- -
- 100%
- +
- Конкретизируй! — рявкнул Сева — Не пора ли тебя проверить?! Слишком уж твоё поведение похоже на одержимость! Она околдовала и тебя?
Пообщаться наедине не дали. Разнимать прилетел Макар и ещё несколько охотников.
- Невежество, отсутствие тяги к знаниям погубят этот мир. — встав, отряхнулся Хизар от пыли, и лицо его было таким же мрачным, как тогда, когда они осматривали тело убитого Фираса. - Ты идиот, Светлов. — уходил Арс в сторону парковки, не реагируя на вопросы, летящие от побратимов.
Пустая трасса, мысли, терзающие душу, тяга к алкоголю... Въехав на территорию имения, Хизар бросил машину у конюшни и подошёл к загону, свистнув своего вороного коня. Быстрее любимца, на этот художественный свист прилетел престарелый управляющий.
- Хизар, там в саду... — запыхался мужчина и придержался рукой за ограждение левады. - Вас ждут!
- Передай, что сегодня я не хочу ни с кем разговаривать... Все дела завтра.
- Но... это... Она... там... — практически заикался управляющий, на что хозяин улыбнулся:
- Она?
- Ведьма! — шепнул старик, вытаращив глаза. - Нечисть! Собственной персоной явилась в Ваши руки! Слабая, без обуви. Одета как нищенка!
*
Роскошь, к которой стремилась семья Арс, была слишком уж показной и безвкусной. Среди особо ценных гибридов различных садовых культур были выложены искусственные ручьи, украшенные небольшими фигурками-статуями в позолоте. Кони, псы, всадники, ангелы... Всё это, казалось Изабель глупым и излишним. Коричневый дворец с золотыми вензелями стоял посреди трёх гектар сада, а окружал этот сад кованый забор, оплетённый виноградной лозой.
Встретив гостью, слуги Арса пригласили пройти внутрь, но Земская отказалась. Охотники тщательно оберегали своё жилище, и войти без приглашения — было очень небезопасно. Так и пришлось присесть на изгибистую металлическую лавочку, также украшенную позолотой. Спустя несколько часов ожиданий, уже привыкла к косым взглядам людей, работающих на семью Арс. Усталость была сильнее чувства собственного достоинства, и ведьма просто опустила голову на колени, уложив лицо в ладони.
- Госпожа... — послышался сквозь дрёму голос владельца и, поднявшись, Изабель оперлась на лавочку руками. Сейчас ей было тяжело даже просто ровно сидеть.
Запылившиеся белые пуховые носки и шерстяная кофта — странные элементы одежды для жаркого лета. Встав перед гостьей на колено и коснувшись руки, Хизар удивился, преподнеся ледяную ладонь ведьмы к своим губам:
- Вы замёрзли? — несколько раз поцеловал он пальцы и сразу же забрал вторую руку, чтобы согреть в своих — Сейчас, только отдам распоряжения... Как я рад, что Вы живы!
- Не называйте моего имени... — умоляюще, взглядом цвета сочной весенней зелени, смотрели глаза Изабель и подбородок несколько раз дёрнулся, так, как это бывает у детей, готовых вот-вот расплакаться.
- Не буду. — помотал головой Хизар и когда ведьма протянула ладони к его плечам, понял эту просьбу без слов. Подняв её на руки, прямо на глазах удивлённых слуг, хозяин вносил нечисть в свой дом.
Холод, он шёл изнутри. Держа в своих объятьях самое прекрасное, что когда-либо видел этот мир, Хизар уловил её мелкую дрожь. Кожа — лёд. Словно сейчас ведьма и вправду мертва.
- Крепкий чай! Ванну в белой спальне! Горячее молоко с мёдом! Двадцать минут вам! — строго раздавал он распоряжения, и домашние помощницы превратились в суетливых пчёлок.
