"Аромат любви" от сударыни-попаданки

Четверг прошёл быстро. В пятницу я проснулась раньше обычного, сразу попросила горничную принести мне чашку кофе. Кухарка на удивление знала толк в варке этого чудо-напитка. Я с удовольствием возобновила свой утренний ритуал, который укоренился ещё в том времени, где я родилась. Теперь день начинался с чашки ароматного кофе — только ради этого уже стоит выйти замуж за Островского. Венчание назначено на одиннадцать, сразу после утренней службы, поэтому времени на подготовку оставалось немного.

Вчера перед сном я приняла ванну. Евдокия позже накрутила мои слегка влажные волосы на тряпичные папильотки, чтобы утром сделать красивую причёску.

Не успела я насладиться бодрящим напитком, как в комнату настойчиво постучали.

— Варя, ты не спишь? — прозвучал голос подруги. — Я пришла, как договаривались.

— Аннушка, проходи! — крикнула я, допивая кофе из чашки.

Дверь отворилась, впуская гувернантку.

— Доброе утро. Как себя чувствует невеста? — улыбнулась девушка, подойдя возле к столику, за которым я сидела.

— Прекрасно, жду не дождусь часа, когда Островский назовёт меня женой, — я растянула губы в улыбке.

— Где же подвенечный наряд? Хочется взглянуть на него, — глаза у подруги горели азартом.

— В гардеробной висит. Нужно сначала причёску сделать. Евдокия обещала скоро прийти и помочь уложить волосы.

— Зачем ждать горничную? Я сделаю тебе причёску, будешь самой красивой невестой, — уверенно ответила подруга и начала развязывать папильотки на моих волосах.

— Спасибо, Аннушка. Что бы я без тебя делала? — искренне порадовалась я в очередной раз, что Александр взял девушку на работу.

Подруга аккуратно освободила мои рыжие пряди от папильоток и начала укладывать волосы на затылке в свободный пучок. Я просидела час перед зеркалом, наблюдая за ловкими руками Анны.

— Готово! — подруга воткнула в волосы последнюю шпильку и подала мне зеркало с ручкой.

Я повернулась спиной к трюмо и увидела отражение красивых локонов, спускающихся по спине из пышного пучка.

— Аннушка, какая ты рукодельница, даже причёски умеешь делать, — похвалила я девушку. — Очень красиво получилось, спасибо.

— Научилась, так как приходилось укладывать волосы своей бывшей воспитаннице. Пора надевать платье?

— Пора, — кивнула я. — Пошли за нарядом.

Когда мы вошли в гардеробную, где на плечиках висело новое белое платье, Анна ахнула, раскрыв рот.

— Какая красота! — подруга подошла к наряду и с придыханием провела рукой по ткани и вышивке. — Нам в Мариинке такое даже не снилось.

— Согласна, наши выпускные платья были не такими роскошными. Никогда не забуду, как Щедрина отдала мне старое платье своей доченьки. Помнишь, как я вечерами его перешивала, чтобы оно сидело на мне и хоть немного соответствовало моде? — вспомнила я эпизод из жизни в училище и передёрнула плечами.

— Помню конечно, — Анна продолжала исследовать платье, — но такой красоты ни у кого не было. Откуда у бедных сирот деньги на китайский шёлк? Я скучаю по тем временам, когда мы учились в Мариинке, — тяжело вздохнула подруга, повернувшись ко мне. — А ты?

— Тоже скучаю, — ответила я, соврав.

Не признаваться же в том, что это было самое тяжёлое для меня время, когда я адаптировалась к новым условиям жизни. Еле оправилась от болезни, из-за которой первая хозяйка этого тела отправилась в мир иной, а потом учёба все соки из меня выжала. Строгие учителя не позволяли расслабиться. Латынь и французский, а особенно этикет давались с трудом. Приходилось читать учебники по ночам под еле тлеющим огарком свечи, пока остальные пансионерки спали. Думала, зрения лишусь от такого бдения.

— Дали образование, выпустили во взрослую жизнь и забыли. Никому больше и дела нет до твоей судьбы, — продолжила Анна, в её голосе звучали нотки обиды и горечи. Мне даже показалось, что она вот-вот заплачет. — Тебе, Варя, очень повезло. Родители не оставили без наследства, тебе не нужно работать гувернанткой. Даже жених сыскался под стать — молодой, хорош собою. Такой точно не обидит.

— Аннушка, ты чего? — я обняла подругу. — Не кисни, вот выйду замуж, и тебе хорошего жениха найдём. Уверена, у Александра есть много друзей. Может, среди них сыщется для тебя достойная пара.

— Кому нужна бесприданница? — девушка вымученно улыбнулась. — Не будем о грустном. Пора тебя в подвенечное платье наряжать, а то опоздаем в церковь.

На этот раз без помощи горничной всё же не обошлось. Чулки, панталоны, сорочка, корсет, полукринолин с тонкими металлическими кольцами ниже колена, первая юбка, ещё одна с небольшим турнюром, чтобы сзади придать объём. Только потом горничная и Анна надели на меня само платье.

— Какая вы красивая, барышня, — всплеснула руками Евдокия, закончив расправлять складки.

