Цеховик. Книга 10. За горизонт!

Так-так-так…

Нажимаю кнопку звонка. Раздаётся резкий громкий звук, наполняющий дребезжащей тревогой весь подъезд. Неприятный звонок. Немелодичный.

Отпускаю. Снова воцаряется тишина. Во всём доме ни одного звука. Как так… Жму ещё раз и опять со звонком приходит неприятное щемящее чувство. И опять тишина.

─ Анатоль! ─ зову я и начинаю стучать по двери, и она поддаётся, чуть приоткрывая завесу тайны.

Неприятное и тревожное чувство. Блин. Лучше бы не заходить, а позвонить Злобину. Но для этого нужно бежать хрен знает куда и искать таксофон. А ему, Анатолю, то есть, возможно, помощь нужна. Ладно.

─ Анатоль! ─ снова кричу я, на этот раз, распахнув дверь. ─ Ева! Толик! Ау, твою дивизию! Семён, на стрёме, Саня, вперёд.

Семён Семёныч быстро поднимается на один лестничный пролёт и занимает место у окна. Какора заходит в квартиру и аккуратно двигается в сторону гостиной. Я остаюсь на площадке у двери.

─ На полу кровь! ─ говорит Саня.

Твою дивизию!

─ Тело мужчины с ножом в животе! ─ докладывает он.

Твою дивизию!

─ Не Анатоль!

Ф-у-у-х…

─ В гостиной три тела! Анатоль и Ева!

Да твою же…

Я влетаю внутрь. На пороге гостиной лежит труп здорового чувака с финкой в брюхе. Кругом кровища…

В комнате. Блин! Это что за… Ева бесчувственная в кресле, на диване Толик, и ещё какой-то парняга на ковре. Я подскакиваю к Толику и тут…

─ Пацаны! Менты!

Это Семён.

─ Быстро-быстро-быстро! Менты! Мухой!

Жив или нет? Я прикладываю пальцы к артерии на шее!

─ Егор! ─ кричит Семён. ─ Бегом! Уходим!

Твою дивизию! Твою дивизию!

4. Настоящие друзья

─ Сколько их? ─ спрашиваю я, прощупывая пульс у Анатоля и осматривая комнату.

Большая, потолки высокие, обстановка шикарная, люстра вот чешская, это сто процентов, мне Катька, супружница моя, одно время всю плешь проела, такую же хотела, поменьше только… Мда… А вечеринка-то здесь была похоже, что надо. Бутылки, бокалы, оливки, рассыпанные по полу. Ворох пластинок, бюстгальтер. Импортный…

─ Двое, ─ отвечает Семён. ─ Баба и мужик. Следаки наверно…

─ В ванной тело! ─ сообщает Саня. ─ Мужик в костюме. Спит вроде.

─ Давайте наверх! ─ командую я. ─ По лестнице.

Они выскакивают.

Толик тоже живой, просто в отключке. Очень надеюсь, что и Ева, но проверять её у меня уже нет времени. Я бросаюсь на выход. Интересное кино… Что тут произошло такое, непонятно… Ладно, главное, пульс есть. Я подлетаю к двери и бросаю финальный взгляд, запечатлевая весь этот бардак. Выскальзываю, оставляя дверь открытой и… близко, очень близко слышу шаги.

Дёргаю вправо. И, глядя на лестницу сверху, вижу приближающиеся фигуры. Но они, к счастью, меня пока ещё не видят. И не увидят… Блин! Мужик в штатском поднимает голову… и мне приходится повторять чудеса цирковой женщины-змеи, да ещё и в ускоренном темпе.

Тихо-тихо, главное, не шуметь… яко тать в нощи…

Вроде мне удаётся…

Я в три шага пролетаю на один пролёт вверх. Именно, что пролетаю. Пролетаю над пролётом, практически, не касаясь ступеней.

Почему лифта в доме нет? Так бы раз и всё, спустились спокойно по лестнице, пока эти бы поднимались и никаких проблем. А теперь думай, как выбираться. Сейчас увидят жмура и ку-ку, такой шухер начнётся…

─ Так! ─ отчётливо слышу строгий и недовольный мужской голос. ─ Наша квартира?

─ Наша, ─ взволнованно подтверждает девушка.