Оказавшись на четвёртом этаже, в той самой роскошной спальне, Изабель приземлилась в мягкое кресло у электрокамина и сразу же была укрыта тяжёлым тёплым пледом. В доме было гораздо холоднее, чем на улице. Всего градусов двадцать, поэтому, выключив центральное кондиционирование воздуха, хозяин включил камин на максимальную мощность.
- Скажите, что я могу для Вас сделать? — заметно нервничал охотник, снова сев у её ног.
- Не беспокойтесь... Простите, я не хотела доставлять столько хлопот... — закрыв глаза, сворачивалась она калачиком в кресле, пряча нос под одеяло.
- Не говорите так. Сейчас, ещё две минуты и будет готово...
Горячее молоко и мёд — были бы очень кстати, вот только думала Бель о напитке. С распоряжением гостеприимного Хизара это не совпало. И запустив свои горячие руки под плед, снова поднял девушку, унося в ванную. Слабая, а он, уверенный в правильности своих действий, поставил перед собой, уронив одеяло к их ногам. Туда же, на пол упал её тёплый кардиган.
Качнувшись, подняла глаза, но ноты негодования не остановили охотника:
- Не смотрю на Вас, как на женщину. Позвольте помочь?
- Вы увлеклись, Арс...
- Не смогу доверить Вас кому бы то ни было... — бережно снял он с плеч платье и сделал шаг ближе, чтобы лишить себя возможности рассмотреть эту обнажённую красоту. Приобнял и одной рукой отщёлкнул застёжку на бюстгальтере.
Закрыв грудь руками, Изабель пыталась хватать губами закончившийся в воздухе кислород, а Арс присел, и избавившись от тёплых носок, также осторожно стянул вниз последнее, что на ней осталось. Как околдованный он смотрел на этот темно-вишнёвый педикюр, когда ведьма переступила, выходя из своего невесомого белого кружева.
- Это поможет Вам! — отвернулся он в сторону и не глядя взяв на руки, сделал несколько шагов в сторону овальной ванной.
Медленно погружая холодное тело ведьмы в горячее молоко, чуть не сошёл с ума, слыша её дыхание и еле уловимый стон. - Осторожнее... Вот так... — утонул Арс в зелёных глазах, когда, придерживая под шею и за затылок, укладывал удобнее голову своей Госпожи.
- Я не мертва, Хизар. Не лишена воли и могу самостоятельно...
- Не здесь. — решительно перебил охотник, сердце которого билось слишком громко — Здесь Вы — царица, и отношение будет соответствующим.
***
С возвращением домой Ясмины Арс — матери Хизара, стало ещё более суетливо. Узнав от того же управляющего, что в их доме пребывает такая гостья, хранительница, всё ещё не снимающая траурного платка, нарезала сотню задач. Знала бы мирно спящая Изабель, сколько забот доставит обитателям этого дома, потратила бы свои последние силы на выход и побег в какое-то другое место.
- Тише, пожалуйста.— спускался Хизар по лестнице, и стоя́щая в гостиной мать обернулась на голос. Он скептически посмотрел на то, как вокруг Ясмины продолжали кружиться двое продавцов, демонстрируя привезённые под срочный заказ меховые изделия. Белый соболь, норка, куница. Все длинные и неприлично дорогие.
- Мам, боюсь даже спрашивать, что ты делаешь...
- Поправляю наши дела, Хизар! Госпожа должна знать, что ты щедрый мужчина!
- А если она не любит шубы?
- А ты не мешкай! Украшения, цветы, авто! Хоть что-то да понравится! Пока жар-птица в руках, нельзя долго думать! Горничные рассказали, как ты был внимателен и решителен, молодец! Сразу сломал все границы!
- Она просто слишком слаба, чтобы отстаивать их. Но, скорее всего, ещё влепит мне пару пощёчин за эту наглость.
- Переживёшь! А может тебе заранее извиниться? — отвлеклась от шуб хозяйка — За ужином, например. Ужин! Девочки, передайте повару, пусть добавит к тому, что мы обсуждали ещё волованы с икрой, и пошлёт кого-нибудь за чёрным трюфелем!
