хорошо виден. Среди сидящих за столиками он заметил двух парней, одного в красной, другого в желтой кожаной куртке, которые, разговаривая, посмотрели на него.

Чуть позже один из парней, в красной куртке, ненадолго вышел из зала и вернулся. Заметив, что он обратил на них внимание, парни в его сторону больше не смотрели. Ясно, подумал он, приметили новенького.

Он сидел, думая об Алле. Он просто не понимал, как эта девчонка, взбалмошная, надменная, капризная, может так привлекать его. Дело ведь совсем не в том, что она красива и хорошо сложена. Таких кругом полно – хотя бы и здесь, в этом кабаке. Дело не в красоте и не в стройных ножках, а в том, что в ней есть что-то особенное. Что-то, что притягивает к ней. Но почему притягивает, он объяснить не может.

Ведь за все это время она сказала ему всего несколько ничего не значащих фраз. Тем не менее он продолжает вспоминать каждое ее слово, сказанное, когда они находились на яхте и в машине. И мало того, эти воспоминания доставляют ему чуть ли не удовольствие.

Закрыв на секунду глаза, сказал сам себе: «Выкинь ее из головы. Выкинь немедленно».

Покончив с кофе, рассчитался с официантом, дав хорошие чаевые. Выходя на улицу, не забыл и швейцара.

Перейдя через мостовую, подошел к киоску, которым заведовал Шалико. Машины Довганя и его самого видно не было.

Став в укрытие между двумя киосками, стал бесцельно разглядывать улицу. Через какое-то время заметил: два парня, посмотревшие на него в ресторане, вышли на улицу. Остановившись, стали изо всех сил делать вид, что не обращают на него внимания и заняты беседой.

Это ему не понравилось. Повадки деловых он знал наизусть, а то, как вели себя сейчас эти двое, могло предвещать только одно: разборку. Он им почему-то не понравился. Стоят же они, потому что наверняка ждут подкрепления. Если так, плохо. Никакие разборки ему сейчас не нужны.

Только он подумал об этом, как перед самым его носом с визгом затормозил черный «джип-чероки». Двери открылись, вышли четыре человека, все как один в кожаных куртках.

Краем глаза он увидел: двое, стоявшие до этого у дверей ресторана, двинулись сюда.

Шесть человек. Для того чтобы справиться с ними, ему, даже безоружному, не нужно будет прилагать особых усилий. Но шум в центре города, который наверняка при этом поднимется, может все испортить. Главное, ему неизвестно, какое отношение эти шестеро имеют к Довганю. Может, они из его команды и все, что сейчас происходит, подстроено.

Один из парней, скуластый, со спадающим на глаза вихром соломенных волос, сделал знак, и вышедшие из машины вместе с ним, а также двое, стоявшие у ресторана, остановились. Подойдя к нему, скуластый внимательно изучил его взглядом. Усмехнулся:

– Привет, голубок.

– Привет.

– Давно в городе?

– Тебе это так важно?

– Мне не важно. Просто хочу знать.

Помолчав, Седов сказал:

– Приехал сегодня утром.

Скуластый опустил голову, будто изучая что-то у себя под ногами. Поднял глаза:

– Как по писаному говоришь.

– Что значит – как по писаному?

– То значит, что хочешь дать мне понять: вчера тебя в городе не было.

– Не понял. При чем тут, что меня вчера в городе не было?

– Отлично знаешь при чем.

– Куня, не мотай волыну! – сказал за спиной скуластого парень в красной куртке. – Берем его в машину и работаем с ним. Я сам буду с ним работать. Я за Грека ему пасть порву.

Подумал: «За Грека». Что это значит? Никакого Грека он не знает. Но настроены эти люди решительно. Похоже, от толкотни не уйти.

Куня, склонив голову набок, изучал его взглядом. Взявшись за борта своей куртки, дернул их, будто оправляя. Сказал мягко:

– Вот что, голубок, я даю тебе шанс признаться сразу.

– Признаться в чем?

– Ты приехал не сегодня утром, а вчера вечером. Нарвался на Леву Грека. И замочил его. И если ты, сучара, не признаешься сейчас в этом, тебя ждет тяжелая смерть.

– А если признаюсь?

– Хороший вопрос… – Достав из-за пояса пистолет, Куня ткнул его Седову в живот. – Если признаешься, облегчу страдания. Застрелю на месте.

