Цена желания

Вале казалось, что она любила его всегда. Даже тогда, когда еще не знала, а только ждала встречи с ним – единственным, не похожим ни на кого, умным, сказочно красивым, добрым… Девушка придумывала светлый образ того, кто станет ее первой и последней любовью – она так решила. В жизни может быть только одно настоящее чувство, а остальное – инерция, бегство от одиночества, накопление непоправимых ошибок и разочарования. Молодость эгоистична, но разве можно в это замечательное, быстротекущее время думать рационально?

Сегодня она снова остро почувствовала одиночество, душевную горечь женщины, теряющей любимого, – еще один вечер они проведут с сыном вдвоем. Им не привыкать – Вадим в очередной командировке, но Валя не верила, что деловые обстоятельства вырвали ее мужа из дома.

Прошло больше трех лет, как они вместе, но ей казалось, что последнее время они далеки, как никогда. Куда-то ушло, просочилось то безоблачное, согревающее душу состояние покоя, надежности. Растерялось на дорожках, ведущих в никуда. Никуда… Валя смотрела, как за окном кружится белый снег, и ощущала, как холодные порывы морозного воздуха пробираются в дом – никуда от них не деться. Холодно, неуютно стало здесь, а жить так дальше она не сможет. Раньше думала, что перешагнет через все, лишь бы быть вместе, но в действительности все оказалось куда сложнее. Вадим отдалялся от нее, от сына. Он разрывался между любовью и обязательствами. Вале было горько сознавать, что муж не нашел в ней того, что уже пытался обрести несколько раз до их знакомства. Сначала ей казалось, что он счастлив с ней. По крайней мере, со своей стороны она делала все, что могла. Главное – она любила его, раскрывая свое сердце, даруя каждую частицу себя, не требуя взамен такой же отдачи. Она видела их союз долгим, светлым, наполненным счастьем и взаимопониманием. Наверное, она что-то делала не так. В который раз Валя подумала, что мужчину нельзя любить так сильно, и верно, нельзя – он начнет искать ту, которая измучит его своей любовью, ту, от которой можно всего ожидать и каждый день быть готовым к разрыву. Наверняка Вадиму нужна именно такая женщина.

Молодая женщина отошла от окна, вздохнув, тихо произнесла: «Одному Богу известно, что ему Вадиму Петровичу Белову нужно». Потом устало опустилась на стул, задумчиво глядя на белые пушистые хлопья снега, кружившиеся без отдыха в танце, движения которому задавали порывы ветра. Валя сощурилась и начала раскачиваться на стуле, словно слышала музыку. Внезапно остановившись, уронила лицо в холодные ладони. Ей так хотелось душевного тепла, тепла и любви дорогого человека…

Валя полюбила его с первого взгляда, и все годы, что они провели вместе, не растеряла этого глубокого, всепоглощающего чувства. С удовольствием вспоминала то светлое и доброе, что связывало их, и старалась выбросить из головы все, что столько раз заставляло ее признать, что ее жизнь все же не сложилась. Она не смогла стать для Вадима незаменимой, а так хотелось…

Их встреча была случайной, а чувство, возникшее у Вали к красивому голубоглазому юноше, захлестнуло девушку с первых же минут знакомства. В то время она жила в Горинске уже три года – ровно столько, сколько училась в медицинском училище. Ее мама – Степанида – всячески поддерживала стремление дочки к учебе. Выросшая в деревне, без отца, окруженная вниманием и заботой одной матери, Валя привыкла делиться с ней своими мечтами, фантазировать о том, как сложится ее жизнь. Степанида любила слушать дочку, рассуждения которой всегда приводили ее в недоумение: откуда в такой юной головке столько здравого смысла, взрослого подхода к житейским ситуациям? С годами восхищение матери своей Валюшей росло. Девочка прекрасно справлялась с учебой, успевала помочь по хозяйству, перечитала массу книг, которые брала в сельской библиотеке. Она не знала усталости, редко была в плохом настроении. От нее словно исходило сияние, заставляющее улыбаться всякого, кто видел и общался с Валюшей.

