Цеховик. Книга 15. Надо – значит надо!

Я молчу, хотя, мне, в принципе, всё предельно ясно. И, если честно, я этого полковника хорошо понимаю. Ему надо боевую задачу выполнять, а на него навесили не пойми кого и не пойми чего от него ждать. Если из-за каждой мелочи будут большие люди звонить и дёргать, то можно долбануться. А вдруг я буду жаловаться по каждому поводу и без повода? Ладно хлопоты, но можно и по шапке получить. Тут и так место не подарок, так законопатят в такую дырень, что и сгинешь там, и повышения хер дождёшься, да ещё и партбилета можно лишиться. С маменькиными сыночками всегда так.

– У меня и клуб укомплектован и писарей больше, чем надо. Мне что, прикажешь, кого-то выкинуть, чтобы тебя назначить? Вон у свинопасов есть места свободные. Хочешь в свинопасы?

– Никак нет!

– Сука! Говно месить никто не хочет! Всем клуб подавай, чтобы киноленту в аппарат заправлять, да в чипок каждый день бегать. Так что ли?

– Никак нет!

– Бл*дь! Попугай х*ев! Ты хоть умеешь что-нибудь, кроме как обеспечение пи**дить? С рацией можешь обращаться?

– Обращаться могу, так точно, но устройство поверхностно знаю.

– Ясен хер, поверхностно. А ордена за что нынче дают? За подвиги в спецобеспечении? Ведро икры с риском для жизни доставил?

– Никак нет, это ещё на гражданке получено. За поимку преступников.

– Во, бля! За преступников… Ещё и мент.

Я усмехаюсь.

– Чё ты лыбишься?! – уже не так грозно и не так зло бросает он. – Что ты умеешь?

– Стреляю неплохо, товарищ полковник. Немного самбо знаю. Бегать могу. Машину вожу. Больше, по большому счёту, ничего.

– Уже кое-что.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться?

– Ну…

– Не нужно мне специальных условий. Отправьте на заставу или где людей не хватает. Только не в свинопасы, конечно. Я трудностей не избегаю, но думаю при решении боевых задач от меня больше толку будет.

– Боевые ещё заслужить надо задачи. Чем до службы занимался?

– Учился заочно, работал на швейной фабрики комсоргом, потом в ЦК комсомола, в Москве. Вообще я из Сибири…

– Твою мать! Активист, бляха! Боевую задачу ему.

– У меня отец Анголу прошёл, награды имеет, я с военным делом с детства знаком. Да и в ЦК занимался организацией «Факела», может слышали.

– Клуб что ли футбольный? – морщит он лоб.

– Никак нет. Молодёжное патриотическое объединение. Совместно с ДОСААФом и армией. Я во взводе обеспечения только числился, а так в ГлавПУРе работал, «Факелом» занимался.

– А-а-а… – тянет он. – Это которые офицеров списанных пристраивают?

– Так точно.

– Ну, дело хорошее, – смягчается он. – А за что же тебя сослали в таком случае?

– Чересчур рьяно за дело радел. Совет начальнику дал, а ему не понравилось.

– Пс-с-с, – усмехается он. – За дело радел. Радетель, бляха и советчик! У нас и так вся страна советов. У меня такой номер не пройдёт, понял? Родители кто?

– Отец вышел в отставку по здоровью. Майор запаса. У него ранения серьёзные были. Преподавал в военном училище. Сейчас в ГО работает в Геленджике. Мать всю жизнь в проектном институте.

– Женат?

– Так точно.

– Смотри-ка, молодой да ранний. Дети?

– Никак нет.

– Ладно, – вздыхает он. – Пойдёшь на заставу. Может, ты и нормальный парень, там узнаем, но если будешь мне делать проблемы, переведу в свинопасы. Там контингент специфический. Из кишлаков приехали, по-русски двух слов связать не могут. Вот, будешь воспитательной работой заниматься. Не ГлавПУР, конечно, но, как говорится, тоже важное дело. Ты меня понял?

– Так точно, понял.

– Ну, вот. Раз понял, молодец.

