Хозяйка Северных Земель

Глава 3

Когда наконец наступила тишина, я с опаской вышла из дома. Картина, открывшаяся мне, была поразительна не меньше самой атаки. Ни паники, ни слез, ни хаоса.

Люди двигались с сосредоточенным спокойствием, будто только что закончили обычную дневную работу, а не отбили нападение мифических чудовищ.

Повсюду виднелись следы разрушений: несколько крыш были опалены и дымились, заборы сломаны, а на площади лежало огромное, вывороченное с корнем дерево. Но никто не суетился.

Мужчины и женщины, словно части одного слаженного механизма, тушили пожар, передавая друг другу ведра с водой, распиливали стволы и расчищали завалы.

Воздух был густым, пахнущим гарью, смолой и потом.

– Ты еще тут, дева? Не сбежала? – Рядом со мной, бесшумно возник Улльгард. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз я увидела усталую ярость, холодную и острую, как лед.

– Это же были дикие драконы! – выдохнула я, все еще не в силах поверить. – Они вымерли! Их не видели сотни лет!

– В вашем мире, может, и вымерли, – он хмыкнул, с презрением глядя в сторону, откуда я пришла. – А в наших землях здравствуют и посягают на нашу землю и скот. Здесь многое из ваших сказок оказывается суровой правдой.

– Отойди, не мешай под ногами! – Меня грубо оттолкнула в сторону женщина, которая несла охапку свежесрубленных веток.

Я отпрянула, и, когда обернулась, Улльгарда уже и след простыл.

Я осталась стоять одна посреди кипящей деятельностью площади. Чужак. Помеха.

Мой браслет сняли, и теперь я была никому не нужна. В голове мелькнула мысль: я могла бы уйти. Вернуться назад, скрываться в приграничных лесах или в глухих деревушках. Но сердце сжалось от тоски. Рано или поздно меня найдут. И что тогда? Вечная жизнь в страхе?

Решение пришло внезапно и стало единственно возможным. Я не буду просить. Я буду действовать. Я подошла к группе подростков, таскавших воду для тушения, и молча взяла одно из ведер.

Они смотрели на меня с настороженным удивлением, но не стали протестовать. Потом я помогала оттаскивать обгоревшие балки, мои тонкие руки горели от непривычной нагрузки, а дорогое платье покрывалось сажей и грязью. На меня смотрели с опаской, но видя, что я работаю не для показухи, а с упорством отчаяния, перестали обращать внимание.

Когда основная работа была закончена и люди начали расходиться, я огляделась в поисках Улльгарда или кого-то из его воинов, но их нигде не было видно. Я подошла к высокой, статной женщине, которая молотком подправляла покосившийся забор у своего дома.

– Простите, скажите, где мне найти Улльгарда? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– По что он тебе? – женщина на мгновение оторвалась от работы, ее взгляд был прямым и недружелюбным. – Он с мужчинами в лес ушел. Диким нужно напомнить, где их настоящее место, чтобы надолго запомнили.

– Я хочу остаться. Здесь. В Нифльхейме, – проговорила я, вкладывая в эти слова всю свою решимость.

Женщина усмехнулась, коротко и без тепла. – Не выдумывай, чужестранка. Не знаю, как ты сюда пробралась, но мы чужаков не любим и не жалуем. Нам свои проблемы по горло.

Она развернулась и ушла, оставив меня одну. Но ее слова не сломили меня, а лишь подстегнули. Я медленно вернулась к дому Улльгарда и опустилась на холодные каменные ступени у входа. Солнце клонилось к закату, окрашивая долину в багряные тона. Я подтянула колени к подбородку, обхватив их руками.

Я не уйду. Буду ждать его возвращения сколько потребуется — час, день, неделю. Потому что идти мне было абсолютно некуда. Этот порог стал последней гранью моего старого мира. И я не отступлю.

Я просидела на холодных каменных ступенях до самого вечера. Мимо меня сновали жители поселения — кто-то бросал на меня беглые, любопытные взгляды, кто-то смотрел с открытым неодобрением, но никто не заговаривал.

Я была для них призраком из другого мира, непонятным и нежеланным. В желудке неприятно сосало и урчало от голода, но я вжалась в ступени, словно прикипела к ним, не в силах заставить себя сдвинуться с места и не зная, что делать дальше.

На небе одна за другой зажглись яркие, холодные звезды, и поселение начало погружаться в ночной покой. В окнах домов, похожих на глаза, замигали теплые огоньки очагов.

Я смотрела на них со слезами на глазах, которые тут же замерзали на щеках. За каждым из этих окон — жизнь, семья, поддержка, надежное убежище. А у меня не осталось ничего.

