Цеховик. Книга 9. У последней черты
- -
- 100%
- +
Но это разумеется наглый обман, потому что демонстрируя открытую и милую мордашку, она чуть двигает ногу вперёд и ставит подошву на весьма чувствительную часть моего тела.
– Хотел бы со мной разобраться? – переспрашивает она и чуть придавливает.
Вот сучка. Я инстинктивно подаюсь назад и стул жалобно скрипит.
– Не в сексуальном смысле, – морщась, отвечаю я.
– Как-как? Не в сексуальном? Точно? Ты уверен?
Она ещё чуть сильнее наступает на… меня. Змея просто. Бесит. С Михал Михалычем идеальная парочка бы получилась.
– Не слышу, – прижимает она ещё, наслаждаясь, должно быть тем, как напрягается моя шея и краснеет лицо.
Я выгляжу сейчас так, как в кино изображают превращающихся оборотней. Не знаю, как им даются эти превращения, но мне сейчас очень больно. Прям очень-очень.
– Сска, – цежу я сквозь зубы и, оттолкнувшись ногами, лечу назад, падая на спину.
Спинка стула защитит позвоночник, а шею я держу согнутой, чтобы не долбануться затылком. От неожиданности барышня теряет равновесие и летит на меня, но я успеваю перевернуться на бок и вскочить.
Поднявшись на ноги, я со всей дури херачу стулом по толстому, как ледокол, сейфу. Мурка в кожаной тужурке начинает подниматься и мне приходится прижать её к полу, наступив на спину.
Её соратники, один из ларца и узбек, медленно, но неотвратимо, как зомби, выползают из-за столов в своих закутках. То, что здесь тесно даже и неплохо. Из-за этого они не могут в пару прыжков ко мне добраться и толкаются, мешая друг другу. Молодцы, гвардейцы.
Стул, падла, довольно крепкий. Вернее, он конечно сложился, как карточный домик, но не рассыпался, и спинка по-прежнему мне мешает. Приходится убрать ногу с девушки и ещё разик шарахнуть остатками стула по сейфу.
Дал верный тон наш камертон, приготовились друзья, петь канон…
Сейф гудит, а из-за спины высыпаются обломки. Девица, почувствовав свободу снова начинает подниматься.
– Рекс! – кричит узбек.
Я, как гимнастка-чемпионка перескакиваю через связанные руки и наклонившись к практически уже поднявшейся моей обидчице, выхватываю у неё из-за ремня на пояснице пистолет с длинным круглым стволом.
Что и требовалось доказать. Бинго! В очередной раз выхожу победителем в необъявленной битве с Николаем Васильевичем Гоголем за лучшую немую сцену. Думаю, в этот раз медаль чемпиона по немым сценам точно уходит мне.
Царь-девица, один из ларца и узбек. Они тянут ко мне свои руки и не двигаются, замерев в движении, поскольку оружие оказывается в моих руках, хоть и связанных, но крепко сжимающих рукоять пистолета.
– Итак, господа разбойники, что прикажете с вами делать? Перестрелять что ли? Где Толик, кстати? В боксе?
Девка не выдерживает и неожиданно дёргается в мою сторону. Вот ведь оторва. Странно, конечно, но она мне даже нравится. Вкусы у меня извращённые всё-таки.
Я резко поворачиваюсь к ней и, не говоря ни слова, нажимаю на спуск. Пуля проходит в опасной близости от симпатичной рыжей головки и застревает в стене. Разумеется, стреляю не в неё, а мимо, желая только сделать вид, будто промахиваюсь совершенно случайно.
Выстрел охлаждает буйные головы.
– Так, девочки, – говорю я. – Хочу с вами попрощаться. По возможности тихо и мирно. Отдайте Толяна и я пошёл. Эй ты, хорёк, давай, очень аккуратно, двумя пальчиками, вытащи свою пукалку и брось к двери.
Это я про ТТ, он разумеется, понимает, о чём речь и неохотно подчиняется.
– Скажи про Айгюль, – требует барышня.
