Тени

Дизайнер обложки Midjorney

© Мари Росс, 2026

© Midjorney, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-1591-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Ника изо всех сил бежала по просёлочной дороге, поднимая под босыми ногами пыль. Десять звонков и ни одного ответа. Её сердце колотилось в груди, как бешеная птица. Не от бега — от страха. У Влада — неизлечимый порок сердца. Любой день мог стать последним. А Ника любила его. Любила так, что душа разрывалась от страха. Едва не врезавшись в калитку, она ударила ладонью по звонку. Солнце палило нещадно, она хватала ртом воздух, смешанный со зноем и пылью, впившись глазами во входную дверь двухэтажного дома. Прошло несколько минут, но никто не вышел. Она позвонила ещё раз. Снова тишина. «Может, они на заднем дворе», — подумала девушка и побежала к соседям. И обрадовалась, когда увидела тётю Катю в палисаднике со шлангом в руках.

— Тёть Кать, а вы Влада видели? — крикнула Ника через забор, вставая на цыпочки.

— Ой, Ника! — от перепуга воскликнула тётя Катя, едва не выронив садовый шланг. — Видела. Рано утром ещё уехали. Что тут было, Ника! Гена был злющий, как чёрт! Они с Владом подрались. Тут такие крики стояли! Караул! Погрузил всех своих на машину и умчался куда-то. И Аню, и мать их забрал. Всех забрал.

Слушая соседку, Ника чувствовала, как всё внутри упало и оборвалось. Влад снова с отцом подрался. Отношения у них и так не складывались, а тут новая ссора, новая нагрузка на сердце любимого. Ника сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Она судорожно кивнула.

— Спасибо, тёть Катя. Спасибо, — сдавленным голосом ответила она и побрела обратно домой.

Дороги перед собой она не видела. Она видела его лицо, его улыбку, его тёмно-каштановые взъерошенные волосы, которые он часто поправлял пятернёй так, что у неё подкашивались колени. Все в деревне над ней смеялись, показывали пальцем, называли охотницей за деньгами. Даже те, кто сам по чужим мужикам бегали. Никто не верил, что между семнадцатилетней девушкой и двадцатиоднолетним парнем может быть настоящая любовь. А на деле им просто было завидно. Завидно, что парень из богатой семьи выбрал не их, а «серую мышь». Они видели только деньги отца Влада, Геннадия, который руководил двумя туристическими объектами неподалёку и одну гостиницу. Никто не видел, что Владу надоел деспотичный отец, который контролирует жизнь сына за счёт того, что препятствует встать на ноги и начать зарабатывать. Если бы не порок сердца и дорогостоящие лекарства, которые Влад сам не потянет, он давно сбежал бы из дома — в этом он часто признавался Нике.

Ещё только подходя к дому, Ника услышала крики. По голосу она узнала свою бабушку Наташу, её единственного родного человека в жизни. Она сорвалась с места и забежала во двор. Войдя в калитку, она увидела бабушку, стоящую у смежного забора, которая уперев руки в бока, орала на соседку бранными словами.

— Ты за своей дочерью проследи, курица! Вся деревня знает, что Галька ноги не смыкает!

Соседка задохнулась от возмущения.

— Да что ль ты над ней свечку держала, дура старая?!

— А ты над моей Никой? Две свечи держала?

— Оттого его батька и перевёз Владьку в другой город? Чтоб твоя Ника его ничем не наградила?

— Закрой рот, старая метёлка! — бабушка схватила внучку за руку. — Завидуй молча, что моя Ника в дом жениха приличного привела! А твоя скоро только в подоле и притащит!

— Хватит! — заорала Ника, не выдержав и без того напряженного состояния.

Обе женщины от неожиданности подскочили и обернулись к ней, смотря с недоумением. Ника никогда раньше не позволяла себе орать на старших. Но раньше она и не чувствовала себя такой разбитой.

— Ника, не надо тебе тут стоять. Иди в дом, — скомандовала бабушка, первой придя в себя.

Ника не отступила.

— Знаю я, о чём говорит тётя Оля! — не выдержав выпалила Ника и перевела взгляд на соседку. — Да пошли вы все! За своими бы мужиками следили, которые по чужим сеновалам ползают! А не за моими трусами! Закройте свой рот и займитесь своей семьёй, пока я за вашу не взялась! — орала на соседку Ника во всю силу своих лёгких, больше не в силах сдерживать свои эмоции.