─ Вот точно из-за тебя, правду говорят, ты неудачу приносишь! Один бы поехал, ничего бы такого не случилось. Либо дверь закрытой была бы, либо… ─ Есть кто живой?! Как там его?

─ Анатолий Владимирович…

─ Фамилию скажи!

─ Пс… ─ тихонько сигнализирует Саня Какора.

Я поднимаю голову. Он складывает руки домиком, изображая крышу, и кивает, показывая наверх.

─ Ну, ─ недовольно говорит мент. ─ Пошли, чего стоишь? Посмотрим, что там за херь.

─ Эдуард Эдгарович, ─ нерешительно возражает девушка. ─ Доложить надо…

─ Ну, докладывай, раз надо, ─ раздражённо отвечает он. ─ Слушаю тебя.

Блин, ситуация не айс. Кагэбэшники нас срисовали, тачку тоже могли запалить, хотя Сергеич там хитро встал. И какого хрена менты к Анатолю припёрлись? Явно не убийство таинственного незнакомца расследовать. Поговорить. Спросить только хотели. Что? Какие у них вопросы к лауреату премии Ленинского комсомола и работнику ЦК ВЛКСМ? О чём разговор?

─ Эдуард Эдга…

─ Всё заходим! ─ командует Эдуард Эдгарович.

─ Можно по чердаку в соседний подъезд попробовать… ─ одними губами произносит Какора.

Я качаю головой. Нет.

─ Погнали! ─ артикулирует он.

Но я показываю пальцем вниз. Сейчас, пока они в хате…

─ Бегом! ─ голосит в квартире мент и девушка тут же выскакивает и бежит по ступеням вниз.

Понятно.

─ Идите на чердак! ─ командую я, а сам устремляюсь за милиционершей.

Она бежит, сломя голову, звонко стуча каблучками, заполняя резкими отражениями звуков весь подъезд. Меня не видит, летит, не смотрит, не внимает, а я вижу её серую шинель и уже знаю, что это за барышня. Это же Анжела Степановна Шелюхова.

Спускаюсь я незамеченным и выхожу из подъезда. Блин, она на меня даже не смотрит. Молодец. Стоит у машины спиной к подъезду и говорит по рации. Зато в тачке с затемнёнными, вернее занавешенными окнами, наверняка всё зафиксировано. Ладно, Анжела, с тобой мы поговорим чуть позже, сейчас не самая благоприятная обстановка.

Надо было всем троим выходить, она бы и троих не заметила… Что?

─ Что тебе? ─ тихонько говорю я.

На меня смотрит дворняжка и виляет хвостом. Небольшая. Уши прижаты, мордочка длинная. Белый пёс с рыжими подпалинами. Извини, старичок, не могу я сейчас с тобой знакомиться. Некогда… И угостить нечем…

Я делаю несколько шагов, стараясь идти спокойно, как Штирлиц в анекдоте, делая вид, что прогуливаюсь. Пёс бежит за мной.

─ Не ходи, ─ машу я на него рукой, но он не убегает, лишь уши прижимает.

Ёлки… И тут… Блин, прямо, как молния, я даже подумать не успеваю, но уже слышу свой голос:

─ Анжела, ты?

Она испуганно оборачивается и хлопает глазами, разглядывая меня.

─ Привет, ты чего здесь? ─ улыбаюсь я.

─ Брагин, ─ наконец, констатирует она.

Молодец, хорошая память, почти как у меня…

─ Егор Андреевич.

─ А паспортные данные помнишь? ─ улыбаюсь я.

─ Нет, ─ качает она головой, сохраняя серьёзность. ─ А что вы тут делаете?

─ С собакой гуляю, проходил мимо, смотрю, что за прекрасное создание? Ба, это же Анжела Степановна. Вот это встреча!

Она внимательно смотрит на собаку, потом на меня.

─ Вы же иногородний.

Ах, ты ж памятливая какая.

─ Так я теперь москвич. В седьмом поколении.

─ Это как? ─ удивляется она.

─ Про поколение шутка, а про Москву не шутка. Я же в ЦК партии теперь работаю.

─ Правда что ли? ─ простодушно удивляется Анжела. ─ Кем?