– Ну, ты мать достала. Айгюль – это Айгюль. А вот Рекс – это ты, да?
– Какая это Айгюль, Матчанова? – сощурившись, спрашивает она.
– Молодец. Да, она. Сказала, что ты мне, как мать родная будешь. Но, видать, ошиблась. Ты, прямо гарпия, фурия и всё такое. Значит так, она ошиблась, ты ошиблась и я ошибся, меня ваш бизнес не интересует, до свидания. Выпустите Толика и мы пойдём.
– Не забыла, значит. Погоди. А где она сейчас?
– Извини, я и так сказал тебе слишком много.
– Я хочу с ней поговорить, – заявляет барышня Рекс.
– Полагаю, она тебе звонила… – начинаю я, но она меня перебивает.
– Может, и звонила, но со мной её не соединяют.
– Я дико извиняюсь… Вы сидите вот в этом огромном офисе и вот эти послушные сотрудники в твоём присутствии не соединяют тебя с Айгюль. Я правильно уловил?
– Нет, мы здесь не сидим. Тебя сюда пригласили, потому что так удобнее. А что ты думал, звонит какой-то хрен и использует пароли двухлетней давности. Это подозрительно.
– Да, понимаю и не злюсь, – говорю я и отхожу к двери. – Ключи от бокса кидайте. К ногам. И от этой вашей конторы тоже. Я вас закрою.
Никто даже не шевелится.
– Придётся каждого десятого в расход, – качаю я головой и делаю кислое лицо.
– Дайте ему ключи, – говорит Мурка.
Амбал, который из ларца, бросает два ключа. Неудобно со связанными руками, да ещё и под тяжёлыми взглядами упырей. Но ничего, я справляюсь. Выскальзываю и запираю дверь на ключ, оставляя его в скважине. Чтобы изнутри было не открыть. Поворачиваюсь и… о-па, о-па, о-па… Второй из ларца. Идёт в контору.
– Тихо-тихо-тихо, – приветствую его я. – Видишь, что у меня в руке? Давай поворачивайся и иди к гаражу.
Он подчиняется. Я бросаю ему ключ и он открывает дверь. Оттуда выходит злой Толян. Увидев своего обидчика он без разговоров, молчком заряжает тому прямо в челюсть. И хоть тот тоже паренёк немаленький, он отрубается даже не ойкнув.
Толик укладывает его на пол в гараже и подходит ко мне.
– Это… – начинает он неловко. – Егор, прости, сам не знаю, как они меня так. Один спереди подошёл, а второго я даже и не…
– Да ладно, Толик, – взмахиваю я рукой. – Перчатку вон не забудь. И руки-то мне развяжи.
Я оглядываюсь, проверяя, всё ли нормально и запихиваю пистоль под куртку. Пригодится воды напиться. Помощи ждать неоткуда. Значит, нужно рассчитывать только на себя. А то вон какие тут люди дружелюбные встречаются.
Мы выходим из двора, идём по тупиковой улочке, сворачиваем и оказываемся на оживлённой магистрали. Толик выходит на обочину и голосует. Почти сразу останавливается частник на «Москвиче».
– Нет, отпускай, – качаю я головой. – Скажи, дорого.
– А чего? – удивляется Толян, когда машина уезжает.
– Считай, что паранойя. Лови следующего.
Садимся мы только в третью машину, в «жигули».
– Лучше перебдеть, Анатолий, – поясняю я свои выкрутасы. – Как известно, обжёгшись на молоке и на воду дуешь.
До гостиницы мы добираемся без приключений. Заходим в вестибюль и идём к стойке за ключом.
– Вам записка, – говорит девушка портье. – Телефонограмма. Вот, пожалуйста.
Она протягивает мне сложенный лист бумаги. Я беру и отхожу от стойки. Разворачиваю и читаю.
«Рекса не ищи, всё отменяется. А.»
Ну что же, всё ясно. Главное, вовремя. Я засовываю записку в карман и иду с Толиком к лифту.