- Мам, ты только отпугнёшь её своими стараниями. Я провожал Госпожу к дому и поверь, живёт она достаточно скромно.
- Скромно?! Ведьма и скромно? Включай мозги, и побыстрее!
- Успокойся...
- Я спокойна! — крикнула Ясмина шёпотом — Мы должны сделать все, чтобы Земская стала Арс! И желательно поскорее! Так что ступай в свою спальню и окружи девочку заботой и любовью.
- Изабелла в гостевой.
- Как?! Как это в гостевой?! — присела женщина на диван, среди десятка дорогих шуб — Ты же знаешь... Сам видел, свежую надпись в книге!
- Видел. «Затянет узел случайная ночь, проведённая в его постели. И станется ведьма зависимой...»— как-то так вроде бы...
- В ЕГО! Вот она, Госпожа упала прямо тебе в руки, а ты? Поселил её в гостевую?!
- Да! — отрезал Хизар, умолчав о том, что рискованно укладывать ведьму в постель, на которой только утром удовлетворял свою половую потребность с одной из молоденьких помощниц по хозяйству.
- Умней! Срочно! Уже сегодняшней ночью она должна быть окутана твоей любовью Хизар. Ты — тот самый!
***
«Светлый, прости что сорвался. Я погорячился» — отправил сообщение Хизар и погасил дисплей.
Более полутора часов он сидел в кресле, наблюдая за тем, как спит ведьма, а в воображении так и всплывали эпизоды, до которых не дотянул в реальности.
Были бы губы на пять сантиметров ближе...
Был бы повод уложить её, такую распаренную молоком на одеяло, а не под него...
Было бы чуть больше внутренней смелости, чтобы взять ведьму в плен и показать, что такое настоящий мужчина! Убедить в том, что несбыточные мечты о Петре — болезнь, от которой её сможет исцелить ласка...
- Привет...— плавно примяла нежная ручка пуховое одеяло, отрывая обзор. Взгляд из-под ресниц, был ещё сонным, ленивым, но таким цепляющим своей проникновенностью, что отвести свои глаза, оказалось просто невозможно.
- Как самочувствие? Я боялся, что тот хаос внизу разбудит Вас...
Придержав одеяло у груди, обнажённая села в кровати и сделала предложение, которое по тону воспроизведения больше походило на приказ:
- Давай перейдём на ты? А вот это пошлое «Госпожа», оставим в прошлом?
- Сами просили не называть по имени. Как к Вам обращаться?
- К "ТЕБЕ"! — настойчиво поправила Изабель — Я уже вправду чувствую себя старухой! А как обращаться, ну... да как придётся! Мне вообще всё равно! — осматривала ведьма комнату, в поисках своей одежды — Я даже к этим вашим: «мерзкая нечисть, отрублю твои руки» — уже привыкла!
Тяжело вздохнув, Хизар поднялся. Взяв с прикроватной банкетки шелковый халат изумрудного цвета, расправил перед собой, выражая готовность помочь девушке одеться. Но та откинулась на подушки, мучительно простонав:
- Арс, мы не поняли друг друга, да?! Не надо вот этого! Прошу тебя!
- Хочешь меня обидеть?! - лукаво улыбнулся охотник.
- О да! Обидеть парня, которого хлебом не корми, дай только кому-нибудь юбку задрать!
- Вот и обидела! А знаете, ГОСПОЖА, я, пожалуй, не буду спасать Вас от моей матери. Хотел, но вот передумал! — играли маленькие чертенята в его блестящих серых глазах, и улыбаясь, он повернул голову в сторону, когда обнажённая встала с кровати.
- Здесь поподробнее, пожалуйста! — напряглась Земская, сунув руки в расклёшенные рукава, и утонула в этом струящемся шёлке, доходящем до пола. Завязав пояс на талии, она повернулась и всё искала в выражении лица Хизара ответ на свой вопрос.