─ Как кем? Генеральным секретарём, ─ серьёзно говорю я, но увидев, что у неё не сходятся концы с концами, начинаю смеяться.

─ Что?

─ Анжел, ну ты чего, для генерального секретаря я слишком юн. Зато для тебя как раз.

─ Что?

Она несколько раз хлопает глазами и вдруг начинает смеяться:

─ Ой, правда. Я с этой работой вообще юмор потеряла. Ну, чувство то есть.

─ Вообще чувства, или только чувство юмора? ─ усмехаюсь я.

─ Нет, ну не вообще, конечно.

─ А здесь ты чего? Ты же в кабинете сидеть должна.

─ Да, ─ машет она рукой. ─ Не всё же сидеть, так и растолстеть можно.

─ Тебе-то это не грозит, ты вон, какая стройная. У тебя фигура спортивная.

Улыбается.

─ Ещё и дела серьёзные начались, да? Вышла на новый уровень? Я сразу заметил в тебе жилку настоящего следака.

─ А вы где настоящих следаков видели? ─ качает она головой, прищуривается и расплывается в улыбке.

Собака подходит и садится мне на ногу.

─ Тузик, ты чего, замёрз? У меня дедушка следователем был, ─ говорю я. ─ Такой, скажу тебе, насквозь меня видел.

─ Ну, я-то вас насквозь не вижу, ─ признаётся она и прикрывает глаза. ─ Пока ещё.

Ах ты ж, моя милая. Увидишь, какие твои годы. Сейчас твой начальник выглянет в окошко и даст тебе горошка. Извини, что подставляю.

─ Тебе и лет пока меньше, чем дедушке, ─ усмехаюсь я. ─ Он знаешь, какие серьёзные дела распутывал, закачаешься.

─ У нас тоже, между прочим, дело серьёзное.

─ Да ладно, откуда? У нас сейчас и преступности-то нет, считай. Экономическая только, да хулиганство, и то мелкое.

Из подъезда выходят Саня и Сеня и идут весело и непринуждённо, с улыбкой. Пипец, конспираторы. Они будто в немом кино про шпионов снимаются. Сразу видно, ребята не просто так тут бродят, а замышляют гадость какую-то. Озираются и чуть ли не бегом несутся из двора.

─ А вот и нет, ─ блистает познаниями криминальной действительности Анжела. ─ Вы думаете, мы тут хулиганство расследуем?

─ Я думал, ты меня разыскиваешь, типа соскучилась, а ты тут преступление распутываешь. Ну, рассказывай, серьёзное что?

─ Слышали про ограбление Толстой? ─ понижает она голос. ─ Бриллиантовый след.

─ Так это здесь было? ─ очень натурально удивляюсь я.

─ Нет, конечно. Сюда след привёл. И там… ─ она замолкает и многозначительно поднимает брови. ─ Там такое! Только я вам ничего не говорила, понял?

─ Шелюхова! ─ разносится по двору рык начальника. ─ Я тебя убью! Где бригада?!

─ Едут уже!

─ Анжел, ты, главное, не сдавайся. Не давай им собой помыкать, я в тебя верю. Мы, кстати, на ты уже давно. Тузик, пошли.

─ Тузик, ─ смеётся она. ─ Что за имя несовременное?

Начальник грозно шагает в нашу сторону.

─ Шелюхова! Что за смехуёчки?!

─ Всё я сделала, Эдуард Эдгарович.

─ Здрасьте, ─ киваю я. ─ Анжелика, ну ладно, рад был тебя увидеть. Позвоню как-нибудь, хорошо?

─ Ты совсем что ли? ─ рычит Эдуард. ─ Тут дело, а она глазки строит. Кто это такой?

─ Знакомый! ─ дерзко отвечает она, а я иду отсюда подальше.

Не могу сказать, что много у неё выведал, но подумать есть, о чём.

─ Ты где собаку надыбал? ─ спрашивает Семён.

─ Чего? А-а-а, это Тузик.

Тузик бежит за мной, как на верёвочке. Любовь, понимаешь, с первого взгляда.

─ Егор, ну ты, в натуре ходок, ─ качает головой Какора. ─ Ты как ментовку склеил?

─ Учитесь, пока отец живой, ─ хмыкаю я. ─ Вы чё шли, как будто колы проглотили?

