Свести с ума дракона

Бдзеньк! Об пол разбилось очередное блюдо. Острые осколки разлетелись по всему кабинету, засыпая дорогие ковры мелкой крошкой и фарфоровой пылью. Несколько черепков пролетели через всю комнату и ударились о домашние туфли, заставляя Роберта невольно вздрогнуть.

– Розалин, прекрати! – он предпринял очередную попытку вразумить дочь, с тоской наблюдая за уничтожением коллекционного сервиза.

Вот только Розалин снова его проигнорировала. Полностью. Она металась по комнате рыжим вихрем, психуя из-за того, что он сообщил ей о дате ее свадьбы с молодым лордом – сыном графа Винбергского. Этот союз был обговорен уже много лет назад, и король полностью поддерживал его, желая объединить две из влиятельнейших семей королевства. По ряду причин заключение брака отложилось больше, чем на год, подарив Розалин иллюзию свободы выбора, которой на самом деле у нее не было. Ее положение не предполагало вольности в выборе мужа. Это право оставалось за ее отцом, и он убедился в том, что нашел подходящего и достойного кандидата для единственной дочери. К счастью, больше не было никаких причин для переноса и уж тем более отмены брака. Хотела Розалин того или нет, но ей придется подчиниться и исполнить свой долг.

– Не пойду, слышишь? Не пойду! – она наконец остановилась и осмотрелась.

Ее грудь часто вздымалась вслед за тяжелым дыханием, глаза шарили по уцелевшему убранству комнаты. Губы обиженно подрагивали.

Роберт тоже невольно окинул свой кабинет взглядом и недовольно застучал пальцами по скрещенным предплечьям.

На полу повсюду валялись осколки фарфоровой посуды. Мелкая крошка, в которую превратились дорогие хрустальные вазы, сверкала в ворсе ковра, ловя лучи света. Тяжелые трофейные рыцарские доспехи развалились на части, и шлем валялся в дальнем углу у камина. Все некогда богатое убранство теперь представляло собой живописную разруху.

Роберт устало потер переносицу. Достался же характер дочери – врагу не пожелаешь. К счастью, вскоре с этим придется мириться уже не ему, а молодому лорду. Сам же Роберт на старости лет отдохнет в тишине замка, пока не появятся внуки.

Губы невольно дрогнули, скрывая неуместную улыбку. Не приведи боги, дети унаследуют ужасный характер матери – замок этого просто не переживет.

Не найдя ничего бьющегося, Розалин с размаху плюхнулась в глубокое кресло и закинула ногу на ногу. Скрестив руки на груди, она насупилась.

– Сядь как положено, – устало вздохнул Роберт, подошел к ней и поправил ее ноги. – Боги, ты же леди! Вот откуда в тебе все это? – он обвел комнату рукой.

Дочь выразительно подняла брови и язвительно посмотрела ему в глаза, всем видом показывая, кто в этом виноват. От него это не укрылось, но ругаться сил уже не осталось. Он сел в кресло за столом и укоризненно покачал головой. Розалин его проигнорировала, отвернувшись к окну.

– Тебе уже почти восемнадцать. Так ты в девках засидишься. Если упустишь эту партию, найти достойного мужа будет катастрофически сложно, несмотря на все наше богатство. Я ведь о тебе забочусь.

– Ну да, конечно, – едко протянула дочь и снова закинула ногу на ногу. – Нужен мне этот напыщенный идиот, который, кроме турниров и скачек, ничем больше не увлекается!

Роберт облокотился на стол и закрыл лицо руками. Как так случилось, что у него выросла такая невоспитанная дочь? У нее были лучшие учителя, он тщательно отбирал девушек в свиту ее компаньонок, следил, чтобы она ни в чем не нуждалась и не сталкивалась с грязью внешнего мира. Розалин была бы идеалом аристократки, если бы не ее дурной характер, скрыть который не могли ни дорогие одеяния, ни ее положение в обществе.

Роберт уже не раз обращал внимание на то, как она вела себя на балах с молодыми лордами своего возраста и даже со зрелыми мужчинами, и ужасался ее резкости. Практически каждый второй был оскорблен ее нелестными комментариями в свой адрес и острым языком. Вразумить Розалин ничего не могло, а все попытки перевоспитать ее заканчивались очередной истерикой. Роберту оставалось только извиняться перед лордами и надеяться, что договорной брак случится независимо от репутации дочери.

