Беда в Cтране змей. История девятая

Пролог

Мельхиор сидел у открытого окна в своей комнате в особняке номер пятьдесят пять на Зелёной улице и наслаждался прекрасным летним вечером. Из окна были видны призывно мерцающие огни Квакенбурга — столицы Гведского королевства. Улицы и площади, ярко освещённые городскими фонарями, заполняли толпы горожан в праздничном платье. Торговые заведения, украшенные разноцветными лампами, красивыми вывесками и светящимися гирляндами бойко продавали товары со всех концов королевства. До Мельхиора доносились крики лоточников, продавцов сластей, лимонада и мороженого. В театрах шли спектакли, в цирках давали представления, в парках играли оркестры, под весёлую музыку кружились пары, клоуны смешили публику, фокусники и чародеи показывали своё искусство легковерным ротозеям.

В душе Мельхиора царили покой и довольство. В прошедшем году его жизнь текла легко, безмятежно и предсказуемо. Шеф Мельхиора — известный квакенбуржский нотариус Бенедикт Мартиниус — был вполне доволен его работой. Кроме того, старик наконец-то угомонился и перестал бездумно бросаться в опасные авантюры. Теперь он проводил вечера в своём кабинете. Смирно сидел за письменным столом и допоздна изучал какие-то замшелые исторические трактаты, делая записи. А на плече шефа дремал его любимец — зелёный, как весенняя листва, хамелеон Ляпис. Зелёный цвет означал на языке хамелеонов, что Ляпис тоже доволен жизнью.

Отношения с Барабарой, то есть с Барбарой Мартиниус — племянницей нотариуса, наконец-то обрели определённость. Барабара больше не металась между любовью и неуверенностью в своём избраннике, да и сам Мельхиор, чего уж тут греха таить, больше не вспоминал ни нежную красавицу Таис из замка Три Башни, ни загадочную Мелодию из Гвинбурга, ни отважную дочь вольных степей Красной страны Эрику Караколь. Бойкая племянница нотариуса вытеснила всех этих навязчивых (по мнению Барабары) девиц из сердца любимого. Недавно Мельхиор и Барабара были помолвлены. На этом настояли родители Барабары. Конечно, по категорическому требованию дочери, но Мельхиору знать об этом необязательно. Венчание назначили на осень, сразу после Дня Близнецов, в главном храме Гвеции — соборе Темплум Домини. Сегодня Барабара обещала прийти к дядюшке на ужин, и Мельхиор с нетерпением ожидал невесту.

Большие напольные часы в кабинете нотариуса проиграли начальные такты старинной гведской мелодии «Страна цветов» и гулко пробили семь раз. Почти одновременно с ними резко прозвенел звонок входной двери. Это, должно быть, пришла Барабара. Мельхиор вскочил с места и заторопился вниз.

Это действительно пришла Барабара. Девушка была в своём любимом бирюзовом платье с кружевами, идущими по рукаву, от локтя и почти до самого запястья, с рисунком из золотых рыбок по подолу. Прелестное личико, густая грива светлых волос, большие голубые глаза, стройная фигура. Барабара превратилась в настоящую красавицу, на которую оглядывались все мужчины на улице.

В качестве приветствия Барабара чмокнула Мельхиора в щёку и, схватив его за руку, потащила за собой в столовую.

— Я надеюсь, что ужин уже готов? — проговорила она. — Просто умираю с голоду.

Действительно, в столовой всё было готово. Комнату освещали серебряные канделябры и медные шандалы. Стол покрывала белоснежная скатерть, украшенная плетёными корзинками с алыми розами, хризантемами и крокусами — особая гордость Саскии — домоправительницы и кухарки. Перед каждой тарелкой, украшенной виньеткой: «Королевская фарфоровая мануфактура», лежал серебряный столовый прибор, а в центре стола стояла огромная супница, накрытая крышкой. Из-под крышки пробивался соблазнительный аромат.

Саския внесла в столовую поднос, на котором теснились вазочка с малиновым вареньем, кувшин со сливками, блюдо с целой горой овсяного печенья с изюмом, сахарница, чашки и пузатый фарфоровый чайник.

— Это для чаепития, молодые люди, — ласково сказала Саския, расставляя посуду на столе.

— А где дядя? — спросила Барабара.

