Цеховик. Книга 9. У последней черты
- -
- 100%
- +
Чурбанов откидывается на спинку кресла и пристально смотрит на меня некоторое время. Потом он встаёт и снова идёт за вискарём.
– И к чему эта душещипательная история? – спрашивает он наливая в стакан очередную порцию. – Знаешь, сколько у них там таких Абдибековых приговорено или ожидает приговора? Ты, может быть, владеешь способом всё это изменить?
– Боюсь, систему я пока не могу изменить, а вот помочь одному конкретному человеку шанс есть. Честному человеку, заметьте.
– Молодец, ты Егор. Честный, бескомпромиссный и принципиальный. Настоящий комсомолец. Ладно, что у государства и копейки не украл, это само собой разумеется. Так ты ещё всегда готов прийти на помощь униженным и оскорблённым. Я прямо горжусь знакомством с тобой. Но только скажи, сколько этот человек томится в застенках?
– Почти девять месяцев…
– О! Иной бы уже и родил кого, а он всё сидит и сидит. Но ты-то где был всё это время? Ты, борец за справедливость, как ты бился с бесчеловечной кривдой, унизительной системой и произволом власть имущих?
– Возможности раньше не было, Юрий Михайлович, – качаю я головой.
– Серьёзно? – понимающе кивает он. – И всё? Уважительная причина для борца за справедливость.
– Нет, не всё. Вы правы, я о нём не думал, потому что мои личные дела оказались для меня важнее. Вроде как я своё дело сделал, показания оставил и всё. Типа что я ещё-то могу? А сейчас, я понял, что используя ваше положение, я могу помочь не только себе и своим друзьям, но и этому человеку. Мы одним ударом сразу миллион мух убьём.
– Не начинай, Брагин.
– Но это правда. И честного мента освободим, и себе руки развяжем, и интриганам и заговорщикам по башке дадим. А вы лично, помимо экономической составляющей, конкретно прокачаете карму и укрепите своё положение, показав себя монументальным политиком, без одобрения которого нельзя предпринимать ни один шаг.
– Чего я сделаю?
– Про карму шутка, остальное правда.
– Шутит он ещё. Ты даёшь. Вот же ты кадр, честное слово. Ещё и прибауточки свои отвешивает. Отдать бы тебя Мигулю да поглядеть, как ты с ним шутить будешь. Остряк.
Он снимает трубку и набирает номер.
– Олег! Тебя где носит? Битый час звоню! … Виноват он… Ладно, давай, руки в ноги и ко мне домой. Прямо сейчас, понял? Разговор есть, посоветоваться надо. И камеру возьми… Да. Ну, какую ещё-то? Да. И вот ещё что… Отправь группу в гостиницу «Москва»… Какой номер?
Он смотрит на меня вопросительно. Я называю номер Игоря.
– Заберёшь там человека связанного. Это подозреваемый в покушении на убийство. Его надо отвезти в…
Он бросает на меня взгляд…
– Надо отвезти в наше специальное место, – говорит он после паузы. – И хорошо поговорить. Всё. Выполняй.
– Юрий Михайлович, я пойду позвоню, – говорю я, когда он кладёт трубку.
– Один не ходи, возьми своего мордоворота.
– Да. Можно ему в подъезде меня подождать потом?
– Не нужно, пусть домой заходит.
– Юрий Михайлович…
– Ну? – хмуро смотрит он на меня.
– Я в Ташкент поеду. Если поможете с документами, буду благодарен. Если не получится, значит так. Но вы мне всё правильно сказали. Давно надо было это сделать.
– Тьфу… – в сердцах не может сдержаться Чурбанов. – Иди звони.
Злобину я прозваниваю по всем номерам, включая его секретный номер. Ноль повдоль. Конечно, слова Чурбанова оставили неприятный осадок, но думать о Де Ниро плохо мне совсем не нравится. Не хочу верить. Смешно, конечно, но если подтвердится, что он… блин… это будет большой потерей, в общем…
До Ферика я тоже не могу дозвониться. Ну, его-то скорее всего схватили сразу, тем более, в толпе были кровожадно настроенные граждане. Так что… Ему, конечно, к нарам не привыкать, но, думаю, он лелеял мечту никогда туда не возвращаться.