Взволнованной ведьма была ещё прекраснее. Как творение, созданное самым искусным ювелиром.
- Ты меня пугаешь... Она тоже знает? — переливались её змеиные глаза миллионами огранённых бриллиантов.
- Знает и костьми ляжет, чтобы назвать Вас своей снохой.
- Не-не-не! Ещё чего! — смял маленький кулачок халат, скрывая зону декольте.
- Да, Госпожа-ведьма! Прошу с пониманием отнестись к стараниям Ясмины Арс. Мужайтесь! — наконец рассмеялся Хизар, только Изабель было совсем не до смеха.
Глава 17
21:00
Тучи сгущались, и поднявшийся ветер был слегка влажноватым. Сегодняшний день Светловы провели в разъездах, нанося визиты и поддерживая тех, кому уже завтра нужно будет навсегда проститься со своими защитниками. Отец вместе с Макаром задержались в городе, а Всеволод с матерью уже вернулись в имение и неспешно брели по брусчатке к парадному входу в дом.
- Будет дождь. Хоть немного остудит землю от этой жары... — сказала Людмила и прошла мимо высохшего фонтана к лестнице.
На каменных ступенях крыльца, демонстрируя аристократичную натуру, их ждала пушистая сибирская кошка. Белая грудка и носочки на передних лапках украшали эту иссиня-чёрную блестящую шерсть, а большие зелёные глаза смотрели с лёгким, недоверчивым прищуром.
Остановившись перед кошкой, Людмила медленно повернулась и подняла голову на сына. Он знал этот взгляд, мать всегда смотрела так, когда готовила его к какому-то испытанию. Очевидно, сейчас одно из них!
- Хорошенькая... Да?! - оставалась серьёзной Светлова, тогда как Сева еле сдерживал свой смех:
- Да! Очень! Оставим?
- Уже так поздно, не ночевать же ей на улице, в такую погоду? Позаботься о ней, Всеволод.
- Ну что, киса! Будем надеяться, что ты не линяешь и не гадишь! — аккуратно взял животное на руки Сева и словил гнев обернувшейся матери:
- Посерьёзней, пожалуйста!
Ручной кошка не являлась. Единственное, что было ей нужно — попасть внутрь. А после того как её внесли, уже предприняла попытки вырваться, и изворотливой мерзавке это удалось. Но как только мягкие лапки коснулись холодного мраморного пола, Светловы услышали грозное рычание, а к пушистой прелестнице со скоростью света прилетел Рик. Любимец Макара не был расположен к семейству кошачьих и, демонстрируя клыки-убийцы, кинулся защищать свою территорию.
Зашипела? Нет. Даже не подумала убежать или запрыгнуть куда-то повыше, на мебель. Кошка села, уложив свой пушистый хвост и отведя одно ухо назад, смотрела на пса как на дурака. Шумного, прыгающего и разбрасывающего на пол свои слюни!
- Сева, что ты стоишь?! - запаниковала Людмила — Сделай что-нибудь!
Но Всеволод только давился смехом, наблюдая за высокомерием, с которым зелёные глаза кисы анализировали поведение пса.
- Рик, место! — несколько раз отдал команду охотник и поднял кошку на руки, унося вверх по лестнице.
И снова в его спальне, но уже пришла не сама. Внесли!
- Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь избежать водных процедур? Вдруг блохи!
Протестное «мяу» не повлияло на намерения Всеволода. Не отпуская кошки, он пронёс её сквозь комнату, в санузел и поставил в глубокую чашу ванной.
- Знаешь, говорят, что вы не любите купаться. Проверим?! Тебе с пенкой набрать или просто ополосну?
Уши пушистой прелести прижались назад, а глаза по-прежнему смотрели с каким-то презрением. Вытянув лейку, Сева установил термопот на температуре в 25 градусов и, взяв с полки свой ментоловый шампунь, принялся за дело.
Намокшая шерсть, холод и шум, от которого животное пыталось спастись. Выражение недоумения читалось на этой намокшей морде, а дрожащие лапы старались бежать, но на скользкой поверхности акрила это не удавалось даже на выпущенных когтях.