— Да, Варвара, платье тебе очень идёт, — улыбалась подруга. — Остались перчатки и фата.

Я рассматривала себя в зеркале, любуясь подвенечным нарядом. Не принцесса — королева! Созерцание прервал стук в дверь.

— Варвара, вы готовы? — вот и жених пожаловал. — Через десять минут выезжаем. Могу я войти?

— Готова! — крикнула я, обернувшись. — Входите.

Островский толкнул дверь и застыл на пороге, увидев меня. Одет он был в чёрный костюм-тройку, только белоснежная рубашка и бутоньерка из лиловых фиалок придавали торжественность образу жениха.

— Чудесно выглядите, Варвара. Прекрасное платье, — он подал знак горничной и Анне, чтобы те вышли из комнаты. Я заметила в его руках небольшую коробочку из синего бархата. Евдокия с Анной послушно ретировались, оставив нас с женихом наедине.

— Я подумал вчера, что вам очень пойдёт комплект из белого жемчуга, — Островский не сводил с меня глаз. — Пусть это будет моим свадебным подарком. Надеюсь, вам понравится.

Мужчина открыл коробку, демонстрируя мне содержимое. Шагнув ближе, я с восторгом разглядывала две жемчужные нити с идеально ровными бусинами и простые серёжки-капельки.

— Очень красиво, — я коснулась гладких перламутровых бусин. — Спасибо большое.

— Рад, что вам нравится. Позвольте, я помогу? — Александр положил коробку на столик и взял колье.

Я повернулась к нему спиной. На грудь легли прохладные нити жемчуга, а шеи коснулись тёплые пальцы жениха. От этого контраста мурашки побежали по телу.

— Вот теперь полный порядок. Можно ехать в церковь.

— Благодарю, — склонила я голову, повернувшись к мужчине. — Ждите меня у кареты.

Островский вышел из комнаты, позвав Евдокию и Анну, чтобы те помогли мне с фатой. Подруга ахнула от восторга, заметив на мне жемчуг. Украшения действительно органично вписались в образ невесты. Когда длинная фата была на месте, мы вышли из комнаты.

В церковь приехали вовремя. Утренняя служба завершилась, и последние прихожане выходили из ворот.

Анна с Григорием ехали с нами, отчего было немного тесновато в карете. Сначала вышел жених, спустил сына на землю, потом помог Анне и мне выбраться из экипажа. Подруга принялась поправлять юбку моего платья и фату. К нам тут же кинулись за подаянием нищие, желая счастья и благополучия. Александр дал каждому по монетке, достав мелочь из кармана.

— А вот и жених с красавицей невестой! — из ворот навстречу вышел молодой русоволосый мужчина в сером костюме. В руках у него был небольшой букет белых роз, который он отдал жениху. — Вот, держи, нашёл-таки я розы.

— Спасибо, друг, — Александр представил меня и Анну мужчине, а цветы вручил мне.

— А это Савелий Андреевич Куликин. Он будет нашим поручителем, — познакомил нас Островский со свидетелем. — А где же Настасья? — спросил он у друга.

— В церкви с батюшкой беседует. Любит сестра задушевные беседы со священнослужителями, чтобы мужа уму-разуму учить, — иронично ответил мужчина. — Пойдёмте, батюшка ждёт вас, кольца уже лежат на святом престоле.

Взяв под руку жениха, я ощутила волнение, всё же венчание это серьёзный обряд. Только бы всё прошло гладко. Мы вошли в церковь, перекрестившись перед входом. Тяжёлый запах восковых свечей и кадила встретили нас на пороге. Я заметила дородную женщину в синем платье, на голове у неё был повязан платок. Она стояла рядом с бородатым мужчиной. Наверное, это и есть Настасья, сестра Савелия, которая будет вторым поручителем на венчании.

Священник начал с молитвы, вручив нам по зажжённой свече. Так как у нас не было отдельного обряда обручения, его проводил священник сейчас, до того, как мы подойдём к аналою для венчания.

После того как батюшка надел нам кольца, благословил, трижды осенив крестом, запел хор. Священник замахал кадилом и пошёл к аналою, распевая молитву. Александр шагнул за ним, и я, подобрав одной рукой платье, тоже пошла в центр церкви. Мы встали на белый рушник, устланный на полу. Батюшка повернулся к нам и сурово спросил сначала жениха:

— Александр, имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем Варваре, которую видишь здесь перед собою?

— Имею, отче, — кивнул Островский.

— Не связан ли ты обещанием другой невесте?

— Не связан, отче, — твёрдо ответил жених.

— Варвара, имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женой Александра, которого видишь здесь перед собою? — обратился ко мне священник.

— Имею, отче, — с волнением произнесла я.

— Не связана ли ты обещанием другому жениху?

— Не связана, отче, — слова быстро слетели с моих губ.

— Не верьте ей! Врёт она, люди добрые! — раздалось ярое возмущение на всю церковь.

Кровь отхлынула от моего лица — этот противный голос невозможно было не узнать. Все разом повернулись в сторону входа, где стояли обе Щедрины собственной персоной.

Примечания