Звоню Айгюль.
– Ты не знаешь, где дядя Ферик? – с лёгкой тревогой в голосе спрашивает она. – Мы должны были вместе ехать на встречу, но он не появился…
– Боюсь, что знаю, – вздыхаю я. – Думаю, нам надо будет поговорить по другому номеру.
– Ты думаешь… Думаешь, меня слушают?
– Нет, я так не думаю, просто, на всякий случай лучше разговаривать не из дома… А дядю Ферика арестовали.
– За что?
– Потом поговорим. Не беспокойся, я уже занимаюсь тем, чтобы ему помочь. Всё хорошо будет.
Поговорив, возвращаюсь к Чурбанову. Настроение хуже некуда. Блин. Я его понять могу, конечно, но, честно говоря, рассчитывал на поддержку и помощь. Ну, хотя бы не сдал этому Мигулю, и на том спасибо…
Ладно, бумаги он мне выправит, значит можно будет побороться. Просто так сдаваться я не буду. Слишком много поставлено на кон, хотя дело, конечно, не в этом, не в потраченных усилиях и не в недополученной в будущем выручке. Дело в том, что начатое надо доводить до конца.
И ещё дело в том, что надо вытаскивать ребят. Помимо Де Ниро, Ферика и Пашки, там ещё целая куча народу. Блин! Надо было Лиду с Баксом предупредить, чтобы не совались сегодня. Она же типа в действующем резерве. Как её там в «конторе» ведут я не знаю, но нервотрёпка будет знатная. И как тут не вспомнишь старый добрый «эвфемизм» «фак»…
В общем, нужно ехать в Ташкент. Собирать экспедицию и ехать. Ключ к решению проблемы лежит там. Можно, наверное, ещё как-нибудь решить, но пока другого способа я не знаю. Просто зайти и перестрелять всех?
– Давай, сядь вон туда, – говорит Чурбанов, когда я возвращаюсь.
Он показывает на стул, за которым развернут рулон белой бумаги. Там колдует Тайманов.
– Здравствуйте, Олег Довлатович, – здороваюсь я с ним.
Он усаживает меня на стул, включает вспышку и фотографирует на большой фотоаппарат.
– Олег, значит слушай сюда. К завтрашнему дню мне нужна вся доступная информация по делу… как его?
– Майор Алишер Асетович Абдибеков, МВД Узбекистана, Ташкент… – моментально реагирую я.
– Вот, запиши. Этому паспорт тоже к завтрашнему дню сделай.
– Имя можно выбрать? – спрашиваю я.
– Так, не наглеть, Брагин. Выбрать нельзя. Напиши ему, Олег, что-нибудь неприличное.
Тайманов крякает.
– Если получится, я буду благодарен за Егора Дмитриевича Доброва. Годик прибавить можно.
Сам не знаю, зачем, тяну на себя имя не слишком удачливого старого меня. Вернее, более молодого сейчас, но… Не важно, короче.
– Так, – продолжает Чурбанов. – Попроси, пожалуйста, Калиниченко, заехать. Если не сможет, значит я к нему сам приеду, но чтобы обязательно сегодня. Ну, и собирайся, завтра поедешь с Брагиным и, надеюсь, с кем-то из прокуратуры в Ташкент. Брагин полетит по новому паспорту. Тебе когда восемнадцать?
– Двадцать пятого. На следующей неделе уже.
– Хорошо, значит показания сам сможешь давать. Можно тогда не завтра, а послезавтра вылетать, чтобы лучше подготовиться… Егор, я делаю это не ради тебя и твоих завиральных идей, а ради оклеветанного майора Абдибекова. Ясно?
– Так точно, Юрий Михайлович, – расплываюсь я в улыбке, чувствуя, как железная рука, сжимавшая сердце ослабляет хватку. – Я в вас никогда не сомневался.
