Детектив Бестужев. Вечера на хуторе близ…

© Святогор Росс, 2022

ISBN 978-5-0056-7192-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Моя фамилия Бестужев! Нет-нет, зовут меня не Алексей, и вообще никакого отношения к знаменитой фамилии великого Канцлера Российской Империи, и тем более к его персонажу в известном сериале, я не имею. Даже косвенного. После школы я занялся изучением этого мучавшего меня вопроса, но, увы. В нашем роду, как утверждают, и одна, и вторая ветвь предков, сплошь рабочие и крестьяне, и все Таврической губернии. Правда, есть один заветный альбом со старинными фотографиями, где мнооого занятных фотографий различных родственников с лентами через плечо и разными орденами. Но, это, как известно «другое».

В общем, по утверждению самой образованной и мудрой части нашего рода, даже под электронным микроскопом, две ветви Бестужевых не имеют ничего общего. Более того, моя методика опроса местных аборигенов результата не дала, я не нашел не то что ничего общего, но даже по утверждению некоторых родственников, за весь период существования наши ветви никогда не соприкасались. Хотя… есть одна общая черта! Все Бестужевы прирожденные дипломаты, сыщики… или преступники! Этого никто опровергать не стал.

* * *

Старый облезлый ПАЗик, громыхая всеми своими железными внутренностями в прямом смысле этого слова, скакал на жалобно поскрипывающих рессорах по кочкам и островочкам разбитой после дождя и перемолоченной тяжелыми грузовиками дороге в сторону старинного херсонского села, а ныне поселка городского типа и райцентра Нижние Серогозы. Это те самые Нижние Серогозы, которые упоминаются в нескольких сериях юмористической программы «Деревня дураков». Там на самом деле есть ещё и Верхние Серогозы, только вот виноградников ни в первом, ни во втором никогда не было. Э-эээх, а жаль!

Дорога сельская конечно эпична, в самый раз для рыцарской конницы в середине лета, когда рыцарский конь мог, лениво шагая по обочине, смахнуть по пути жменю травки, да и напиться в ближайшей лужице. Хотя нет. Ну, какой высококультурный рыцарский конь, какого-нибудь славного ордена будет пить из лужи?

От Херсона можно было ехать по другой, асфальтированной дороге, но ехал я через Кривой Рог, поэтому согласился на суперфантастический, внепланетный космолет марки ПАЗ восемьсот лохматого года выпуска и скачки по кочкам «дороги жизни» через Рубановку.

Еду я в каникулярный отпуск к своей двоюродной тётушке Аграме, которая проживает в этом поселке всю свою сознательную жизнь. Во всяком случае, так утверждает она сама.

В нашей необъятной стране есть масса народу, которые за всю жизнь никуда дальше райцентра не выезжали. Так вот, тётушка Аграма жила всегда в райцентре, поэтому потребности в выезде у неё не было от слова совсем. Здесь родилась в местном родильном отделении районной больницы, здесь закончила среднюю школу. Здесь же закончила учебный комбинат по «классу» «оператор машинного доения», вышла замуж и всю жизнь проработала на животноводческом комплексе местного колхоза имени «Кирова».

И наконец, не выезжая за пределы райцентра, тетушка Аграма вышла на пенсию!

И всё это верно до последней буковки, всё про неё родную мою тётушку, за исключением некоторых мелочей. Например, ээээээ, блестящего знания моей тётушкой поэзии «серебряного века», ну или вечные терзания по поводу падения нравов, исчезновения правил этикета! Или, например, старая балетная пачка, висящая у неё в спальне на единственном гвозде. Странно, вы не находите? Для человека, который всю жизнь прожил в одной деревне, и работал простым животноводом, – это нонсенс! Но, вот такая у меня тётушка.

Аграма – так её называют родные, на самом деле сокращённое от Аграфены Максимилиановны Келлер, в девичестве Бестужевой! Пока был жив муж Аграмы, Степан Семеныч, он её называл «Аргамак», в смысле конь скаковой. Обосновывал он это тем, что последняя буква «К» – это первая буква её фамилии, и пашет она как конь, не вынимая и в дождь, и в снег, и в праздники, и в будни! Аграфена Максимилиановна Келлер была добрейшей души человек, безотказная в работе и… ведьма!

Из трех сестер, она была старшая. И единственная оставшаяся бездетной.

