Гведская декалогия. Удивительные путешествия доктора Мартиниуса и его секретаря. Том четвёртый

Замок на Скале слёз

Пролог

После множества приключений на долгом пути из Ориента на остров Терра-Нова в Гведской Ост-Индии, с Терра-Новы на Гведелупу в Гведской Вест-Индии и с Гведелупы в Портобелло, столицу Оранжевой страны1, нотариус из Квакенбурга доктор Мартиниус, его секретарь Мельхиор и племянница Барбара по прозвищу Барабара, остановились в недорогой портобельской гостинице «Пристанище путников» на окраинной улочке, носящей гордое название «проспект Больших арбузов».

Гостиница представляла собой трёхэтажное здание, сложенное из розового камня. По стенам карабкались виноградные лозы. Вокруг гостиницы раскинулся засаженный фруктовыми деревьями сад, окружённый хозяйственными постройками, конюшней и сараем для экипажей. Всю эту территорию огораживал высокий забор из чугунных прутьев, закреплённых в каменном основании. Ворота в сад украшала мраморная арка с названием гостиницы, а перед входом в саму гостиницу плескался маленький, окаймлённый базальтом фонтан: дева, наклонившая кувшин, из которого струилась вода.

Комнаты, как и следовало ожидать, оказались очень скромными. У окна стол с парой стульев, у стены кровать под балдахином, а в углу за ширмой металлический умывальник и фарфоровая ночная ваза. Но выбирать не приходилось. На что-то более приличное у доктора Мартиниуса не было средств. Наскоро перекусив в номерах тем, что у них осталось от обеда на пакетботе «Пегас», доставившего их в Портобелло, квакенбуржцы улеглись спать, надеясь, что следующий день будет лучше настоящего.

Утром в Портобелло светило яркое солнце. Несмотря на зиму, было тепло – сказывалось южное расположение города – впрочем, и жарко тоже не было. Цепь высоких Атласных гор на западе защищала Оранжевую страну от знойного дыхания Великой Жёлтой пустыни.

Барабара зашла за Мельхиором, и они вместе постучали к Мартиниусу. Однако на их стук никто не отозвался. Очевидно, нотариус уже куда-то убежал. Что ж, молодые люди решили пойти на завтрак без него.

Гостиничная столовая находилась в довольно просторном подвальчике, в котором помещалась дюжина массивных дубовых столов. Над дверью висела большая бронзовая пивная кружка. Стены были отделаны панелями из морёного дуба с прибитыми к ним геральдическими щитами. На огромном очаге что-то булькало в котлах и шипело на сковородах, распространяя вокруг аппетитные запахи. За столами сидели постояльцы гостиницы – по виду мелкие торговцы – и занимались едой и питьём.

Барабара и Мельхиор пересекли подвальчик, где суетились подавальщицы, разносившие жареную картошку, рыбу во фритюре, салаты и кувшины с вином и пивом, и, отыскав свободный стол, устроились за ним лицом друг к другу. Мельхиор заказал мясо, тушёное с овощами, Барабара выбрала куриный бульон. Долго ждать не пришлось. Вскоре раскрасневшаяся от жара очага подавальщица принесла заказ, и они принялись неторопливо насыщаться.

– Ну, как вы себя чувствуете, Мельхиор? Вы готовы ехать домой? – возбуждённо спросил своим пронзительным голоском доктор Мартиниус, влетая в подвальчик.

Заканчивавшие завтрак Барабара и Мельхиор вздрогнули и уставились на нотариуса. Их нервы ещё не совсем восстановились после опасных приключений в Гведских Индиях.

– Он ещё слаб, дядюшка, – ответила Барабара за Мельхиора. – Хорошо бы сделать здесь небольшую остановку. Мы все очень устали.

– Тем не менее нам пора возвращаться в Квакенбург, моя милая Барб – возразил Мартиниус. – Безделье меня состарит, тебя расслабит, а вас, Мельхиор, вообще убьёт. Но не бойтесь, я не допущу, чтобы дело дошло до кладбища. Я купил билеты на ближайший почтовый дилижанс до Квакенбурга. Он отправляется завтра утром, а сегодня мы можем поближе познакомиться с Портобелло. Вперёд, друзья мои!