– Ну, и зря. Я тебе не благодушный ангел, к сожалению. О своих догадках, соображениях, версиях и прочей галиматье никому не рассказывай. Можно только Олегу и то, если он позволит, ясно? Во всём его слушаться неукоснительно. Ты понял этот пункт?
– Да, Юрий Михайлович.
– Ну, и молодец.
– Если у нас всё получится, получится, что вы вскроете серьёзные проблемы в республиканском УВД, то это уже второе резонансное дело, после «Ждановской».
– Замолчи, ни слова больше! – он начинает искать на столе, чем в меня зашвырнуть. – Резонансное!
– Юрий Михайлович, а Калиниченко… Как там у него с этим делом?
– Что ж, ты не уймёшься-то никак? Калиниченко, надеюсь, даст какого-нибудь толкового сотрудника, когда узнает, что ты ещё что-то раскопал. Тебе с твоими способностями вляпываться, кстати, в прокуратуре самое место. Всегда будешь в нужном месте в нужное время.
– Юрий Михайлович, спасибо. Можно водителя вызову?
– Нет, водителя лучше не вызывать. За ним, скорее всего, следят.
– Я другого, неофициального.
– Если о нём знает Злобин, тоже не стоит.
Я вздыхаю:
– Тогда такси…
– Вызывай. Такси вызывай.
Вечером я встречаюсь с Айгюль. Она называет адрес столовой недалеко от Университета и я подъезжаю туда. Еду на незасвеченной, оформленной на чужой паспорт «жиге». За рулём Толян.
Мы подъезжаем к столовой с задней стороны, и я захожу через чёрный ход.
– Что так долго? – хмурится и облегчённо выдыхает Айгюль. – Я уж думала что-то случилось.
«Что-то»…
– Прости, мы же не местные, Толик и так чудеса ориентации продемонстрировал. Доехали, в общем.
Мы уходим на склад полный бидонов, лотков и алюминиевой посуды. Пахнет сыростью, землёй и гнилой картошкой. Разговариваем, стоя между стеллажами. Я рассказываю подробности налёта, сообщаю, что поеду в Ташкент.
– В Ташкент? Сейчас? Зачем? – недоумевает она. – Надо же что-то делать! Искать выходы… Я не знаю, Егор… Ты просто хочешь спрятаться? Но почему Ташкент?
– Прятаться в Ташкенте – это то же самое, что в пасти у крокодила, – усмехаюсь я. – Есть идея попытаться надавить там, чтобы открылось здесь.
– Я не понимаю…
– Айгюль, всего пока не могу тебе сказать, тем более, что я и сам не на сто процентов понимаю ситуацию. Но совершенно точно, если я сделаю, что задумал, рычаг у меня появится очень серьёзный. И с этим рычагом мы попробуем взломать темницу дяди Ферика.
– Я хочу, чтобы ты обратился к моему человеку.
– Для чего?
– Чужой город, ты никого не знаешь. Тебе будет нужна помощь.
– Что за человек? Надёжный?
– Можешь доверять, как мне. Юрист, адвокат, знает все ходы и выходы. Ты получишь, всё что будет нужно. Защиту, охрану, проживание, наличные, оружие, транспорт. Не бесплатно, естественно, но это мы решим потом. Записывай номер телефона.
– Я запомню.
– Хорошо…
Она замолкает и напряжённо думает о чём-то.
– Что, Айгюль?
– Думаю, что мне нужно самой лететь. Без меня ты там, как котёнок слепой будешь, опять в какую-нибудь яму попадёшь…
Она не шутит и выглядит очень озабоченно.
– Я же не один буду. Там крутые шишки со мной поедут. И Толян, опять же. Ты его в деле не видела, он хладнокровный терминатор.
– Но мне нужно быть здесь… – говорит она, не слушая меня. – Ты будешь искать рычаги в Ташкенте, а я здесь.