В молодости тетушка Аграма была видной красавицей, пол поселка засматривалась на неё, а уж сколько было сломано копий и ребер за руку и сердце первой девки на деревне. Бывало, идут девки вечером в местный клуб, все красивые, бедрами покачивают, глазками позыркивают! У парней все не на месте. Сказать, что все зашевелилось, включая волосы на голове – ничего не сказать. Ну и понятное дело, от волнения язык к нёбу прилип, слова не скажешь или глупость, какую брякнешь. Вот и брякали невпопад кто во что горазд.

Обычная деревенская сцена: у забора несколько бревен вместо скамьи, где вечерами собираются мужики в картишки перекинуться, або бабы лясы поточить. Днем пацанва оккупируют взрослые места, и друг друга подначивают на игры или шкоду какую.

Сидят парни, а тут они – красавицы поселковые. И обязательно мимо, не выберут же другой маршрут, как будто дразнят. Как же смолчать то?

– Ой! Не идёт, а пишет! Правой пишет, а левой зачеркивает, – это уже самые бойкие, у которых хватает дерзости и соображения.

– А дурак сзади читает, – отвечают девки, с напускным пренебрежением оглядывая кучку лузгающих семечки пацанов.

В общем, была наша тетка Аграма у всех на слуху и на виду. Да вот никому не досталась! Замуж первая красавица вышла за чужака. Дело в том, что Степан Семеныч не местный, не деревенский. Как говорят местные мужики – кацап! Родом он из далекого Мурманска. Служил срочную на Черноморском флоте, эка занесло парнягу, и в Нижние Серогозы он приехал вместе с местным сослуживцем в отпуск. Вот тут и пропал, как говорит тетушка Аграма, растворился в её глазах небесного цвета.

В общем, запала ему в душу первая красавица на поселке. А она возьми да брякни что дождется. Так и обязались они быть вместе.

После службы Степан Семеныч Келлер, механик первого класса приехал в Нижние Серогозы и остался тут навсегда.

Надо сказать, что пользовался он славой грамотного и толкового механика. Где про железяки – там исключительно к Семёнычу. Бывало и из области к нему на консультации приезжали. А уж как перестройка с перепойкой началась, вообще продыху мужику не стало. На фоне Семеныча, все остальные были дитятками, так что поуезжали все в город да другие поселки. Главного механика прислали аж из самого Херсону, с высшим образованием, после повышения квалификации. Ан нет. Поработав месяц, инженер сказал, что ему здесь нечего делать, тут есть специалист высшей квалификации и уехал восвояси обратно в Херсон. После этого, Семеныча назначили главным механиком и более не меняли.

Не все было гладко в их жизни. После свадьбы тетушка Аграма заболела какой-то тяжелой инфекцией, и как говорят сестры болела тяжело, долго. А после выздоровления стало известно, что детей у неё уже не будет. В общем, мы с двоюродным братом погодком Ярославом и были её любимыми детьми, племянниками да сыновьями. А как Семеныч умер, так стали мы наезжать попеременно к тетушке, дабы не чувствовала она себя одиноко.

В это лето моя очередь проводить каникулы у тетки Аграмы. И надо сказать, что делаю я это с большим удовольствием. Хорошо тут, спокойно, легко!

Да, я кажется забыл представиться – Максимилиан Бестужев, курсант высшего военно-морского училища, будущий офицер флота, а попросту Макс.

Автобус притормозил на очередном ухабе, и в открытую на ходу дверь-гармошку можно сказать влетел мужичонка невысокого росточка лет за сорок с грубым холщовым мешком и в резиновых сапогах. Ничего удивительного, тут все друг друга знают, здороваются по утрам кивком головы, подобострастно жмут руки всем городским и задают кучу вопросов всем знакомым, впрочем, никогда не ожидая ответов, так, для порядку, как американская улыбка.

– Здорова кум! – водитель с улыбкой поприветствовал вошедшего.

– И тебе по добру по здорову.

– Как сходил?

– А никак! В протоке рыбы нет, а на нашем старом месте уже сидят какие-то фифы, палатки расставили, пузо греют на раннем солнце. Совсем страх потеряли вместе с насисьниками!

– Чо! Серьезно? Без насисьников?

– А то! Харадския, мать их, – мужик перекрестился куда-то в сторону.