Покосившись на пистолет, Седов сказал:

– Слушай, ты осторожнее с оружием-то. Руки можно поднять? Я достану и покажу тебе билет. Я приехал сегодня утром на втором поезде, девятый вагон, место номер восемнадцать. Ты же наверняка знаешь всех проводниц с этого поезда. Спроси у них, ехал ли я в этом вагоне, они подтвердят. Что же касается Грека, о котором ты говоришь, я никогда его не видел и никогда о нем не слышал.

Куня изучающе смотрел на него.

– Возьми у меня во внутреннем кармане билет, – сказал Седов. – Сам.

– Куня, не слушай его! – крикнул парень в красной куртке. – Он лепит буру.

– Хорошо, посмотрю. – Куня не сводил глаз с Седова. – В каком кармане?

– В левом.

Подняв левую руку, Куня, усмехаясь, отогнул борт его куртки. Поскольку на оружии он уже не концентрировался, Седов, рубанув одной рукой по запястью, а второй по шее, перехватил пистолет и отошел на один шаг назад. Привалившись к стенке киоска, Куня медленно сполз на землю. Пятеро, стоящие за ним, ошарашенно смотрели на Седова. Он покачал головой:

– Ребятки, я не хочу ссориться. Грека, о котором вы говорите, я не трогал. В городе я с утра, это легко проверить. Разойдемся по-хорошему.

– А вот это, Юра, ты зря, – услышал он голос Довганя. – По-хорошему мы расходиться не будем.

Выйдя из-за ларька, Ганя схватил полу красной куртки парня, стоящего впереди всех, притянул к себе. Сказал свистящим шепотом:

– Сука, Арбуз, ты затеял терку?

Арбуз молчал. Не отпуская его, Глеб посмотрел на остальных:

– Где сейчас Левон?

Ему никто не ответил.

– Суки… – Посмотрел на Седова: – Юра, пушка твоя?

– Нет. Этого… – Седов покосился на лежащего на земле Куню.

– Обыщи их. Если есть оружие, отбери.

Подойдя к четверке, Седов быстро обыскал их. У одного оказался «глок», у второго – «беретта», еще у двоих он изъял складные ножи. Посмотрел на Ганю:

– Куда все это деть?

– Спрячь пока в карман, – сказал Довгань. – Пошли, сука рваная…

Подтащив Арбуза к стоявшей поблизости будке телефона-автомата, заволок туда. Снял трубку, опустил монету, набрал номер. Сказал:

– Левон, привет, это я. Надо поговорить. Нет, ничего серьезного. Просто твои орлы пытаются наехать на моих. А мне это не нравится. Их шестеро, один, Куня, во время терки немножко вырубился. Я стою с Арбузом. Хочешь с ним поговорить? – Усмехнувшись, дал трубку Арбузу: – Держи.

– Да? – сказал Арбуз. – Да нет, Левон, ты же знаешь. Все заварилось из-за Грека. Да мы не знали, что он из Ганиной команды. Клянусь. Ладно. Ладно. – Передал трубку Дов ганю: – Вас.

– Левон, такие дела так просто не оставляют, – сказал в трубку Ганя. – Я хочу подъехать, прямо сейчас. И прояснить картину. Подъеду со своим человеком и с Арбузом, ты не против? Хорошо, скажи ему.

Взяв трубку, парень сказал только одно слово:

– Ладно.

Выйдя из будки, Арбуз сел на заднее сиденье в «мерседес», стоящий у тротуара. Аллы, как заметил Седов, в машине уже не было.

Довгань, усевшись за руль, зло выругался. Устроившись рядом с ним, Седов облегченно вздохнул. Главное, что не было толкотни на улице. Остальное – разговоры, терки, толковища и прочую дипломатию, принятую у деловых, – уладить будет легче.

Дав полный газ, Довгань через пару кварталов под визг тормозов свернул в одну из улиц. Машину он остановил у старинного особняка. Здание стояло в глубине палисадника, отделенного от тротуара высокой чугунной решеткой.