Бабушка не отдёрнула её, не могла. Внучка начала проявлять характер, достойный её самой и где-то в глубине души она даже гордилась Никой. Она уже хотела успокоить Нику, но та, не выдержав и не желая больше говорить, сама сорвалась с места и забежала в открытую дверь летней старой мазанки — пристройки, которую использовала только летом, когда делала заготовки на зиму. И захлопнула дверь. Ника рухнула на стул и закрыв лицо руками разревелась от бессилия и горя.

Бабушка Наташа прибежала следом.

— Ника, не реветь! Не смей. Ты правильно ей всё сказала, — прикрикнула на неё бабушка, ошибочно истолковав причину такого печального состояния Ники.

— Я не из-за этого, — всхлипывая, оправдалась Ника. — Влад снова с отцом подрался, тётя Катя видела. А потом видела, как он увёз его куда-то. Проклятый Гена! — выкрикнула Ника и от бессилия ударила кулаком по столу. Получилось больно. — Он никогда не давал ему жить спокойно! Вечно носился со своим «законным наследником», как с короной, — скривилась Ника выплёвывая фразы про отца Влада, словно яд. — Только сам Влад этой короны не хотел! Он хотел быть собой. Хотел, чтобы мы были вместе! Он и так ведь… — Ника не закончила мысль и снова в голос разрыдалась. Но бабушка и так поняла, что она имеет ввиду.

— Не накручивай себя, — сказала бабушка более мягко и, присев рядом, погладила по плечу. — Мало ли что случилось. Он парень крепкий. А у вас вся жизнь впереди. Окончишь школу, пойдёшь учиться. Уедешь в город, и он за тобой. Глядишь, а там и замуж позовёт.

— Не даст его папаша, — выдавила сквозь рыдания Ника. — Не даст — сама его выкраду! Сбежим за границу! Он — мой! Я люблю его! — кричала Ника от разрывающей боли и страха.

Бабушка Наташа лишь тяжело вздохнула. «Ох, и правда выкрадет», — пронеслось у неё в голове. Она знала свою внучку. Она не сомневалась в характере своей любимой внучки, которую воспитала сама после того, как её бросили собственные родители. Только никто из них представить не мог, чем обернётся этот день и та ссора между отцом и сыном.

Глава 1

Восемь лет спустя.

Ника сидела на краешке огромного бетонного кашпо, равнодушно глядя на стекающую в ливневку воду. Восемь лет минуло с того дня, как она услышала от соседки, что Влада забрал его отец. Сейчас она не искала его, не кричала, что выкрадет. Не было смысла. Три года назад она получила известие о том, что Влада похоронили. От его родной сестры Ани. А за полгода до этого от сердечного приступа умерла бабушка Наташа. Жизнь, казавшаяся прекрасным далёким будущим, как в той песне, превратилась в серую череду будней между сменами на работе в парикмахерской и скучными выходными. Изредка она путешествовала с подругами — не потому что хотела, а чтобы не сойти с ума от «дня сурка». И как же порой ей хотелось вернуться в тот дом. В летнюю мазанку, где они делали заготовки на зиму. Где она в знойную жару перебирала спелую вишню, раскладывая её по банкам. Как получала от бабушки нагоняй за лень и несобранность. Это была жизнь — её бурная жизнь в череде хлопот, забот и криков «Бегу, бабуль!», которые никогда больше не прозвучат. И никогда она больше не вернётся в тот дом. После смерти бабушки она его продала вместе с участком и купила квартиру в городе, где училась и работала. Больше её ничего не держало в той ненавистной деревне, где воспоминания не грели душу, а становились невыносимыми пытками.

Сейчас Нике уже двадцать шесть лет, а радоваться жизни, как раньше, она так и не научилась заново. Ни психологи, ни подруги, ни отношения с новым парнем не помогали. А отношения были её отдельным ярмом на шее. Она даже не знала, почему до сих пор не может ему сказать: «Между нами всё кончено». Может, потому что они не живут вместе. Может, потому что она просто ждёт, что он сам отвалится, как грязь с ботинок. Или, может, потому что одиночество пугало её сильнее, чем она сама готова была в этом признаться.

В кармане раздался звонок. Ника посмотрела на экран. Звонок от Кости. «Помяни чёрта», — подумала Ника, невесело усмехнувшись, и подняла трубку.