Всеволод вылил немного шампуня и стал намыливать, ласково массируя загривок, спину, хвост. Но как только коснулся живота, она оскорбилась и поцарапала.
- Вот сучка! Блин, как щиплет! Всё! Больше мучить не буду, обещаю! — удерживая за холку, смывал он пену и чувствовал эту крупную дрожь. - Замёрзла?
Ей действительно было очень холодно и из-за температуры воды, к которой она совсем не привыкла, и из-за ментола, раздражавшего нежную кожу.
- Это ничего... Идём-ка сюда! — завернул Всеволод беднягу в большое банное полотенце и вынес в спальню, увидев, что на жалобное мяуканье прибежала мать.
- Сева! Ты... что де-е-е-лаешь... зачем?! —чуть было не потеряла дар речи хранительница, когда зелёный взгляд обвинительно прошёлся и по ней.
- Мы искупались, мам, всё прекрасно! — откровенно стебался, потряхивая животным, сын.
- Я наказала накрыть на стол... Спускайся к ужину. Ну и... Гостью возьми, конечно!
- Мы же уже ужинали в ресторане по пути. Какой ужин в девять вечера?
- Поздний! Вдруг вы... мы голодны... Я волнуюсь!
- Ты не волнуйся, мам. Иди, пожалуйста!
- Тогда принесу вам... Тебе... сюда.
- А вот за это спасибо! — старательно вытирал кошачью морду Сева и та вырвавшись, спрыгнула с его рук на пол, демонстрируя не очень дружелюбный вид.
Осмотрелась. Мягкий, обшитый тканью стул у письменного стола, кровать с тёмным бархатным покрывалом...
Улыбаясь, Сева наблюдал, как ведёт себя это животное, а оно точно искало, где может расположиться ничего не намочив. Думают ли о сохранности мебели кошки? Нет. А вот люди — да. И эти человеческие признаки, только подтвердили предположение Светловых о том, что солистка данного спектакля — молодая и, судя по всему, не очень умная ведьма.
Дрожала, обошла комнату на своих длинных, тонких лапах. Настоящая кошка давно бы уже устроилась поудобнее и начала вылизываться, но нет. Эта ходила кругами, мёрзла и злилась, пока снова не оказалась пойманной.
Каково это — оказаться практически обездвиженной? Запеленав возмущённую кошатину в сухое полотенце, охотник уложил её на спину и прижал к груди, слегка покачивая, как младенца.
«Издевается?!»
- Да что же ты так злобно смотришь, не понравилось? Не буду больше. А ты прикольная! Знаешь, у нас никогда не было кошки! — сел он на кровать и стал ласково приглаживать длинные усики. Рыпнулась, чуть было не вонзила свои острые белоснежные зубы в его палец. Смешная! Шерсть, прилипшая к мордочке, глаза злючные, как два зелёных блюдца, звенящих ненавистью ко всему миру.
«Какой же ты тварина, Светлов! Урод...»
- Всеволод?! - снова нерешительно вошла в комнату мать, держа в руках большой поднос с угощениями.
- Ты бы хоть постучала! Я, вообще-то, не один.
- Не смешно. Отпусти бедняжку!
- Мам, я поиграть хочу! И она тоже.
- Должно быть, на это... есть какая-то причина... — по-прежнему взволнованно подняла плечи Людмила.
- Скорее всего! — оставался спокойным сын и крепче сжал животное при очередной попытке вылезти из этого кокона, в который завернули.
- Ей не нравится так! —указала мать пальцем, подходя ближе — Сам посмотри!
- Выйди, пожалуйста! Я хочу побыть ОДИН. Подумать! Над своим поведением, над жизнью. Иди, мам!
- Да как я... — чуть ли не выламывала свои руки Светлова и очередное настойчивое «иди!» всё же направило её в сторону выхода.