─ Там закрыто оказалось, пришлось здесь же возвращаться.

─ Ну вот, инициативные вы мои. Ладно садитесь, поехали.

─ А псину-то куда?

Я приседаю. Тузик начинает молотить хвостом.

─ Нету ничего, дружище, ─ показываю я ему пустые руки, но он на них даже и не смотрит, виляет хвостом и чуть приоткрыв пасть, улыбается.

Может, ты попаданец? Родственная душа? Был ментом или водителем маршрутки, а может профессором. Нет, в колл-центре работал, прилипала, делал холодные звонки, да? Сознавайся.

─ Давай его в Дьяково увезём, ─ предлагает Семён. ─ Будет сторожить.

─ Да, кстати, ─ одобряю я идею. ─ Поедешь в деревню? Ну давай, запрыгивай, прилипала.

Я открываю дверь и делаю приглашающее движение.

─ Чижик! ─ раздаётся женский голос.

От угла дома к нам бежит молодая женщина лет тридцати пяти.

─ Чижик! Вы что это удумали! Куда?! Чижик!

Пёс, услышав её подхватывается и стремглав несётся навстречу.

─ Так ты не бездомный, ─ качаю я головой и улыбаюсь. ─ Он тут по двору бегал. Пришёл и говорит, я с вами поеду. Мы его в деревню уж хотели увезти. Ну, ты значит Чижик?

─ Хулиган! ─ говорит она, сердито глядя на нас. ─ Ты чего убежал, бармалей? Пойдём скорее, а то Мишуля один. Побежали.

Женщина бежит обратно, в сторону, откуда появилась, и Чижик припускает за ней, а потом останавливается, оглядывается на меня и, поняв, что толку от меня не будет, вильнув хвостом, устремляется за своей хозяйкой.

Ну, а мы грузимся в тачку и уезжаем. Итак, что мы имеем? На Еве была брошь. Её хотели отнять на квартирнике. Она вроде бы похожа на украденную лилию у вдовы Толстого. Что ещё? Ева пошла к Анатолю и в результате… Блин, как-то получается не очень складно… Но явно брошь играет какую-то роль. Хм. Но пришли-то менты к Анатолю, а не к Еве…

Мы приезжаем в гостиницу. Я иду в номер и… И в номер я не попадаю. Стучу, но никто мне не отвечает. Поэтому мне приходится пойти к дежурной и взять ключ. В комнате всё на месте, никаких признаков борьбы, ничего подобного, просто Наташки нет. Твою дивизию!

Впрочем, испугаться я не успеваю, потому что она появляется практически следом за мной.

─ Вернулся? ─ радуется она.

Мне, конечно, хочется её отчитать, но я беру себя в руки.

─ Наташ, послушай, ─ как можно более мягко говорю я. ─ Сейчас у нас такой период, что нужно быть более…

─ Осмотрительной, ─ вздыхает она.

─ Да, верно. Сейчас некоторые не очень хорошие люди ищут наши…

─ Слабые места, ─ договаривает она.

─ Уязвимости, да. Ну, вот видишь, ты всё знаешь, а что же тогда?

─ Надо было отцу позвонить. Это уважительная причина? Меня же никто не знает, я на цыпочках, как котёночек прокралась и всё.

─ Иди сюда, котёночек, ─ прижимаю я её к себе. ─ Смотри, нужно продержаться…

─ Совсем чуть-чуть, ─ шепчет она и чмокает меня в ухо.

Раздаётся звон.

─ Ты что! Звенит же! Ах ты! Ну всё!

─ Прости-прости-прости, ─ пищит Наташка. ─ Не сдержалась. Ты так подставился. Больше не буду. Надо было отцу позвонить, а то он меня потерял уже.

Конечно, надо было звонить вот именно в этот самый момент, когда никого нет. Я качаю головой.

─ Ладно. Смотри у меня. Больше так не делай. Если надо позвонить, вместе сходим. Или вон с парнями. Просто сейчас такой период, понимаешь? Ещё ничего не улеглось, всё в динамике. Как там дядя Гена?

─ Да, подозрительно весёлый какой-то. Привет тебе передаёт…

─ Поедем скоро домой, повидаемся, ─ говорю я.