Вопрос об отъезде из родной Смирновки после окончания школы решился очень быстро. В свое время ее отец, дед Валюши, воспрепятствовал желанию Стеши уехать в город учиться – в хозяйстве были нужны руки. Для своей дочки она хотела другой участи. Стоило девочке несколько раз сказать, что она мечтает стать врачом, как Степанида тайком от Валюши начала откладывать деньги. И делал это с радостью – ведь каждый рубль приближал мечту ее дочки. Только поступать в институт Валя сразу не решилась. Сначала она подала документы в медучилище, а уж потом в институт. Степанида была уверена, что без знакомства девочке из провинции не стать студенткой престижного заведения и не хотела разочарований для своего ребенка с первых же шагов во взрослой жизни. Степанида была простой деревенской женщиной, с опаской относившейся ко всему городскому. Она согласилась с решением Вали поступать в медучилище, чтобы, поработав, набраться опыта и при поступлении в институт быть более уверенной, чем те, кто пришли сразу после школьной скамьи. Женщина знала твердо – ее девочка не повторит судьбы своей матери. Нечего ей с такой светлой головой делать на ферме, вставать ни свет ни заря, стареть день за днем от непосильного сельского труда и отказываться от своей мечты. Пусть учится. Бог даст, получит профессию, встретит в Горинске хорошего парня и проживет с ним долгую, счастливую жизнь.

Мечтала Степанида, чтобы внуки ее росли, зная заботу и отца, и матери, а не как Валюшка. Была она вечным, сладким напоминанием о нескольких счастливых мгновениях первой и последней любви Стеши. Столько пришлось пережить: и побои отца, и сплетни односельчан, но появление Валюши изменило все. Умолкли злые языки, смирился с рождением внучки отец – девочка росла замечательная, светлая, добрая, трудолюбивая. Ни о чем не жалела Степанида, одно лишь хотела понять: почему так и не вернулся к ней любимый, как обещал? Ведь смотрел в глаза и твердил, чтобы верила каждому его слову.

Только через двадцать лет суждено было Степаниде узнать о гибели Валиного отца, верность которому она хранила всегда. И оказалось, что не смогла она принять такой правды. Она поняла, что ей было бы легче узнать, что он жив, здоров, счастлив в другой семье. А эта страшная новость подкосила и без того пошатнувшееся здоровье женщины, сделала ее пребывание на этой земле лишенной смысла. Она ушла в свой, закрытый для других мир. И даже бесконечная любовь к Вале, всегда придававшая ей силы, теперь не могла вернуть ей радости жизни. Потянулись дни, заполненные воспоминаниями о далеких временах, когда она была молода, счастлива, а в сердце поселилось желание поскорее встретиться с любимым, хотя бы на небесах.

Как любая мать, желавшая своему ребенку только хорошего, Степанида хотела, чтобы Валюшина жизнь сложилась по-другому. Не должно быть в ней места горечи, потерям, разочарованиям. Она должна быть светлой, радостной, наполненной любовью, женским счастьем и заботой. Пусть поскорее перенимает дочка городские привычки, заводит знакомства, оставаясь самой собой.

Желания Степаниды со временем становились реальностью. Валя быстро вписалась в новые обстоятельства. Вскоре она уже не чувствовала себя неуютно на широких улицах Горинска, наполненных людскими потоками и шумом автомобилей. После тишины и размеренности Смирновки это был совсем другой мир, другой ритм. Девушка боялась, что будет чувствовать себя одиноко, но все сложилось как нельзя лучше. Однокурсницы стали ее новыми подружками, со временем прошла тоска по родным местам. Остались воспоминания детства и нетерпеливое ожидание выходных, каникул, предвкушение встречи с самым дорогим человеком. Степанида всегда была для Валюши самой лучшей подругой. Приезжая в Смирновку, Валя полной грудью вдыхала наполненный ароматами детства воздух и попадала в раскрытые объятия матери. Ее ласковые руки обнимали, прижимали к груди, и на душе становилось так спокойно. Переполненная впечатлениями, Валя до позднего вечера рассказывала матери и о том, как живет вдали от нее, как скучает и в то же время привыкает к переменам. У них не было секретов друг от друга. Степанида каждый раз ждала, что дочка обмолвится о том, что ее сердце трепещет от любви, но Валя ничего такого не говорила. Напротив она отмахивалась от любых намеков об этом и смеялась, что ее жених еще не родился.