В памяти с болезненной четкостью всплыла ехидная ухмылка отчима. Почему-то мне казалось, что он как-то причастен к этому подлому спектаклю. Но один вопрос не давал покоя: почему мать ничего не сказала? Может, она не знала? Но я сама видела, как она пряталась за его спиной, избегая моего взгляда. От этой мысли становилось тошно.

Я прислонилась головой к холодным перилам и закрыла глаза, пытаясь согреться собственным дыханием.

«Только бы не замерзнуть здесь насмерть», — пронеслось в голове. Измождение взяло верх, и я провалилась в тяжелый, тревожный сон, пока сквозь дрему не услышала тихие, осторожные шаги.

Я резко открыла глаза, выпрямила затекшую спину. Ко мне подошла пожилая женщина, чье лицо было изрезано морщинами, как картой прожитых лет. В ее руках был небольшой сверток из грубой ткани. Молча, она протянула его мне.

— Возьми, — ее голос был тихим и хриплым. — Долго сидишь, наверное, голодна.

— Спасибо, — прошептала я, и мои пальцы с жадностью обхватили сверток. Руки тут же обожгло приятным, живительным теплом, а из ткани донесся божественный запах свежеиспеченного хлеба.

— Только испекла, — пояснила женщина и, к моему удивлению, присела рядом на ступеньку. — Как тебя зовут-то?

— Вивьен.

— И как ты тут оказалась? В лесу заблудилась?

— Нет, — я покачала головой, глотая подступивший к горлу ком. — Кронпринц меня сюда отправил. Сослал.

Женщина кивнула, и в ее глазах мелькнуло понимание, лишенное удивления. — Понятно. И чего же ты ждешь тут, на холоде?

— Ульгарда. Хочу поговорить с ним, упросить, чтобы он позволил мне остаться в вашем городе. Он сказал, что я свободна и могу идти куда угодно. Но я не знаю, куда.

— Дитя, ты же понимаешь, насколько здесь жизнь сложна? — спросила она мягко. — Ты видела, что сегодня произошло. Ты молодец, руки не опустила, помогала. Это я заметила. Но ты не привыкла к такому. Здесь выживают только сильные. Не только телом, — она ткнула пальцем себе в грудь, — но и духом. И магия у нас в крови течет иная, нежели у вас, на юге.

Я поджала губы, чувствуя правду ее слов как физический удар. — Да, вы правы. Но я буду стараться. Я научусь. Я развернула сверток и отломила маленький кусочек душистого хлеба. Его вкус показался мне самым прекрасным, что я ела в жизни. — А больше мне все равно делать нечего. Других вариантов я не вижу.

— Поговори с Ульгардом, — женщина тяжело поднялась, опираясь на колено. — Он у нас строгий, но сердце не каменное. Может, и разрешит остаться. Но готовься к трудностям. Большим.

— К трудностям я уже давно готова, — тихо, но твердо ответила я.

Женщина кивнула и медленно пошла прочь, растворившись в темноте между домами. Я быстро доела драгоценный хлеб, и в теле наконец-то разлилось долгожданное тепло, придав сил. И тут я увидела их — из темноты леса, окутанные вечерней дымкой, вышли трое статных мужчин.

Ульгарда я узнала сразу — он шел впереди, его плечи были расправлены, а лицо оставалось суровым. Он подошел прямо ко мне, и его взгляд, тяжелый и пронзительный, заставил меня внутренне сжаться.

— Почему ты продолжаешь сидеть у моего порога? — его голос прозвучал как скрежет камня.

Я поднялась, стараясь выпрямиться во весь свой невеликий рост, и инстинктивно закуталась в тонкую, пропахшую дымом куртку. — Я хочу с вами поговорить. Позвольте мне остаться в вашем городе. Мне больше некуда идти. На родине меня ждет только плаха. Я могу, конечно, бежать и скрываться в лесах, но не думаю, что надолго меня хватит. — Я сделала шаг вперед, глотая воздух. — Я умею работать! Я научусь делать все, что потребуется — колоть дрова, таскать воду, ухаживать за скотом... Прошу вас, дайте мне шанс. Позвольте остаться.

– Найди Тавию. Она тебе всё расскажет.

Ульгард, не сказав больше ни слова, развернулся, скрылся в доме и с глухим стуком захлопнул дверь. Я осталась стоять на том же месте, словно вросла в землю у его порога. Когда я наконец обернулась, его соратников и след простыл. Снова полное одиночество.