─ Когда, кстати? И надолго?

─ На день-два, на дольше пока не получится. Ещё в универ твой нужно ехать переводиться.

─ Да, ─ кивает она. ─ Хотя, универ можно просто забросить до поры до времени.

─ Ты почему легкомысленная такая, а? ─ качаю я головой. ─ Привет, кстати, бате своему передала от меня?

Звонит телефон.

─ Передала, ─ кивает Наташка.

Я снимаю трубку. Это Злобин.

─ Егор, твоя работа? ─ сразу и напрямки спрашивает он.

─ О чём речь? ─ интересуюсь я.

─ О твоём Анатоле, ─ сердито поясняет он.

─ Нет.

─ Но ты там был?

─ Да, был. Вот только что вернулся.

─ И?

─ Ну… сейчас рассказывать?

─ Можешь подъехать? ─ спрашивает он после паузы. ─ Переговорим.

─ Могу. А куда, в контору что ли? ─ удивляюсь я, давненько такого не было.

─ Да, давай. Я пропуск закажу, тебя проводят. Только прямо сейчас, скорее, по возможности.

─ Хорошо, сейчас буду, ─ соглашаюсь я и вешаю трубку.

─ Ты что, опять смываешься? ─ хмурится Наташка. ─ А мне снова одной в клетке сидеть?

─ Да, ─ подтверждаю я. ─ Но недолго, около часа.

─ Ничего себе недолго!

─ Часик ─ это совсем мало, ты пока соберёшься, подготовишься, и я приду. А потом поедем с Галей встречаться. Веселиться будем, ужинать, может быть, даже разрешу тебе сделать несколько глотков шампанского.

─ Ох-ох-ох, товарищ начальник, какой вы строгий.

─ Ага. Я такой. Ого, сколько журналов…

─ В «Союзпечати» набрала, ─ сообщает мне Наташка. ─ На первом этаже. Я как американская домохозяйка. Муж на работе, а она мучается от безделья.

─ Как от безделья? Она же домом занимается.

─ А у нас здесь домом горничная занимается, ─ смеётся она. ─ А мне даже выходить нельзя.

Я перебираю купленные журналы. «Крестьянка», «Работница», «Здоровье», «Наука и жизнь»…

─ О, а «За рулём» зачем? ─ удивляюсь я. ─ Неужели читать будешь?

─ Тебе решила взять. Вдруг, думаю, нечем заняться будет.

─ Ага, правильно. А порнуха где?

Она смеётся:

─ Расхватали видать…

Отсмеявшись, Наташка подходит к окну и, сложив руки на груди, смотрит на Кремль, на опускающиеся сумерки, на начавшийся снег.

─ Красиво, ─ говорит она.

Да, красиво. Просто стою и любуюсь ею.

─ Что? ─ поворачивается она. ─ Почему ты не уходишь?

─ Иду. Уже иду. Не скучай.

Со Злобиным поговорить как следует не удаётся. Во-первых, он торопится, а, во-вторых, постоянно отвлекают телефонные звонки. Пока он отвечает на телефон, я рассматриваю его новый кабинет. Большой, отделанный деревянными панелями, совсем не такими, как в ресторане ЦДЛ, не резными, а плоскими и скучными, да ещё и излишне жёлтыми.

Они делают пространство безлико-унылым, и даже портреты Дзержинского и Брежнева не вносят живой струи в этот весьма занудный интерьер. Встроенные шкафы тоже отделаны этим деревом, и длинный стол для заседаний, и рабочий стол самого Злобина.

Он сегодня в мундире. Впервые я его вижу в форме. Если бы не явно наш покрой и цвет ткани, его можно было бы принять за американского бравого вояку.

─ Не дадут поговорить, честное слово, ─ улыбается он и в очередной раз кладёт трубку на рычаг. ─ В следующий раз пойдём пельмени есть, да?

─ С вами, товарищ генерал, хоть чебуреки.

─ Ты погоди, раньше времени-то нельзя, ясно? Звезды-то нет ещё. Рассказывай давай.

─ Так я всё рассказал уже, ─ улыбаюсь я, пытаясь сощуриться так же, как он.

─ Прекращай дразниться.