Выйдя из «мерседеса», Довгань, Седов и Арбуз подошли к закрытым на засов воротам. Прогуливавшийся по палисаднику парень в тенниске и джинсах, с сотовым телефоном в руке, приблизившись, поднес телефон к уху. Набрав номер, сказал негромко:

– Они приехали. Арбуз, Ганя и с ним еще один. Хорошо. – Отодвинув засов, открыл ворота. Пропустив их, снова закрыл. Посмотрел на Довганя: – Ганя, извини – оружие есть?

– Своего нет. Только ваше.

– То есть?

Довгань посмотрел на Седова. Процедил сквозь зубы:

– Отдай ему.

Седов передал парню три пистолета и два ножа. Хмыкнув, парень рассовал оружие по карманам. Кивнул:

– Пошли.

Проведя их в дом, подошел к одной из дверей. Постучав, сказал:

– Левон, они здесь.

Из-за двери раздалось:

– Пусть входят.

Открыв дверь, парень показал глазами: входите. Войдя вместе с Довганем и Арбузом в комнату, обставленную как кабинет, Седов увидел сидящего за столом в мягком кожаном кресле человека с восточными чертами лица, светловолосого, голубоглазого, лет примерно около сорока. Когда они вошли, человек, не глядя на них, крутил лежащую перед ним на столе зажигалку. После того как сопровождавший их закрыл дверь, хозяин кабинета, по-прежнему ни на кого не глядя, кивнул:

– Садитесь.

Все, кроме сопровождающего, который остался стоять у двери, сели в кресла. Левон некоторое время еще продолжал крутить зажигалку. Наконец, отложив ее, посмотрел на Арбуза:

– Говори. Ты первый шум поднял.

– Левон… Ну сам подумай, кто мог замочить Грека? Только чужой. Ни одна команда не взяла бы на себя такой грех. А чужих в городе сейчас нет, кроме… – Скривившись, Арбуз посмотрел на Седова. – Кроме него.

– То есть никаких других данных, что он имеет отношение к вчерашнему случаю, у тебя не было? Только то, что он чужой?

– Левон, я… – Арбуз замолчал. – То, что он чужой, – мало?

– Он не чужой, – сказал Левон. – Он из команды Гани. А с Ганей мы не воюем.

– Откуда я знал, что он из команды Гани?

– Так спросил бы у него, – спокойно сказал Левон. – Почему ты не спросил? Ты же сам мне сказал по телефону, что вы сидите в одном кабаке.

– Я… Я хотел, чтобы с прихватом…

– С прихватом. – Левон поиграл желваками. – Ну и что, прихватили вы его?

Арбуз не ответил.

– Ладно. – Левон посмотрел на Довганя. – Ганя, кто будет говорить, ты или твой парень?

Некоторое время Довгань делал вид, что рассматривает ногти на руке. Вздохнул:

– Левон, мы с тобой люди равные. Ни я тебе не должен ничего объяснять, ни ты мне. Но хочу сказать одно: некрасиво получилось.

Подтянув к себе зажигалку, Левон снова занялся ею. Наконец, сунув золотую безделушку в карман, сказал:

– Не будем затягивать. Пусть твой парень коротко объяснит, что и как.

Довгань чуть заметно кивнул Седову. Тот сказал:

– Могу коротко, но дело, я вижу, касается убийства человека. Надо в нем подробно разобраться.

– Мы и разбираемся, – сказал Левон.

– Как я понял, весь вопрос в том, когда я появился в городе. Вчера или сегодня. Правильно?

– Правильно. – Казалось, Левон пытается определить, какого цвета шторы на окнах кабинета.

– Не буду показывать вам билеты на поезд, на котором я приехал сюда, их можно подделать. Я ехал на фирменном поезде «Черноморец», проводницы на нем ваши, новороссийские. Ехал я в девятом вагоне, на восемнадцатой полке. Проводниц было две: высокая полная, ее зовут Инна, и маленькая, тоже полная, имени не знаю. Сейчас они в городе, и, думаю, вашим ребятам будет совсем не сложно их разыскать. Да даже если и сложно, если разговор идет об убийстве человека, дело того стоит. Пусть найдут любую из проводниц и привезут сюда. И покажут ей меня. Дураков здесь нет, и каждый сразу поймет, в самом ли деле я приехал в город сегодня утром или нет.

Оторвавшись от созерцания штор, Левон посмотрел на стоящего у двери парня:

– Бибик и Волына еще здесь?

– Здесь.