Лорд Ругер был достойным юношей, опытным воином и благовоспитан по всем правилам двора. Его семья жила недалеко от столицы, и отец на тот свет не собирался, так что у молодых будет вдоволь времени, чтобы притереться друг к другу. Ужиться прежде, чем обязанности в полной мере лягут на плечи старшего наследника знатного рода, и ему станет не до капризов жены.

– Если ты не отменишь помолвку, я… – снова начала Розалин, но Роберт грубо оборвал ее на полуслове, не желая больше слушать ее нытье и угрозы.

– Не отменю. Все уже решено и обговорено. В конце недели состоится официальный прием, и ты будешь на нем, будешь прилично себя вести, будешь улыбаться гостям, скажешь «да» в ответ на предложение руки и сердца. И вообще! До тех пор я запрещаю тебе покидать замок, – Роберт раздраженно встал и направился к выходу из кабинета.

Дочь захлебнулась от негодования, резко вскочила на ноги и набрала полную грудь воздуха, чтобы крикнуть что-то еще. Гулко хлопнула дверь, оставляя ее одну в руинах кабинета.

Роберт медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. С такой дочерью никаких нервов не хватит, и его хватит удар прежде, чем он понянчит внуков.

Если бы только принц не забрал молодых аристократов с собой в поход, то Розалин уже бы полтора года как была замужем. Пусть замужество не привлекало ее и после совершеннолетия, но тогда она, по крайней мере, была чуть более управляема. Теперь же чем старше она становилась, тем невыносимее становился ее характер.

В коридор долетел разъяренный рев обиженной дочери, и раздался грохот. Очевидно, не все бьющееся было уничтожено во время ее первой истерики. В дверь что-то прилетело и разбилось с громким треском.

Возвращаться и ставить дочь на место, Роберт не стал. Перебесится. Не впервой.

Жаркий летний полдень раскалил воздух, и знойное марево колыхалось над зеленым пастбищем. Теплый легкий ветерок шелестел травой и листьями на тонких ветках над головой. Отара овец, тихо блея, мирно щипала траву. Над ними носились громко жужжащие мухи и слепни. Пастушья собака спала под боком, абсолютно игнорируя свои обязанности.

Пастух потрепал пса по мохнатой холке и пониже надвинул шляпу на глаза. Густой кустарник, в тени которого они прятались, успешно скрывал от палящих солнечных лучей. Толстый ствол служил неплохой подушкой. Глаза начали медленно слипаться.

Неожиданно тень скользнула по земле, стаду, закрыла собой кустарник и начала стремительно разрастаться во все стороны. Пастух недоверчиво приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что ему не показалось.

Собака вдруг подскочила и истошно залаяла. Овцы испуганно заблеяли и бросились врассыпную.

Огромный дракон рухнул с неба в самый центр стада. Длинная шея изогнулась, поднимая рогатую голову. Жуткая пасть распахнулась, обнажая острые зубы, и сомкнулась уже на туше жертвы. Длинные клыки пронзили овцу насквозь. Брызнула кровь, темными пятнами орошая траву.

Собака истошно завизжала и бросилась куда-то в сторону. Дракон ее проигнорировал, продолжая прореживать стадо.

Пастух испуганно вжался в кусты, не в силах ничего предпринять и боясь проронить хоть звук. Он никогда не видел живого дракона, хоть и слышал о них немало от заезжих бардов. В песнях они представлялись либо мудрыми, либо жуткими созданиями, и какой мальчишка не желал сразиться с одним, завладеть драконьими сокровищами?

Вот только сейчас пастух понимал, что уж лучше бы не было этой встречи. Ему не были нужны ни драконья голова, ни несметные сокровища, ни почет в глазах всего королевства. Жить хотелось сильнее.

Дракон был просто огромен! Размером с двухэтажный деревенский дом, не меньше. Его золотисто-желтая шкура блестела в лучах полуденного солнца, словно была покрыта драгоценным металлом. Широкие крылья поднялись высоко вверх, увеличивая его и без того гигантскую тушу раза в два. Когти на длинных лапах разрывали землю, когда он поворачивался, чтобы схватить очередную овцу. Окровавленная зубастая пасть с легкостью ломала позвонки жертвам, издавая при этом жуткий рык. Узкие ноздри выдыхали клубы дыма.