Подчиняясь нотариусу, Мельхиор и Барабара встали из-за стола. Через минуту все трое покинули столовую. Рыжий верзила с грубой, тёмно-красной рожей, одетый в неброскую охотничью куртку с откинутым на плечи капюшоном, сидевший за соседним столом, поднял голову от кружки с пивом, вскочил и торопливо вышел вслед за ними.

Глава I

Блистательный Портобелло

Портобелло был известен в Гведском королевстве своими пышными эпитетами: южная столица, город-красавец, жемчужина юга, блистательный Портобелло и ещё многими тому подобными. Кроме того, Портобелло всегда славился своим вольнодумством и винами. В его Свободном университете «Атенеум» бойкие на язык студенты отпускали шуточки по поводу не только губернатора Оранжевой страны, но и, страшно вымолвить, даже осмеливались смеяться над самим его величеством королём Флорианом Миролюбивым! А главная портобельская газета «Южногведские куранты» постоянно публиковала непристойные карикатуры, памфлеты и не только памфлеты, но и настоящие пасквили, на власть предержащих. Не отставал от неё и солидный «Гведский коммерсант», несмотря на свою коммерческую направленность. Даже рабочие портобельских предприятий стали настолько своевольны, что неоднократно осмеливались устраивать забастовки и требовать повышения зарплаты и снижения цен на спиртные напитки. До такой степени это был либеральный, если не сказать, распущенный город.

В лучах яркого южного солнца Портобелло предстал перед доктором Мартиниусом, Барабарой и Мельхиором во всей красе. По проспекту Больших арбузов они дошли до Ананасового проспекта, на котором сели в двухэтажный омнибус, отправляющийся к морю. Заплатив кучеру за проезд три квадранта2, путешественники уселись на верхнем этаже и принялись разглядывать проплывающие мимо них улицы огромного города. Многоэтажные дома, облицованные белым мрамором, с крышами, крытыми красной черепицей, с высокими дымоходами и остроугольными флюгерами карабкались от гранитных набережных вверх по склону невысокой горы к главной площади Портобелло – площади Мелуина. В центре площади Мелуина сверкал на солнце мраморными гранями Парламент княжества Оранжевая страна, украшенный королевским штандартом и разноцветными вымпелами. Перед парламентом стоял бронзовый памятник князю Мелуину – основателю города. От площади Мелуина во все стороны разбегалась целая сеть широких проспектов, переплетённых кривыми, узкими улочками и переулочками, где теснились харчевни, лавки, мастерские, склады, странноприимные дворы, бани. Наверное, птицам, свившим гнёзда на голове Ангела города, Парламент казался драгоценным камнем, угодившим в густую паутину. Кстати, об Ангеле города. Говорят, что на его гигантскую фигуру с раскинутыми, словно для объятия, руками ушло столько же мрамора, сколько на отделку всех городских церквей, храмов и соборов.

Омнибус не спеша миновал Ананасовый проспект, Аллею цветущих деревьев, засаженную магнолиями, Манговый проспект и завернул на площадь Кактусов – финансовое сердце Портобелло. Путешественники полюбовались красивыми зданиями Портобельского кредитного банка и Южногведского финансового института, но отвернулись от двух похожих на тюрьмы корпусов с решётками на окнах, которые занимали меняльная лавка Савулона Щедрика Младшего и ломбард Савулона Щедрика Старшего. На площади Кактусов омнибус заполнили новые пассажиры. Кучер громко щёлкнул кнутом, и три пары лошадей потащили тяжёлый фургон дальше.

Городская жизнь уже кипела вовсю. По шумным проспектам катили грохочущие экипажи, под резкий стук копыт скакали всадники и сновали толпы людей. На площадях на высоких помостах, окружённых кольцом зевак, мельтешили цирковые артисты, одетые в пёстрое платье: жонглёры, акробаты, клоуны, канатные плясуны, глотатели огня. На перекрёстках стояли наряды городской стражи. Рослые стражники в чёрных мундирах зорко следили, чтобы законопослушные жители и гости города спокойно трудились и отдыхали. Портобелло также славился на всю Гвецию и своими ловкими жуликами, мошенниками, плутами, аферистами, пройдохами и всевозможными проходимцами. Хватало здесь и искусных карманных воришек. Впрочем, и вешали лихих молодцов в Портобелло быстро и высоко.