Он подходит к столу и снимает трубку.

– «Засыпку» дай мне, начальника заставы, – бросает полковник и замолкает.

Он ждёт, пока его соединят и исподлобья посматривает на меня.

– Василий Тарасыч, – оживает он. – Это Гуревич… И тебе не хворать. Пополнение принимай. Рядовой Брагин, отправляю тебе. Загадочный кадр, так что будешь разгадывать… Всем некогда, но кому-то надо. Давай, присылай машину. А, ну если сам приедешь, зайди ко мне, разговор есть.

Он вешает трубку и кивает:

– Будешь служить на заставе «Засыпка». Рядом с Наушками. Начальник заставы майор Белоконь. Через час-полтора приедет. Как выйдешь из штаба, справа клуб. Жди там, в библиотеке. За клубом чипок. Зайти можешь, но чтобы Белоконь тебя не искал. Ясно?

– Так точно.

– Документы потом получишь. Всё. Свободен.

Я выхожу от Гуревича и подхожу к дежурному.

– Токаев, можно на КПП позвонить?

– Можно козу на возу, фазан!

– Зашибись, – киваю я. – Позвонить дай.

– Ты чё такой борзый, а? Ты как со старшим по званию разговариваешь?

– Охренеть! Может, ты мне и наряд выпишешь?

Я усмехаюсь. Служака, блин.

– Я тебе сейчас в грудину выпишу, салабон! – рычит он.

– Ну, попытайся, – спокойно отвечаю я. – Рискни здоровьем.

– Э, ты чё сказал?!

Я с сожалением смотрю на него и выхожу из штаба. Блин, ладно. Не беда, послужим отчизне, невзирая на всех этих Токаевых. Может, он ещё и неплохим чуваком окажется.

Выйдя из штаба, я поворачиваю не направо, а налево и двигаю на КПП.

– Чё, наслужился уже? – ухмыляется младший сержант. – Хватит?

– Да не, надо парням сказать, куда меня определили.

– И куда же? – интересуется он.

– В Наушки к Белоконю.

– «Засыпка»? Ну всё, зёма, вешайся. Белоконь – это песец. Задрочит. Не бухнуть, не отдохнуть. С утра до ночи пахать будешь. Или наряд, или строевая, или политическая, или боевая. А чуть что не так, он сразу без базара в бубен бьёт. Там все пацаны воем воют. А чё не позвонил из штаба? Тебе сюда нельзя вообще-то.

– Да, блин, там Токаев, мудила. Не дал позвонить.

– А, ну да, Токаев действительно мудила, – соглашается младший сержант. – Тебя как зовут-то?

– Егор.

– А меня Игорь. Похоже, кстати. Игорь Макаров. Пацаны Гариком кличут.

– Ну что, Гарик, выпустишь меня к братьям?

– Давай только мухой, а то и тебе, и мне навешают. С «губы» службу хреновато начинать. Ты вон туда, налево зайди, за угол, чтоб от ворот не видать было. Пузырь-то где?

– Так за ним и иду, как спрячешь только?

– Не ссы, это уж моё дело.

– Ну, лады.

Дорога от КПП хорошо просматривается и в ту, и в другую сторону, так что я спокойно выныриваю и, подав знак Виктору, иду за угол, как посоветовал Игорь. Парни подходят.

– Ну всё, ребят, идите. Меня определили на «Засыпку» в Наушки. Застава так называется. Думаю, сегодня можете туда не ехать, там гостиницы нет. Переночуйте здесь, в Кяхте, а завтра утром приезжайте, снимите халабуду какую-нибудь и подскочите на заставу. Сейчас сразу на почту зайдите и позвоните Наташке и Скачкову. Я осмотрюсь, соображу, что к чему и будем уже дальше решения принимать. Дайте бутылку одну, я тут обещал, пацанёнку.

Макс достаёт из рюкзака упакованную в ткань и пластиковый мешок бутылку, и я наскоро попрощавшись возвращаюсь на территорию части.

– Держи, Игорёк, – подмигиваю я.