Пастух практически заполз в самую гущу кустарника, когда одна из сухих нижних веток предательски хрустнула.

Дракон мгновенно развернулся в его сторону. Черные ноздри раздулись, втягивая в себя воздух. Зубастая пасть приоткрылась, и в глотке забурлило пламя.

Жар опалил лицо, и пастух шарахнулся назад. Рука провалилась в пустоту, желудок подскочил к горлу, и он ухнул вниз. Струя ослепительного пламени пролетела над головой, и ветки мгновенно вспыхнули.

Земля грубо ударила в спину, камни вонзились в бока, и пастух кубарем покатился по склону оврага. Вымученно закусив щеку, чтобы не застонать, когда падение закончилось, он подполз к отвесному обрыву и вжался в него всем телом.

Где-то над головой рычал дракон. Мимо летели искры от тлеющего кустарника. Деревца сгорели дотла в считаные минуты.

Дракон наверху вдруг затих. Пастух вжался спиной в землю и взмолился всем богам, чтобы уберегли, не выдали его чудищу.

Раздались гулкие удары крыльями, и порыв ветра еще сильнее раздул огонь на краю обрыва. Сверху промелькнули гигантские когти с зажатыми в них тушками овец. Огромный дракон в очередной раз взмахнул крыльями, поймал ветер и, вильнув длинным хвостом, начал стремительно подниматься в небо. Вниз он не смотрел.

Пастух нервно икнул и расслабился. Он пережил встречу с драконом и даже остался цел. Перед глазами потемнело, мир начал стремительно меркнуть, и сознание уплыло куда-то во мрак.

– Ваша Светлость, к вам гонец с юга, – учтиво кланяясь, в кабинет заглянул дворецкий. – Говорит, что вопрос не терпит отлагательств.

Роберт недоуменно оторвал взгляд от бумаг и переглянулся со старым другом, вальяжно развалившимся в кресле у камина. Оливер отставил бокал с вином на столик рядом, пожал плечами и заинтересованно облокотился на колени.

С каких пор к герцогу лично направляли гонцов, а не передавали послания управляющему в тех землях графу? А если и случилось что-то срочное, то ведь можно было сокола послать, а не скакать несколько дней.

– Пусть зайдет, – разрешил Роберт и отложил отчеты о финансовом состоянии герцогства в сторону.

В комнату, беспрестанно кланяясь, вошел мужчина средних лет. Выглядел он по-простецки: старые сапоги, выцветшие брюки, поношенный камзол, запылившийся плащ. Тем не менее создавалось впечатление, что это было лучшее, что нашлось в его гардеробе.

Мужик испуганно поднял глаза, не зная, когда можно будет начать говорить. Пальцы нервно сжимались на потрепанном берете.

Роберт кивнул.

– Ваша Светлость, я прибыл от собрания южных деревень. В наших краях всегда шального люда хватало, барды тоже. Как понаприедут, как понарасскажут сказок всяких из соседних королевств: хочешь – верь, хочешь – нет. Поэтому наслушались мы всякого.

Роберт выразительно поднял бровь и требовательно посмотрел на гонца. Мужик запнулся, стушевался и нервно смял плоскую шляпу в пальцах. Его глаза забегали по комнате и остановились на сидящем в кресле и мрачно хмурящемся графе. Потрескавшиеся губы судорожно задрожали, обветренное лицо побледнело еще сильнее, и гонец вернул свое внимание Роберту.

– Так вот о чем я… У нас ведь ничего опаснее медведей отродясь не водилось, не то что по ту сторону гор. Но дык, коли сам бы не видел, что с мальчишкой сделалось, не поверил бы. Белый весь, аки снегом припорошило…

– А ну говори, зачем пришел! – нетерпеливо хлопнул по колену Оливер. – Растянул тут!

Мужик вздрогнул от неожиданности, растерялся и икнул.

– Дык дракон у нас.

Повисла напряженная тишина. Роберт и Оливер молча переглянулись. Дворецкий замер у дверей, заметно побледнев. Нарушил немую сцену очередной приступ икоты гонца.

– Благодарю за информацию, – кивнул Роберт. – Передашь собранию, что на борьбу с драконом будут направлены лучшие рыцари герцогства. Можешь идти.