– Не надо, Айгюль, можно сделать хуже…
– Я не сделаю. Так, всё, не сотрясай воздух. Значит, слушай. Я заряжу тут всё и прилечу. Думаю, дня через два-три. Ты там постарайся никуда не встрять, понятно? Запоминай номер.
Она диктует.
– А как зовут твоего суперменского юриста?
– Рекс.
– Рекс? Серьёзно? А помощник у него Мухтар или Шарик? Что за имя такое? Или это в честь Рекса Стаута?
– Рекс – это не пёс. Рекс – это царь, тираннозавр, царь зверей. Он сам скажет, как его называть. А пока просто Рекс. В первый же день, как приедешь, позвони по этому номеру. Тебе скажут как и куда подъехать. Обязательно. Понял меня?
В Ташкент мы вылетаем через два дня. В кармане у меня два паспорта. Один выписан на моё настоящее имя, а второй – на моё… настоящее имя. То есть, теперь я и Брагин и Добров. Немного странное чувство…
В аэропорту нас встречают прямо у трапа самолёта. Две чёрные «Волги». В одну загружаются Тайманов со следователем из Генеральной Прокуратуры Мхитаряном, во вторую – мы с Толяном. Это не очень хорошо, на мой взгляд, потому что вторую машину с важным свидетелем могут отсечь при необходимости.
Пока никто не догадывается, что здесь находится этот самый свидетель, то есть я, поскольку для всех я пока что Добров, молодой офицер МВД. Смотри-ка, превратности судьбы, Егор Добров, молодой мент. Всё, как в жизни… Мда…
Сегодня работы не будет. Ещё бы, сейчас они узнают, что именно нас интересует и побегут проверять да готовиться. Но про Алишера им сегодня никто не скажет.
Про него уже давно никто не вспоминает, сидит он себе тихонько и никому не мешает. Странно, что ещё приговор не вынесли и не исполнили. Должно быть имеют разные варианты по использованию в различных сценариях. Чего-то хотят от него, не просто окончательно закрыть вопрос, но иметь возможность действовать.
Мы едем прямиком в гостиницу. Нужно обязательно отдохнуть после дороги. А завтра утром уже и начнём работать. Вы только скажите, что подготовить, чтобы завтра время не терять. Стандартное заклинание.
Мхитарян называет несколько дел, о которых желает поговорить. Ничего опасного, всё в рамках обычной проверки. Ну, а раз так, начало тоже будет обычным, традиционным. Банкет в шикарном ресторане, парад-алле всех начальников и прочие атрибуты в духе «к нам едет ревизор».
Завтра для них начнётся с сюрприза. Они забегают, начнут рвать волосы на одном месте, проверять, смотреть, чекать… Шухер поднимется знатный. А сегодня всё по протоколу, можно сказать, сыто-пьяно, обильно и очень по-дружески, с подарками и от чистого сердца. Так, чтобы поутру ревизору совестно было слишком глубоко заглядывать в дела.
Мы отправляемся по номерам. Начальникам положены одноместные, а нам с Толяном двухместный. Ну, что же, не проблема. Бросив вещи, мы с Толиком выходим из гостиницы и доходим до ближайшего таксофона. На улице приятно. После московского морозца плюс восемь напоминает лето.
Толян расстёгивается, снимает перчатки и кайфует от погоды. До вечера время ещё есть, так что, не откладывая в долгий ящик, я звоню Рексу по номеру, полученному от Айгюль.
– Здравствуйте, мне нужен Рекс, – говорю я, когда на том конце провода снимают трубку.
– Кто спрашивает?
Голос странный, неясный… Непонятно даже, мужской или женский.
– Егор от Айгюль.
После паузы мне называют адрес.
– Приедешь один, пройдёшь через ворота во двор. Обойдёшь гараж справа, подойдёшь к коричневой двери и постучишь. Раз-два-три-четыре.
– А это жилой…
Задать вопрос я не успеваю, в трубке раздаются гудки. Конспираторы, блин. Мы возвращаемся к гостинице и берём такси. Неразговорчивый водитель останавливается у старого неухоженного жилого дома. Выглядит он неухоженным. На первом этаже располагается какая-то проектная контора с длинным непроизносимым названием.
