Миллиард долларов наличными

– И все?

– И все.

Абду-Азиз Шадид, работавший раньше в армейской разведке, был переведен в московское посольство примерно в то же время, когда здесь появился Сайед. В агентурную сеть посольства в Москве ему порекомендовали Сайеда не включать, и Абду-Азиз был этому искренне рад. Сразу же по приходе в посольство он сначала невзлюбил, а потом просто возненавидел этого, как он был глубоко убежден, бездельника. В Халиде Сайеде ему было ненавистно все: деньги, успех у женщин, независимость, наконец, полная вседозволенность во всем, что касалось рабочего времени. Пока он, Абду-Азиз, все будние дни, а порой и в субботу, и в воскресенье торчит как проклятый в своем кабинете, ожидая то вызова к послу, то звонка из столицы, этот красавчик все вечера и ночи напролет раскатывает на своем «саабе» по ресторанам, а днем отсыпается. Один раз он попробовал поговорить с послом об этом парне напрямую, но тот ушел от ответа, сказав, что у Халида где-то наверху есть покровители. В общем-то он и сам предполагал что-то вроде этого. Парень, которому столько прощается, не может не быть родственником какого-нибудь напыщенного министра или другого члена правительства. Что ж, тем хуже придется этому члену правительства, когда он найдет на его родственника компромат. Скрытое наблюдение за сотрудниками посольства не входит в задачу военного атташе, он это знал, но не входит лишь в том случае, если поведение сотрудника не угрожает военным интересам государства. Абду-Азиз умышленно поручил наблюдение Фаризе, ведь в случае чего всегда можно будет сослаться на глупость новенькой, которая просто не так его поняла.

– Ты хорошо смотрела?

– Хорошо. Ну… он вообще-то смотрел на машину.

– На машину?

– Да, на машину, которая стоит внизу, под окнами. Темно-синий «мерседес».

– Да? – Встав, Абду-Азиз подошел к окну. Сказал, не оборачиваясь: – На какую машину?

Подойдя к окну, Фариза чуть коснулась его плечом. Абду-Азиз еле удержался, чтобы не вздрогнуть. Ну и девка. Только от мысли, что сделал бы с ней в постели, он покрывается потом. Но «мерседес», на который они смотрят, конечно же пустышка. Абсолютная пустышка. Смотрел на машину… Ясно, человек, стоящий у окна, машинально будет смотреть именно на ту машину, которая в этот момент окажется внизу.

Фариза кивнула:

– Вот на этот темно-синий «мерседес». У ворот.

«Ладно, – подумал Абду-Азиз, – не буду ее расстраивать. Наблюдатель она никакой, но с этой куколкой надо сохранять хорошие отношения». Вполне возможно, ему и удастся когда-нибудь уложить ее в постель.

– Фариза, посмотри пока за машиной. Я попробую ее сфотографировать.

– Хорошо, господин Абду-Азиз.

Достав из ящика стола поляроид с трансфокатором, сделал несколько снимков, в основном стараясь брать в кадр номер. Затем таким же образом снял стоящие рядом с «мерседесом» две другие машины. Сказал, положив на стол пачку отпечатков:

– Проверить, кому принадлежит эта машина, теперь ничего не стоит. У нас есть ее номер. Так ведь, Фариза?

– Конечно, господин Абду-Азиз.

– Возьми одно фото.

– Взяла. – Фариза взяла верхний фотоотпечаток.

– На этом отпечатке видны номера трех машин, стоящих у посольства. Позвони в УПДК и скажи, что мы хотели бы знать имена москвичей, машины которых периодически нарушают правила парковки у посольства. И продиктуй им эти три номера. Сможешь это сделать?

– Конечно, господин Шадид. – Она снова чуть заметно коснулась своим плечом его плеча. С интересом посмотрела на улицу: – Видите?

– Вижу.