— Сейчас я его позову, — откликнулся Мельхиор, но звать шефа ему не пришлось. В следующую минуту нотариус вступил в столовую. К ужину доктор Мартиниус облачился в сюртук тёмно-зелёного бархата на алой сатиновой подкладке и ослепительно белый жилет. На впалом животе нотариуса сверкала серебряная цепочка часов, а в пёстрый галстук была вдета бриллиантовая булавка. Мельхиор насторожился. Тщедушный, сутулый и совершенно лысый месьер Мартиниус оделся слишком торжественно для обычного семейного ужина. Это было неспроста. Мельхиор почувствовал, что назревает что-то недоброе.

Доктор Мартиниус встал во главе стола, погладил себя по лысине, потянул за свой длинный нос, для чего-то постучал ложечкой по чашке, откашлялся и наконец взволнованно пропищал:

— Я собрал вас, мои дорогие, чтобы сообщить чрезвычайно важное известие. Я решил предпринять экспедицию в Новую Гвецию, и приглашаю вас принять в ней участие. Мы отправляемся завтра на рассвете. Я хочу найти место, на котором наши предки более тысячи лет назад встретились с Гведикусом.

Глава 1. Я не поеду сама и не пущу Мельхиора

— Что вы такое говорите, дядя Бенедикт? — воскликнула Барабара, вскочив с места. — Зачем в Новую Гвецию? Почему в Новую Гвецию?

Мельхиор тоже вопросительно уставился на шефа. Даже Саския застыла на пороге с подносом в руках. Она каждый раз ужасно расстраивалась, когда хозяин надолго покидал свой особняк.

— Что-то я засиделся, моя милая Барб, — ответил доктор Мартиниус, с хрустом потянувшись всем телом. — Только и делаю, что борюсь до обеда с голодом, а после обеда со сном. Не пора ли мне размять косточки?

— Но как ты определишь место встречи с Гведикусом? Ведь прошло столько веков?

— Примерно одиннадцать, моя дорогая. По легенде там должен стоять большой камень. Я всю жизнь мечтаю найти его и внести посильную лепту в историческую науку. Это открытие достойно увенчает мою жизнь. Когда придёт мой смертный час, а он уж близок, этот камень будет мне доказательством, что я не зря прожил свою жизнь.

— Но ведь джунгли Новой Гвеции — это бескрайнее море деревьев, доминус1[1], — пролепетал Мельхиор. Он всё ещё не мог прийти в себя. — Откуда вы знаете, в какую сторону идти?

— Я примерно вычислил это место по старинным картам и рукописям и даже нарисовал карту с моим маршрутом, мой друг. Туда я и направлюсь в первую очередь.

— И где это?

Доктор Мартиниус хитренько усмехнулся.

— Вот пойдёте со мной и увидите.

— А где ты возьмёшь деньги? Ведь такая экспедиция стоит дорого? —спросила Барабара.

— Мне ссудил достаточную сумму месьер Розмарин. Он любезно согласился финансировать мою экспедицию.

Это было в высшей степени удивительное событие. Весь Квакенбург знал месьера Розмарина — управляющего Гведского королевского банка. Розмарин славился своей скупостью. Золотыми флорианами, которые он накопил, старый скряга мог бы вымостить Гранд-бульвар из конца в конец.

— Однако, хватит разговоров, — решительно заявил нотариус. — Завтра утром мы отправляемся в Гведианáполис!

— Ни в коем случае! — не менее решительно воскликнула Барабара. — Я не поеду сама и не пущу Мельхиора. Что такое Новая Гвеция? Её не зря называют Страной змей! Это непролазные джунгли, полные хищных растений, зубастых крокодилов, ядовитых змей, свирепых обезьян и таких же свирепых дикарей. Нам же рассказывали в гимназии на гведографии! Власть нашего короля распространяется только на Гведианáполис, а дальше начинаются бескрайние джунгли, где может случиться всё что угодно. Эта мрачная чащоба мало кому ведома. Говорят, что отправившиеся в эту чащобу путники как правило не возвращаются, а вернувшиеся повествуют о столь ужасных вещах, что кровь стынет в жилах. Нет, нет и ещё раз нет!

Доктор Мартиниус печально вздохнул.

— Послушай, Барб. Боюсь, что это будет моё последнее путешествие. Я должен его совершить, пока у меня ещё есть силы. Я чувствую, как они убывают с каждым месяцем. Это старость, мои милые. Видимо, скоро мне придётся переехать в приют для престарелых месьеров «Весёлые одуванчики» на улице Старых Ангелов.