Рядом со входом старые ржавые ворота. Ворота не заперты и мы свободно проходим через них, оказываясь в небольшом дворе. В глубине стоит одноэтажная постройка представляющая собой два больших гаражных бокса. Ворота гаража закрыты.
– Стой здесь, – киваю я Толяну. – Смотри.
Он останавливается, а я обхожу гараж и, заметив коричневую дверь, приближаюсь к ней. Стучу. Раз-два-три-четыре. Никто не открывает. Блин… Постучать ещё раз или ждать? Надо же только четыре раза стукнуть.... Подождав немного, всё-таки стучу ещё раз. Раз-два-три-четыре. Тьфу! Тишина.
Я делаю пару шагов назад, выглядываю из-за угла и… Твою дивизию, где Толян? Толяна нет, но на земле валяется его перчатка. Что за подстава, Айгюль…
– Руки… – слышу я позади себя и резко оборачиваюсь.
На меня смотрит чёрный холодный ствол ТТ.
– Тихонечко, без шума, давай проходи, братишка.
Невысокий узбек лет сорока приглашающе кивает на открытую коричневую дверь.
– Заходи, гостем будешь.
Я оглядываюсь и вижу, как со стороны гаражных ворот к нам идут два крепких парня, держа руки в карманах.
– Ну, чего, как неродной? Давай скорее…
3. Мурка в кожаной тужурке
– Ой, – говорю я. – А где Толян-то? Вы чего творите, ребятишки? Куда Толика моего дели?
– Слышь, ты не понял? – начинает злиться человек с пистолетом – Сюда иди!
Нет, я всё понимаю, как говорится, метнул гадюка и нету Кука, но законы физики, акустики в частности, никто ведь не отменял вроде. По крайней мере, вот эти бродяги точно не из числа заучек-теоретиков. Как такой шкаф, как Толик мог исчезнуть и растаять, превратившись в сморщенную перчатку?
– Да не, брателло, это ты не понял, – мотаю я головой. – Я говорю, Толика верните, пожалуйста. Очень вас прошу.
Даже не знаю, чего сейчас во мне больше, удивления, негодования или желания проявить осторожность при виде злого узбека с ТТ.
Отвечая, я стою, обернувшись к нему в три четверти, держа в поле периферийного зрения. Сейчас больший интерес для меня представляют вот эти двое из ларца. Если это они Толика уконтрапупили, то с ними нужно быть предельно внимательным.
– Толя-я-я-н! – очень громко и неожиданно для этой братии ору я.
– Заткнись, сука, – испуганно и приглушённо вскрикивает вооружённый чувак, из чего я делаю вывод, что шума он не желает и стрелять, по-видимому, без лишней необходимости не будет.
Парни ускоряются, в гараже раздаётся грохот, а узбек срывается ко мне. Ну, как ты там сказал, заходи, гостем будешь? Давай! Я делаю прям красиво, даже самому нравится. Как Шварц в фильме «Правдивая ложь», я будто танго танцую.
Та-там-там-там та-да-да-дам пам-пам-пам, не глядя на него, с лицом аргентинского кабальеро, шаг назад, оборот, поддержка, та-да-да-дам пам-пам-пам. Ну прости, малость промахнулся и обнимаю тебя сзади. Но, вообще-то, не промахнулся, я так и хотел.
Левая рука локтевым сгибом сдавливает шею, правая лежит на его руке, сжимающей рукоять пистолета. И не просто лежит, а подносит этот самый пистолет к голове и тыкает металлом в висок. Он, конечно, противится, но я настаиваю.
Пацанчики останавливаются, явно удивлённые подобной рокировкой. Недооценивать их, конечно не стоит, если они уделали Толика так, что тот даже не ойкнул. Пикнуть не успел бедняга.
– Брат, – говорит один из двоих и улыбается мягкой деликатной улыбкой английского джентльмена. – Зачем кипишуешь? Опусти ствол, можно же просто поговорить.