— Да? — ответила она уставшим голосом.

— Где ты сейчас? — спросил он грубоватым, почти командным голосом.

— Ещё на работе, уже закрываемся, — холодно ответила она, потерев переносицу.

— Почему ты всегда задерживаешься на работе? У тебя там что, мёдом намазано? — с неприятной язвительной нотой спросил он.

Ника медленно выдохнула, чтобы не взорваться. Она уже давно не понимала его юмора.

— У тебя закончились вопросы? Или ты звонил за чем-то ещё? — холодно поинтересовалась она.

— Я, блин, вообще-то по своей девушке соскучился. Или тебе от меня нужны только бабки? — недовольно спросил он, будто специально ковыряя эту занозу под названием «разница в доходах».

— Я у тебя ни разу их и не брала, если ты не помнишь, — напомнила ему Ника. — Все свои расходы я оплачиваю сама.

— Вот так, значит? А кто тебе серьги подарил на день рождения? — по голосу явно было слышно, что Костя выходит из себя.

— Я сама себе подарила. Золотые, с топазом. Или ты имеешь в виду бижутерию за двести рублей с маркетплейса?

— Не смей так говорить! — вышел из себя Костя.

— А ты не смей называть меня своей девушкой! — взорвалась в ответ Ника и бросила трубку.

Она уронила голову на руки и облокотилась локтями на колени. Этот монотонный непрекращающийся дождь продолжал литься по улицам, словно добавляя чувство пустоты в душе. Смартфон в кармане завибрировал. Она снова взяла его в надежде, что это уведомление о назначенной машине из приложения такси. Но, увы, это писал Костя. Она даже не стала открывать его сообщения. Ей было всё равно. «Достал», — подумала она, убирая смартфон в карман. В этот момент из салона вышла подруга, работавшая администратором.

— Я так надеялась, что дождь закончится к концу дня, — разочарованно и устало сказала она, замыкая дверь салона.

— И как назло не собирается останавливаться, — буркнула Ника, смотря на ночное небо. — Такси уже двадцать минут жду. Свободных машин нет.

— До завтра, Ника. — Помахав рукой, подруга раскрыла зонт и побежала на остановку.

Ника лишь кивнула, но даже не посмотрела в её сторону. Теперь она осталась сидеть у пустого салона в темноте одна, дожидаясь такси, потому что в её сторону автобусы и маршрутки не ходили. Когда раздались шаги, Ника не подняла головы.

— Девушка, вас подвести? — раздался незнакомый голос рядом.

— Нет, спасибо, — сухо ответила Ника.

Нелегальных таксистов на этой улице всегда было много — недалеко стоял большой торговый центр. А она чётко выучила правило — не садиться в машину к незнакомцам.

— Дождь вряд ли быстро закончится. А вы уже промокли до нитки, — мягко уговаривал незнакомец.

— Я уже вызвала такси.

— И уже двадцать минут ждёшь его, — в его голосе прозвучала улыбка. — Ты такая же упрямая, как и в юности, Ника.

Услышав своё имя, девушка подняла взгляд, полный удивления. Лицо скрывала полутень — уличный фонарь освещал неярко. Она хотела закричать. Ударить его. Обнять. Сделать всё сразу. Но тело окаменело, а голос исчез. Восемь лет. Она за годы столько раз представляла эту встречу, что сбилась со счёта. А теперь он стоял перед ней — чужой и родной одновременно. Влад по-прежнему был на голову выше неё. Каштановые волосы, которые она помнила вечно взъерошенными, теперь уложены с чужой аккуратностью и в слабом освещении казались чёрными, с шоколадным отливом. Плечи — шире. Голос — ниже, грубее. И только глаза… те самые родные глаза. Те же, что смотрели на неё из больничной палаты, когда он шептал: «Ника, не плачь. Я вернусь». Один янтарный, другой серо-зелёный. Сейчас в них ощущалось уверенное спокойствие. По мокрой кожаной куртке стекали крупные капли воды.

— Влад? — едва слышно выдохнула Ника, не в силах отвести взгляд. Казалось, если она моргнёт, он снова исчезнет.

— Это я, малышка. Понимаю, что долго, но… — он осёкся, смотря на неё печальным взглядом. — Я вернулся, Ника. Прости, что так долго шёл к тебе, — тихо добавил он тоскливым голосом, остановившись в двух шагах от неё.