Проехав Лимонный проспект, омнибус оказался на Апельсиновом, а с него выехал на Малые бульвары – главную улицу Портобелло. Удивительным образом в Портобелло не было Больших бульваров, только Малые, но портобельцам хватало и их. На Малых бульварах можно было полюбоваться церквями: Святой Пейрепертузы, Гарды-заступницы, Святого Иосуба и главной церковью Портобелло – собором Трёх Близнецов, чьи врата украшала прихотливая вязь старинных букв: «Всякий, кто торгует ложью, расплачивается правдой». Доктор Мартиниус не преминул сверить свои часы с курантами собора.

По Малым бульварам чинно прогуливались барышни в своих лучших нарядах, бросая притворно скромные взгляды на офицеров королевской Южноокеанской эскадры в белоснежной форме. Заметив эти взгляды, офицеры выпячивали грудь, звеня наградами, и лихо подкручивали усы. Разодетые в пух и прах щёголи фланировали в поисках любовных интрижек. При виде стольких нарядных кавалеров Барабара инстинктивно приосанилась, а её хорошенькое личико приняло равнодушный вид, хотя голубые глаза так и стреляли по сторонам.

Следуя Малыми бульварами омнибус проехал всю центральную часть Портобелло и остановился на Банановой набережной перед помпезным зданием Общества морского страхования «Гведский Ллойд».

– Конечная остановка, уважаемые, – обернувшись, объявил кучер в жестяной рупор. – В обратный путь омнибус тронется через час.

Сделав объявление, кучер спустился с козел и взялся кормить лошадей.

– Давайте пока погуляем по набережной и посмотрим на корабли, – предложил доктор Мартиниус своим спутникам. Они медленно пошли по набережной, вдоль ряда пальм, шелестящих на ветру длинными листьями. К разочарованию Барабары, порт находился слишком далеко от Банановой набережной. С неё был виден лишь лес качающихся мачт, казалось, поднимающихся из-под земли. Впрочем, ветер катил к Портобелло какой-то военный корабль. Приспустив флаг, корабль салютовал городу выстрелами из всех пушек одного борта. Батареи Морского форта, защищающего Портобелло со стороны Южного океана, поприветствовали его громовым залпом. Плотные облака порохового дыма на фоне синей полосы океана казались кусочками ваты. Барабара визжала от восторга. Мельхиор вымученно улыбался, глядя на счастливую девушку. Доктор Мартиниус блаженно жмурился.

Пройдя с гведскую милю, трое квакенбуржцев неожиданно для себя очутились на рыбном рынке. Пришлось им под оглушительную разноголосицу пробираться между длинных прилавков, заваленных горами свежей рыбы на любой вкус, от кильки и мойвы до палтуса и акулы. В ушатах шевелили усами раки, омары и лангусты. Запахи стояли умопомрачительные. Продавцы в белых колпаках и фартуках совали покупателям в руки мокрых, скользких рыбин. Разносчики с корзинами на голове с трудом прокладывали в толпе себе дорогу от скопища телег рыбных торговцев к прилавкам, поднося новые порции товара. Испачканные в саже коптильшики раскладывали в коптильнях дрова, готовясь приготовить желающим копчёного угря. Рыбный рынок сменили торговые ряды с фруктами, овощами, творогом, яйцами, колбасами, мёдом и свежим хлебом. Тут же можно было полакомиться мясом, жареным на вертеле, и луковой похлёбкой, приправленной специями. Рядом продавцы газет выкрикивали:

– Покупайте и читайте «Южногведские куранты»! Разбой на Мандариновом тракте! Жуткие подробности! Покупайте и читайте «Южногведские куранты»!

Доктор Мартиниус, Барабара и Мельхиор дошли до Большого Крепостного моста, соединяющего город с Морским фортом, и повернули обратно. Они не заметили, что всюду, как тень, их сопровождал рыжий верзила в неброской охотничьей куртке с накинутым на голову капюшоном.

Глава II

Засада на Мандариновом тракте

На следующее утро доктор Мартиниус, Барабара и Мельхиор сидели в почтовом дилижансе с ромбом из четырёх оранжевых апельсинов на дверцах, который, скрипя и качаясь, полз по Мандариновому тракту на север от Портобелло. Шесть могучих вороных вольдемарской породы, запряжённых цугом, неторопливо тянули почтовый дилижанс по щебёнке. Аккуратные чёрно-белые столбики с бронзовым орлом и номером отмечали каждую пройденную гведскую милю. Мандариновый тракт, бывшая Виа Гведика, появился в незапамятные времена. Он шёл от Портобелло вдоль берега Аквамаринового залива до Аквариума – старинного городка на реке Акве. А за рекой начиналась уже Зелёная страна со столичным Квакенбургом.