– А ты деловой, фазанище, – прищёлкивает он языком, разматывая ткань. – Братан, в натуре. Офигеть.

– Ну дык, – усмехаюсь я. – Будешь в наших краях, заходи.

– Ладно, давай, иди уже, а то мне прилетит. Да и тебе тоже. Только прибыл и уже самоход. Хотя, с другой стороны, с заставы даже уйти некуда будет.

– А Наушки?

– Ну, там несколько километров шлёпать, а потом, в Наушках-то чего делать? Зимой особенно. Там девок нет, коньяками не торгуют. Увидишь, короче. Ладно, давай.

– Я в клубе буду Белоконя ждать, – говорю я, выскакивая из КПП. – Если сменишься заходи.

– Не скоро сменюсь ещё.

Выйдя из КПП, возвращаюсь в часть по дороге с белоснежными бордюрами. На полпути встречаюсь с капитаном. Перехожу на строевой, прикладываю руку к козырьку.

– Стоять, боец! Кто такой?

Останавливаюсь и докладываю.

– А откуда идёшь?

– К воротам подходил, товарищ капитан. Крикнул провожающим, чтоб уезжали.

– Провожающим?

– Так точно!

– Ну, смотри у меня. Свободен.

Перед тем, как идти в клуб, захожу в чипок. На заставе, полагаю, такой роскоши не будет.

– Здравствуйте.

Полная, весёлая и довольно молодая женщина за прилавком пристально меня рассматривает.

– Здорово, коли не шутишь. Ты кто такой, салабон что ли? Новенький?

– Ну, типа, – улыбаюсь я.

– Звать как? – допрашивает она. – Типа…

– Егор. Брагин. Только прибыл с предыдущего места службы.

– Откуда это?

– Из Москвы.

– Вы гляньте, какая птица. Ещё и с орденом.

– Ага. Начальство велело прицепить. Раз, говорит, имеется орден, обязан носить.

– А за что ж тебя к нам сослали из Москвы-то?

– Не могу сказать, тайна это. Государственная.

Продавщица начинает смеяться.

– Ну надо же, ты прям тайный агент.

– А вас как зовут?

– Олеся Павловна.

– Редкое имя, – киваю я. – Красивое. Из Белорусии?

– Смотрите-ка, какой прыткий, – усмехается она. – Да, из Белорусии. Из Бреста.

Лицо у неё доброе и улыбчивое. Ей лет тридцать пять, наверное, может, тридцать семь. Помпушка, но симпатичная.

– Здорово, бывал в ваших краях, – улыбаюсь я. – Чем торгуете? Дефицит есть? Что у вас тут спросом пользуется?

– Конфетки-бараночки, – усмехается она. – Батончики возьми. Печенье свежее, кстати, позавчера завезли. Ты у нас служить будешь?

– Нет, на заставе.

– Ну, тогда сигареты возьми бойцов подогреть. Если деньжата водятся.

– Нет, сигарет не надо, а кило печенья и кило батончиков возьму.

В момент совершения сделки в помещение заходит полковник Гуревич.

– Олеся! – с порога начинает он, но увидев меня замолкает.

Я перехожу в агрегатное состояние «смирно».

– Да расслабься, – машет он на меня рукой. – Запасаешься что ли?

– Запасаюсь, товарищ полковник. Говорят, на заставе чипка не будет.

– Правильно говорят. Но ты сильно-то не налегай, а то бегать не сможешь.

– Понял, не буду, – усмехаюсь я.

– Олесь, сегодня Лысов придёт.

– Блин, Вань, товарищ полковник то есть… А раньше не мог сказать?

– А какая разница? Ты ж всё равно на работе!

– Это тебе нет разницы, – расстроенно говорит она, – я бы в обед сбегала…

– Олеся Павловна, до свидания, приятно было познакомиться, – вклиниваюсь я. – Товарищ полковник, я в клубе буду ждать начальника заставы, как вы приказывали.

Гуревич внимательно на меня смотрит, дожидаясь, когда я уйду и ничего не отвечает. Окей. Ухожу. Захожу в клуб и двигаю в библиотеку. Если честно, книги меня сейчас вообще не занимают. Поэтому я сажусь на диванчик и просто жду, когда приедет мой белый конь.