Ника медленно поднялась на ватных ногах — сидеть она больше не могла. Несколько секунд она ещё всматривалась в него, а потом рванула вперёд и крепко обняла его. Влад обнял в ответ и прижался губами к её макушке, закрыв глаза. Плакать у неё не было сил. Или повода. Сердце бешено стучало, как в тот день, когда узнала, что его увезли. Будто ожило. Будто воскресло, как Влад. Или не воскресло? Она подняла на него взгляд, в котором собралась целая буря эмоций: облегчение, тоска, злость. И да, черт возьми, та самая любовь, которая не умерла за эти восемь лет разлуки. Ника внезапно ударила его по плечу, но он даже не дёрнулся. При его нынешней комплекции она на его фоне казалась хрупкой, худенькой девушкой.

— Ты! Телефоны придумали ещё в девятнадцатом веке! Письма писали друг другу ещё с древних времён! Ты не мог голубя найти, чтобы хоть весточку послать мне, что ты жив?! — бушевала она, колотя его кулаком по плечу и выплёскивая всё накопившееся.

— Много было причин, Николь. Я рвался, я старался, как мог и… — пытался оправдаться Влад, но потом замолчал, поняв, что она просто выплёскивает эмоции. И тепло улыбнулся, смотря на неё. Какая же она всё-таки красивая стала спустя столько лет. Особенно, когда злится. Увидев его улыбку, Ника снова взорвалась, но не от злости, а от негодования.

— Ты чего лыбишься, как идиот?! Тебя по голове ударили, что ты дорогу ко мне забыл?! — рычала она на него, словно разъярённая кошка. А его улыбка от этого становилась только шире.

— Как я скучал по тебе, Ника, — с тоской и теплом ответил он, не выпуская её из своих объятий.

Ника фыркнула.

— Скучал бы, играл бы в молчанку восемь лет. Почему Аня сказала мне, что ты умер? Папаша ваш её настроил против меня?! — выпалила она, сердито сдвинув брови.

Улыбка Влада в ту же секунду потухла.

— Пойдём в машину, малышка. На улице дождь, ты уже замёрзла. Я всё расскажу, но только когда ты согреешься, — предложил он, уже снимая с плеч кожаную куртку и оставаясь в одной оливковой футболке.

Ника вздохнула, но не стала больше спорить. Она взяла его руку, холодную, но уверенную, и дала накрыть себя курткой от дождя. Влад провёл девушку за угол, где стоял чёрный внедорожник «Форд». Усадив её на переднее пассажирское сидение, он быстро оббежал машину и сел за руль. Ника чувствовала себя странно смущённой и пристыженной. Она уже отвыкла от такой заботы. Влад кинул на заднее сиденье промокшую куртку.

— Выбирай, куда поедем, Николь. — Сказал он мягко, пока вытаскивал смартфон из заднего кармана.

— Мне всё равно. Куда хочешь. Но от разговора ты не отделаешься, — ответила она, нарочито обиженно скрестив руки на груди.

— Я понял, — усмехнулся он и включил зажигание.

Они доехали довольно быстро, дорога была полупустой. В нескольких кварталах от салона работало круглосуточное кафе. На парковке в столь позднее время не стояло ни одной машины. Влад завёл Нику внутрь, где пахло корицей, кофе и табаком. В кафе сидели ещё четверо посетителей, что-то обсуждая в полголоса. Влад усадил Нику за столик в углу у окна, сам же подошёл к барной стойке. Через несколько минут он принёс две чашки кофе: одну с крепким чёрным, вторую — латте со специями. Одну чашку он поставил перед Никой.

— С гвоздикой и мускатным орехом. И двумя ложками ликёра, чтобы тебе было легче переварить меня, — пошутил Влад, но его улыбка при этом вышла грустной и немного виноватой.

Ника хмыкнула, но взяла горячую чашку. Бархатистая пена обволокла язык, словно шёлк, а за ним едва слышно ощущалась спокойная кофейная нота. А за ней лёгкая острота, древесная пряность и ореховая нежность муската, придающая напитку бархатистость и глубину. На мгновение Ника закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Влад наблюдал за ней с лёгкой, почти грустной улыбкой. Когда они встретились взглядами, она заметила, сколько тоски в его глазах.