Тавия. И где же мне ее искать? Он не сказал ни слова о том, как она выглядит, ни где ее дом. Похоже, каждая минута моей жизни после изгнания превратилась в одно сплошное испытание. Видимо, я должна его пройти. Всё или ничего.

Я сунула в карман крошечный кусочек хлеба, оставшийся от ужина, и побрела по темной, безлюдной деревне, вглядываясь в очертания домиков.

В некоторых окнах еще теплился огонек, словно подмигивающие мне звезды, но большинство погрузилось в темноту и сон. Людей на улицах не было видно.

Лишь изредка доносился приглушенный лай собак или скрип двери из-за забора. Сначала я стеснялась подойти, робость сковывала движения. Но потом я вспомнила пронзительный холод, от которого коченеют пальцы, и огненное дыхание диких драконов.

Одна в такую ночь я до утра не доживу.

Собрав волю в кулак, я подошла к одному из домов, где еще светилось окно. – Добрый вечер, простите за беспокойство, – мой голос прозвучал неуверенно и тихо.

Женщина, копавшаяся в сундуке у стены, вздрогнула и резко обернулась. Увидев меня, ее лицо на мгновение исказилось испугом, но тут же приняло вежливое, хотя и натянутое выражение. – А, чужестранка? Что-то нужно? – Я ищу Тавию. Не подскажете, где ее найти? – Сейчас молодая луна на небе, – женщина кивнула в сторону леса. – Значит, она там. Ищет то, что только при таком свете растет.

Я с опаской посмотрела в сторону черной стены леса. Идти туда ночью, зная, что в небе могут кружить дикие драконы? Сердце упало. – Спасибо, – пробормотала я и, отчаянно вздохнув, побрела по тропинке, ведущей к опушке.

Сама не знала, откуда во мне взялась эта решимость. Но куда-то идти было определенно лучше, чем замерзнуть в бездействии.

Я сильнее закуталась в свою жидкую, пропахшую чужим потом куртку. Снега здесь не было, но холод пробирал до костей, и с каждым выдохом изо рта вырывалось маленькое облачко пара.

Жажда давала о себе знать сухостью во рту. К счастью, вскоре я заметила небольшой ручей, сбегавший по камням. Вода была ледяной и обжигающе чистой. Сделав несколько глотков, я почувствовала прилив сил и с новой решимостью двинулась дальше.

Если на окраине деревни еще можно было что-то разглядеть, то под сенью леса меня поглотила абсолютная, густая темень. Воздух стал пахнуть влажной землей, гниющими листьями и чем-то незнакомым, терпким. Сделать несколько шагов вглубь казалось безумием.

– Тавия? – тихо позвала я, и мой голос был безнадежно поглощен мраком. – Тавия?

Неужели она могла уйти далеко в эту чащу? Я замерла на самом краю, прислушиваясь. Где-то рядом шуршала листва — возможно, пробежал лесной зверек. Больше ничего. Я обернулась на огоньки деревни, такие далекие и манящие. Может, сесть у чьего-нибудь забора и просто дождаться рассвета? Но что, если я тогда пропущу ее и провалю это испытание?

Стиснув зубы, я сделала шаг, затем другой, углубляясь под темные своды деревьев. Я постоянно оглядывалась, пытаясь запомнить дорогу, и уже почти готова была повернуть назад, как заметила впереди, среди стволов, смутную тень.

– Тавия? – снова, чуть громче, позвала я, и в голосе прозвучала надежда.

– Кто меня зовет? – послышался спокойный женский голос.

– Тавия! – я чуть не заплакала от облегчения и пошла на звук. – Простите, что беспокою, вы, наверное, заняты…

Я обогнула толстый, поросший мхом ствол и увидела ее. Женщина с седыми, заплетенными в косы волосами, стояла на коленях перед кустом, срезая у основания какие-то цветы длинным изогнутым ножом.

– Некогда мне сейчас, видишь, – она даже не подняла головы. – Нужно успеть, пока они совсем не закрылись.

– Давайте я вам помогу, – предложила я, чувствуя, что это мой единственный шанс.

– Помоги, – коротко бросила Тавия, достала из кармана своего кожаного фартука еще один, меньший нож и протянула мне рукояткой вперед.

Куст был необычным — пышный, с тонкими, похожими на иголки листьями, увенчанными крупными бархатистыми цветами цвета запекшейся крови. Они будто светились в темноте собственным, тусклым багровым сиянием.

Тавия ловко срезала их и аккуратно укладывала в плетеную корзину. Я старалась повторять ее движения, стараясь не повредить хрупкие лепестки, и, работая, заговорила.

– Я обращалась к Ульгарду... Сказала, что хочу остаться в городе. Он меня к вам направил.