– И что? На работу пойдешь? – лукаво спросил водитель.

– Да ну на! Кака работа, день потерян напрочь, – мужичек вяло махнул рукой.

– Хо-хо-хо! Зато сисек насмотрелся! Жена небось уже и не показывает, – половина автобуса дружно загоготала, видимо все в курсе семейных обстоятельств мужичонки.

– Эээх! Да чё там показывать то? Висят тряпочками до поясу, ни пожмакать, ни посмотреть, одно название, – народ в салоне ещё пуще зареготал.

Мужик увидел в автобусе знакомую женщину и обратился к ней:

– Верк, а Верк? Твой-то куды-ть на рыбалку то поехал?

С заднего сиденья бойкая бабенка, блеснув глазами ответила:

– Куда, куда. На кудыкину гору!

– Да ладно тебе Верк, я уж не поеду, поздно уже, просто интересно куды настоящие мужики от любяшшых жён сбегають! – автобус уже раскачивался от хохота.

Так с шутками и прибаутками, весёлый автобус доскакал до окраины поселка и поехал по асфальтированному участку к автовокзалу. Не доезжая до вокзала, я вышел из автобуса со своим чемоданом на колёсах и шагнув с чистого асфальта в деревенскую грязь в своих городских черных штиблетах, направился с дому тетки Аграмы.

Выплыв из огромной лужи, которая образовалась аккурат перед железными воротами тётушки Аграмы, я открыл калитку и фактически выполз из дорожной грязи на посыпанную гравием дорожку между двумя высокими рядами каких-то то ли цветов, то ли кустарников. Тётушка обладала поистине орлиным зрением, и к своим 57 годам очками почти не пользовалась. Почти, это значит, когда ей надо было, она в упор «не видела» и натыкалась только с третьего раза, да и то, если её подвести прямо к предмету. А частенько она и «не слышала», когда это было не совсем выгодно. А в купе с её ведьминским умением, это производило должное впечатление на новых знакомых.

Раз уж вспомнил про ведьмачество, будет правильней, если затронуть и эту сторону жизни тётушки Аграмы.

В далекие времена, одна из наших прабабок обладала очень сильным даром целителя и не только. Возили по институтам в Киев и Москву, проверяли. Времена были тяжкие, поэтому разрешили заниматься целительством без образования. Когда прабабка уходила, якобы передала свой дар единственно безгрешной, достойной и наиболее способной, маленькой Аграфене. Так и повелось, что в семье старшую дочь Аграфену все считали за ведьму.

До замужества Аграфена Максимилиановна не пользовалась своим даром, все считала это блажью. Да только после тяжелой болезни ездила она к известной целительнице куда-то в Сибирь, и та сказала ей, что болезнь и бездетность – это кара за ослушание. Вернувшись домой, тётушка Аграма стала заниматься своим даром плотно.

В поселке её как-то признали сразу. Как прыщик на жопе вскочит, так первым делом не в поликлинику, а к ведьме. А вдруг навет, замут, тьфу ты… проклятье. И только, если тётушка говорила, что надо в поликлинику – шли в поликлинику. Ну, прямо скажем, народ у нас такой, своеобразный. Я сам неоднократно отмечал, что некоторые врачи местной больницы очень уж часто чаевничали с тётушкой по вечерам после работы. Наверное, им было чем поделиться.

– Мааакс! Максик! Максюлечка мой! – тётушка уже бежала, смешно подпрыгивая по дорожке в мою сторону. Увидела всё-таки и даже узнала.

Я встряхнул чемодан с прилипшими комьями грязи на колёсах, отложил его в сторону и развел руки в стороны, встречая бегущую тётушку. Мы обнялись.

За два часа я узнал все новости за последние два года и события, которые произошли в поселке со знакомыми, незнакомыми, приезжими, местными и вообще все события, которые тётушка помнила. Я с удивлением узнал, что объем оперативной памяти у моей тётушки круче памяти моего планшетника и последние пол часа думал только о том, когда уже иссякнет поток новостей и эмоций. Очень хотелось есть и спать. Я сутки в дороге и по приезду просто расслабился. Мой организм отчаянно сигналил, что ему нужен отдых.

– Ой! Да что-ж это я, ты, наверное, голодный с дороги то? – ну наконец, до тётушки доперло, что она забыла задать самый важный вопрос!