– Вы чего хотели, книжку взять? – появляется из задней комнаты молодая библиотекарша, девчонка ещё. Чем-то на Таньку похожа, на медсестру, тоже рыженькая. Скромнее только и в очках.

– Я просто посидеть хотел, – улыбаюсь я. – Не выгоните?

– Не выгоню, – хмурится она. – Хотя странно как-то.

Я объясняю, что только прибыл, а начальник отряда велел здесь ждать Белоконя.

– Ну, ладно, сидите, раз начальник велел. За книжкой, как раз, и скоротали бы время. Вы вообще не читаете?

– Читаю, конечно, – усмехаюсь я. – Умею и люблю, правда времени на это у меня маловато.

– Нехватка времени – это всего лишь самооправдание, – строго говорит она. – Что вы любите читать?

– В последнее время Брежнева Леонида Ильича перечитывал, – стараюсь не засмеяться я. – Есть у вас, кстати?

– Что? – поднимает она брови. – Есть, конечно, у нас собрание сочинений…

Я не выдерживаю и смеюсь.

– Почему вы смеётесь?

– Простите, я пошутил. Нет, я его не читаю, мне не очень понравилось, я пробовал. Его выступления гораздо интереснее.

– Какие выступления?

– На съезде.

– А вы не боитесь, что я замполиту про ваши шутки расскажу?

– Да, – делаю я серьёзное лицо. – Не подумал. А вы жена замполита?

Она вспыхивает.

– Нет.

– Простите. Меня, кстати, Егором зовут. А вас как?

– Татьяна, – помолчав, отвечает она.

Ну надо же, и имя такое же.

– Александровна.

– Очень приятно, Татьяна Александровна. Если без шуток, то мне классики нравятся, Салтыков-Щедрин, Лесков, Достоевский, Толстой. Правда у них есть существенный недостаток.

– Какой же?

– Они уже ничего больше не напишут.

– Хм… – поджимает она губки. – Это верно подмечено. Могу дать вам «Современную идиллию».

– Я на заставе служу, не смогу вовремя сдать.

– Ничего, у нас это не проблема. Или вы читали эту книжку?

– Читал, конечно. Особенно смешно там про выделку кашинских вин, не находите?

– Какие начитанные солдаты пошли.

Договорить мы не успеваем. В библиотеку заглядывает сурового вида майор. Ему хорошо за сорок, волосы чёрные с проседью на висках. Сухопарый, невысокий, глаза тёмные, прищуренные, строгие, щёки гладко выбриты и кажутся чёрно-синими, на подбородке старый шрам.

Я встаю с дивана.

– Брагин? – спрашивает он.

– Так точно.

Он кивает в сторону двери.

– Татьяна Александровна, – говорит майор, – книгу забыл привезти, неожиданно выехал.

– Ничего страшного, Василий Тарасович, потом привезёте. Или вот Брагину дайте почитать. Ему должно понравиться.

Василий Тарасович бросает на меня хмурый взгляд и, ничего не отвечая, выходит из библиотеки.

Он быстрыми широкими шагами идёт из клуба и молча двигает в сторону штаба. Подойдя к автостоянке, останавливается у «буханки» и, обернувшись ко мне, коротко спрашивает:

– Водишь?

– Так точно. Права есть.

– За руль.

Я забираюсь на водительское место, а он садится рядом.

– Вперёд.

Я сдаю назад, разворачиваюсь и двигаю в сторону КПП. Младший сержант Макаров подходит, заглядывает внутрь, подмигивает мне и даёт рядовому команду открыть ворота. Мы выезжаем.

– Направо и всё время прямо.

Майор раскрывает планшет, вытаскивает блокнот и начинает что-то записывать.

– Здесь прямо? – уточняю я, подъезжая к перекрёстку.

– Я скажу, когда свернуть, – отвечает он, не поднимая головы.