– Погоди, – вдруг раздаётся женский голос рядом со мной.
Я поворачиваюсь и вижу леди Рекс.
– Какая приятная неожиданность, – качаю я головой. – Здравствуйте, девушка.
– Я хочу ей позвонить, – говорит она.
– Ну что же, мы, как говорится, живём в свободной стране. Если хочется позвонить – позвони.
Я поворачиваюсь, чтобы обойти её, но она встаёт на пути, преграждая путь.
– Я не знаю её номера.
– Сорян, подруга, но я точно здесь тебе не помощник. Без разрешения Айгюль дать её номер я не могу.
– Не давай. Позвони ей сам и спроси, согласна ли она со мной поговорить и если она будет не против, мы поговорим. За межгород я сама заплачу.
– Слушай, я немного… как бы это сказать… злюсь что ли? Да, я немного на тебя злюсь. Поэтому не только услугу тебе оказывать, но и видеть тебя мне не очень приятно. Хоть ты девушка видная и красивая, но нет. И, кстати, с такой работой, если я правильно улавливаю её суть, лучше внешность менее броскую иметь. Толик, вызывай.
– Послушай… – прикасается она к моей руке. – Я тебя очень прошу. Я тебе помогу, независимо от того, захочет она со мной говорить или нет.
– Ой нет, спасибо. Помощь больше не требуется.
– И пистолет, – понижает она голос, – можешь себе оставить.
– Щедро, – соглашаюсь я. – Да только он и так уже у меня.
Она касается моего локтя.
– Это не только мне, это и ей нужно. Раз она тебя отправила ко мне… В общем… в общем ей нужно со мной поговорить. Ей нужно моё прощение…
Твою дивизию. Вот этого только не надо. Никаких разговоров про прощения и прочую чепуху.
Тьфу…
– Ладно.
Я вздыхаю.
– Ладно. Сделаю, как ты сказала. Если не захочет, значит, никаких разговоров не будет. Где тут у вас переговорный пункт?
– Вон там, в той стороне зала.
Мы отходим от лифта и двигаем туда.
– Добров, – громко зовёт кто-то моего однофамильца из будущего, но я иду не реагируя, и только на третий раз до меня доходит, что Добров – это я.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Это Тайманов.
– Егор, где тебя носит? Я уже с ног сбился.
– Дела были, Олег Довлатович, – тихонько отвечаю я. – А в чём дело-то?
– Через полчаса выезжаем на банкет.
– А далеко ехать?
– За город куда-то повезут. Вроде место уникальное какое-то. Едем втроём, товарищ твой не едет.
– Значит и я не поеду, – качаю я головой.
– Так, отставить разговорчики. Там места только на троих. Ты не можешь не ехать, учитывая завтрашнюю программу. Всё должно быть естественно, понял? Вон, встречающая сторона. Приехали уже за нами. Остальные на место уже прибудут.
Он кивает в сторону двух ментов. Менты да менты, скучные, уставшие дядьки. Но только меня резко холодом обдаёт от взгляда одного из них. Взгляд этот холодный, а глаза прозрачные, бесцветные и равнодушные.
На лице улыбка, а глаза ледяные. Ну, и ладно бы, какая мне разница, да только глаза эти принадлежат Мише, тому самому старлею, что при мне застрелил двух милиционеров…
4. Любую путаницу можно исправить
Взгляд его равнодушно скользит по мне и обращается к своему спутнику. Тот что-то увлечённо рассказывает и Миша снисходительно улыбается, а потом начинает смеяться. Взгляд его начинает возвращаться в нашу сторону, и я поспешно принимаю беззаботное выражение.
В холле гостиницы довольно многолюдно, стоит гул голосов и ощущается атмосфера командировки, путешествия и чего-то неведомого. В общем, царит дух предвкушения встречи со сказкой, в данном случае с восточной. Хотя и дыхание Афгана тоже ощущается, хотя бы по изрядному количеству постояльцев в военной форме.
– Олег Довлатович, – широко улыбаюсь я. – Надо поговорить. Это срочно и касается цели нашей поездки.