— Что ты такое говоришь, милый дядюшка? — На глаза Барабары навернулись слёзы. — Ты кавалер ещё хоть куда! Возраст — это только цифра.

— Нет, моя милая Барб, — покачал лысой головой доктор Мартиниус. — Не будем себя обманывать. Цифра цифрой, но тело говорит о другом. С хрустом гнутся колени, перехватывает дыхание, неровно бьётся сердце, и силы оставляют тебя, едва ты с трудом поднимешься по лестнице.

Барабара хотела что-то возразить, но тут в спор вмешалась Саския:

— Не хватит ли препираться, уважаемые? Ужин стынет!

Да, тратить время на бесплодные споры, когда на столе стынет еда — это было бы как-то не по-гведски. Все трое спорщиков молча кивнули, снова уселись за стол и отдали дань кулинарному мастерству Саскии. Суп из индейки с ржаными гренками, жаркое по-гвински с луком и чесноком, блинчики со сладким творогом, пончики с малиновым вареньем, которое Саския сварила сама, южноалександрийские вина: белое, красное и розовое, и даже бутылка обожаемой нотариусом золотистой хинной настойки из Новой Гвеции — большая редкость в Квакенбурге.

Впрочем, ужин проходил в гробовом молчании. Наконец, когда последнее блюдо было съедено, доктор Мартиниус вернулся к прежней теме:

— Так ты поедешь со мной, Барабара?

Насупившись, Барабара буркнула:

— Нет, дядя! Извини.

— Мельхиор? Вы же не оставите меня, мой друг и верный помощник?

Барабара свирепо посмотрела на жениха.

— Мельхиор?

Душа Мельхиора разрывалась между преданностью шефу и любовью к Барабаре. Всё же любовь победила, и Мельхиор в отчаянии прошептал:

— Простите меня, доминус, но я не могу вас сопровождать. Умоляю вас отказаться от своей безумной затеи.

Доктор Мартиниус соскользнул со стула, изобразил на лице горестную гримасу и пронзительным фальцетом возвестил:

— И ты, Брут? Ну что же, раз вы отказываетесь, значит, я еду один!

Глава 2. Прощание

Никто на самом деле не знает, откуда в Гвецию пришли гведы под началом Алкуина, Кируина и Мелуина — трёх братьев-близнецов. Старинные легенды и школьные учителя говорят, что легендарной прародиной гведов была чудесная Флориана — Страна Цветов, где царила вечная весна. По велению богов Флориану за грехи народа уничтожил самый свирепый бог — Деус.

Оставшиеся в живых флорианцы выбрали своими вождями трёх братьев-близнецов: Алкуина, Кируина и Мелуина. Разделив народ на три колонны, братья повели его по единственному возможному пути на север, в поисках нового места для поселения. Долго они не могли найти подходящее место. Где-то не было воды, где-то земля была неплодородна, где-то местные жители были враждебны. Так в скитаниях прошло много лет. Всё это время несчастные беглецы просили богов смилостивиться над ними. Наконец гнев богов стал утихать и, собравшись на совет, они решили простить флорианцев. Но, чтобы те не забыли полученного урока, боги повелели, чтобы отныне всё необходимое для жизни люди добывали себе тяжким трудом без помощи свыше.

Предание гласит, что однажды на берегу полноводной реки Алкуин, Кируин и Мелуин встретили волшебника по имени Гведикус. На правом его плече сидел чёрный орёл, а на левом — белый голубь. Гведикус передал близнецам прощение богов и указал место для поселения. Упав на колени, братья возблагодарили богов и попросили Гведикуса быть их покровителем и заступником. В его честь они назвали страну Гвецией, себя гведами, а реку, где произошли эти события, — Гведианой. По легенде, на месте встречи близнецов с Гведикусом был установлен большой камень.

И до сей поры гведы чтут Гведикуса, как покровителя своей страны. О нём существует множество историй. Гведикус творил чудеса, понимал язык животных и птиц, повелевал стихиями, исцелял больных, спасал попавших в беду, карал злодеев. Взрослые верят, что орёл с его правого плеча наказывает злых, а голубь с левого плеча награждает добрых. А дети ждут, что Гведикус в новогоднюю ночь принесёт им подарки и положит под кроватку.