– С удовольствием съем пару жареных баранов, но если их нет, удовольствуюсь парой тройкой бутербродов с чем-нибудь мясным, – улыбнулся я.

– Скромненько. Но я думаю потрафить сегодня твоему аппетиту, – и тётушка суетливо побежала на кухню накрывать на стол.

Ранний обед плавно перетёк в поздний ужин и закончился далеко заполночь. Приехали знакомые, друзья, ближние и дальние родственники. Всё, как всегда. Наконец, ночь накрыла черным одеялом Нижние Серогозы, Херсонскую область и всю Украину. Начались, мои, каникулы.

Глава 2

Мои каникулы в Нижних Серогозах каждый раз начинаются с одного и того же – похода на речку!

Речка здешняя, как и всё вокруг, имеет в своем название слово – «серогозы». И называется она «Большие Серогозы». Речка маленькая, по меркам центральной России речушка, ширина всего около пятнадцати, двадцати метров. И поскольку и Нижние, и Верхние Серогозы стоят на берегах этой реченьки плавно перетекая друг в дружку, такое впечатление что название «Большие Серогозы» как раз про это. Ближе к Верхним Серогозам балка довольно широкая и служит естественным природным заказником. Вот на берегах этого заказника и располагаются местные «Ниццы» с «Биаррицами». В общем, трудовой народ проводит здесь свободное время, купаясь, загорая, а зачастую и хулиганя дисциплину с пьяными драками, непримиримыми ссорами, «на всю оставшуюся жизнь» и бурными замирениями тут же у костерка с шашлычком.

На следующее утро меня разбудила кошка Златка. Златка настоящая дворянка! В смысле обычная дворовая кошка, какого-то желтого неопределённого цвета, зато с янтарными глазами и наглая до ужаса. Откуда она появилась у тётушки – не знает никто, даже тётушка. Но кошка оказалась к месту. А иногда она себя вела так, как будто из иного измеренья. В конце концов, все решили, что кошка у тётушки тоже ведьма. А ведьма ведьме как известно глаз не выклюет, и ногу не подставит. Во всяком случае, не в этой жизни. О, как загнул!

Во время мистических тётиных ритуалов Златка внимательно следила за её действиями и всегда ждала, когда та закончит. Иногда, у меня создаётся впечатление что они вообще разговаривают друг с другом ментально. Да и слушается Златка исключительно тётушку Аграму, вечно где-то пропадает, как говорит Тётушка, – бегает по её поручениям… ага, ведьминским.

Вот и сейчас, кошка залезла мне на грудь и начала шлёпать лапой по носу. Типа: Просыпайся соня! Не видишь, я тут вынуждена тебя будить! Завтрак ждет!

– Златка! Изыди призрак, дай поспать! – я вернулся поздно ночью, уставший и измотанный. Сейчас хочу подольше поспать, выспаться, но чует мое сердце, мечты несбыточны.

– Ну все, все, все, я просыпаюсь! – кошка спрыгнула на пол и нервно дергая хвостом поплелась в сторону кухни.

Пока я приходил в себя, услышал громкие голоса из открытой двери кухни:

– Я —ж тебе говорю, неживой он уже. Столько времени прошло, а он так и не вернулся. Да и карты показывают, где-то рядом он. Рядом с нами, в районе заказника. Надо искать! – голос тётушки кому-то втолковывал что ни карты, ни она сама не может со стопроцентной гарантией указать место где искомый объект.

– Ты племянников своих собери, да отправь на поиски. Примерное место ты уже знаешь, пусть ребятишки пройдутся, посмотрят, разведают что там да как, а потом мы на место то пойдем, и прямо там может и нащупаем. Но по фотографии я вижу – не живой он.

Тётушка загромыхала какими-то кастрюлями, и остатки моего сна улетучились окончательно. Надо вставать. Может вечерком пораньше спать лечь, если получится.

Я встал, и поплелся к уличному умывальнику, не заходя на кухню, в которой тоже был умывальник. Эх, люблю я эти уличные умывальники. Такая алюминиевая хрень с длинным соском, который для того чтобы текла вода, надо поднимать ладонью.

– Бррррр! Ууууууууух! Холоооооодная! – водица в умывальнике прям ледяная.