– Сейчас некогда, – качает он головой. – Когда вернёмся, тогда и поговорим.
– Вон туда, – продолжаю улыбаться я. – Проходите к переговорному пункту. Я же говорю, срочно.
Он хочет возразить и настоять на своём, но я поворачиваюсь и иду, куда шёл. Рекс уже поджидает меня там. Собственно, Тайманову остаётся только плюнуть на меня или отнестись к моим словам со вниманием. Он выбирает второе.
– Что за детский сад, Добров! – шипит он. – Я за тобой бегать должен?
– Сядь там, – киваю я царь-девице. – Я тебя позову. Олег Довлатович, я сейчас всё объясню, переговоры закажу только.
– Ты ещё по межгороду разговаривать собираешься?! – недовольно восклицает он. – Время!
Не обращая на него внимания, я диктую номер телефона оператору и с безмятежной улыбкой поворачиваюсь.
– Лейтенант, тот что русоволосый, с пустыми глазами и холодной улыбкой, только, пожалуйста, улыбайтесь и не подавайте виду, так вот, это он при мне застрелил тех сотрудников.
– Что?! – брови подполковника ползут наверх.
– Олег Довлатович, роль беззаботного проверяющего вам не очень хорошо даётся. Улыбайтесь, ё-моё.
– Он тебя увидел? – поспешно расползается Тайманов в улыбке. – Узнал?
– Если и узнал, то виду не подал. Скользнул взглядом, мазнул просто и всё. Но, в любом случае, думаю, мне ехать с вами нецелесообразно. Зачем давать ему возможность как следует меня рассмотреть и припомнить? В прошлый раз, когда мы встречались, темно было. Может, не узнает, но для чего рисковать?
– Если узнал, то я не знаю, где ты больше рискуешь, здесь без защиты или там, вместе с нами. Там все шишки будут… Не знаю, худшее, что может случиться, это испортим сюрприз. А здесь вдали от начальства он может, что угодно провернуть.
– Начальство это кровно заинтересовано в том, чтобы с нами хоть что случилось, лишь бы мы не вытащили на поверхность делишки эти. Олег Довлатович, я думаю всё…
– Москва, в третью кабину проходите. Вы-вы, молодой человек.
– Извините, я быстро.
Я заскакиваю в кабинку.
– Егор? – раздаётся тревожный голос. – Алло…
– Да, Айгюль, привет. Это я.
– Привет. Как дела? Ты получил моё сообщение?
– Получил, – усмехаюсь я.
– Что?
– Поздно получил. Уже после того, как познакомился с твоей подружкой.
Она ахает:
– Ты в порядке? Ничего… не случилось?
– Ну, ты мать даёшь! Послала меня к каким-то людоедам. Они Толяну по башке дали. Жесть вообще.
– Слушай… Егор, извини, я не ожидала… я думала всё нормально уже, а она, короче… Это такая глупость была давнишняя, чепуха, я думала, позвоню и всё объясню…
– Айгюль, сердце моё, я на тебя сердиться не могу, но просто в порядке общего рассуждения, обычно сначала дозваниваются до своих проблемных подруг, а только потом посылают к ним несостоявшихся женихов. Хотя, допускаю, что это твоя коварная месть.
– Ну, Егор… Ну, прости меня. Всё, буду тебе должна.
– Нет, дорогая, какие между нами счёты. Вот что, мне бежать надо, но твоя подруга здесь, ждёт рядом с кабинкой. Хочет с тобой поговорить. Если ты согласишься.
– Ну, ёлки… Когда я звонила, её постоянно на месте не было…
– Будешь говорить или нет? Я правда тороплюсь.
– Ну давай, буду, конечно…
– Секундочку.
Я открываю дверь и машу рукой. Девушка Рекс тут же подскакивает ко мне.
– Согласилась? – спрашивает она.
– Да, – киваю я и выхожу из кабинки.