– Скажи, пусть привезут проводниц. Быстро.

– Понял. – Парень исчез за дверью.

Левон посмотрел на Довганя:

– Ганя, ты знаешь дом. Хотите, посидите в холле. Посмотрите телевизор, журналы там есть.

– Да нет, мы посидим здесь, – сказал Довгань.

– Как хотите. – На Арбуза, сидящего с опущенной головой, Левон даже не посмотрел.

Они просидели в полном молчании около часа. Изредка звонил телефон, и Левон, прикрывая трубку ладонью, вел с кем-то переговоры, все очень короткие.

Наконец, ответив кому-то и положив трубку, Левон сказал:

– Они нашли одну проводницу. Везут сюда.

Минут через десять в дверь постучали. Парень, дежуривший у входа и приведший их в кабинет, заглянул в дверь:

– Левон, она тут. Прямо за дверью.

– Пусть входит.

Парень посторонился, и в дверь вошла высокая пышнотелая девушка, одна из проводниц его вагона, которую, как он знал, звали Инна.

– Садитесь, девушка, – сказал Левон. – В любое кресло.

– Спасибо.

Сев в кресло, Инна оглядела мужчин. Встретившись взглядом с Седовым, улыбнулась:

– Ой… Ведь я вас не узнала. Вы же в нашем вагоне сегодня ехали. Да?

– Да, Инна, да, – сказал Седов. – Ехал, было дело.

– Зачем меня привезли-то? Ребята сказали, я очень нужна, а зачем – не объяснили.

– Спасибо, Инночка. – Левон криво улыбнулся. – Все, вы уже не нужны. Ребята вас отвезут.

– Да? – Инна растерянно посмотрела на каждого по очереди.

– Да, Инночка. – Левон приподнялся. – Спасибо.

– До свиданья тогда. – Инна вышла из кабинета.

Левон подошел к Арбузу; подождав, пока тот посмотрит на него, сказал:

– Арбуз, что сидишь? Я ведь стою.

Арбуз встал, и Левон тут же хлестко и тяжело ударил его в живот. Согнувшись пополам, Арбуз открыл рот, задыхаясь, и Левон резко добавил боковым по челюсти. Челюсть хрустнула, Арбуз плашмя упал на ковер. Открыв дверь кабинета, Левон сказал негромко:

– Есть кто-нибудь? Волына, помоги, убрать надо кое-что.

Вошедший в кабинет огромный детина без лишних слов взял отключенного Арбуза за ворот куртки. Посмотрел на Левона и, встретив бесстрастный взгляд, выволок тело в коридор.

Закрыв за ним дверь, Левон снова сел за стол. Сказал, разглядывая столешницу:

– Ганя, бывают проколы. Извини.

Довгань встал:

– Ладно, Левон, забудем. Прости, у нас дела. Счастливо.

– Счастливо. – Левон продолжал разглядывать столешницу.

Выйдя из кабинета, они прошли в палисадник, где все тот же парень при виде их сразу отодвинул засов.

После того как они сели в «мерседес», Довгань сказал:

– Молодец. Держался ты нормально.

– А что тут держаться? Я ведь в самом деле ни при чем.

– Ладно. Как себя чувствуешь? Не устал?

– Какая усталость… Я же пообедал.

– До вечера мне нужно кое-что сделать. Потом поедем ужинать, с компанией, как я тебе говорил. Пока можешь походить по городу, посмотреть. Хочешь в кабаке каком-нибудь посидеть – посиди. Хочешь, сниму тебе номер в хорошей гостинице? Поваляешься, отдохнешь. А?

Подумал: никаких гостиниц и вообще мест, где могут возникнуть неожиданности. Сейчас ему просто нужно где-то отсидеться. До ночи, когда он должен будет обязательно встретиться с Чемиренко. Ужин в сауне конечно же эту встречу осложнит, но выход он найдет. Тем не менее других приключений искать сейчас ему не нужно.

– Да нет, Глеб. Гостиниц, если честно, я не люблю.

– Смотри. Я могу тебе устроить все, что ты хочешь. Хочешь, найду телку красивую? Побалуешься до вечера?

– Да нет, спасибо, Глеб. Может, я просто поторчу на твоей яхте?

– На «Алке»? – Глеб пожал плечами. – Да ради бога. Поехали.