Он проследил, как Сайед, выйдя из посольства, сел в свою машину. Черный «сааб», тронувшись с места, проехал до угла и свернул. Перевел взгляд на темно-синий «мерседес». Машина, подав назад, развернулась и, повторив путь «сааба», исчезла в том же направлении. Вот тебе на. Девчонка-то, оказывается, совсем не такая дура. Фариза посмотрела на него:

– Видите? Этот «мерседес» поехал за ним.

– Вижу. Иди в приемную и сделай то, что я тебе поручил. Узнай, кому принадлежит этот «мерседес». Я буду ждать здесь.

– Хорошо, господин Абду-Азиз.

На бумажке, которую Фариза положила перед ним, когда вернулась в кабинет, было написано: «Мерседес-600» № 14-15 МОА. Владелец – Липницкий Иосиф Борисович».

Попетляв по Москве и сделав несколько разворотов на бульварах, черный «сааб» Сайеда в конце концов остановился в переулке недалеко от Трубной площади. Припарковав «мерседес» сразу за ним, Липницкий вышел из машины. Халид вышел из своей. Улыбнулся:

– Привет, Иосиф.

– Привет, Халид.

– Давно не виделись.

– Да, Халид, что есть, то есть.

– Правда, я недавно видел тебя в «Интерконтинентале», ты сидел в компании. Но, естественно, подходить не стал, ты был занят. Как дела?

– Все в порядке.

Оглянувшись, Халид кивнул в сторону Рождественского бульвара:

– Может, поговорим там? Народу вроде немного.

– Давай там.

Пройдя на Рождественский бульвар, они сели на скамейку. Липницкий сказал без всяких предисловий:

– Халид, у меня есть информация.

– Я слушаю.

– Есть восемь самолетов последней модели и семь вертолетов, каждая машина стоимостью примерно тридцать миллионов долларов. И вооружение, и приборы примерно на такую же сумму. Всего хозяйства в общей сложности – на миллиард долларов.

Халид некоторое время изучал землю под ногами. Посмотрел на Липницкого:

– Начнем с того, что не так легко найти покупателя, имеющего миллиард долларов.

– Знаю. Но в данном случае можно обойтись меньшими средствами.

– Какими?

– Я не специалист по таким операциям. Но думаю, раза в три меньше. Товар можно просто взять.

– Интересно. И где же его можно взять?

– Это я скажу. Условия такие же, какие у нас были прежде: еще до того, как я скажу, где это хозяйство можно взять, на мой счет в Лихтенштейне должны быть переведены сто тысяч долларов. И после того, как все закончится, вы переводите мне десятую процента от того, что заработаете.

– То есть миллион баксов? Если товара на миллиард долларов?

– Реально миллиарда не получится. С учетом ваших расходов получится миллионов пятьсот-семьсот. Скажем, вы переведете мне еще пятьсот тысяч. Гроши.

Достав из кармана сигареты, Халид закурил. Сделав несколько затяжек, сказал:

– Судя по расходам, предприятие рискованное.

– Халид… О риске вообще говорить смешно. Все наше дело – сплошной риск.

– Это да.

– Но при правильной постановке дела расходы, которые вы понесете, себя окупят. При этом дело такое: решение ты должен принять не позже завтрашнего дня. Поскольку доступно хозяйство, о котором я говорю, будет самое большее неделю.

– Маловато.

– Маловато. Но я здесь ни при чем.

– То есть я должен перевести тебе деньги или сегодня, или завтра.

– Да. Халид, если ты помнишь, мы всегда так делали. И я ни разу тебя не подводил.

– Все верно. Но все равно я должен подумать. Кроме того, мне нужно переговорить с людьми.

– Я понимаю. Говори, я не против.

– Давай так: я позвоню тебе к ночи. И скажу одно слово: да или нет. Мое «да» будет означать, что завтра с утра, скажем, ровно в восемь, мы встречаемся на этом же месте. Как?

– Нормально.

– Если дело будет решено, мы сразу идем в банк, я перевожу деньги, а потом мы обговариваем все подробно. Идет?

– Идет. Мои телефоны ты ведь знаешь?

– Знаю, но на всякий случай давай проверю еще раз.