Вместе с тремя квакенбуржцами в дилижансе ехали два солдата в видавших виды мундирах со скрещенными топориками на погонах и три молодых парня в домотканых рубахах и с кинжалами у пояса, как это принято у сельского сословия. Солдаты, выслужившие свой срок во Втором королевском линейном сапёрном батальоне, направлялись в Легионерию, где Военный департамент предоставлял армейским ветеранам участок земли с домом. Парни хотели в Сан-Питере наняться лесорубами, ну или, на худой конец, пастухами. Так или иначе, все попутчики не собирались покидать Оранжевую страну.

Поездка протекала однообразно и скучно. Доктор Мартиниус читал «Собрание гведских вельмож». Мельхиор дремал, надвинув на нос панаму. Барабара чему-то улыбалась, посматривая на Мельхиора. Солдаты пили вино, лениво перебрасываясь фразами. Парни играли в кости на щелбаны.

За окнами дилижанса проплывали густонаселённые окрестности Портобелло, сплошь занятые садами, виноградниками и рощами фруктовых деревьев, среди которых стояли многочисленные селения. Тут и там виднелись каменные стены и черепичные крыши крестьянских домиков, коровников, птичников, конюшен и сараев с давильными прессами и дубовыми бочками – Оранжевая страна славилась своими винами. На возвышенностях вертели крыльями ветряные мельницы. Иногда попадалась усадьба знатного вельможи с гербом над воротами или караульный пост сельской стражи – невысокая квадратная башня с загончиком для коней.

Обжитые места постепенно сменила открытая равнина без признаков жизни. С одной стороны тракта высились песчаные дюны, с другой – плоские холмы, покрытые редким, чахлым кустарником. Даже самые закалённые и упрямые земледельцы давно оставили попытки населить такую скудную землю. Хорошо хоть, что лошади были выносливы и неприхотливы. Кучер лишь изредка то покрикивал на них, то щёлкал кнутом, и они исправно выполняли свою работу, не обращая внимания на слепней, оводов и жару. Но, видимо, жара вынуждала кучера время от времени прикладываться к оплетённой соломой бутыли с вином. Форейтор, сидевший на первой лошади, сонно клевал носом, но не падал: сказывался опыт.

Всё случилось совершенно внезапно. В месте, где кустарник, подступающий к самому тракту, казался погуще, на дорогу выскочила компания странных личностей, чей вид заставил лошадей испугано шарахнуться в сторону, едва не опрокинув дилижанс. Фигуры странных личностей почти не имели чётких очертаний, так как были облачены в тёмные просторные плащи до пят, лица скрывали жутковатые фарфоровые маски с длинными кожаными клювами, наподобие тех, что носили врачи во время страшного мора в Порт-Сальваторе, что в Синей стране, унёсшего жизни тысяч людей. В руках странные личности держали целый арсенал оружия: пистолеты, ружья, копья, алебарды, мечи, шпаги и дубинки.

– Стойте! – крикнул один. Из-за маски его голос звучал глухо и гундосо, словно он говорил в пустую стеклянную банку. – Ваше дело гайка! Мы разбойники, а это ограбление!

Другой разбойник – высокий здоровяк – выпалил вверх из ружья, внушающего уважение своими размерами. Лошади зафыркали, запрядали ушами и заперебирали ногами. Кучер и форейтор послушно подняли руки.

– Пассажиры, выходите по одному, – продолжал командовать первый разбойник, очевидно, главарь шайки.

Солдаты молча покинули дилижанс и присоединились к кучеру и форейтору, которых разбойники поставили в нескольких шагах от обочины. Парни сначала схватились за кинжалы, но, переглянувшись, решили не сопротивляться. Их было бы трое против почти десятка головорезов. Отобрав кинжалы, парней разбойники тоже отвели за обочину. Пришлось и доктору Мартиниусу, Мельхиору и Барабаре выйти из дилижанса. При виде их главарь оживился.

– А вот это хорошая добыча, клянусь бородавкой на носу Гведикуса! – прогундосил он обрадованно. – С тех голодранцев взять нечего, а у этих месьеров точно найдётся немало золотых флорианов3 или чего получше. Я ведь прав, ваша учёность? Ну, открывайте поскорее свои кошельки!