– Егор, ну что делаем? – подходит Тайманов, отходивший, пока я разговаривал с Айгюль. – Мхитарян считает, надо ехать. Смотри, тут поменялась диспозиция. Лейтенант твой, ну… короче, подозреваемый, уехал. Его вызвали, не знаю, что там. В общем, его на банкете не будет. И так бы не было, но теперь он даже и не поедет. Зато у нас появляется место ещё и для Анатолия.
– А нам одну машину на всех выделили?
– Да, – пожимает плечами он. – Да, какая разница, не развалимся, не графья поди.
– Странно просто.
Дверь кабинки открывается и появляется Рекс.
– Можно тебя? – кивает она. – Тут Айгюль ещё…
– Когда ты всё успеваешь? – качает головой Тайманов.
– Секундочку, – бросаю я ему и снова ныряю в кабинку.
– Егор, ну мы поговорили, – сообщает Айгюль.
– Ну и, разрешили свои противоречия?
– Да, можно так сказать.
– Отлично, поздравляю, – усмехаюсь я. – При встрече расскажешь, что к чему. Полагаю, тут замешана любовь, да?
– Ты циник, – бросает Айгюль.
– Я? – смеюсь в ответ. – Циник? Слушай, надеюсь, я смогу доказать когда-нибудь, что ты ошибаешься, но теперь, Айгюльчик, мне нужно бежать. От дяди нет новостей?
– Нет. Погоди. Рекс тебе поможет.
– Как поможет-то? Чем она помочь может? Я уже на неё в деле посмотрел, буду сам справляться. Ладно, я побежал. Тебя к… родственнику твоему не пускают?
– Да я даже не знаю, где он. У меня тут вообще кошмар. Я бы приехала, да…
В дверь стучат.
– Всё, держись там, я побежал, мне пора. Потом поговорим. Не надо приезжать, я сам постараюсь.
– Не отказывайся от её помощи, она очень хороший адвокат и…
– Егор, давай скорей! – через дверь торопит Тайманов.
Выхожу. Блин. Хотел ведь Наташке ещё позвонить. Но начальство это точно не одобрит.
– Сколько тебя ждать?! Мхитарян уже икру мечет. Там будет зам прокурора республики, замминистра и секретарь ЦК, неудобно мурыжить.
– Егор!
Я оборачиваюсь.
– Знакомьтесь, Олег Довлатович, это Рекс, – говорю я. – Юрист, насколько мне известно. Или я путаю?
– Дарья, – кивает она. – Я государственный защитник.
– Олег, – недовольно отвечает Тайманов. – Поехали. Мы решили с Мхитаряном, что лучше ехать. Работаем по плану, короче.
– Егор, тебе Гуля сказала?
– Гуля? Да, сказала, что ты меня защитишь. В свете того, что ты государственный защитник это звучит немного зловеще.
Я улыбаюсь.
– Слушай, – говорю я. – Извини, но видишь, гражданин начальник строжится, заставляет поторопиться на банкет. Увидимся потом как-нибудь, если живы будем. Кстати, Толику твоя банда точно задолжала.
Толян всё это время стоит поблизости и на этих словах прочувственно кивает.
– Куда вы едете? – спрашивает Рекс, совершенно неожиданно оказавшаяся Дашей.
– В аул какой-то, в получасе езды, да, товарищ подполковник?
– Да, пошли уже скорей.
– Что за аул?
– Там типа ресторан, ну или, не знаю, короче, вилла какая-то буржуазная. Царство подлинного коммунизма и изобилия. Дарья, ну ты, как говорится, заходи, если что. Поехал я, а то жрать охота, если честно. А там наверняка плов будет. А я его умею руками есть. Как женщина правда…
– Всё поменялось, – говорит Олег. – Нам прислали «рафик», так что едем, как белые люди, входим все. Твой Миша в празднике, естественно не участвует, так что всё путём. Всё по плану. Едем, а завтра начинаем фейерверк из всех орудий. А ты правда что ли руками плов есть умеешь?
– Да, была возможность научиться. Был недавно короткий период в жизни. Слыхали, что всё, что нас не убивает, делает сильнее?