Мы выезжаем из Кяхты, оставляя за собой покосившиеся домики и оказываемся на такой же точно дороге, по которой ехали из Улан-Удэ. Солнце прячется за тучи, и от всех этих марсианских пейзажей начинает веять холодом и безнадёгой.

– Здесь налево, – не поднимая головы командует майор Белоконь.

Покончив с записями, он убирает планшет и говорит, не глядя на меня:

– Слушай сюда, Брагин. Мне пох*ую, кто ты такой, кто за тебя просит и откуда звонит. Ясно? Хоть Брежнев, хоть Пушкин. И загадки твои я разгадывать не собираюсь. Солдат? Всё! Значит делай солдатскую работу, как требуется. Два года вынь да положь. Тем более, мы здесь не в хер дуем, а границу стережём. Какие у тебя заслуги, ордена и наградные сабли мне до одного места. Выполняешь воинский долг на отлично – почёт тебе и слава. Не выполняешь – получаешь взыскание. Точка. Награды у человека за прошлое, а мне твоё прошлое неинтересно. Доходчиво объясняю?

С таким прямым подходом и таким вот жизненным кредо понятно почему ты всё ещё майор на маленькой заставе.

– Так точно, товарищ майор, – отвечаю я. – Вполне доходчиво.

– Хорошо, – кивает он.

– Разрешите вопрос?

– Разрешаю, – без эмоций отвечает он.

Он носит на груди два ряда орденских планок. Понятно, там и медали тоже, я всего и не знаю. Но вот орден «Красной звезды» и «За службу Родине в вооружённых силах СССР» узнаю.

– Можно спросить, где вы «Красную звезду» получили?

– Нельзя, – отвечает он. – Прошлое в прошлом, думай о настоящем. И ещё. На заставе должна быть неукоснительная дисциплина. Никаких расстёгнутых воротничков, никаких дембельских складок, ничего такого. Понятно? Если найду алкоголь – сразу в торец. На гауптвахту не пошлю, но сам поучу. Ясно?

– Да я непьющий.

– Меня не волнует, пьющий, не пьющий. Спиртное – сразу в торец. Никаких драк и склок на заставе. Никакой дедовщины. Ясно?

Можно подумать я, молодой солдат, приеду и дедовщину разведу.

– Так точно, ясно.

Дальше едем молча. Контакт так себе, честно говоря.

– У меня отец майор, – через некоторое время говорю я, прощупывая своего командира. – В запасе сейчас после ранения.

– Надеюсь, ты своей службой отца не опозоришь.

Не, непробиваемый, всё похрену ему. Конь белый.

– Я тоже надеюсь, – киваю я и меняю тему. – А что у вас за книга, про которую библиотекарша говорила?

– Не библиотекарша, а Татьяна Александровна. И на девиц не засматривайся, ты сюда не шуры-муры крутить приехал. А книга… Брежнев, «Малая земля». Но тебе читать некогда будет, я гарантирую.

А библиотекарша-то юмористка.

Впереди появляется высокая вышка на тонких ножках и металлические ворота. Они открываются заблаговременно, так что мы въезжаем на территорию заставы, даже не затормозив. Часовой, или кто он тут, с интересом провожает нас взглядом.

– Вон туда, – показывает пальцем майор.

Я подъезжаю к бараку с небольшим плацем.

– Выходи.

Подбегает дежурный по заставе, докладывает. Происшествий не случилось. Хорошо. Я выхожу и осматриваюсь. Через плац, напротив этого барака располагается здание побольше. Там вольеры для собак, а рядом, судя по всему, конюшня и складские помещения.

Подальше в сторонке здание с большой верандой и пристройками. Думаю, кухня. Ещё дальше виднеется бетонное строение. Наверное, жилое, для офицеров и их семей. Ну, что же, жить можно. Наверное. Хотя, то, что нет ни дерева, ни кустика, как-то стрёмно…

Из барака выходят немолодой прапорщик и старлей. Старлей, как раз, молодой. Он тоже что-то докладывает, но я стою у машины. Жду команды.

– Так, Брагин, – подзывает меня майор. – Пойдёшь за старшиной.