И вот – чувство пришло. Белов показался Вале самым красивым парнем, которого она только встречала. Работая на практике в больнице медсестрой, да и во время учебы она замечала пристальное внимание мужчин к себе. Но все это было так легковесно. Ничто не трогало ее за душу. Она умела отличить приставания женатых мужчин, их попытки просто переспать с молоденькой хорошенькой медсестрой от настоящего чувства. Ее длинная русая коса не давала покоя многим из тех, за кем ей приходилось ухаживать. Валюша пресекала любые неожиданные поглаживания, пощипывания. Она поднимала густые дуги бровей и пристально смотрела огромными серо-зелеными глазами на посягнувшего. Ей даже не приходилось что-нибудь говорить. Только что получившие дозу уколов, прогреваний, ванн, массажа, ищущие приключений больные обжигались об этот взгляд.

Валя училась, работала и с замиранием сердца слушала рассказы подружек-медсестер об очередном, вспыхнувшем романе. Потом нередко сочувственно поджимала дрожащие губы, когда история возникшей страсти резко оканчивалась в день выписки выздоровевшего. Потоки горьких слез, проливаемых молоденькими девчонками, могли оставить равнодушными только железо, камень. Если добавить к этому почти еженедельные встречи с матерью и ее предостережения на счет городских ловеласов, то у Вали мог выработаться стойкий иммунитет на проявление внимания со стороны мужского пола. Однако природа брала свое, и мимолетно возникающие импульсы все же не давали ее сердцу покоя. Разве могло быть по-другому в двадцать лет? Она подсознательно находилась в ожидании настоящего чувства.

Однажды оно приняло реальные очертания Вадима Белова, юноши, который просто помог ей донести неподъемную сумку, нагруженную мамой, от привокзальной площади Горинска до квартиры, в которой Валя жила. Это было случайное стечение обстоятельств. Вадим не смог остаться равнодушным к девушке, сгибающейся под тяжестью непосильного груза. Многолюдная привокзальная площадь словно опустела – Белов видел только ее, остальное словно скрылось за широким занавесом. Предложив свою помощь, он понял, что оказался в нужном месте в нужное время. Он сразу почувствовал, что незнакомка отличается от тех, с кем сталкивала его жизнь. Серо-зеленые глаза ее смотрели открыто, на губах играла улыбка, ничего показного. От нее исходило столько обаяния, что перед ним нельзя было устоять. Белов был немногословен, но, как всегда, ироничен. Это окончательно сбивало с толку Валю, не привыкшую к такому общению. Она всеми силами старалась не показать, насколько ее заинтересовал голубоглазый брюнет. А ему было интересно наблюдать за тем, как она смущается под его взглядом.

Безошибочно определив, что понравился Валюше, он, не строя никаких далеко идущих планов, время от времени появлялся на ее горизонте. Потом встречи стали более частыми. Он видел, что девушка рада ему. Да и сам он ощущал совершенно новые чувства к этой неиспорченной, в чем-то наивной девушке с неописуемой красоты тяжелой русой косой. Ему было легко и уютно с ней, но мысли о серьезном продолжении их дружеских отношений у него не появлялись.

Ко времени знакомства с Валюшей, Белов успел дважды жениться и развестись. Обе его избранницы были на нее совершенно не похожи: смуглые, стройные, с длинными черными волосами, раскованные и сексуальные. Наверное, именно последнее обстоятельство больше всего и привлекало Вадима. Он бросался с головой в огонь разгоравшегося желания, отбрасывая доводы рассудка. Он считал, что брак решит многие проблемы и позволит наслаждаться любимой сполна. Будучи импульсивным и страстным, Белов не желал тратить время на долгие романтические ухаживания. Он сразу делал предложение своей избраннице стать его женой, считая, что настоящий мужчина должен поступать только так. Первый раз юноша женился в конце первого курса института, второй – став четверокурсником. Семейная жизнь в обоих случаях длилась не больше года. Быстрое разочарование в избранницах приводило к разрыву. Образ, созданный разыгравшимся воображением юноши, рассыпался, как карточный домик от легкого прикосновения. Белов давал слово себе и уставшей от ошибок сына матери, что в следующий раз будет более осмотрительным и рассудительным. Родители – Галина Матвеевна и Петр Петрович – поражались тому, как легко их сын обращался с тем, чем они привыкли дорожить. Понятие семейного очага для Вадима никак не принимало реальных очертаний. Родители беспокоились: все их бывшие невестки не вписывались в тот ритм и образ жизни, который вели они. Начиная с экзотических имен, им не нравилось в избранницах сына все. Регина, Марьям – это звучало красиво и необычно, но Беловым-старшим резало слух. Они едва терпели их общество, пока видели, что Вадим счастлив. Ради благополучия летающего от любви чада родители глубоко прятали собственное мнение. Но этот благополучный период быстро заканчивался и «цыганочки», так прозвала бывших невесток Галина Матвеевна, переставали иметь отношение к их сыну. Штампы в паспорте и некоторое разочарование в прекрасной половине человечества – вот опыт, приобретенный Беловым.