─ Расскажите вы мне, что это всё значит. Что с Анатолем и Евой, известно? Клофелин?

─ Да, судя по всему. Очнулись, жить будут. Брошь украли.

─ Что с этой брошью? Вы чего-то темните.

─ Темню, да, всего не могу сказать. Мы операцию проводим, и Ева в ней участвует, брошь элемент этой операции. Извини, больше ничего не могу сообщить.

─ А грохнули кого?

─ По всей видимости, представителя криминального мира, он, наверное, тоже за брошью охотился.

─ А как он к Толику попал? Туда же только все свои должны были двинуть?

─ Нет, и Галя с Борей напросились, а с ними ещё куча непонятных людишек, и наш был человек и друзья Толика. Человек двадцать всего.

─ Ого! Неслабо. А ваш где человек, в таком случае?

─ Тоже наклофелинился.

─ А зачем менты к Толику пошли?

─ Думаю, хотели с Евой по поводу броши поговорить. Они ищут сокровища Толстой, но эта брошь к ним не относится. Она относительно недорогая, но многие принимают её за оригинальную. Галина, похоже тоже.

─ Непонятно.

─ Что?

─ А почему они к Толику пошли Еву искать? Милиция, то есть.

─ А, так вчерашний ухарь, которого ты отлупил на вечеринке… Мы же с ним говорили, а потом отдали в МУР. Жест доброй воли. Вот у него и выбили инфу и ещё у кого-нибудь. А он, ведь от Лимончика твоего. То есть Лимончику позвонили, сообщили, что брошь на квартирнике. Видишь, как у них работа поставлена? И тут же этот спец поехал на дело. Утверждает, что эту брошь Лимончику заказали.

─ Хм-хм… А кто? Может, Галя? Учитывая имеющиеся взаимоотношения?

─ Не знаю, может, и Галя, с этим пусть ведомство её супруга разбирается. Желающих на это изделие хоть отбавляй.

Я задумываюсь.

─ Выходит, неслабо вы Еву подставили, да? Оказалась бедолага в гуще криминальных событий, да ещё в вашей операции.

─ Зато поможет предателя поймать.

─ Леонид Юрьевич, давайте Лимончика уберём, вы же можете, ─ предлагаю я. ─ Тем более, он и на вас пасть разинул. Не прямо, но через меня. Он же знает кто за мной стоит.

─ Могу, ─ чуть подумав, отвечает он. ─ Но пока не буду. Он здесь с этой брошью завязан, может пригодиться ещё. Поэтому пусть пока живёт. А потом разберёмся, когда время придёт.

─ Он мне покровительство обещает и вечный союз на долгие времена.

─ Да? ─ оживляется Злобин. ─ Так может, надо рассмотреть предложение?

─ Но о нём известно, что его слово ничего не значит, тем более, данное фраеру. Да и он хочет, чтобы я сдал Цвета с Фериком.

─ Знаешь, я тебе скажу одну вещь. Они… и Цвет, и Ферик, и Назар, они из другого теста. Я давно уже хотел предупредить, не считай их своими друзьями. Они никогда ими не будут в полном смысле этого слова. Это для тебя лишь инструменты для достижения цели. А любой мастер тебе скажет, что легко поменяет старый инструмент на новый, если будет уверен в лучшем результате.

Это, как раз, не факт…

─ Я подумаю, Леонид Юрьевич, над вашими словами. Спасибо за науку, как говорится… А у нас с вами… мы можем друг друга считать друзьями в полном смысле слова?

Ни один мускул на его лице не дёргается, только улыбка становится шире и теплее, а глаза прохладнее.

─ Конечно, Егор. Мы ─ совсем другое дело.

─ Я рад, Леонид Юрьевич, ─ серьёзно говорю я. ─ Честно.

─ Я тоже очень рад этому.

─ Но вот какое дело, если Ферика и Цвета Лимончик хочет провести через процедуру и забрать себе не только их активы, но и сторонников, то со мной ему валандаться незачем. Меня он и грохнуть может. Тем более, считает, что это я лишил его серьёзного козыря, а именно показаний Зуры Белого на сходке. Тело предъявит, но кто его убил можно только догадываться.

─ Ты думаешь, тебе сейчас грозит опасность? ─ хмурится он.