- Дверь закрой! — крикнул Всеволод вдогонку, когда мать предусмотрительно оставила полотно открытым.
«Сопротивление бесполезно и бессмысленно, ладно, подождём...» — прижались чёрные уши, а глаза прищурились, отражая уже ставшую пассивной агрессию - «Посидим... Ничего! Я терпеливая... А вот ты — гнусный вор!»
- Ты знаешь, почему-то иногда очень сложно правильно высказать свои мысли. Часто я не могу сделать это деликатно. Мало того что ровно ступать не получается, всё время спотыкаюсь, так ещё потом и красиво извиниться не выходит.
Голос охотника был тихим, глубоким, а вибрации, исходящие от резонаторов его груди действовали успокаивающе. Нет, она не вслушивалась в то, что он там несёт! Что путного может выдать этот неуч?! Зацепило то, как он говорит с ней. С чувством, тепло, искренне...
Коснулся пальцем за ухом, погладил. Поправил второе. Замолчал. У затянувшейся паузы был повод.
Зрачки её глаз становились все больше, закрывая собой эту прекрасную зелень. Смотрит в лицо, открыто рассматривая его черты. Темно-карие глаза, короткие волосы, которые зимой, скорее всего, гораздо темнее, а вот летом выгорели под палящим солнцем. Угловатые скулы, не брит. Губы. Тонкие, свойственные мужчинам с непростым характером.
-... я обидел её, очень. И словом, и делом. Чуть не убил! А оказалось, она мать нашу исцелила. Надо бы собраться, попросить прощения, поблагодарить. Но сможет ли выслушать?
Тяжело выдохнув, прикрыла глаза. Сможет?! Да ей придётся! Что ещё делать? Только лежать в этом намокшем от её шерсти полотенце и слушать.
- Она жива, я знаю. А может, просто хочу верить в это...
Чуть ослабив махровый кокон, запустил руку под полотенце, взяв мягкую, ещё влажную лапку и рассматривая подушечки. Четыре маленьких — розовые, а центральная такая же чёрная как носик. Горячий, сухой. Для кошки это признак болезни, а для ведьмы решившей пробраться в дом охотников?!
Осторожно массировал лапку и услышал еле уловимое мурчание. Нравится, глаза прикрыла. Провёл указательным пальцем по шейке, а затем ещё. Любовался неспособностью противиться ласке. Не показалось и уже отчётливое «Фыр-мур-р-р» вызвало его полуулыбку.
Она что, засыпает?!
Нет, ведьма не спала. Она просто не поняла, как попала в этот головокружительный ласковый плен. Эндорфины в крови сняли мышечное напряжение, отчего стало так легко, приятно, и это тепло, исходившее от прикосновений, будто проникало под кожу.
Как давно она не испытывала такого блаженства. Тело расслаблено, мысли спокойные...
«Да... и вторую лапку, пожалуйста, тоже... Да-а-а...»
Прижавшись щекой к морде мурлыки, Всеволод потёрся по росту шерсти. Колючая щетина на подбородке чуть задела горячий чёрный носик, а потом прошлась по вибриссам, приглаживая их к щёчкам (подусникам). Изогнулась от наслаждения, даже не заметив, что уже совсем не скована в движениях.
Заигралась ведьма, забылась. Так и лежит сейчас кошкой в его руках, музыкально мурлыкая. Кому расскажешь, не поверят. Какая смешная, нелепая штука, эта жизнь.
***
Дорога через лес, и вот он дом. Подъезжая, Макар посмотрел вверх.
Глубокая ночь, а в спальне Вари ещё горит свет. Не спит. Очень хотелось думать, что она ждёт его.
Глобального потепления не произошло, но и впадать в отчаяние рано.
- Дождь идёт. Войдём через гараж? — спросил Макар у отца, сидящего рядом на пассажирском.
- Не сахарные. — прошлись глаза Бронислава по двору. - Ничего подозрительного не чувствуешь?!