— Рассказывай, Влад. Почему? — начала она разговор, и в одном «почему» были все вопросы.

Влад сделал глоток кофе, словно попытался собраться с мыслями.

— Если честно, я даже не знаю, с чего начать, — Влад поставил чашку обратно на блюдце, и Ника заметила, что его рука слегка дрожит.

— Начни с того, что произошло тем утром, когда отец увёз тебя и всю семью. Мне сказали, вы в то утро подрались, — помогла ему Ника и сделала ещё один глоток кофе, приготовившись слушать.

Лицо Влада помрачнело. Его черты словно стали жёстче, тяжелее. Но он посмотрел в свою чашку, будто искал там ответ на её вопрос.

— У нас всегда была одна причина ссориться. Моя воля и его контроль, — мрачно начал свой рассказ Влад. — Он хотел контролировать каждый мой вздох. Я не знаю, из-за чего именно его переклинило в тот день. Но в конечном итоге он забрал нас всех в Словакию, где собирался открывать гостиницу. Отнял у меня таблетки, телефон разбил. Угрожал и сестре, и матери, — Влад осторожным движением накрыл её руку своей ладонью и не сводя своего взгляда, полного нежности и тоски, добавил. — Я понимаю, что это не оправдание восьмилетнему молчанию. Но поверь, я никогда о тебе не забывал, Николь. Никогда. И каждый день, каждую ночь хотел вернуться.

Ника смотрела на него, не в силах сдержать дрожь в руке. Сквозь пелену тоски она понимала, о чём говорит Влад. Он был слишком зависим от отца. Слишком. Но она заметила и другое. Клыки. Не те, что бывают у людей. Настоящие, почти звериные клыки. Она не знала, откуда у неё это знание, но внутри что-то щёлкнуло. Она отогнала эту мысль — сейчас было не до того.

— Но как тебе удалось выбраться? — тихо спросила она, сжав его руку.

Внезапно Влад стал слегка отстранённым, будто не хотел говорить на эту тему. Будто ему было что скрывать. Даже от неё. Ника нахмурилась, не сводя с него взгляда. Влад ответил не сразу. Но когда начал говорить, было видно, что взвешивает каждое слово.

— Это… долгая история, Николь. Не очень интересная, если честно. Всё это время я был заграницей. Всего не могу сказать. Это отняло не один год. А сейчас я в отпуске на полгода.

— Работодатель? — Ника нахмурилась и настороженно сдвинула брови. — Ты хочешь сказать, у тебя есть работодатель, на которого ты работаешь… — Ника запнулась, переваривая его слова. — Где-то заграницей?

— Я не могу об этом говорить, — очень тихо повторил Влад. — Просто поверь на слово. Не могу.

Ника поджала губы. Раньше они делились всем. Между ними никогда не было ни секретов, ни тайн. А сейчас он скрывает от неё, будто отстраняясь, держа таким образом дистанцию. Девушка отняла у него свою руку и отодвинула стул. Это случилось настолько внезапно, что Влад замер, смотря на неё с недоумением.

— Я поняла тебя, Влад. Ты занят, у тебя своя жизнь. Не буду больше отнимать у тебя время, — ответила ему Ника ледяным голосом, который резанул по сердцу Влада сильнее, чем это было видно. Она уже вставала из-за стола, когда он резко схватил её за руку.

— Николь, малышка, подожди. Ты… ты не так всё поняла, — затараторил он со страхом и виной во взгляде. Видно было, что он хочет рассказать, но что-то его удерживало. — Не уходи, пожалуйста. Не обижайся. Я правда не могу тебе всего сказать. По крайней мере, не здесь.

Ника поморщилась, чувствуя, как болезненно Влад сжимает её запястье. Словно боялся, что если ослабит хватку, она снова исчезнет. Она не выдернула руку, потому что её зацепили его слова. И особенно — последняя фраза.

— Поехали тогда ко мне, — почти сразу предложила она.

— Уверена? — удивлённо спросил Влад и наконец слегка ослабил хватку. — А твой ничего не скажет?

— Мой кот не умеет разговаривать. А никого другого в квартире нет. Ещё одного нахлебника я держать бы не стала, — Ника потянула его за руку и настойчиво добавила. — Я хочу знать всё. И если ты не расскажешь мне всё, нам больше не о чем разговаривать.