– Хм… – подвисает он, взвешивая и оценивая сентенцию. – А ты философ.
– Нет, Олег Довлатович, – не соглашаюсь я. – Это ваш босс философ, а я вообще не знаю что это за хрень такая, философия ваша.
К нам подходит Мхитарян. Принципиальный и неподкупный следак из команды самого великого Калиниченко. Но и пожрать не дурак, судя по всему. Диалектика или хрен его знает что, но да, я и сам чувствую небольшой подъём предвкушая весьма неслабую пирушку.
Этот подъём накладывается на пульсирующее чувство тревоги, создаёт причудливый эффект и закручивает неслабую волну фатализма. В общем, делай, что должен и будь, что будет!
Весёлый жизнерадостный капитан садится с нами в салон, а возрастной старший сержант угрюмо крутит баранку. Настолько угрюмо, будто знает, куда ведут все эти пути. Но пока всё круто, впереди жёлтый «бобик» оглашает округу угрожающими завываниями. Синие огни ещё не меняют окружающую реальность. Но это временно, пока не стемнеет и не наступит час хищников.
Мы выезжаем из города и несёмся по шоссе в сторону дикого и прекрасного пейзажа. Давненько я этих красот не видал. Аж сердце щемит от прекрасного. Думаю, если завершу миссию благополучно, хрен я по доброй воле сюда ещё поеду. Осадок, как говорится, остался. Останется, то есть…
Банкет организован по высшему разряду. Плов оказывается выше всяческих похвал. Восхитительный, но не единственный. Кроме плова стол ломится от яств и напитков. Старшие товарищи ведут себя очень сдержанно, но противостоять натиску оказывается не так уж и просто.
Банкетный зал, распахнувший перед нами своё просторное нутро, оформлен в национальном духе и с использованием национального колорита. Прекрасные керамические вазы, шёлковые ковры, великолепные блюда, молодые красавицы-официантки в шёлковых платьях с национальным же орнаментом.
Они так прекрасны, что, нисколько не сомневаюсь, умеют не только подавать и уносить блюда. Полагаю, их умения распространяются намного шире того, что можно увидеть невооружённым взглядом.
Коньяк и водка текут рекой. Тайманов не пьёт. Мы с Толиком тоже, но мы, так сказать, мелкие сошки, подай-поднеси, а вот Тайманов и Мхитарян – козырные тузы нашего ревизорского пасьянса. И их нужно во что бы то ни стало ублажить по полной программе. Для этого выдвигаются высокопоставленные и невероятно важные чины, блистающие на верхних позициях местной табели о рангах.
Музыка, ароматы еды, в изобилии представленное мясо, овощи, фрукты, выпечка. Лепёшки просто бесподобны. Щербеты поражают тонким и волшебным вкусом.
– Так стыдно перед вами товарищи за эту захолустную обстановку, – приложив руку к груди, в очередной раз берёт слово зам прокурора республики. – В следующий раз мы подготовимся лучше, только вы дайте нам немного больше времени на подготовку. Пожалуйста, если хотите курить, не стесняйтесь. Здесь абсолютно всё и все к услугам наших дорогих гостей.
Официантки с лёгким шорохом снуют по залу. От них расходятся волны горячего воздуха, разгоняя по залу запахи еды, парфюма и пота. Одна из них, юная и нежная, как лань, потупив взор и ласково улыбаясь вскрывает пачки «Мальборо» и «Кэмел» и на блюдцах расставляет на столе. Мхитарян берёт одну сигарету и девушка тут же щёлкает зажигалкой. Её щёки очень мило делаются пунцовыми, и я живо представляю чудеса, которые не раз творились в этих просторах во славу столичных гостей.
– Мы патриоты, – смеётся зам генерального. – Знаем, в Армении делают лучшие коньяки в мире, но мы пьём свои. Какие уж есть.
Смешно. Именно этот коньяк, разлитый по рюмкам я продаю с французскими этикетками. Знатокам нравится.