Ни один из браков не обременил Вадима детьми, чему он был несказанно рад. Каждый раз, обретая свободу, он думал, что это надолго. Какое-то время он абсолютно равнодушно взирал на стройные ножки и милые личики. Институт Вадиму «удалось» закончить холостяком. Его институтский друг Виталий Найденов перед отъездом из Горинска на место распределения пошутил, что третий раз судьба не будет столь благосклонна к голубоглазому красавчику. Он предрекал, что третий брак Вадима обязательно приведет к рождению Белова-младшего, а разрывать такие отношения гораздо сложнее.

Слова товарища оказались пророческими. Потому что именно Валя стала третей мадам Беловой, подарившей Вадиму прекрасного сына. К появлению малыша будущий отец отнесся очень серьезно. Где-то подспудно боясь, что его станут меньше любить и холить, он ожидал его рождения с нетерпением и радостью. Валя как могла убеждала его, что малыш ни в коем случае не займет в ее сердце места Вадима. Просто это совсем разные вещи – любовь к ребенку и супругу. Одно не исключает, а взаимно дополняет другое. Ее удивляло, что муж так болезненно относится к этому вопросу. Она поделилась своими наблюдениями со свекровью. Та понимающе кивала головой, ведь она чувствовала настроение сына, как никто другой. Галину Матвеевну радовало, что невестка так трепетно относится к Вадиму. Наконец материнское сердце успокоилось, ведь о такой жене, как Валя, можно было только мечтать. Приветливая, спокойная, обаятельная, настоящая хозяйка. У нее была, на первый взгляд, совсем даже неброская внешность. Но когда Валюша расчесывала волосы, Вадиму казалось, что перед ним стоит сказочная русская красавица, сошедшая со страниц народных сказок.

И отец, и мать на этот раз полностью поддержали выбор сына. В Вале они увидели женщину, достойную носить их фамилию. Отношения между свекровью и невесткой сложились с первого дня знакомства. У них была общая прочная платформа – любовь к Вадиму, лишенная ревности, упреков, недоверия и ссор. Две женщины общались легко, запросто. С Галиной Матвеевной Валя стала разговаривать и видеться чаще, чем с родной матерью. Что-то изменилось в отношениях Степаниды и ее дочки, сведя долгие беседы к коротким телефонным разговорам.

Лучшая подружка, так называла свою маму Валюша, не приехала в Горинск ни разу: ни посмотреть, как устроилась дочка в квартире мужа, ни просто так, без повода. Получилось, что даже на могилу Валиного отца она не собралась. Зная о своей болезни, которую женщина тщательно скрывала от дочери и зятя, она планировала встретиться со своей первой и последней любовью уже на небесах, и только это считала важным. Так и случилось: незадолго до рождения внука Степаниды не стало. Валя тяжело переживала потерю матери. Пока та была жива, она позволяла себе в последнее время осуждать ее, а когда матери не стало, дочь измучилась чувством вины к женщине, отдавшей ей столько тепла. В голове осиротевшей Валюши постоянно возникал вопрос: в праве ли мы обсуждать поступки тех, кто дал нам жизнь?

Рождение сына помогло Вале преодолеть черный период жизни, наполнило ее бесконечной любовью к дорогому, крошечному существу. И Вадим помогал ей изо всех сил. Появление Димки изменило его. Благодаря долгим разговорам с матерью и Валюшей он был готов к переменам. Он почувствовал себя старше, мудрее, ответственнее. Вадим удивлялся сам себе: ему были больше не нужны приключения, он торопился по вечерам домой. Он знал, что его встретят улыбающиеся Валюша и Димка – это было самое приятное, что произошло с ним за всю жизнь.