— Поехали, — решительно кивнул Владислав, вставая. — Я всё расскажу. Обещаю.

Глава 2

Квартира Ники не была похожа на красивую картинку из социальных сетей. Обычная жилая площадь, со свежим ремонтом и почти полным отсутствием мебели. Ника покупала самое необходимое, потому что на помощь не могла рассчитывать. Полностью укомплектована только кухня с барной стойкой и ванная комната. В гостиной кроме дивана и домика для кота, ничего не стояло. Не так давно она сделала косметический ремонт, приблизив квартиру к стилю бохо. Они вошли в полупустую прихожую. Ника зажгла свет и скинула с себя мокрые ботинки. Едва они переступили порог, как в ноги кинулся бело-рыжий пушистый комок. Громко и требовательно мяукая, он встал передними лапами на ноги и заорал, что есть сил.

— А чего так тихо? — шутливо возмутилась девушка. — Подумаешь, задержалась. А тут уже голодный обморок.

Рыжий кот посмотрел на Влада пару секунд, затем начал тереться об его ноги, словно жалуясь на то, какой он голодный и какая у него несчастная жизнь. Мужчина взял его поперёк живота и поднял на руки.

— Привет, красавец. Так вот кто тут «конкурирующая фирма» за внимание твоей хозяйки, — поглаживая рыжего любимца, Влад искренне и тепло улыбался и перевёл взгляд на Нику. — И как его зовут?

— Пикси, — усмехнулась Ника, смотря, как её питомец обмяк в руках Влада. — Предатель, — беззлобно буркнула она и направилась на кухню.

Влад не выпуская кота, направился следом за ней. Но когда Ника достала пакет корма, рыжий пушистик сразу переключился на хозяйку, напрочь забыв про существование Влада. Мужчина, скрестив руки в притворной обиде усмехнулся.

— Нельзя быть таким продажным, Пикси. Или хотя бы повышай цену. С пакетика корма на полкило чистой говяжьей вырезки.

— Ещё чего, — фыркнула Ника. — Если только по праздникам и за красивые глаза, — добавила она, направившись к холодильнику. Открыв дверцу, она с каменным лицом посмотрела на полупустые полки, где лежала только упаковка сыров и бутылка сухого белого вина. Она перевела взгляд на Влада. — У меня только сыр и вино. Будешь сыр? Я не очень-то была готова к гостям, — сказала она с лёгкой иронией.

Влад улыбнулся и кивнул, присаживаясь за барную стойку у окна.

— Мне только вина. Я не голоден, — ответил он спокойно.

— Ты уверен, что тебе можно?

— Более чем, — усмехнулся он.

Ника спорить не стала, хоть и помнила, что его болезнь исключала подобное. Снова заметила его клыки, которые выделялись в ряду зубов. Не так сильно, но она почему-то начала цепляться за них взглядом. Ника достала бутылку вина, передала её Владу вместе со штопором. Сама же взяла пару бокалов и села напротив Влада.

— Итак, раз уж мы теперь наедине, я хочу знать всё от начала и до конца, — принимая из рук Влада наполненный бокал, напомнила ему Ника.

Влад пожал плечами и отставил свой бокал.

— Без проблем. Но я сначала кое-что тебе покажу, — ответил он и повернулся к столешнице за его спиной, где в подставке торчали несколько кухонных ножей. Ника, делая глоток белого вина, с интересом наблюдала за ним, не понимая зачем ему нож. Влад положил свою руку на барную стойку ладонью вверх.

— Смотри внимательно, — предупредил он.

И в следующую секунду кончиком ножа резанул ладонь. На кожу выступила тёмно-алая кровь. Ника едва не вскрикнула, заметив глубокий порез с ровными кроями.

— Что ты делаешь?! — испуганно возмутилась она.

— Смотри внимательно! — настойчиво повторил Влад.

В следующие несколько секунд порез на его ладони начал затягиваться, розоветь, пока полностью не исчез, будто бы его и не было. О порезе напоминала только выступившая кровь на коже и кончике ножа. Ника широко открыла глаза, с трудом пытаясь осознать то, что только что увидела. Она точно понимала, что ей не померещилось. И точно понимала, что этого не может быть. Она хотела сказать «это невозможно», но слова застряли в горле. Потому что она только что это видела. Ступор, в который она впала от того, что ей показал Влад, продлился почти минуту.