- Нет. — помотал головой менее опытный охотник, но как только вышел из машины, стиснул зубы, стоя под тёплыми каплями, падающими с неба — Нечисть здесь!
- Спокойнее будь. В машине есть что-нибудь?
- Ствол на серебре и Севкин арбалет.
- А что-то менее заметное? — спросил Бронислав, не смотря в сторону сына.
- Варя... — проигнорировал вопрос Макар и кинулся в дом.
Слепой от ярости, ворвался внутрь и вбежал вверх по лестнице, перешагивая через две ступени.
«Пусть только тронут! Пусть рискнут! Не просто убью, буду медленно рвать этих ведьм на части... Руками, зубами если придётся... Спалю дотла этот грёбаный город...»
Просочившийся из приоткрытой двери свет падал на ковролин коридора, и смотря на эту жёлтую полосу, Макар замедлился. Страх, он чувствует его снова.
- Только бы жива. Пожалуйста, Господи, пусть жива... —совсем остановился охотник, ощущая, как пульс больно бьёт по ушам.
Шелест бумаги, тихий, практически неслышный, а затем такой же глухой хлопок.
- Вкусно, но мало! — сказала Варвара, встав с кровати, и подошла к письменному столу, положив только что прочитанную книгу.
- Варька... — облегчённо выдохнул Макар, а потом, усмехнувшись, подлетел и схватил свою нежность в белом кружевном одеянии.
- А можно перестать меня постоянно тискать?! - уже хотела освободиться девушка, но его губы сразу заткнули ей рот. Отчаянный, дурманящий поцелуй и руки, прижимающие к себе всё крепче. Подхватил, усадил на стол, смахнув книгу на пол.
Каждый раз, как в первый. Стервозная, непокорная, но стоит только взять, тает в его объятьях, отвечая взаимностью. Устроившись между ног, запустил руки под сорочку, задрав и без того короткое одеяние. Целовала, упустив жалобный стон, когда не рассчитав силы, Макар больно сжал её бёдра. Не удержалась, обвила руками за шею, летя куда-то в пропасть на крыльях этой совсем ненормальной страсти. Ненавидит! Всеми фибрами души! Но почему так хочет его тела?
Наигранное мужское покашливание, возмущённый взгляд отца, стоявшего у входа в открытую спальню.
- Я, конечно, всё понимаю... — тихим рыком обратился седовласый глава семейства — Но, может, как-то отложите?!
Сняв со стола, Макар закрыл собой сгорающую от стыда девушку:
- Уже иду! Ты мне взял что-нибудь? А где мерзота непонятно пока?! -отвлекал он вопросами родителя, на что Бронислав ответил неловкой улыбкой. - Пойдём, пап, поищем... Варюш, дверь закрой на замок и не выходи. К окну тоже не подходи! — приказал парень и пошёл на выход, но как только отец отошёл, Макар вернулся и ещё несколько раз чмокнул Варвару в губы.
Потрёпанная, с покосившимися очками на лице, растерянно осталась стоять у стола. Опустила глаза на книгу, лежавшую раскрытой на полу:
«Глава 13. У любви нет правил» — красовалось по центру страницы, а девушка, попавшая в такую, почти книжную любовь, уже и забыла, что её просили сделать тридцать секунд назад.
***
Сердце Всеволода билось ровно. Не спал, не мог, но делал вид, что находится в глубоком сне. Поцелуй бабочки — так говорят, когда чьи-то ресницы касаются твоей кожи. Сейчас Изабель проснулась и, открыв глаза, перестала дышать.
Паника! Как это произошло?! Почему она лежит в кровати, на его обнажённой груди?! Как давно вернулась в свой облик?! Видел ли он или уже спал?!
Испуганная моргала, и Светлов чувствовал касания её ресниц. Первая попытка сбежать была неудачной — тяжёлая рука охотника обнимала, и стоило Изабель шевельнуться, как он заворочался, повернулся и захватил её ещё и второй. А потом наглец вовсе закинул на неё ногу, согнутую в колене, придавив внушительным весом.