После того как Халид переписал в записную книжку номера всех телефонов Липницкого, они сели в свои машины и разъехались.

Подъехав в районе Сокольников к закутку, расположенному между кинотеатром и большим продовольственным магазином, Абду-Азиз остановил машину. Это место он хорошо знал; судя по всему, в этой части большого жилого дома, спрятавшегося в углублении, когда-то размещалось служебное помещение, позже переоборудованное под шашлычную. Вход в шашлычную был окружен кирпичными пилястрами и крохотной кирпичной аркой. Прямо на арке красовалась прикрепленная к ней вывеска: «Шашлычная „Сабунчи“»; на двери висела табличка: «Закрыто на спецобслуживание». Шашлычная принадлежала его агенту-соотечественнику, прописанному в Москве как Мамед Файзуллаев, армянский курд.

Дверь открылась секунд через пять после того, как Абду-Азиз нажал звонок. За ней стоял Мамед, высокий смуглый человек с черными усами и аккуратно причесанными черными с проседью волосами. Мамед был одет стандартно, на нем был джинсовый костюм, мощные пальцы украшало несколько золотых перстней, на шее висела золотая цепочка. Увидев Абду-Азиза, он посторонился, пропуская его. Закрыл дверь. Заметив, что Абду-Азиз стоит, прислушиваясь, сказал:

– Я один.

Подождал, пока Абду-Азиз, пройдя в небольшой, всего на три стола, зал, сядет, спросил:

– Есть будете?

– Спасибо, не хочу. Если можно, сделай кофе.

– Сейчас.

Мамед ушел и через несколько минут вернулся с двумя крохотными чашечками кофе. Поставив их на стол, сел. Попробовав кофе, Шадид посмотрел на агента:

– Узнал насчет Липницкого?

– В той степени, в какой мог узнать.

– А именно?

– Один клиент, которому я в общем-то верю, сказал, что это крупный дилер по оружию. Один из самых крупных в Москве.

Попадание в десятку, подумал Шадид. Сообщение Мамеда было именно тем, что ему было нужно.

– Я разговаривал еще с одним клиентом, – добавил Мамед. – Он сказал, что да, слышал вроде, что этот Липницкий занимался когда-то перепродажей оружия. Хотя точных сведений у него нет.

– Понятно. – Снова отхлебнув кофе, Абду-Азиз спрятал улыбку. – Два человека – это уже что-то. Как ты считаешь?

– Считаю, что да.

– Ладно. – Достав из кармана фотокарточку Сайеда, Шадид спросил: – Знаешь этого человека?

Вглядевшись в фото, Мамед взял карточку, приподнял, повернул к свету. Положил на стол.

– Этого человека зовут Халид. Он был здесь несколько раз. Он работает в нашем посольстве.

– Ты знаешь это?

– Это знает вся Москва.

– Он знает, кто ты на самом деле?

– Знает только, что я хозяин шашлычной.

– Понятно. – Военный атташе подтолкнул ногтем фотокарточку к Мамеду. – Спрячь.

Подождав, пока Мамед спрячет фото, сказал:

– Этот Халид имеет какие-то дела с Липницким, о которых я, военный атташе, даже не подозреваю. А не подозреваю я о них потому, что дела эти Халид от меня скрывает. Имея какие-то общие интересы с таким человеком, как Липницкий, Халид обязан был доложить мне об этом в первую очередь. Он этого не сделал, автоматически став предателем. Мы должны взять его в работу. Понятно?

– Понятно, хозяин.

– У тебя есть доверенный человек?

– У меня много доверенных людей.

– Я имею в виду доверенного человека, который мог бы поговорить с Халидом, приставив к его горлу ствол. И не просто приставив ствол, но еще и выдавив из него все, что его связывает с Липницким.

Откинувшись на стуле, Мамед некоторое время молчал. Наконец сказал:

– Хлопотная работа. Возьмется за нее не каждый.

– Мы ему заплатим. Считай, ты можешь заплатить этому человеку любую сумму. Естественно, под отчет и в пределах разумного, конечно.

Сноски