Его спутник озирается и украдкой бросает взгляды на верхние этажи дома. Видать, жильцы там всё-таки имеются.
– Так я же и не против, – тоже улыбаюсь я. – Я же так и хотел. Но сначала Толика верните.
– Какого Толика, дорогой? – пожимает джентльмен плечами. – Мы не знаем никакого Толика.
По гаражным воротам начинают стучать изнутри, из гаража.
– Сдаётся мне, что это он и есть, – говорю я и начинаю давить на палец, лежащий на спуске.
– Э-э-э! – орёт удушаемый мной узбек с пистолетом. – Ты чё делаешь! Он заряженный!
– Вот и не дёргайся, уважаемый, – предельно вежливо прошу я. – Открывайте ворота.
– Зачем? – довольно искренне удивляется второй парень – Мы там барашка держим.
– Ох, не нравится мне такое сравнение, – качаю я головой. – А Толян за барана может и по рогам настучать. Я серьёзно, пацаны, открывайте. Лучше не доводите до того, чтобы он ворота с петель снял. Тогда всем тяжко придётся.
Словно в подтверждение сказанному из гаража раздаются гораздо более сильные и громкие удары. Похоже, Толян нашёл что-то тяжёлое.
Первый из парней нехотя и вразвалочку идёт к воротам и хлопает по ним ладонью.
– Э, успокойся, слышь, успокойся, тебе говорят, – кричит он и в ответ получает такой удар по металлу рядом со своей головой, что даже вздрагивает.
– Ладно, – говорю я и удобнее упираю ствол в голову узбека. – Пошутили и будет. Выпускайте Толяна или на счёт три я вышибу мозг ему, а следом и вам двоим. Раз!
Они переглядываются, раздумывая и, должно быть, недооценивая мою решимость.
– Два! – восклицаю я и вот тут допускаю ошибку.
Вернее, ошибка уже допущена чуть раньше, но сейчас я её осознаю. Молодчик, тот который один из двоих, бросает быстрый, мимолётный взгляд мне за спину. Десятая доля секунды, но я понимаю всё. Понимаю мгновенно, но сделать уже ничего не могу…
Потому что тут же в доказательство моей догадки раздаётся лязгающий металлический щелчок, и у моей ноги вздымается фонтанчик каменных брызг и искр. Пуля бьёт по камню – вот и искры. Она жалобно взвизгивает и рикошетом уходит вдаль.
– Хватит! – раздаётся из-за спины суровый голос.
Помимо того, что он суровый, он ещё и холодный и принадлежит… женщине. Вернее симпатичной девушке с рыжими волосами. Она стоит с бесшумным пистолетом в вытянутой руке, и это плохо по нескольким причинам.
Во-первых, она, похоже, неплохо стреляет, судя по продемонстрированному миллиметражу. Во-вторых, пистолет бесшумный, и она может палить из него до посинения, и никто не забьёт тревогу и не вызовет милицию. В-третьих, пистолет не самый распространённый, а мне он в последнее время очень часто попадается.
Да и вообще вся ситуация странная. Поезжай, говорит, туда, там Рекс о тебе позаботится. И Рекс действительно проявляет невероятную заботу. А если вспомнить, что стрелок, который охотился за мной, тоже использовал такую пушку, то мысли делаются ещё мрачнее, так что хочешь не хочешь неприятные думы сами собой в голову лезут. Например, о том, не связана ли эта барышня с покушениями на меня.
– Подними руки, – говорит девица, – и заведи их за голову. Сделай шаг назад. Отпусти моего человека.
Я выполняю её требования.
– Ну, ты уж тогда тоже отпусти моего человека, – предлагаю я, но она никак не реагирует на мою речь.
Узбек, получив свободу, отскакивает в сторону и снова наводит на меня пушку. Никакой благодарности у человека.
– Давай, заходи, – предлагает мне девица, и я снова подчиняюсь.