– Олег Довлатович, – с широкой и доброй улыбкой поднимает рюмочку секретарь республиканского ЦК.
– Нет-нет, – мотает головой Тайманов. – Я же сказал, пить не буду.
– Товарищ Тайманов, дорогой московский друг, вы приехали издалека, и если не выпьете, нам будет ужасно неловко. Атмосфера у нас тут простая и неофициальная, можно сказать, домашний ужин, и если не выпить, то как нам выразить дружеские отношения между равными, а также вышестоящими и нижестоящими?
Что-что? Неплохой заход.
– Коньяк – это ведь немаловажный источник доходов в нашу казну, в копилку народа. Сборы идут на улучшение народного хозяйства и социальные нужды строителей коммунистического общества будущего. Так что вы уж нас не огорчайте, пожалуйста. Тем более, нам будет чрезвычайно неловко перед вами, если мы выпьем, а вы нет.
Хозяева поднимают свои рюмки и подносят буквально к лицу Олега. Смотри, что творят, массовики-затейники. Даже мы с Толяном поднимаем свои рюмашки. Они немаленькие, кстати. Прям нормальные такие.
Но если на нас мелких сошек никто внимания не обращает, то Мхитаряна и Тайманова буквально насилуют своим гостеприимством. Агасси Мхитарян пьёт хорошо и при этом остаётся в кондиции. Олег Довлатович пьёт мало, но полностью отбиться от настойчивых хозяев оказывается не в состоянии.
– Сначала за уважаемых гостей! А гостю никак нельзя не уважить хозяев!
Сами хозяева пьют как не в себя и остаются вполне нормальными. Вот ведь вурдалаки… Видать, это спецбригада по встрече гостей. Осушив свои рюмки, секретарь ЦК, прокурор и мент переворачивают их демонстрируя свою добросовестность.
– Хорошее дело не грех и повторить, – смеётся партиец. – У нас так принято. Сел за стол, три рюмочки пропусти, будь добр. А потом за гостей. И за хозяев обязательно надо, а то хлопок не уродится!
– Налегайте на плов, – шепчу я Олегу. – Он жирный, не так сильно захмелеете.
Какое там…
– Для нас огромная честь, что такие замечательные и уважаемые товарищи, а также подрастающая смена, молодые офицеры смогли посетить наши далёкие края. Поэтому от имени кадровых работников предлагаю выпить за вас этот солнечный напиток…
– Большое спасибо за привет товарищу Чурбанову. Когда с нами рядом его помощник, мы чувствуем себя в полной безопасности! За товарища Чурбанова!
Ну, и так далее. Как Тайманов ни пытается соблюсти своё целомудрие, к концу вечера он уже лыка не вяжет. И Мхитарян тоже расползается и теряет форму. Только мы с Толяном ещё крепко стоим на ногах, хотя и в нас этой агитбригаде удалось влить по паре стопочек янтарной жидкости.
Выезд выглядит по-царски. "Волги", мигалки синие инопланетные всполохи и зыбкая реальность, утратившая всякую достоверность.
Мхитаряну и Тайманову предлагают ехать на «Волжанке» с прокурором, но они отказываются и загружаются в «Рафик» вместе со мной и Толяном. Тогда к нам подсаживают ещё двух официанточек, чтобы сервировать в номерах для товарищей начальников десерты и что-то ещё на завтрак. Домашнее, невероятно вкусное и недоступное даже в самых лучших ресторанах.
Окей. Сопротивляться уже никто не может. Девушки ведут себя ненавязчиво и сидят молча, не сводя преданных глаз с начальников.
Мы несёмся по ночи, окружённые синим сиянием, демонстрирующим окружающим, нашу принадлежность к особой касте, касте хозяев жизни.
Едем-едем, и вдруг в какой-то момент водитель начинает сыпать ругательствами и бьёт по тормозам. А вот это уже тревожненько… Мы с Толиком выскакиваем из машины вслед за водилой. Он светит фонарём и… твою дивизию, пассажирское колесо оказывается пробитым.