С огромным трудом переправившись через широкую Гведиану, беглецы оказались в обширной и богатой стране. Почти всю её окружали исполинские горы и только на востоке и юге в сушу глубоко вдавались морские заливы. В центре страны возвышалась огромная гора, длинные отроги которой делили страну на несколько отдельных областей. С горы струились реки, орошавшие плодородную почву. На северо-востоке лежало большое озеро, отделявшее длинный узкий полуостров от основного массива земель. Север и центр были покрыты густыми лесами, а на юго-западе находилась обширная пустыня. Её пески доходили почти до побережья южного залива, вдоль которого узкой полосой тянулись тропические заросли. Западную часть занимала равнина, покрытая высокой травой. Страна изобиловала различными животными и птицами. В её недрах скрывались богатые запасы руд. Воды были полны рыбы. Климат был мягким. Лето было долгим и жарким. Снег выпадал только на севере.

Легенды рассказывают, что от Гведианы Алкуин, Кируин и Мелуин повели свой народ к Большой горе. За обилие хвойных лесов центральную область назвали Зелёной страной, а самый большой лес — Зелёным лесом.

В середине Зелёной страны гведы заложили свою столицу — Квакенбург. После основания Квакенбурга между братьями-близнецами начался раздор. Они никак не могли решить, как поделить власть в Зелёной стране. Алкуин хотел править единолично, Кируин предлагал царствовать сообща всем троим, а Мелуин — по очереди. Каждого поддерживали их сторонники. Так и не договорившись, Кируин и Мелуин, со своими людьми, покинули Квакенбург. Кируин ушёл на север к Голубому озеру в Голубую страну и основал свой город — Ксант. По легенде, Ксант — имя дракона, которого на том месте убил Кируин. Мелуин же направился на юг и построил город Портобелло в Оранжевой стране. Позже гведы из Голубой страны достигли Синего моря и на полуострове построили город Ориент, ставший главным городом Синей страны и главным портом на востоке.

Со временем к владениям гведов была присоединена страна гвинов — Гвинляндия, лежавшая в северо-западных дремучих лесах. Ею издавна правили гвинские графы, поэтому новая часть Гведского королевства была названа графством Фиолетовая страна. Джунгли к югу за Гведианой король Себастьян Первый Великолепный привёл к покорности почти три века назад, поэтому он назвал эту обширную территорию Новой Гвецией. На берегу Гведианы — естественной границы Старой Гвеции с Новой Гвецией — была построена Гведокрепость — мощная твердыня с большим гарнизоном, как символ власти гведского короля над этим краем. Главным городом Новой Гвеции Себастьян Великолепный назначил Гведианáполис — город, построенный в незапамятные времена греческими мореплавателями. Впрочем, эту историю знает каждый образованный гвед.

На следующее утро Мельхиор, Барабара, Саския и Ляпис, стоя у почтовой конторы на площади Старинных Гобеленов, провожали доктора Мартиниуса в далёкое и опасное путешествие. Вместительная почтовая карета с гербом Квакенбурга на дверцах — угольно-чёрный орёл с золотыми глазами, клювом и великокняжеской короной на изумрудном поле — постепенно заполнялась путешественниками.

Настроение у провожающих было самым траурным. Мельхиор хмурил брови, Барабара кусала губы, Саския утирала платочком слёзы, Ляпис, сидевший на плече Мельхиора, так побледнел от горя, что стал почти прозрачным.

Кроме доктора Мартиниуса в экспедицию входили Освальд Гербариус — профессор ботаники из Гведского королевского университета и брат Бон — монах из монастыря Кающихся Грешников в Вилоне. Профессор Гербариус сторожил целую груду своих чемоданов. Это был высокий и очень худой старик с мертвенно-бледным лицом, покрытым морщинами. При взгляде на него сразу становилось понятно, что профессор, несмотря на свою профессию, редко бывает на свежем воздухе.

Во время учёбы в университете Мельхиору однажды пришлось прослушать лекцию профессора Гербариуса «Некоторые особенности метаболизма гаметофитов у спорофитов». Лекция была чрезвычайно сложной, запутанной и утратившей свою суть, благодаря неясным определениям и непонятным терминам. С лекции Мельхиор вышел со страшной мигренью и глубоким убеждением, что у профессора не всё в порядке с головой. С тех пор он всячески избегал лекций Гербариуса.