– Ко мне направил? – она на мгновение остановилась, и в ее глазах мелькнула тень удивления. – Понятно.

– Вы... вы можете мне с этим помочь?

– Возможно, – ее ответ был таким же скупым, как и все ее слова. – Давай поработаешь со мной, а там... посмотрим.

Глава 4

Вначале это занятие показалось мне почти медитативным и несложным. Но уже через полчаса мои пальцы, не защищенные перчатками, онемели и побелели от холода, превратившись в непослушные деревянные палочки.

Каждый срез давался все труднее. Когда мы наконец закончили с этим кустом, я с облегчением подхватила корзинку, надеясь, что теперь мы наконец покинем этот темный, негостеприимный лес. Но Тавия, выпрямившись, лишь указала подбородком вперед.

– А теперь идем дальше.

И тут я увидела, что в тени огромного кедра стоит еще одна, пустая, но на удивление массивная корзинка из ивовых прутьев.

– Дальше? – не удержалась я, и в голосе прозвучала отчаянная нотка.

– Да. Тут этих цветов — всего ничего. Хватит на одну маленькую кружечку. Пойдем скорее, пока они не закрылись, – она бросила беспокойный взгляд на небо, где молодая луна играла в прятки с редкими облаками. – А то вот-вот луна спрячется, и все. Без ее света мы их не найдем.

Мы двинулись глубже в лесную чащу. Я тащила свою ношу, и с каждым шагом корзинка становилась все тяжелее. Казалось бы, всего лишь цветы, но они будто были отлиты из свинца.

Ветви цеплялись за мои лохмотья, словно пытаясь удержать чужака. Когда мы добрались до следующей поляны, усыпанной теми же багровыми огоньками, мы снова молча принялись за работу. Видимо, это и есть еще одно испытание — проверить не только мою решимость, но и выносливость.

Когда последний цветок был срезан, Тавия выпрямилась, с трудом разгибая спину, и приложила ладонь к пояснице. Раздался тихий, костный хруст.

– Устала я немного, – прошептала она больше для себя. Потом ее взгляд упал на меня. – Сама донесешь?

– Донесу, – неуверенно выдохнула я, с ужасом глядя на две переполненные корзины.

Но тут Тавия, словно не замечая их веса, легко взгромоздила одну из них на плечо, как будто это была коробка с пухом.

– Запомни раз и навсегда, – строго сказала она, – никогда не бери на себя больше, чем можешь унести. Ни в работе, ни в жизни.

С этими словами она решительно зашагала по едва заметной тропе. Я с трудом подняла свою ношу, обхватив ее обеими руками, и поплелась следом.

Тавия, несмотря на возраст и усталость, двигалась быстро и уверенно, ее ступни будто сами знали каждую кочку на пути. Годы такой жизни закалили ее, сделали частью этого сурового края. Я же, спотыкаясь, тащилась сзади, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы перевести дух и перехватить онемевшие пальцы.

Когда мы наконец вышли на опушку, я заметила, что мир погрузился в кромешную тьму. Я подняла голову и увидела, что небо затянуто сплошной, тяжелой пеленой туч, поглотившей луну и звезды.

– Снег сейчас пойдет, — безразлично констатировала Тавия. – Поэтому шевелись, а то замерзнешь насмерть у меня на пороге. Я себе этого не прощу.

Мы зашли в ее дом, неказистый и приземистый, пахнущий дымом, сушеными травами и чем-то горьковатым. Внутри было аскетично, но чисто.

– Ставь корзинки туда, – она указала на массивный стол из темного дерева, занимавший центр единственной комнаты.

Я с огромным трудом, помогая себе коленом, взгромоздила на него сначала одну корзину, потом другую. Только тогда я почувствовала, как дрожат мои руки и ноет спина. Пока я приходила в себя, Тавия подошла ко мне и сунула в руки огромную, почерневшую от копоти кастрюлю.

– Сюда нужно набрать снег, – объявила она. – Я ложусь спать. Мне нужно отдохнуть перед завтрашним днем. А ты садись у окна и наблюдай. Как только снега выпадет достаточно, выйди и набери его, чтобы кастрюля наполовину была полна, когда он растает.

Я только раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но она была непреклонна. Какое-то странное, бессмысленное задание. Но спорить я не посмела. В этом доме ее слово было законом.

– Хорошо, – тихо ответила я, принимая тяжелую кастрюлю. – Выполню.

Снег, как и предсказывала Тавия, начал сыпаться с неба уже через несколько минут — крупные, тяжелые хлопья, кружащиеся в немом танце за стеклом.