– У моря я как-то чувствую себя легче.

– Я тоже.

Довгань отвез его к яхт-клубу, сказав, что вечером за ним заедет.

На причале Довгань появился около девяти вечера. Втянув трап на борт, Седов спрыгнул на причал.

– Все в порядке, – сказал Ганя. – Нас ждут.

Они пошли к стоянке. Пока Довгань осматривал шины, Седов сел на заднее сиденье «мерседеса».

Алла, сидевшая впереди, после того, как он сказал «Добрый вечер», лишь сухо кашлянула, даже не обернувшись. «Девушка не в настроении, – подумал он, – но я-то здесь при чем? Ладно, меня от этого не убудет, но вообще надо будет перестать здороваться первым».

Убедившись, что с шинами все в порядке, Довгань сел за руль. Развернув машину, рванул вперед на полной скорости.

Движение они замедлили лишь после довольно долгой, отчаянной гонки по городу.

Судя по тому, что на слабо освещенной улице, по которой шла машина, стояли лишь частные двухэтажные дома, это была окраина. Дома окружали палисадники, их крыши и окна из-за кустов и деревьев едва виднелись.

Миновав несколько кварталов, Довгань развернул машину. Седов вгляделся. Место, куда они медленно въезжали, было довольно неприглядным. Что-то промышленное – кругом столбы линии электропередачи, какие-то будки без окон, большая бетонированная площадка. Мягко качнувшись, «мерседес» встал возле длинного одноэтажного кирпичного здания, похожего то ли на ремонтные мастерские, то ли на электроподстанцию. Света в окнах не было, здание освещали лишь два уличных фонаря.

На площадке рядом с ними стояли две машины, вездеход «патфайндер» и большой белый «мерседес». Чуть поодаль темнел микроавтобус.

– Все, приехали, – сказал Довгань. Посмотрел на сидящую рядом Аллу: – Посвятишь, кого пригласила?

– Люсю и Галю.

– Ну да. Насчет Гали я должен был догадаться по машине. Леня тоже уже здесь. Что, идем?

Выйдя из машины, они обогнули здание и по узкой асфальтовой тропке двинулись вдоль кирпичной стены. В полутьме Седов едва видел силуэты идущих впереди Аллы и Довганя, которые, судя по их уверенной поступи, здесь бывали уже не раз.

Наконец они остановились перед небольшой дверью. Подняв руку, Ганя нажал еле видную кнопку звонка. Тут же над дверью вспыхнула лампочка. Через несколько секунд дверь открылась.

– Привет, Жар… – сказал Довгань.

Стоящий за дверью полный узкоглазый человек в халате банщика, похожий на казаха, зацокал языком:

– Привет, дорогие, привет, всем привет, всем большой привет… Гости дорогие, мы вас заждались… Проходите, проходите…

Войдя, они двинулись по ярко освещенному коридору, отделанному светлым деревом. В воздухе стоял легкий запах березовых веников и смолы.

Оказавшись в большом, тоже отделанном деревом холле, остановились. Холл выглядел великолепно: большой стол, сколоченный из толстых досок, такие же стулья, скрытые светильники, камин.

– Подождите, я посмотрю, что там.

Сказав это, Довгань прошел в соседнее помещение. Жар проследовал за ним, закрыв за собой дверь. Они с Аллой остались в комнате одни.

Постояв, она вдруг, не глядя на него, сказала:

– Юрий, не обращайте на меня внимания. У меня было плохое настроение. Сейчас оно прошло.

Странно, но он почувствовал облегчение. Сказал:

– А я и не заметил, что у вас было плохое настроение.

– Заметили. – Улыбнулась. – А теперь оно у меня будет хорошим. Вы не против?

– Да нет.

Дверь открылась, вошел Ганя.

– Все в порядке. – Посмотрел на Аллу: – Если тебя интересует, девочки сидят в халатах.

– Мне все равно. Я назло им приду в купальнике. – Она вышла в одну из дверей.

Довгань посмотрел на Седова:

– Вы о чем-нибудь говорили?

– Да нет, особенно ни о чем. Алла сказала, что сегодня у нее будет хорошее настроение.

– Пока мы ехали, оно у нее было плохое. Не обращай на нее внимания. Обрисую общество, которое там, чтоб ты знал, что к чему.