– Благодарю, благодарю, – болванчиком кланялся посланник, и дворецкий с трудом вытолкал его за дверь.

Когда створка закрылась, Оливер с любопытством посмотрел на Роберта и криво усмехнулся.

– И кого ты собрался направить на борьбу с драконом? В королевстве турнир недавно прошел. Одна половина покалечена, а другая от одного его вида со страху помрет.

– Да знаю я, – пожал плечами Роберт и отмахнулся от ехидно прищурившегося друга. – Поживем, увидим. Может, дракон наиграется и обратно за горы улетит, как уже не раз бывало. Рисковать жизнями моих солдат из-за пары овец я точно не стану. Сейчас у меня заботы понасущней будут.

– Все о дочери своей думаешь? – хмыкнул Оливер. – Ну и егоза же у тебя выросла. Всех уже на уши поставила. Хорошо, что ты ее в комнате запер. Не дело это – знатной леди носиться по всему замку и истерики закатывать.

Роберт невольно скривился, прекрасно осведомленный о том, что обиженная дочь всего за два дня навела хаос во всем замке: едва не устроила пожар, практически довела до сердечного приступа главную кухарку и выпустила всех почтовых соколов. В итоге ее капризы закончились тем, что он запер Розалин в ее покоях и приставил стражу. По крайней мере, теперь можно будет спокойно дождаться приезда жениха.

– Никуда она не денется – выйдет замуж как миленькая, – протянул Оливер, потягивая вино и задумчиво глядя в камин. – А лет через пять еще и спасибо скажет, что настоял на своем.

– Надеюсь, – Роберт устало положил голову на руки. – Как жены не стало, мне пришлось самому ее растить. И вот смотрю и понимаю, что упустил где-то.

– Ничего, после свадьбы сразу присмиреет, – хохотнул граф.

Герцог выдавил из себя кривую усмешку. В конце концов, они говорили о его дочери. Хотя в чем-то Оливер и был прав. Оставалось только надеяться, что дочь сможет когда-нибудь простить отца за то, что не стал слушать ее, не позволил самой найти себе избранника.

– Запрещает он мне! «Из замка ни ногой!» – передразнила отцовскую интонацию Розалин, пнула с дороги валяющуюся на полу подушку и продолжила вышагивать от кровати до окна. – В комнате еще запер. Так и буду я тут сидеть, как же.

Она металась в ограниченном пространстве покоев уже второй день, лишенная возможности спускаться даже в свой сад. Затянутые гобеленами стены давили на нее, и осознание, что до приезда жениха осталось всего три дня, горечью сжимало горло.

Она терпеть не могла этого лорда! Напыщенный индюк только и думал, что о рыцарских турнирах, боевых походах, оружии, скачках… И вообще! На последнем турнире его дамой сердца стала дочь столичного барона. Не просто же так!

О том, что тогда это вызвало небольшой скандал между их родителями, Розалин старалась не думать. Что бы там ни задумали их отцы, становиться женой этого лорда она, так или иначе, не собиралась.

В голове лихорадочно метались мысли, как бы сбежать из-под отцовского надзора, как остаться и при титуле, и не стать женой непонятно кого, как бы уговорить отца повременить. Ну не хотела она замуж! Ни два года назад, ни сейчас. И если тогда брака удалось избежать благодаря королевской экспедиции, то на этот раз, похоже, ничего не могло отсрочить этого досадного события.

Розалин завыла и упала на кровать. Она не хотела замуж, не хотела лишаться титула и уж тем более не хотела становиться бродяжкой. Ей нравилось жить в родовом замке. Здесь у нее было все, что нужно – библиотека, сад и собственная обсерватория.

Ну и что, что она не выйдет замуж? Все равно герцогство унаследует ее кузен. Других детей у отца не было, а дочери по законам Солбранны титул в наследство не получали. Так что от брака Розалин ничего не зависело. От союза с графом она только проигрывала, теряя положение герцогской дочери. И это было еще одной причиной, почему она не собиралась замуж.

В комнате воцарилась тишина. В открытое окно влетал теплый летний ветерок и играл с тяжелым балдахином над кроватью. Снаружи доносилось пение птиц, обитающих в саду во внутреннем дворе замка, где Розалин знала каждое деревце и каждый розовый кустик, ухаживая за ними последние лет пять. Теперь ей даже прогуляться было нельзя!