– Товарищ старший прапорщик, нужно выдать новому бойцу обмундирование. А вы, товарищ старший лейтенант, определите место и службу.

– Когда обмундирование получишь, зайдёшь в канцелярию, – кивает мне лейтёха.

Я козыряю и двигаю за старшиной. Всё оказывается в одном флаконе – и казарма, и оружейка, и канцелярия, и ленинская комната. В общем, всё располагается в одном бараке.

Спокойный, с седыми усами и натруженными руками, старшина заводит меня в каптёрку. Он чуть прищуривается, прикидывая мои размеры, и по лицу его расползаются морщины. Видать, давно службу тянет.

– Так, значит. Так-с… хэбэ, сапоги, портянки-то умеешь мотать?

– Умею.

– Эх, жалко на тебя хэбэшку переводить, через пару дней уже в пэша переодеваться надо, а у меня нету ещё, со склада снабжения не привезли пока. Так бы выдал сразу зимнее и всё. Откуда ты свалился такой?

– Из Москвы, товарищ старший прапорщик.

– Из Москвы. А награды за что? За штабную работу?

– Да как говорит наш начальник заставы, то что в прошлом уже неважно, – улыбаюсь я.

– Тоже верно, – кивает он. – Размер обуви какой? Сорок второй?

И всё в таком духе. Я сажусь на табуретку и начинаю подшиваться, благо, инструментарий имеется – из дома привёз. Переодеваюсь и оставляю парадку в шкафчике с номером пятьдесят. Надо же, свой шкафчик, круто. Никогда такого не видел.

– Вообще-то, – говорит старшина. – Подшиваться в бытовке надо. Но на первый раз, ладно, сиди. Твой номер пятьдесят, кстати. И это не только на шкафчике. Распорядок составляется ежедневно, имена не указываются, только номера. Понял? Не забудь.

– Понял, не забуду.

– А это что у тебя? – показывает он грубым кривым пальцем на мою ключицу.

– Поцарапался, – усмехаюсь я.

Он проходит вокруг меня.

– Пулевое что ли? Где это тебя так?

– Бандитов ловил.

– Смотри-ка, а я думал нынче за красивые глазки висюльки на грудь вешают.

– Нынче всяко бывает, товарищ старший прапорщик, – пожимаю я плечами. – Кому как повезёт.

– Ну-ну, – хмыкает он.

Закончив со старшиной, иду к заместителю начальника заставы. Он ждёт в канцелярии. Молодой ещё, совсем зелёный старлей выясняет, что я могу и как до жизни такой докатился. У него открытый детский взгляд, пшеничные брови, такие же волосы и ямочка на подбородке.

Разговор напоминает тот, что был с начальником отряда. Не по тону, конечно, а по содержанию. Он всё выспрашивает и делает отметки в блокноте.

– О! – восклицает плотный капитан с круглым лицом и заплывшими глазками. – Отлично! Если служил в ГлавПУРе, значит будешь политинформации готовить. Рома, ты смотри, перед средами его в наряды не ставь, чтобы он не открутился у меня. Будешь, ты Брагин агитатором. Понял?

– Понял, товарищ капитан, – улыбаюсь я. – Я правда агитировать не приученный, всё больше командовать и исполнять команды. Но если надо – значит надо.

– Надо, раз говорю, – раздражённо кивает замполит. – Но смотри, если херово будешь агитировать, я быстро напишу, куда следует. Понял?

– Так точно, товарищ капитан.

– Ладно, собаку мы тебе не доверим и коня тоже, – хлопает ладонью по столу лейтёха. – И что тебе остаётся?

– Сапоги-скороходы, – киваю я.

– Так точно. Определяю тебя в стрелковое отделение ефрейтора Мамедова. Придётся тебе побегать по нашим горкам. Но это ничего. Это только на пользу – и тебе, и нашей необъятной.

– Так точно, – киваю я.

– Куришь?

– Нет. А вы?

– И я нет. Выпиваешь?

– Практически нет.

– А фактически?

– Могу шампунь пригубить.

– Как моя жена прям, – хмыкает он.