Однако идиллия продолжалась чуть больше двух лет. Валя однажды почувствовала не самые приятные для себя перемены в поведении мужа, но пыталась убедить себя, что это игра ее воображения. Она долго делала вид, что ничего особенного не замечает. Но в конце концов так можно превратиться в существо, правилом которого становится: ничего не вижу, ничего не слышу, ни на что не обращаю внимания! Маковецкая в роли бабушки и прабабушки давно молчаливо наблюдает за тем, что происходит с семьей ее внучки. Да, Валя не так глупа, чтобы не догадаться, что у Вадима появилась другая женщина. Но сила ее чувств к мужу, отцу ее ребенка, была несоизмеримо выше подозрений. Она могла принять только откровенное признание мужа, а он его не делал. Наверняка она нашла бы и очевидные доказательства, только не собиралась искать их. Валя прощала Вадиму все его слабости, потому что относилась к нему, как к большому избалованному ребенку, красивому, обаятельному любимцу, которого рука не поднимается наказать. А он постоянно твердил о важности семьи для него, не уставал повторять, что она и сын – святое, чего нельзя отнять и заменить, что они важны для него, как воздух. Вадим обнимал Валюшу, называя ласковыми прозвищами, на которые всегда был мастер, а она таяла от его слов, и сжимавшееся от боли сердце на время успокаивалось.

В третьей попытке обрести семейный очаг Белова, кажется, все устраивало. Преданная, немногословная, умная и красивая жена, замечательный сын, похожий на своего отца. Уютная трехкомнатная квартира, в которую они недавно переехали, успешно развивающийся бизнес – Белов выполнял свою программу с опережением графика. Все было даже слишком гладко, чтобы быть правдой. Но это была его жизнь. Он шел к ней и мог уверенно сказать, что доволен собой. Так важно ощущать внутреннюю уверенность и удовлетворение. Белов достиг некоего предела, параметры которого его пока устраивали. Вадим не собирался больше ничего менять кардинально, ну, может, лишь внести некоторое разнообразие в размеренный ритм жизни. Однако он снова и снова попадал в ловушку собственных желаний. Только на два года после женитьбы на Валентине он как бы изменил себе: стал примерным семьянином, полностью посвящал свободное время жене и сыну. Потом вдруг почувствовал, что такое положение вещей стало его тяготить. И, стараясь ничего не менять, он постепенно свел свои семейные обязанности к добыче денег и благоустройству их быта. Теперь находились причины для задержек на работе, частых командировок. Улыбка и радушие жены и Димки уже не приводили его в благостное состояние, как раньше, а сын, привыкший большую часть времени проводить с матерью, не очень огорчался, когда папы не было дома.

Белов снова ощутил в себе проросшее и крепнущее желание пережить очередную страсть. Не то чтобы еще более располневшая, но невероятно энергичная и быстрая Валя перестала волновать его. Нет, он считал, что эта женщина создана для того, чтобы до конца его дней быть с ним рядом. Белов избрал своеобразную жизненную философию, в которой семья – это одно, а то, что может произойти по его желанию – другое. И не нужно смешивать! Он никогда не забудет, что женат, и это положение он расценивает не только как непомерный груз обязанностей и хлопот, от которых он не открещивается. Ведь его душу греет не только искренняя любовь к жене и сыну: с появлением Димки Вадим, наконец, почувствовал ответственность перед семьей за собственные поступки, понимая, что он здесь главный, а значит, вся нагрузка должна ложиться на его плечи. Но только никакого самопожертвования и жертвоприношения – это было бы слишком трагично, чтобы Белов принял такую тактику.

Эти постоянные внутренние монологи означали одно: Вадим чувствовал – он не «на все сто» удовлетворен своей жизнью. Нет в ней водоворота страстей, который захлестывал его раньше. Белов не хотел смириться с этим. В конце концов он честно признался Вале в самом начале их знакомства, что из него не получится идеального мужа. Говорил? Говорил. Он не собирался увиваться за каждой красивой попкой и призывными глазками. Однако принимая как должное любовь и заботу Вали, не желая причинять ей боль, все время был начеку, прислушивался к внутреннему голосу здорового мужчины. Этот голос никогда не был обременен предрассудками. Просто одно время он умолк, пытаясь понять, стоит ли давать о себе знать?