– Вы ошибаетесь самым трагическим образом, месьер разбойник, – возразил Мартиниус, стараясь приятно улыбаться. – Я, нотариус из Квакенбурга доктор Мартиниус, моя племянница и мой секретарь после долгого путешествия возвращаемся к себе в Квакенбург. Мы очень поиздержались в пути, поэтому могу предложить вам лишь несколько серебряных монет.

– Ну что же, – пожал плечами главарь, – тогда мы забираем вас троих с собой. Посидите у нас в плену, пока за вас не пришлют выкуп. О размерах и условиях выкупа поговорим позже. В данный момент у меня времени в обрез.

– А что делать с остальными? – спросил здоровяк. Рыжие волосы выбивались у него из-под шляпы, рыжая борода – из-под маски. Разбойники, вооружённые ружьями и пистолетами, нацелили их на стоящих за обочиной пленников. У кучера и форейтора ноги заходили ходуном. Три парня постарались понадёжнее спрятаться за спинами двух солдат. Солдаты побледнели и стали как будто меньше ростом.

– Оставим их здесь, – решил главарь. – Пусть до конца жизни благодарят Создателя, что удержал мою руку. А дилижанс мы конфискуем. Всё, трогаемся!

Злодеи наскоро обшарили скромный багаж солдат и парней и бросили его при дороге. Троих квакенбуржцев втолкнули в фургон. Главарь в чудовищной маске влез за ними. Разбойники вскочили на своих низкорослых лошадок, спрятанных в кустах. Здоровяк сел на облучок, хлестнул вороных, и те поволокли дилижанс вперёд, кося лиловым глазом на кучера, который, глядя им вслед, вытирал вдруг покатившиеся по морщинистым щекам слёзы.

Разбойничья шайка недолго скакала со своей живой добычей по Мандариновому тракту. Вскоре злодеи свернули на узкую просёлочную дорогу, остро нуждающуюся в ремонте. Она изобиловала глубокими ямами, колдобинами и кочками. Разбитая дорога уходила в густой лес. По ней ехали много часов. Дважды пассажирам приходилось покидать дилижанс и переправлять его вброд через мелкие, но широкие ручьи с усыпанным камешками дном. Лес тянулся на много гведских миль, то густой и почти непроходимый, то открытый и солнечный. Наконец, когда уже начало темнеть, дилижанс остановился посреди дороги. Разбойники спешились. Место было пустынным и диким. Каркали вороны. Шелестели деревья на ветру. В сумрачном небе мутно светила луна.

– Дальше придётся пешком, уважаемые, – объявил главарь. – Эй, висельники, дилижанс бросаем здесь, а почтовых лошадей забираем с собой. И багаж наших гостей не забудьте! Прогуляем-ка их до Яна Дурачка.

Троим пленникам связали руки, а концы верёвок привязали к поясам трёх разбойников. Злодеи распрягли вороных и, ведя коней в поводу, углубились в чащу по едва заметной тропке. Наконец-то можно было пересчитать разбойников. Шайка состояла из семи человек: главаря, здоровяка и пятерых их подручных.

Тропка привела на лесную опушку. К краю леса жалась бревенчатая избушка, точно обломанный пень высохшего дерева, а за избушкой начинался мрачный, безбрежный пустырь. Дверь в избушку освещал факел. Завидев разбойников, облезлая собака, сидевшая на цепи у конуры, залилась истеричным лаем. Дверь избушки с душераздирающим скрипом отворилась, и из неё выглянул невысокий, щуплый человечек. Спутанные седые волосы до плеч, борода до пояса, суковатый посох в руке.

– Добро пожаловать к Яну Дурачку, добры молодцы! – проговорил человечек высоким фальцетом, неподобающим такому старику. – Козьего молока хотите?

Глава III

Гиблое место

Ян Дурачок оказался гостеприимным хозяином. Он пригласил всех в избушку, напоил козьим молоком и накормил хлебом. Несмотря на то, что хлеб был чёрствым, пленники были рады и такому простецкому угощению. У них весь день маковой росинки во рту не было. Ужинали пленники в тесном чулане, где нашлось всего лишь три ветхих стула: один без спинки, другой на трех ножках, третий – с продавленным сиденьем.