Я протер холодной ладонью ещё теплую шею и окончательно проснулся. Всё. Теперь можно завтракать и планировать мероприятия на день.

Мокрый от умывания я тронулся в сторону кухни за полотенцем.

На кухне сидели тётушка Аграма и её давняя подружайка Ксения по прозвищу «Трындычиха». Ксения жила около Дома Быта, поэтому подружки встречались часто и потом часа два точили лясы обо всём и обо всех. Уйти по-быстрому от Ксении никогда не получалось, поэтому и кличку такую дали.

В деревне всегда так, не всегда помнят имена, а ещё реже фамилии, но зато все всех знают по кличкам и прозвищам. Деревенская сметка, так сказать. У моей тётушки и имя, и прозвище в одном – Аграма. Иногда ещё за глаза «ведьмой» кличут, так то, такое.

– Доброе утречко солнце моё! – тётушка обрадовалась, увидев меня, – Завтракать садись, как раз блины поспели, да вот Ксения молочка принесла, свеженькое, прям с под коровы!

Тётушка помнит, что я очень люблю свежее ещё теплое молоко, сразу после дойки.

– Мммммммммммммм! Клаааааас! – я сделал большой глоток жирного вкусного молока, сделал выдох. И допил первый стакан до дна. Теперь можно садиться за стол и приняться за трапезу. Пышные оладушки со свежей сметанкой, и запивать почти сливками с легким привкусом масла, травы…

– Максик! У тебя планы какие, аль дома будешь? – тетушка как будто индифферентно мимоходом задала вопрос. Хм, типа я не вижу, что она на что-то очень рассчитывает и сейчас ей не терпится получить от меня устраивающий её ответ. Я степенно дожевал очередной оладушек и, только проглотив последний кусок, так же нехотя ответил:

– Да вроде договорились с Мишкой Халдеем на рыбалку сходить, но мы в ночную, так что я планировал хорошо выспаться, но как видишь Златка меня разбудила, – я бессознательно соврал, выжидательно глянул на тётушку ожидая продолжения мысли.

– Так я это, хотела тебя попросить вона с племяшками Ксени одно место посмотреть. Ты то постарше будешь, за пацанами присмотришь. Это на заказнике. Они хоть и местные, но больно прыткие, везде свой нос сунут. А тут надо осторожно, аккуратно пройти, присмотреться, может что подозрительное увидите, – тётушка вопросительно посмотрела на меня.

– Ну а что не сходить то? Схожу. А что ищем то? – я с любопытством посмотрел на женщин.

– Тут такое дело. В общем, сын старший у Ксении, Василий, сидел по хулиганке три года. Полгода назад вышел. Но опять ввязался в какие-то темные делишки, какой-то клад они искали. А тут, в прошлом месяце пропал. Ушёл с утра по делам, да так и не вернулся. И с тех пор ни слуху, ни духу, – тётушка выдохнула и отвернулась, как будто поправляя что-то у себя на боку. Потом, повернувшись ко мне продолжила:

– Чую я, что здесь он где-то, совсем рядом. Но вот точно сказать не могу. И ещё чувствую – мертвый он, неживой. Да и карты то же самое бают, – тётушка отпила из своей чашки травяного чая и продолжила:

– Потому и прошу тебя как старшего пойти, потому как ребятня может и испугаться, или ещё что.

Я кивнул головой и поднял чашку с молоком. Эх, пропала моя незапланированная рыбалка, да и день весь насмарку.

Покойников я ещё в каникулах не искал. Но раз тётушка сказала, что надо, значит надо. Не могу же я её разочаровать.

– Ладно. А в чем он одет то хоть был? Мало ли что, – я поинтересовался не зря, времени то прошло немало. За это время трупик то мог истлеть, а вот по одежонке можно распознать. Хотя, не верил я, что мы что-то найдём. Спросил так, для важности.

– Так это, в джинсах он был, полусапоги кирзовые, ну обрезанные такие, и куртка темно- синяя болоньевая, тоненькая. На голове, стало быть, шапка спортивная, старенькая, облезлая такая, когда-то лыжная была, серого цвета, – Трындычиха виновато посмотрела на меня, как будто застеснялась, что сын в старой шапке пошел по делам и именно это обстоятельство стало причиной его пропажи.