– У меня и своя такая же.

– О, как! – удивляется старлей. – Поди и дитё имеется, раз женился так рано?

– Нет, детьми не обзавелись ещё.

– Ну, это успеете. Сами ещё, как дети.

– Виноват, товарищ старший лейтенант, не могу согласиться. Детям границу не доверяют.

– Так тебе тоже ещё никто не доверял, – подмигивает он. – Сначала мы тебя на хозяйственных работах проверим и на нормативах. Завтра выйдем на стрельбище. Побегаешь, опять же. Бокс, борьба или ещё что есть в активе?

– Ну, так. Самбо немножко занимался.

– Правда? – удивляется он. – Ну, вот, уже кое-что. Утречком тебя проверю. Так, всё, свободен. Иди, найди Мамедова, пусть тебе койку покажет и по заставе проведёт, объяснит, что к чему.

– А где его искать?

– Мамедова искать надо на кухне, потому как он сегодня в наряде.

Я иду на кухню. Захожу в зал со столами. Никого. Зал просторный, столы, как в кафе, на четырёх человек, надо же. Линия выдачи готовых блюд, как в пельменной на Лубянке. Выглядит неплохо, правда милых официанток ждать не приходится. Как и поварих. Я обхожу линию выдачи и через открытую дверь попадаю на кухню.

У большого котла колдует узбек в некогда белом фартуке и в колпаке. В руках у него здоровенный алюминиевый половник. Над котлом клубится пар, а на столах из нержавейки лежат ножи и разделочные доски разных калибров.

– Здорово, братан, – киваю я. – Мне Мамедов нужен.

Повар окидывает меня взглядом, молча кивает на дверь позади себя, отворачивается к котлу и начинает мешать половником своё варево.

– Ага, – говорю я, шагая по коричневому кафельному полу. – Пахнет вкусно. Не плов, случаем, варганишь?

За дверью открывается небольшой зал, судя по всему помывочный. Из него ведёт коридор. Я прохожу дальше и оказываюсь в небольшой каморке. В ней стоит обычная эмалированная ванна, вдоль стен идут трубы, а посерёдке сидит троица солдат. Они без ремней, с закатанными рукавами. Сидят на табуретках, перед каждым оцинкованный тазик, какие бывают в бане, а в центре стоит мешок картошки.

– Здорово, бойцы, – говорю я.

Они молча меня осматривают, но приветствовать не торопятся. Ребятки все, как на подбор, крепкие и ладные. Один шатен, один рыжий и один брюнет. Брюнет, скорее всего, туркмен и, вероятно, и есть Мамедов.

– Ты Мамедов? – спрашиваю я.

– А на мне чё написано? – с вызовом отвечает он.

Говорит он с приличным таким акцентом.

– Нет, брат, не написано, просто я наблюдательный.

– Какой ты мне брат, а? Ты кто такой?

– Егор Брагин, определён в твоё отделение. Старлей сказал, чтоб ты мне всё показал на заставе. Где спать там… и всё остальное.

– Ты фазан что ли? Ты сколько служишь уже?

– Первые полгода идут, – не вдаваясь в подробности, отвечаю я.

– Щегол ты зелёный, – беззлобно смеётся рыжий и подмигивает, – а не Егор Брагин.

Мамедов бросает нож в оцинкованную шайку с очистками.

– Всё пацаны, – ухмыляется он. – ДМБ подкрался незаметно. Ваш папа теперь отдыхать будет. Ему салабона начальник подарил.

Все ржут.

– А чё только ты? – ухмыляется рыжий. – Тут осталось-то, всего ничего. Он один за всех доделает.

– Давай, чё стоишь, смотришь? – неприветливо кивает он мне. – Нож взял! И начинай чистить, а дедушки отдохнут пока.

– Это вряд ли, – усмехаюсь я.

– Чё ты там прокукарекал? – угрожающе прищуривается Мамедов. – Повтори, чмошник!

Он встаёт с табуретки, демонстрируя свою здоровенную спортивную тушу и, угрожающе сверкая глазами, делает шаг в мою сторону.