Его мимолетные увлечения становились известными Вале только благодаря звонкам «доброжелателей». Она не обращала на них внимания, считая, что кому-то не терпится задуть трепещущий огонь семейного очага Беловых. Собственно, ничего серьезного не происходило. Ничего, на что стоило бы обращать внимания и ему, и Вале. Так, знакомства на презентациях и деловых встречах, где в отсутствии супруги находились особы, желавшие острых ощущений. Голубые глаза Вадима всегда смеялись, красивые губы чуть подрагивали или растягивались в ослепительную улыбку. Белов знал, что красив, что умеет расположить, и пользовался природным даром. Ему было приятно осознавать, что одного движения его бровей достаточно для того, чтобы представительницы слабого пола трепетали. А Вадим был не только красив, но и умен, а сила его обаяния – бесспорной. Так что желающих скоротать время с преуспевающим обворожительным молодым мужчиной было предостаточно. А он не видел объекта, достойного внимания. Его веселили короткие интрижки, в которых ему отводилась роль завоевываемого. Компаньон Белова, его товарищ со школьных времен, Константин Проскурин, называл Вадима магнитом. Было явно видно, что прекрасная половина человечества не согласна с тем, чтобы такой мужчина уделял внимание только одной женщине – своей жене. Ну а ей приходилось не сладко. Еще мама говорила Вале, что красивый муж – чужой муж. Но разве можно было обращать внимание на народные мудрости, когда на тебя смотрели голубые, прозрачные океаны глаз Белова? В них хотелось утонуть, бесконечно ощущая силу и притяжение мужчины, в которого ты влюблена.

Валя никогда не обольщалась на тот счет, что можно удержать рвущегося на свободу. Никакие штампы, обещания не дают гарантий вечной преданности. Вадим оставался таким же веселым, легким, вечно готовым иронизировать и устраивать ей проверки, как в первое время их знакомства. Он умело сочетал работу и дом, развитие бизнеса и защиту кандидатской, преподавание на кафедре и общение с заказчиками в своей фирме. Ему удавалось выкраивать достаточно времени для всего этого. Валя восхищалась мужем. Все-таки его целеустремленность, настойчивость и трудолюбие не могло не вызывать именно такого чувства. Но через какое-то время она поняла, что работа постепенно оттесняет ее и Димку с первого места: Вадим стал задерживаться допоздна, они уже не болтали о том, что произошло за день и какие планы предстоят на следующий. Ей стало казаться, что работа – просто повод для того, чтобы прийти за полночь. Молодой женщине не хватало их милых бесед, былой откровенности. Ей было так интересно слушать мужа, ведь он был превосходный рассказчик. Раньше он шутливо требовал отчета от хранительницы домашнего очага за прожитый день, а потом начинал рассказывать сам. Он снова переживал все, что случилось с ним за последние десять-двенадцать часов. При этом он обычно с удовольствием поглощал приготовленный женой ужин.

И вдруг все изменилось. Включилось то, что называется безошибочной женской интуицией. Валя ощутила состояние, с которым боролась в первые месяцы их брака: она не могла приблизиться к Вадиму на близкое расстояние. Он словно отгораживался от нее высоким забором шуток и прибауток. Внешне все выглядело как прежде. И в постели Вадим был таким же страстным и изобретательным, но женское чутье подсказывало Вале, что грядут не самые лучшие времена. Она с еще большим рвением бралась за домашние дела, переключалась на Димку, уделяя ему внимания за двоих. Так она уходила от гнетущих мыслей. Она души не чаяла в сыне и с некоторых пор считала, что нет ничего важнее покоя, здоровья и успехов ее ребенка.

Интересы семьи молодая женщина всегда ставила превыше всего. Ее желание продолжить учебу после окончания медицинского училища так и осталось неисполненным. Она работала медсестрой в больнице, куда попала после окончания училища и вернулась после декретного отпуска. Времени едва хватало на заботы о Димке, о доме и на работу, какая уж тут учеба.