– Ну, присылай племянников своих. Тока так! Чтобы все были на великах, пешком я никуда не пойду, сам велик возьму у Виталика-соседа. Он на работу на сутки, так что ему без надобности.

– И ещё, наказать малявкам, чтобы слушали меня неукоснительно, а то уши поотрываю, ежели тявкать будут. А то знаю я ваши, местные, деревенские: «чё раскомандовался» да «городские наглые».

– Да, да, а как же, неужто можно, дело же такое, – Трындычиха аж чаем поперхнулась.

– Ну вот и славненько! — тетушка вытерла руки об передник и взялась за сковороду, давая понять что разговоры закончились. Завтрак закончился, надо посуду вымыть да убраться.

Часика через полтора к тётушкиным воротам подтянулся «покойницкий спецназ» на великах. Было их человек восемь. Я аж присвистнул, вот это да, семейка у Трындычихи знатная, раз столько племяшей подросткового возраста. Таак! Надо взять управление в свои руки с самого начала.

– Это все? Или ещё кто-то подъедет?

– Да все! – нестройный хор мальчишечьих голосов прозвучал как-то необычно. Я немного смутился. Хоть пацаны и были лет на десять-двенадцать меньше меня, но мне почему-то казалось, что племяши у Трындычихи постарше будут. Ну да ладно. Как говорится исходим из того что имеем.

– Ну, тогда будем знакомиться. Меня зовут Макс, и я офицер армейской разведки, – соврал я. Кроме возраста, другого авторитета для этих пацанов у меня нет. А мне очень надо, чтобы они основательно выполнили данное поручение. А для, пусть и в штатском, но «разведчика», они будут рвать и метать от усердия, и все выполнят в точности. Здесь главное результат.

– Все знают зачем мы здесь и что будем делать, но я ещё раз повторю, если кто-то забыл, – я сделал короткую паузу и оглядел ребят, – Мы едем осматривать территорию на предмет подозрительных мест, вещей, людей. И связано это с пропажей вашего дяди Василия.

– Имена ваши сейчас я всё равно сразу не запомню, поэтому, знакомимся по пути в процессе общения. Первым делом называем имя, потом спрашиваем или что-то докладываем, уяснили?

– А можно я?

– Представься, да можно!

– Степан я. А вы правда из КГБ?

Я смутился, примазываться к этой всеведующей и вездесущей организации у меня в планах небыло. Мало ли что…

– Нет! Я этого не говорил. КГБ – это государственная безопасность, а я из военно-морской разведки.

– А какое у вас звание?

– А как тебя зовут? — или мы забыли что надо представиться?

– Владик!

– Я Владик, лейтенант!

Вздох разочарования прошел по рядам моего «спецназа». Пацаны ожидали не ниже полковника. Вот это был бы повод похвастаться перед сверстниками.

– А вы что, думали вам тут полковники будут слюни вытирать? Всё! Закончили разглагольствования, приступаем к исполнению сложной и ответственной задачи.

Я сделал сердитое выражение лица.

– Слушайте внимательно пацаны. Поедем все кучкой к старому коровнику, это который со стороны Верхних Серогоз. Там оставим велосипеды, замаскируем их и дальше пешком. Там недалеко. У начала заказника распределимся двойками и пройдемся по территории цепью. Там, дорога такая, лесная, между деревьями. Вот от дороги по одну сторону, а потом по другую сторону.

Задача у нас простая: обнаружить и записать, поставить метки у всех объектов, здания, сооружения, руины бывших сооружений, заимки, сараи, короче все мало-мальски заметные строения и объекты, торчащие из земли на высоту более полутора метров! Описать как до них добраться. На всё про всё у нас пять часов времени.

Двойкам не расходиться, не разбегаться. Вдвоем вам будет удобнее, да и в случае чего друг другу поможете если что. От дороги отходить на расстояние километр, полтора, максимум. По времени, если внимательно все осматривать – это где-то минут тридцать. Разворот и назад к дороге. Здесь перераспределяемся на другой маршрут, и повторяем заход.

В восемнадцать часов, собираемся у велосипедов. Опоздавших ждем ещё пол часа и идем искать! Кого не найдем, будем искать до ночи, а может быть и ночью, так что, если у кого-то вдруг образуются дела в поселке, и он решит уехать, лучше предупредить, а потом уходить, чтобы небыло обид и обвинений, – я внимательно оглядел пацанов.