На глаза снова набежали слезы. Розалин уткнулась лицом в льняные простыни и судорожно вздохнула. Никаких идей! Она была обречена.

Дверь в комнату тихо отворилась, и внутрь заглянули компаньонки.

– Пошли вон! – Розалин швырнула в них очередную подушку.

Дверь шустро захлопнулась. У стены с глухим хлопком плюхнулась подушка. Рядом с еще пятью.

– Не смейте сюда входить без дозволения! – Розалин прекрасно знала, что стоящие с другой стороны стражники, прислуга и компаньонки отлично расслышат приказ, но наверняка снова проигнорируют.

Розалин села на кровати и начала перебирать в голове способы мести отцу. Уж если она была не в состоянии предотвратить свадьбу, значит, все, что ей оставалось, это напоследок попортить жизнь старому герцогу. Отец еще пожалеет, что решил избавиться от нее, спихнув гадкому лорду.

К сожалению, все, что ни приходило на ум, Розалин уже делала: оружейную опустошала, коней из конюшен выпускала, стол с закусками на последнем приеме переворачивала, даже трупики мышей, наловленных кошками, в кабинете отца разбрасывала.

«Фу, мерзость», – Розалин передернулась, вспоминая тошнотворный сладковатый запах.

Несмотря на богатую на пакости фантазию, ничего нового придумать не получалось. Да и будучи запертой в комнате, провернуть что-либо не особо получилось бы. Искать помощи у компаньонок она давно отчаялась. Они все плясали под дудку отца, надеясь угодить герцогу Грондальскому. Может, стоило побыть паинькой для разнообразия?

– Угу, как же. Он только этого и ждет.

Розалин встала и подошла к высокому резному зеркалу в оправе из белого дуба. Привычным движением оправив юбки легкого летнего платья, она подняла глаза, встречаясь с собственным взглядом. Затравленным осознанием того, что дни ее беззаботной юности сочтены.

По меркам центральных королевств Розалин была достаточно красива. Ее молочно-белая кожа и волнистые светло-рыжие волосы длиной практически до поясницы достались ей от матери. Она была родом из одного из северных королевств и вышла замуж за герцога Грондальского, чтобы закрепить мирный договор, заключенный по окончании Столетней войны много лет назад. От отца Розалин достался невысокий рост и плотное телосложение. Все же, если верить ему, она была больше похожа на мать, чем на него.

Розалин искренне гордилась своей внешностью. Она тщательно ухаживала за собой и особенно волосами, заплетая их в сложные прически. У нее были большие светло-карие глаза, которые обрамляли густые ресницы. Длинные тонкие пальцы были просто созданы для игры на арфе, чем она и увлекалась на досуге, когда не строила козни отцу.

Сейчас у нее даже арфы не было – осталась в комнате для музицирования этажом ниже. Тяжело вздохнув, Розалин сжала резную раму зеркала в пальцах и прислонилась лбом к холодному стеклу.

Невысокая и фигуристая, она притягивала внимание всех молодых, да и не только, мужчин вокруг себя, особенно за последний год. Однако все они рано или поздно получали отказ. Ее не привлекали озабоченные только войной и сортами вин лорды. Темы для разговоров со всеми, с кем она знакомилась на светских мероприятиях, очень быстро иссякали, и Розалин откровенно скучала в их компании.

Два года назад она узнала, что отец давно выбрал ей мужа и просто ждал, когда ей исполнится шестнадцать. К счастью, один из принцев организовал исследовательский поход в лежащие к востоку степи, забрав с собой большую часть войска. Ее жених отправился вместе с ним.

Как бы жестоко это ни звучало, но Розалин всем сердцем надеялась, что лорд Ругер не вернется. Одновременно с этим она искала кого-нибудь, кто привлек бы ее, заставил ее сердце затрепетать, заполонил бы все ее мысли. Она знакомилась со многими аристократами на балах и приемах и каждый раз убеждалась в том, что найти истинную любовь оказалось не так-то просто. Большинство мужчин интересовало ее тело либо положение, а вовсе не то, кем она была, какой она была.