Брат Бон переминался с ноги на ногу возле профессора Гербариуса. Из багажа у него была лишь бутылочка золотистой хинной настойки из Новой Гвеции, которую нотариус захватил с собой из дома. Как и положено монахам монастыря Кающихся Грешников, брат Бон кутался в свободное одеяние с капюшоном из серой мешковины до пола, украшенное эмблемой в виде скалящегося черепа. На круглой физиономии монаха выделялся багровый нос непомерной величины. Пухлые щёки и хитрые блестящие глазки-щелочки, гладко выбритая голова. Короче говоря, оба отнюдь не выглядели надёжными спутниками в походе по глухим джунглям, кишащими первобытными дикарями.

Пока кучер с помощником грузили чемоданы профессора Гербариуса в багажное отделение кареты, к провожающим подошёл доктор Мартиниус. На его лысой голове болталась большая белая панама. В руках он сжимал билеты.

— Ну что же, пора прощаться, мои дорогие, — в радостном возбуждении пропищал нотариус. — Через минуту мы тронемся в путь. Почтовая карета доставит нас до Гведокрепости. Месьер Розмарин дал мне рекомендательное письмо к полковнику Харберту. Надеюсь, полковник поможем нам. От Гведокрепости мы спустимся по Гведиане до Аквамаринового залива, а там до Мнестры рукой подать. Мнестра — это порт Гведианáполиса, если кто не знает. Да, очень жаль, что вы отказались участвовать в такой интересной экспедиции. Вы только представьте себе! Меня ждут таинственные мангровые леса, кусты жасмина, пьющие солнечный свет, коричневые дома на сваях, змеебоги в храмах, спрятанных в джунглях. Уверен, потом вы будете жалеть! — Доктор Мартиниус потряс руку Мельхиору, погладил по спинке Ляписа, от чего тот принял довольный зелёный цвет, обнял Барабару и расцеловал Саскию. — До свидания, мои дорогие! Встретимся через пару месяцев!

Мельхиор вздохнул, у него было очень тяжело на сердце, Ляпис опять побледнел, Барабара постаралась скрыть навернувшиеся слёзы, а Саския зарыдала в голос.

Нотариус присоединился к своим спутникам в карете. Кучер с помощником заняли свои места. Резко щёлкнул кнут, сильные кони сдвинули экипаж с места, и почтовая карета отправилась в свой долгий путь через всю Зелёную страну до Гведокрепости. Через несколько мгновений карета скрылась из вида.

Глава 3. Страшная весть

Со дня отъезда доктора Мартиниуса в Новую Гвецию прошло более трёх месяцев. За это время Мельхиор получил лишь три письма. В первом нотариус сообщал, что они с профессором Гербариусом и братом Боном благополучно добрались до Гведокрепости и были хорошо приняты полковником Харбертом, который посадил путешественников на речное судно, идущее в Гведианаполис. Через две недели пришло второе письмо. Доктор Мартиниус описывал плавание по Гведиане до Гведианаполиса. В третьем письме нотариус рассказал, что они остановились в гостинице «Павлинье перо» на Корзо — центральном проспекте Гведианаполиса. Переночевав, три путешественника отправились в замок Солитер на границе джунглей. Хозяин замка, маркиз Солитер-Конради, предоставил в их распоряжение своего темнокожего слугу Килиана Манго в качестве проводника. Манго происходил из племени, живущего на побережье, но он много бродил по джунглям и хорошо знал эти места. Доктор Мартиниус в конце письма с тревогой приписал, что кто-то явно пытается помешать экспедиции. Так, в замке у него пропала карта с маршрутом. К счастью, нотариус выучил её наизусть и смог нарисовать снова. Произошло ещё несколько мелких неприятностей. Впрочем, они не могли остановить путешественников. Нотариус по-прежнему был преисполнен оптимизма.

Со времени получения последнего письма прошёл целый месяц, но никаких вестей от шефа больше не было. Напрасно Мельхиор по сто раз в день проверял почтовый ящик, а Саския, невзирая на возраст и солидную комплекцию, стремглав неслась из кухни на каждый звонок в дверь. Барабара тоже почти ежедневно забегала на Зелёную улицу, узнать, нет ли новостей от любимого дядюшки. Так пролетел ещё один месяц.