─ Я за близких волнуюсь.

─ Не думаю, что он предпримет что-то против тебя, если желает получить твою помощь.

─ Кто знает, Леонид Юрьевич, кто знает…

Снова звонит телефон. Я встаю и протягиваю ему руку. Собственно, всё уже обсудили. Он отвечает на рукопожатие и углубляется в телефонный разговор.

По пути в гостиницу, я думаю о предстоящей встрече с Галиной и о её роли во всей этой кутерьме с брошью. Она, Борис… кто ещё может быть вовлечён. Собственно, во всей этой истории я бы хотел, чтобы Ева скорее уехала к себе и помогла мне сделать то, что мне нужно и, чтобы Лимончик вышел из игры. Заодно и Чурбанов бы вздохнул свободнее.

Погружённый в эти мысли, в сопровождении Сани и Сени я подхожу к номеру. Тук-тук, пауза и ещё тук, пауза и тук-тук. Кодовый стук. Слышу звук открываемого замка. На этот раз Наташка ждёт меня дома, как примерная ученица.

Дверь открывается, я вхожу в комнату и… замираю. Рядом с Наташкой стоит Айгюль…

5. Айгюль

Та-да-да-да, как сказал бы Л. В. Бетховен. Так судьба стучится в двери. Две невесты по разным, правда квалификационным системам, собранные в одном месте, да ещё и с некоторым представлением о боевых искусствах могут оказаться серьёзнее ядерной бомбы.

Я с тревогой вглядываюсь в Наталью. Выглядит спокойно, громы и молнии не мечет. Это, конечно, ещё ни о чём не говорит, но на первый взгляд всё норм. А вот Айгюль выглядит не очень, и это явно не от того, что в моём номере она застала другую.

Глаза у неё чёрные, как колодцы, тёмные круги вокруг, она уставшая, осунувшаяся, волосы растрепаны.

─ Здравствуйте, девочки, ─ серьёзно, без улыбки говорю я, уже догадываясь о причине её визита. ─ Что это у вас здесь, девичник?

─ Прости, ─ вздыхает Айгюль, что без предупреждения заявилась.

─ Да ничего страшного, ─ отвечаю я. ─ Вы уже познакомились? Это Наталья, моя невеста, а это Айгюль, моя боевая подруга и партнёр по бизнесу.

Никто из них не проявляет никаких признаков удивления или недовольства подобной аттестацией. Хорошо.

─ Познакомились, ─ кивает Наташка.

Она уже готова к выходу. Платье, туфельки, причёска, макияж. Скромно, но со вкусом. Нужно добавить какие-то украшения… Не диадему, разумеется, бриллиантовую и не колье Анны Австрийской, что-то простое, но изящное.

─ Мы с Наташей скоро уходим, ─ говорю я, ─ может, пойдём вместе кофе выпьем? По тортику зарубаем? «Славянку», а? Что скажете? Даже итальянские и французские кондитеры завидуют нашей «Славянке».

─ Не нужно, ─ мотает головой Айгюль и её чёрные как смоль волосы искрятся в свете даже не слишком яркой люстры гостиничного номера.

Она грустно улыбается.

─ Я из госпиталя приехала, ─ со вздохом продолжает она и садится на край постели. ─ Рекс хуже стало. Её в реанимацию перевели. Лежит без сознания, подключили к аппарату искусственной вентиляции…

Она снова вздыхает.

Твою дивизию…

─ Парень ваш тоже пока без изменений, ─ продолжает она.

Я снимаю трубку и набираю номер.

─ Да! ─ недовольно отвечает Злобин.

─ Леонид Юрьевич, у меня просьба огромная.

─ Ну, ─ пасмурно говорит он.

─ Вы бы не могли попросить главврача на личный контроль наших ребят взять? Худо им.

─ Егор! ─ строго чеканит он.

─ Вдруг лекарства какие-то нужны или ещё что-то. Может, из-за границы требуется доставить…

─ И как ты доставишь?

─ Вас попрошу, как ещё.

В трубке слышно, как он резко набирает воздух, чтобы не менее резко и ответить, но не отвечает, проглатывает.

─ Ладно.

─ Леонид Юрьевич, спасибо огромное.