Месяц назад исследовательская экспедиция вернулась в долины родного королевства практически без потерь. В честь успешного завершения похода был организован недавний турнир, где Розалин впервые за последние два с половиной года увидела лорда Ругера. Вот только ее будущий жених явно больше интересовался дочерью барона. Вот и зачем ей был нужен такой муж?

Розалин снова завыла, оттолкнулась от зеркала и подошла к окну, с тоской глядя на далекие горы, у подножия которых раскинулся бескрайний лес. Лента реки серебрилась в лучах полуденного солнца, и над ней летали стаи каких-то птиц. Недалеко от замка жизнь кипела в небольшом городе. Вокруг расстилались поля, ровными прямоугольниками уходя в долину. По дорогам сновал народ, куда-то спешили всадники.

Розалин обиженно поджала губы и отошла от окна. Пленница в собственном доме! Она и до этого не особенно любила покидать замок, бывало, проводя дни и недели с книгой в библиотеке или в своем саду. Однако понимание, что это не ее собственная прихоть, а отцовский наказ, бесило. А через три дня еще и жених приедет, и у нее вообще не останется ни свободы, ни выбора.

Розалин уселась на кровать и достала книгу из-под единственной нетронутой в порыве гнева подушки. Раскрыла на закладке и погрузилась в чтение, мечтая, чтобы и ее когда-нибудь кто-нибудь полюбил так же сильно, как героиню романа. К несчастью, ее судьба была предопределена, когда она родилась герцогской дочкой.

Смахнув слезу, Розалин заставила себя отбросить удручающие мысли и вернуться к сюжету. Раз она не могла ничего поделать со сложившейся ситуацией, значит, оставалось только спрятаться в вымышленном мире, пусть и ненадолго.

Следующий день не принес никакого облегчения, и ничего не изменилось. Розалин все так же была заперта в своих покоях. Слуги все так же мило улыбались, принося еду и горячую воду для ванной. Компаньонки все так же назойливо щебетали, что стать женой лорда Ругера – это большая удача, его семья богата и бла-бла-бла. Стража все так же тщательно бдела с другой стороны двери. Отец все так же игнорировал желание дочери видеть его.

Розалин гневно сжала пальцы на простыне и в отчаянии уставилась на светлеющее у горизонта небо. Легкие, практически прозрачные облака неспешно ползли по нему, подсвеченные розоватым светом. Если бы только можно было призвать грозу, ураган, бурю, которые задержали бы прибытие нежеланного жениха. Как будто это могло что-либо изменить.

Проснувшись, еще когда было темно, Розалин проворочалась не менее часа. Она прекрасно понимала, что уже завтра приедет жених, и беззаботная жизнь закончится. Он сделает предложение, и ей придется сказать «да».

Как бы она ни сопротивлялась, выбора у нее не было. Отказать ему значило оскорбить один из влиятельнейших родов при дворе Солбранны. Королю это не понравится. Таким образом Розалин накликает беду уже на отца. Как бы они с ним ни ругались временами, но она любила его.

Горечь сдавила горло, и слезы снова набежали на глаза. Розалин смахнула их и до боли сжала кулаки. Переубедить отца не было ни шанса. Не существовало ничего, что заставило бы его отказаться от намеченных планов. И все же молча принимать уготованную ей участь она отказывалась.

Решив, что пришла пора брать судьбу в свои руки и идти на кардинальные меры, Розалин решительно села и покосилась на дверь. Из коридора не доносилось ни звука. Даже стража не бренчала доспехами и оружием.

Розалин вылезла из-под одеяла и направилась к шкафу. Она сменила ночную сорочку на хлопковое нижнее белье. Покрутив в руках корсет, отбросила его в сторону – не звать же служанок, чтобы помогли затянуть его, в самом-то деле. Самостоятельно надев брюки, рубашку и удобное платье для верховых прогулок приятного темно-коричневого цвета, она заплела простую косу, затем уселась на тахту и принялась зашнуровывать кожаные сапожки.

Розалин запихнула в небольшую дорожную сумку шкатулку с драгоценными украшениями и плащ с геральдическими цветами. Если уж сбегать, то так, чтобы никто не посмел покуситься на нее. К дочери герцога простой люд не посмеет даже подойти. Нужно только добраться до границы королевства в нескольких днях пути отсюда на юго-запад, а там она попросит политического убежища у принцессы, с которой познакомилась в прошлом году на балу.