Однажды ранним утром у дверей особняка номер пятьдесят пять на Зелёной улице раздался сигнал почтового рожка. Мельхиор, протирая заспанные глаза, открыл дверь.

— Месьер Мельхиор Ян Лукас? — спросил почтальон, сидя на облучке почтовой кареты. — Вам срочное письмо.

Трясущимися от волнения руками Мельхиор вскрыл конверт. В нём находилось короткое письмо, написанное вычурным почерком со множеством завитушек.

«Благородный месьер Лукас. Судя по двум именам, вы относитесь к знатному сословию, как и я, поэтому, как кавалер с кавалером, буду прям и краток. С глубоким прискорбием сообщаю, что известный вам доктор Мартиниус был похищен дикарями и уведён ими в джунгли. Очень возможно, что он уже растерзан и съеден. Несмотря на мои уговоры отказаться от безумного похода в так называемый Лес Мертвецов, куда ни один цивилизованный человек, находясь в здравом уме, не сунется, доктор Мартиниус отправился навстречу своей смерти. В двух днях пути от моего замка его отряд попал в засаду, устроенную малепусиками — свирепыми карликами из Леса Мертвецов, и доктор Мартиниус был захвачен в плен. Достопочтенный брат Бон и уважаемый профессор Гербариус чудом избежали такой же участи. С помощью проводника, Килиана Манго, им удалось отбиться и вернуться в замок. Я описываю вам эту ужасную историю с их слов. Сейчас они пребывают в полной растерянности и не знают, что им делать дальше. Надеюсь, вы сможете им это подсказать. Жду вашего ответа. Засим остаюсь — искренне ваш маркиз Геронимус Миллисент Аргус Солитер-Конради. Честь имею!»

Сердце Мельхиора болезненно сжалось. Несносный старик, он всё-таки попал в беду!

Глава 4. Визит к барону Мантии

Получив пугающее сообщение от маркиза Солитер-Конради, Мельхиор не находил себе места. Он метался по дому и корил себя за то, что не поехал вместе с шефом. Саския ничем не могла ему помочь. Старая кухарка закрылась в кухне, плакала там и повторяла:

— Что же теперь делать, молодой хозяин? Как спасти старого хозяина?

Что чувствовал Ляпис не знал никто. Хамелеон сидел на столе перед Саскией и меланхолично пережёвывал таракана.

— Осиротели мы с тобой, адская тварь, — простонала Саския и заплакала ещё горше.

К обеду пришла Барабара. Прочитав письмо, девушка на минуту задумалась, потом решительно тряхнула гривой своих белокурых волос:

— Нужно немедленно ехать к этому маркизу с бесконечным именем.

— Зачем? — непонимающе уставился на неё Мельхиор.

— Какой ты глупый, Мельхиор. Чтобы искать дядю, конечно.

— Но у нас нет денег, — вздохнул Мельхиор. — Ты представляешь, сколько стоит добраться до Гведианаполиса?

— Значит, нужно занять! — Барабара топнула ногой. — Насколько я знаю, у дяди был богатый и влиятельный друг — барон Мантия. Он ведь главный судья Гведской судебной палаты. Попросим его помочь. Собирайся!

Барон Мантия жил недалеко от Зелёной улицы на проспекте Святого Яна Квакенбуржского-Крестителя Гвеции возле Духовного университета имени всё того же Яна Квакенбуржского. Соседство с религиозным учреждением требовало соответствующего поведения, но, на беду отцов церкви, у барона Мантии была одна, но пламенная страсть. Он обожал голубей. Мантия даже заразил своей страстью доктора Мартиниуса, правда на весьма короткое время. Барон велел выстроить высоченную голубятню над своим особняком. Птицы моментально загадили особняк сверху донизу, как и соседнее здание университета. Настоятель университета много раз жаловался епископу Зелёной страны, что барон грубо нарушает первую заповедь, которую Гведикус даровал гведам: «Живи и давай жить другим». Настоятель доходил даже до самого архиепископа — главы Гведской церкви, но всё было напрасно. Барон Мантия обзавёлся слишком влиятельными покровителями при дворе и ему всё было ни почём. Каждое утро барон безмятежно гонял огромную стаю голубей над своими владениями, не обращая внимания на бешеную стрельбу из рогаток и виртуозную брань высокодуховных соседей.