Я оказываюсь в конторе со стенами, выкрашенными серой масляной краской, старой мебелью и кучей толстых бумажных папок, завязанных тесёмочными бантиками. Мои похитители тоже заходят внутрь. Правда, один из парней тут же выходит. Видать к Толяну пошёл, козёл.
Царь-девица при ближайшем рассмотрении оказывается довольно высокой и красивой барышней с густой шевелюрой рыжих волос. Прямой нос, широкие скулы, сочные губы – не девчонка, а мечта. Модель. Фигурка спортивная, подтянутая. На ней кожаные брюки и кожаная же косуха.
Меня усаживают на стул и фиксируют руки сзади, просто связывая верёвкой.
– Здравствуй моя Мурка, здравствуй, дорогая, – хмыкаю я рассматривая свою похитительницу. – Похищение человека очень серьёзное преступление.
Она подходит ко мне и, поставив мысок своего сапожка на край стула между моих ног, наклоняется вперёд, опираясь о собственное колено.
– И кто же ты такой? – прищуривается она. – Для мента молодой шибко. Для бандита… Хм… На бандита тоже не похож. Школяр залётный. Но для школяра больно красиво танцуешь.
– Со мной всё ясно, – улыбаюсь я.
– И кто же?
– Тот, кто ищет Рекса.
– А с какой это радости Рекс должен с тобой разговаривать? Кто ты такой-то?
– Я друг Айгюль. А ты кто такая? Чисто интересно даже.
– Какой Айгюль? – спрашивает она.
– Если я не туда попал, то какая разница, что за Айгюль? А если туда, что за тупые прихваты? Мне нужен Рекс. Вы мне, судя по всему, не нужны. И ещё мне нужен Толян. Вы вообще, походу, поехавшие. Какого хрена на парня набросились?
– Тебе же сказали, чтобы пришёл один.
– Ну, я и шёл один, – пожимаю я плечами. –Толян в сторонке стоял, чтоб вот такие как вы отморозки чего не удумали.
– Так что за Айгюль? Джура, давай плоскогубцы
– Я бы и так сказал, – качаю я головой, – но теперь хер ты узнаешь, что за Айгюль. Развязывай руки и тащи сюда Толяна. И тогда, если захочешь, я с тобой поговорю. Слово даю. Не раньше.
Я кручу головой осматривая нехитрую обстановку. Пара столов, старые покосившиеся стулья, здоровый сейф, плакат «Пьяный за рулём – преступник», графин с водой и стаканчиком-пробкой. Календарь на стене, счёты на столе. Короче, обстановка рабочая. Пахнет угольной сажей и специями. В целом, можно сказать, здесь тесно и громоздко.
– Зачем тебе Рекс? – спрашивает она заглядывая мне в глаза и даже, протянув руку, поворачивает мою голову за подбородок.
– Эстетика кинофильмов про нациков, – усмехаюсь я. – Ты сама кто такая?
– Тебя не касается, – сердито отвечает она.
– Касается, в прямом смысле касается, твоей рукой прямо в настоящее время и касается. В чём проблема? Есть Рекс, нет Рекса, да-нет, разбежались. Мне он, честно говоря, не упёрся никуда, это Айгюль настояла, тебе, говорит, без Рекса в чужом враждебном Ташкенте никуда не сунуться.
– А куда ты хочешь сунуться? – с интересом смотрит барышня.
– Ладно, – мотаю я головой, вырывая подбородок из её руки. – Давай развязывай и разбежимся по своим делам. А то разговор больно странный получается.
– Проблема в том, что теперь, когда ты нас увидел, ты не можешь просто так встать и уйти.
– Блин, мать, ну ты даёшь? А зачем адрес мне назвала? Сказала бы, что ошибся номером и всё.
– Интересно, ты прикидываешься или правда дурачок? Номер же ты откуда-то узнал. Значит нужно с тобой разбираться.
– Я бы тоже с тобой разобрался, – хмыкаю я, оглядывая её с ног до головы.
Прощупываю, стараюсь вывести из равновесия.
– Да? – поднимает она брови, и её лицо становится добрым и наивным.