Ужинали молча. Даже доктор Мартиниус, обычно такой болтли… словоохотливый, словно язык проглотил. Они всё ещё не могли прийти в себя. Да и то правда. Перемена в их положении произошла слишком неожиданно и быстро. Всего лишь несколько часов назад они спокойно ехали домой, а теперь сидели в лесной лачуге, запертые разбойниками в тёмном, пыльном чулане какого-то Яна Дурачка! Было отчего приуныть.

После скудного ужина Мартиниуса, Барабару и Мельхиора вывели во двор. Там собрались разбойники, опять нацепившие свои жуткие клювастые маски, которые придавали им вид чудовищных созданий – полулюдей, полуптиц. Они разобрали между собой дорожные сумки и саквояжи пленников. Кроме того, каждый из них надел на спину большой кожаный бурдюк с водой, которые им наполнил Ян Дурачок из колодца возле избушки.

– Стало быть, оставляйте коников у меня, ваше сиятельство, ага, – сказал Ян Дурачок, кланяясь главарю шайки. – Я о них позабочусь. Плата обычная. Пришлёте денежки с Урсулой, ага.

– По рукам, убогий, а теперь веди нас к замку, – высокомерно приказал главарь.

Следуя за Яном Дурачком, все двинулись пешком к пустырю. На этот раз руки пленникам связывать не стали. Вблизи стало понятно, что пустырь – это огромное болото. От него несло тухлой водой. В темноте громко квакали лягушки. На берегу болота Ян Дурачок зажёг факел. Его примеру последовали и разбойники.

– Будьте осторожны, как канатоходцы, уважаемые, – предупредил проводник пленников. – Добры молодцы уже знают, а вам я должен объяснить всё по порядку, ага. С Мёртвым болотом шутить не стоит – гиблое это место. Местные считают его непроходимым. Один Гведикус знает, сколько людей тут сгинуло. Наверно, огроменные тыщи, ага. Поэтому ступайте точно по моим следам. Ежели кто-то оступится, не паникуйте. Расставьте руки пошире и зовите меня. Я протяну посох и вытащу вас из трясины. И да поможет нам Создатель, ага!

Сделав охраняющий знак рукой с факелом, Ян Дурачок потыкал посохом перед собой и первым ступил на зыбкую поверхность болота. Один за другим за ним шагнули разбойники, старательно освещая чёрную грязную воду под своими ногами.

Ян Дурачок принялся ловко переходить с кочки на кочку, тут и там выступающие из трясины, выбирая их по одному ему ведомым признакам. С виду все кочки выглядели совершенно одинаково, но, когда один из разбойников ошибся и вскочил на не ту, он провалился по грудь в липкую жижу. Оказалось, это была не кочка, а плотный пучок болотной травы, плавающий на поверхности. Заодно разбойник утопил в болоте дорожную сумку доктора Мартиниус. Увидев, что его багаж навсегда исчез в бездонной трясине, нотариус издал жалобный вопль. Вторя Мартиниусу, перепуганный насмерть злодей оглушительно завыл, запричитал и заплакал. Яну Дурачку пришлось срочно возвращаться и вытягивать его из цепкой бездны с помощью своего посоха. Отругав дрожащего, покрытого грязью неуклюжего разбойника, главарь приказал идти дальше.

Путь через Мёртвое болото оказался неблизким. Его не зря прозвали мёртвым. Здесь, вдали от берега, царила зловещая тишина. Ветер стих. Даже лягушки замолчали. Лишь временами громко лопались пузыри болотного газа, наполняя воздух отвратительной вонью. Много лет назад доктору Мартиниусу, Мельхиору и Барабаре уже доводилось пересекать болото, страшную топь Семи сестёр, но там хотя бы была гать4. А здесь только предательские кочки.

Неожиданно в тёмном небе раздался грозный раскат грома. Чёрная туча заслонила луну и на мир опустился кромешный мрак. Разбойники остановились. Новый раскат грома, ещё громче и мощнее, прокатился над болотом. Поднялся ветер, теребя полы одежды. Крупные капли начинающегося дождя забарабанили по плечам. После резкого, как выстрел, грома ударила ослепительная молния, заставившая всех вздрогнуть. Ветер пронзительно засвистел. Его порывы загасили факелы. В ту же самую минуту на Мёртвое болото обрушился безжалостный ливень, изо всех сил хлеща разбойников и их пленников. Казалось, что наступает конец света.

– Возьмитесь за руки и не отставайте от меня! – крикнул Ян Дурачок, сложив ладони рупором. – Кто отстанет, умрёт, ага!